Доктор Сычев

Исследование: молодые мужчины связывают секс с тревогой, контролем и стыдом Большинство работ о сексуальном насилии изучают пострадавших женщин или, реже, осуждённых мужчин (и понятно почему). Обычные молодые мужчины и то, что они переживают в близости по согласию, почти никого не интересовали. При этом в публичном представлении о них прочно держится образ человека, который считает, что ему все женщины должны. Джосси Форрест из Мельбурнского университета, Джесси Форд из Колумбийского и Джонатан Херринг из Оксфорда решили послушать самих мужчин. Они провели глубинные интервью, в среднем по полтора часа, с 31 гетеросексуальным мужчиной от 18 до 32 лет, большинство из Австралии, несколько из США. Ни у кого не было обвинений в сексуальных преступлениях. Учёные ожидали, что мужчины будут говорить о чувстве права*, но наткнулись совсем на другое: Страх вместо удовольствия. 29 человек из 31 описывали секс как источник тревоги и постоянного самоконтроля. Название статьи взято из слов одного 28-летнего участника: «Это как обезвреживать бомбу, когда не знаешь, ни комбинации, ни значения всех этих проводков». Боязнь навредить. Столько же участников говорили о глубоком моральном беспокойстве: не надавить, не сделать больно, не перейти черту. У многих это превращалось в угождение и размывание собственных границ. Один мужчина признался, что не знает, что нравится ему самому. Стыд. 26 человек боялись позора и того, что жизнь рухнет: кто-то обвинения, кто-то сплетен. А половина участников стыдилась не конкретного поступка, а того, какие они есть. Звучали фразы вроде «я плохой человек». Согласие они проверяли тем, что исследователи назвали «многофакторной аутентификацией»: ждали, пока совпадут сразу несколько сигналов — взаимные телесные реакции, обстановка, иногда прямой вопрос до, во время и после. То есть делали ровно то, чему их учили. Только в состоянии человека на минном поле. Главный вывод авторов: эти мужчины усвоили идею активного согласия и искренне хотят все делать правильно. Но если о согласии говорить только через вред и наказание, секс становится технической задачей, в которой любая ошибка катастрофична. Мужчины взяли на себя обязанность не навредить, но не получили права говорить о том, чего хотят сами. А обсуждать сомнения им было не с кем: с друзьями можно говорить о том, как все прошло, но не о том, что было страшно и непонятно. Важная оговорка: это исследование не о том, что мужики теперь сплошь бедные зайки, и из него не следует, что «культура согласия зашла слишком далеко». Согласие остаётся базой, и эти мужчины сами так считают. А оба их главных страха — совершить насилие, несмотря на все старания, и стать жертвой ложного обвинения — авторы называют преувеличенными: по полицейским и правовым обзорам, ложные обвинения редки. Ограничения тоже серьёзные. 31 человек, почти все набраны через один австралийский университет, большинство выросли в религиозных семьях. Вопросы во многом касались неоднозначных ситуаций, партнёрш не опрашивали, а интервью вела женщина. Это качественное исследование: оно показывает, как бывает, но не говорит, насколько это распространено. От себя добавлю то, что вижу в кабинете. Тревога в сексе почти никогда не остаётся только в сексе. Если человек годами живёт с ощущением, что любое неверное движение превращает его в чудовище, это влияет на самооценку, на отношения и на способность к близости вообще. А установка «я плохой» вместо «я норм чел, но сделал что-то не так» — один из самых тяжёлых способов к себе относиться. Лучше всех, по-моему, сформулировал Гурит Бирнбаум, исследователь, который в работе не участвовал: согласие и удовольствие не должны быть соперниками. Хороший разговор о согласии — это разговор о том, чего хотят оба. Без этого получается не безопасность, а страх. #новости_сычевости *Это убеждение, что секс тебе полагается по умолчанию, партнёрша должна согласиться, а её «нет» — только препятствие, которое можно обойти. Психологи считают такую установку одним из факторов риска сексуального насилия.