Drunk Old Lady

Я пожилая женщина, сегодня за протиркой зубных протезов я скриплю по поводу неизбежности страдания в общепите. Реальной и мнимой. Встроенной структурно по умолчанию и выросшей годами от лени, непонимания и злого умысла. Тут наш взгляд дрейфует куда-то в район Древнего Египта, где рабыни-официантки помимо разноса пива поправляют на гостях конусы из стекающего жира и убирают чаши с рвотой. Перетекает в Вавилон, а там за ошибки в учете смертная казнь. Тянется в средневековую Европу, где таверна объявлена «церковью дьявола». На горизонте маячат французские кухни 19 века и повара, умиравшие к 40 года от угарного газа угольных печей. Это что ли сериал про всемирную историю гостеприимства? В кадре американские отели Waldorf-Astoria и The Knickerbocker, которые персонал бросил посреди банкетов ради забастовки. Всего-то требуют один выходной в неделю и 10-часовой рабочий день. Но рестораторы нанимают вышибал и разгоняют демонстрацию. Не повезло. Эта тонкая мысль, что затраты на персонал, они же, ну можно же их как-нибудь так, чтобы процент совсем крошечный. Был бы нулевой, было бы вообще шикарно, но не проскочишь. И мысль эта эротического почти свойства так глубоко сидит, что никакая этика, мораль и трудовая инспекция не способны ее оттуда выскрести. Ибо – как мы видим – корнями она уходит через много тысяч лет. А почему, скажут люди бизнеса – очень разные люди, есть среди них и маленькие семейные вполне себе человеческие, или большие человеческие тоже – эта старушка жужжит на нас, а не жужжит на сотрудников? Которые вполне себе могут. И смену проспать, и накваситься, а то и похуже чего. А потому, дорогая редакция, что есть такая штука как несимметричность ответственности в связи с неравномерно распределенной властью. Короче говоря, тот, кто сильнее, отвечает строже, ибо у него ресурсов больше. Можно это ресурс использовать для «развития бизнеса» (читай, срубить больше бабок). А можно заплатить больничные, чтобы челы не выходили на смену с температурой 39, заражая коллег и гостей (читай, слить в никуда). Можно не заплатить за несколько месяцев, а что где-то написано, что руководство должно париться про ваш дошик, метро и корм для собачки? Тем временем, страдание разделяется на две фракции. Обязательно и неизбежно: – общение с большим количеством людей и обязанность производить сервис – сложный временной график – необходимость постоянно учиться, запоминать, тренироваться и внятно выговаривать слова – физические нагрузки, сколиоз, варикоз, артрит, геморрой, алкоголизм и ободранные руки – соблюдение хоть каких-то правил, контроль, инвентура и в целом дисциплина Вообще необязательно: – отсутствие раздевалки, места поесть и отдохнуть, стафф туалета, и хотя бы одного заготовочного столика – необходимость заодно работать грузчиком (ну может, кроме пивных баров) – мизерные ставки – штрафы – задача запомнить и срочно обслужить в запару всю сотню друзей и подруг владельца, бухающих забесплатно – руководство, застрявшее в мыслях и методах примерно в том самом Вавилоне И почему это пресловутое страдание есть наша с вами коллективная ответственность? Потому что мы соглашаемся. На унижение. На перегрузку. На разрушение. На само-цензуру. (как сюда прокрался общественно-политический контекст? Тьфу-тьфу-тьфу) Потому что легче уйти, чем что-то изменить. А потерпеть, как ни странно, еще легче этих двух. Ну ты же сам надел короткую юбку сюда пришел, чего же ты хотел? Это плата. За дофаминовые вспышки, за бегство из офиса, за блестящие глаза и вкусовую магию. Не только тотальные муки здесь, есть очень даже много кайфа. Поэтому когда говорят «а что такого, это же общепит», я кидаю тапком. Но я пожилая женщина, мне можно. А на дне стакана с протезами тонет только один вопрос. Почему. Как это происходит. В такой турбулентной сложной мешанине, когда и так все на надрыве, почему одни люди выбирают себе и другим эту участь облегчить, а другие наоборот? Но у меня есть утешение. История, когда один человек не остался работать в баре, когда узнал, что другого уволили, чтобы освободить для него место. Крошечный хрупкий светлячок против веков страдания.