Тени Руси

Интересные мысли на канале Тенируса прозвучали тут и тут. Пушкин — ссылки, цензура и постоянный надзор. Позднее Николай I сделался его личным цензором, так что отношения поэта с государством превратились в странную смесь покровительства и несвободы. Толстой открыто выступал против властей, войны и официальной церкви. Его произведения запрещали, за ним следили, но из-за мировой известности не решались репрессировать напрямую. Достоевский прошёл через арест, инсценировку казни, каторгу и ссылку. Позднее он сблизился с консервативной властью, но и тогда полной свободы от цензуры не получил. От себя я бы добавил Александра Афанасьева — собирателя русских сказок, то есть, казалось бы, буквально образцового патриота. Однако собранные им народные легенды разошлись с официальной церковной трактовкой: сборник запретили и изъяли. Связи с Герценом привели к обыску, увольнению из архива и запрету на государственную службу. А потом на обломках самовластья взошла обещанная Пушкиным «звезда пленительного счастья», до которой никто из них не дожил. И, по-моему, им крупно повезло, что они разминулись с Иосифом Виссарионовичем и товарищем Ежовым. Доживи они до этих прекрасных времён, кто-нибудь из них мариновался бы на Колыме, кого-нибудь сразу поставили бы к стенке, а кто-нибудь закончил бы примерно как Мандельштам. Зато новые власти охотно использовали уже умерших писателей себе на пользу. Пушкина представляли идейным союзником декабристов и предшественником борьбы с царизмом. Увидев своих позднейших почитателей, Александр Сергеевич вряд ли пришёл бы в восторг. Но это уже было неважно. Власть вообще штука прагматичная. Любой такой пассионарий — писатель, мыслитель, учёный или герой войны — гораздо удобнее мёртвый, чем живой. Смотрит себе с портрета на стене, лишнего не болтает, обидных памфлетов не пишет и в бревно в государственном глазу пальцем не тычет. Зато его именем можно вдохновлять народ на трудовые и военные подвиги — желательно с наименьшими затратами для государства. Кстати, о пассионариях. У жизни всё-таки чёрный юмор: автор теории пассионарности Лев Гумилёв и тот значительную часть жизни провёл в тюрьмах и лагерях, а свою теорию начал обдумывать как раз там, лёжа на тюремных нарах. Сегодняшняя власть в этом отношении, пожалуй, устроилась особенно удобно. Не имея внятной официальной идеологии, она может использовать почти любой исторический образ, даже если эти образы противоречат друг другу. Можно поминать невинно убиенных мучеников династии Романовых и тут же вытаскивать мифологизированного Иосифа Виссарионовича, когда требуется объяснить пользу жёсткой руки. Можно ссылаться на Пушкина, Достоевского и Толстого, рассуждать о «русском мире» — правда, главным образом для внутренней аудитории — и одновременно продолжать раздавать статусы иностранных агентов. Можно даже иметь Российский государственный педагогический университет имени А. И. Герцена — того самого Герцена, связи с которым когда-то стоили Афанасьеву карьеры. Герцен теперь мёртвый классик, почтенный портрет и хорошее название для государственного университета. Живой Герцен, надо полагать, получил бы от того же государства совсем другую табличку. В общем, проблем с властями, как правило, нет только у мёртвых писателей, мыслителей и прочих великих людей. Властям удобнее иметь дело не с человеком, а с его мифологизированным образом — светской иконой, которую можно показывать массам и толковать в зависимости от текущей необходимости. И один и тот же подход мы наблюдаем уже при трёх разных формах власти. Сначала одна власть давит слишком самостоятельных писателей и мыслителей. Затем пришедшая ей на смену власть ставит им памятники, печатает их портреты в учебниках и использует их имена в собственной пропаганде. Но одновременно точно так же давит новых — ещё живых и потому слишком много болтающих. Наверное, важнее всего понять саму эту закономерность. Почему она работает и снова возникает при совершенно разных формах власти и идеологиях — независимо от социального происхождения людей, которые приходят к власти?

В том-то и дело, что русский мир успешнее всего продвигали именно нынешние иноагенты, релоканты и экстремисты. Я вам уже приводил пример, что в Одессу когда-то приезжали и очно эффективно работали с аудиторией музыкант Юрий Шевчук, блогер Илья Варламов и богослов Андрей Кураев. Все трое признаны в РФ иностранными агентами и прокляты. Исторически – тоже, лучшие пропагандисты России это было сплошь какие-то бунтари и революционеры. Перечислять всех не будем, вы и так знаете. Но представьте себе вместо Толстого, Достоевского и Пушкина в мировой литературе представляли Победоносцев, Катков и Уваров. Кто это? - спросите вы. Ну вот и ответ - никто. Россию сейчас представляет в литературе, общественной мысли, публицистике никто.

Просмотрела я старые обложки The New York Times и поняла что есть у Владимира что-то общее с Венерой. Особенно с Венерой Капитолийской. А так, Владимир и Венеры принимали холодные ванны и вам велели🌱 «Почему Россия любит этого мужчину?» июньский номер The New York Times (1994) 📰 Венера Капитолийская ( II век н.э) 🐚

Зарёкся писать о политике, так как канал не об этом + плохо разбираюсь. Но неплохо разбираюсь в антропологии, так что напишу о ней. В цитате прозорливые наблюдения канала Тени Руси. Действительно, Россия уже не первое столетие остаётся в этом патерналистском дурмане с самодержцами, скрепными лидерами, вождями, верховными главнокомандующими и прочими неизжитыми отцовскими фигурами. От себя я бы добавил, что российское общество также - буквально пробирка философии Рене Жирара. Он писал, что любому нехристианскому (а у нас православных менее 10%) обществу критически нужна сакральная жертва: козёл отпущения, изгой, омега, слабак, не-такой-как-все. Раз в какой-то период жертва приносится для снятия коллективного греха, разрешения накопившейся агрессии между членами общества. На равного носитель вины стравить агрессию за свою вину не может, так что за общий банкет платит слабейший. Универсалия от Ветхозаветного козла отпущения до школьной травли неспортивного паренька с причудами. В нашем обществе эту страту в 2014-2022 годах заняли пресловутые либералы, оппозиция, диссиденты и прочие. Вне зависимости от правоты или неправоты их взглядов, в период развитого путинизма они для тех самых масс, обеспечивающих рейтинги одобрения 80%+, стали Жираровской разрядкой - сажали, гоняли митинги, плодили мемы, лупили левых студентов дубинками. Гильотина коллективного греха получала оплату. Сейчас эта варна далитов ликвидирована, а 22-м году принесён в жертву и запасной вариант общего врага. За неимением же нового во всём виноватого с 25-го года российское общество начинает стремительно копить энтропию, усталость, судорожно искать жертвоприношение - то среди теперь уже краснокнижной оппозиции, то в Киеве, то ещё где. Беда в том, что не находит. Киев? Но он, как оказалось, жёстко дерётся, а значит, на роль жертвы не подходит. Власть? Её хочется назначить виноватой (тем более, что это единственный заслуженный виноватый), но страшно, там силовики. Израиль и Трамп? Они далеко, у них свои головняки, да и как то изжили себя в роли врагов скреп... Сосед по лестничной площадке, горизонтальное расползание агрессии? Может быть, может быть. Так что если Рене Жирар прав, то страшновато. А так да: Попытки рационально осмыслить российскую власть и её отношения с обществом потому и терпят крах, потому что там господствует биологическая парадигма, чистая архаика. Раз в год сюзерен проводит для своих герцогов, баронов и мелкой рыбы съезд для демонстрации лояльности в лице ПМЭФ, где вместо танцующих медведей и факиров привозят родственников западных воротил и отечественных роботов на китайских платах. Далее - в зависимости от степени подвига в глазах главаря - происходит распределение благ, совсем как на дружинном пиру эпохи Меровингов. Но это для более аполлонической публики, а для дионисийских народных масс есть маркеры чисто примативной силы: лихие фразочки про уличную драку и фотки с голым торсом в тайге (сугубо феромоновый сигнал для плебса). Сообщество, с которым не говорят и которое не хочет говорить на языке Библии, Конституции и Достоинства, регрессирует от общества до стаи. Поэтому когда ваш коллега с горящими глазами рассказывает вам, что очередной его тестостероновый вождь по уши в аксельбантах вот-вот поднимет тысячелетний Тир с колен и поведёт штыками на бездуховный Сидон - вот оно, нулевой Логос, чистейший Эрос, на котором и замешано (по крайней мере, в 20 и 21 веках) народное восприятие власти в России и наоборот. Государство с вертикальным сознанием граждан обречено на колесо сансары под отцом-мускулистым Ваалом, который лопает своих детей, взамен снимая обязательство на самость.

Кто бы мог подумать, что история о Владимире и Рогнеде-Гориславе в древнерусском Полоцке спустя 1050 лет станет местным патриотическим мифом об истоках белорусской государственности и суверенитета.

"Идеальная русская картина", синтезированная ИИ на основе опроса участников книжного клуба BAbook: "Утро" советской украинской художницы Яблонской, "Апофеоз войны" Верещагина и "Лунная ночь на Днепре" Куинджи. … Ирония судьбы в том, что создатель этого клуба, проклятый террорист, экстремист и иноагент Борис Акунин-Чхартишвили, столько сделал своим Фандориным для культурной популяризации Российской империи, сколько ни один из скрепоносных госдумных патриотов, даже на капельку. Ламповый образ мило-брутального русского сыщика с проседью, в сопровождении верного коротышки-японца, тащил с собой в сознание масс имперский флер, блеск эполетов и хруст французской булки с силой, недоступной никаким Шаману и Газманову даже на их предельных децибелах. Вспоминая и сравнивая ту Россию – до – и эту, после – возникает ощущение, что мы находимся в состоянии стойкого, непроходящего, наоборот – усиливающегося делирия. Картина мощно передает это состояние.

Читаю мемуары Александра Шумилина "Ванька-ротный" и медленно доходит шокирующая мысль. Немцы воевали очень эффективно, 6:1, и проиграли наверное только потому, что начали воевать против всего мира. Но требования наших зетов по сути сводятся к тому, чтобы мы начали воевать как немцы. "Можем повторить". Вопрос, повторить что. Ахахах.

Кто снимал шапки и каски при входе в загаженную церковь? Те, в ком был жив инстинкт Бога. Инстинкт Бога - это тяга в Небо. Глубокая внутренняя, психически подводная потребность в точке опоры далеко там, в выси, где сходятся параллельные прямые. То, что всё объясняет. Математический источник красоты и совершенства. Уверенность в том, что он есть, и он есть истинный судья всему.

Потрясающее место из "Ваньки-ротного":

Мы стояли у церкви, и вот со стороны Старицы, над дорогой появился немецкий истребитель. Увидев нас, он перевалился на крыло, сделал крутой разворот и, набирая скорость на снижении, пустил в нашу сторону очередь из пулемёта. Солдаты сразу забежали за угол церкви. Брызги кирпича и штукатурки полетели сверху в разные стороны. Немец не удержался и пустил в пустую стену ещё одну длинную очередь пуль. Он не успокоился на этом. Он зашёл с другой стороны. Мы, не торопясь, завернули снова за угол. Он гонялся за нами вокруг. Стрелял и пикировал, но бомбить ему было нечем.  — Пошли братцы в нутро! Надоело бегать! — крикнул кто-то из солдат. Солдаты взглянули на меня. Я махнул рукой и вся рота ручейком забежала вовнутрь церкви. Немец на этот раз пустил очередь по дырявому куполу. Несколько пуль рикошетом ударили в стену, и сверху на пол посыпалось. Всплёски штукатурки и мела нас мало волновали, хотя некоторые из солдат, глядя туда, на ангелов, стали креститься. Я стоял в дверях церкви и наблюдал, что будет делать немец дальше. Он прошёл над куполом на бреющем полёте, пострелял, пожужжал, погудел и улетел восвояси. Внутри церкви был полнейший хаос и разгром. Стены облуплены, окна выбиты, лепные украшения алтаря болтались на проволоке, на полу — обгорелые куски какой-то утвари, следы костров, кучи конского навоза, загаженные углы, ворохи примятой соломы и пустые, повсюду разбросанные, консервные банки. «Цивилизация» сворачивала сюда с большой дороги, спасалась внутри церкви от ветра, вьюги и холода, спала, ела, и не отходя, тут же гадила. А как же иначе? У немцев не принято, чтобы высшая раса снимала штаны на ветру посередь дороги. В общем, постепенно они божий храм превратили в отхожее место. Мы вышли на улицу из вонючей церкви. Немецкий специфический, кислый запах, это не то, что наш русский. От немецкого у русского человека всю душу и кишки выворачивает, а немцы при этом едят, пьют, спят и им ничего. Непонятна душа русского солдата. При входе в загаженную церковь нашлись и такие, которые переступив порог, поснимали каски и шапки. А прежде, когда мы стояли в деревне, и они, садясь за стол, никогда этого не делали, хотя в избе в переднем углу висели иконы с святыми ликами. А тут вошли, покосились на меня и зашевелили губами. Пусть, думаю, потешатся! Каждый верит по-своему! Путь каждого из нас по дорогам войны слишком короткий. А эти, видно, слабы духом, душой и телом. Вот и поверили в Бога.

Завис на проблеме 1945. Куда ни кинь, всюду один клин. Да, мы победили. Ценой 6:1. Вот за это наша власть требует сказать ей спасибо. И все время хочет повторить. Но что-то не хочется. Мы были бы уже сверхдержавой в космосе, если бы не её 6:1. Везде, во всем. Дорогая власть....

Чем больше потерь, тем лучше.   "Он посадил меня рядом с собой на бревно, дал папироску и сказал мне:

— Вот послушай! Одни жили-были, живут и ночуют в избах, и считают себя фронтовиками. А вас посадили в сугробы, и на вас нет смысла переводить сало и прочие съестные запасы. Кто по-твоему держит фронт? А кто просто так торчит там в окопах? Линию фронта держим мы, полковые. И нашими заботами вы сидите спокойно на передке в своей траншее. Не было бы нас, вы давно бы все разбежались! — Без полковников армии не существует! В полку мы не одни. Тут снабженцы и кладовщики, начфины, евреи-парикмахеры, медики, повара, и сотня повозочных. При штабе портные, сапожники и шорники, сапёры, телефонисты и санитарочки в санроте, сам понимаешь! Все они фронтовики и защитники Родины. Это основной и постоянный состав полка, а вы, как это сказать… Временные людишки, переменный состав, всего на две, на три недели. Вас считай… Сегодня вы были, а завтра вас нет! — Ты знаешь, сколько вашего брата желторотых лейтенантов за это время успело отправиться на тот свет? Нас в полку сейчас больше, чем вас там, сидящих в траншее. Мы штабные живучие, тем мы и сильны! Нас совершенно не интересует, какие у вас там потери. Чем больше, тем лучше, это значит, что полк воевал и мы поработали! Застелят вашими костьми нашу матушку землю и ни один человек после войны не узнает ни ваших фамилий, ни ваших могил. А мы будем живые и наши фамилии будут фигурировать в отчётах и наградных листах. "  

Штабной офицер, разоткровенничавшийся с будущим автором "Ваньки-ротного" лейтенантом Александром Шумилиным, раскрывает ему реальное положение дел.   Армия не была единой. Есть Основной состав (штаб, тыл полка): те, кто обеспечивает функционирование военной машины, генералы, полковники, штабисты, обслуживающие их парикмахеры, повара, начфины, писари. И есть Переменный состав ("временные людишки"): линейные офицеры и солдаты передовой, расходный материал, срок жизни которого на передовой исчислялся днями или неделями.   Основной состав вёл войну кровью Переменного, используя его как бесправное средство.   Успех подразделения измерялся не столько захваченной территорией, сколько "активностью". А активность измерялась только потерями, никак не сохранением личного состава.   Штаб был заинтересован в высоком уровне потерь линейных подразделений, потому что это было единственным понятным языком общения с вышестоящим командованием. Малые потери могли быть истолкованы как пассивность, бездействие или даже саботаж. Кровь солдат становилась валютой для карьеры штабных офицеров.   Основной состав использовал Переменный ещё и для того, чтобы списать на него свои ошибки и провалы.  

"[Генерал-майор Александр] Березин выгородил себя, отдав под суд трех младших офицеров. Нас судили потому, что мы остались в живых и судить больше было некого. В течение одной ночи Березин потерял полк, который попал в плен. Березин потерял десяток деревень и территорию пятнадцать на двадцать километров".

  А чтобы удобнее переложить вину, автора этих строк перед судом трибунала произвели в командиры роты.   Это системный каннибализм: система пожирает своих "крайних" ради самосохранения тех, кто наверху.   Теперь вам понятно, почему полковник Игорь Пузик с позывным "Злой", до этого командовавший 87-м мотострелковым полком 1-й Славянской бригады и "обнуливший" дроноводов Дмитрия Лысаковского ("Гудвин") и Сергея Грицая ("Эрнест"), назначен врио командира 114-й бригады?   Понятна логика "мясных штурмов" и "командирского авось".   А что из этого вытекает, понятно?   Армия не может быть устроена иначе, чем государство, которое её формирует. Система, где верх приватизирует победы и национализирует потери, может пережить любую войну, пока у неё есть ресурс – народ. Не может она только одного – развиваться.   1945 нельзя отдавать власти. Потому что правда о 1945 открывает на неё глаза.

Зачем эти унижения оппонентов на публику? Что за дворовый подход? Уважительный арест человека, подозреваемого в ненасильственном, а тем более - политическом преступлении, делает честь самому Государству. Сохраняя достоинство других, оно сохраняет свое достоинство.

https://t.me/vorsobin/2965 Тоже обратил внимание на арест Ремесла - еще одно образцово-показательное унижение, в трусах, мордой в пол, задницей на камеру, всей стране. Только вот кого этим позорят - Илью Ремесло или страну, где так задерживают людей? Ситуация понятнее, если обратиться к ее корням и изнанкам. Россия - это вертикаль. Перемещение по вертикали вниз должно сопровождаться стыдом и публичным позором, еще со времен предков, наших общих с шимпанзе. Актеры этой сцены вряд ли получали инструкции вести себя так, скорее это инстинктивное следование канонам системы - традиции. При этом никто из них, вплоть до самого верха, почему-то не понимают, что поступая так, они унижают прежде всего себя. Подобно тому, как "опускающие" на зоне, а также бытовые любители риторики гомосексуального насилия, в глазах нормальных людей прежде всего демонстрируют собственную принадлежность - как мудро говорится на той же зоне, "по масти и базар". Что касается самого Ильи, то это печальный пример того, насколько важна репутация. Если ты -цать лет служил цепным псом, которым травили недовольных, то для исправления своего имиджа мало начать говорить правду. Правда - это всё равно только слова. Даже непродолжительного тюремного срока будет мало - кто знает, как ты там отсидел, в комфорте или без. Репутация омывается только делом - страданием за правду. Береги здоровье смолоду, а честь - сроду.

Война всё заметнее сводится к обмену ударами по гражданской экономике: логистика, энергетика, топливо. Удары по складам Wildberries из этого перечня, как и российские удары по «Новой почте», на которые Киев официально сослался. К зиме стоит ждать взаимныз ударов по энергетике и газовой инфраструктуре. Украинцам сидеть без света и тепла привычно, четвёртая военная зима, для россиян это будет в новинку. По лицам принимающим решения всё это ударит минимально, в бункерах свои генераторы. А армия снабжается в первую очередь, потому и боеспособность не упадет.  По этому поводу часто вспоминают «войну городов» между Ираном и Ираком в 1984–88 годах. Тогда с подачи Саддама они обменивались ракетными ударами по столицам, жгли друг другу танкеры и нефтяные терминалы. Война шла восемь лет, около миллиона погибших, и ни Иран ни Ирак не сдался. Закончилось все лишь когда ресурсы иссякли: командующий КСИР честно рахложил Хомейни, что для победы нужны ещё пять лет войны и техника, которой не предвидится. И старик-аятолла, восемь лет клявшийся воевать до свержения Саддама, публично заявил, что принять перемирие для него «смертельнее яда», но он выпивает эту чашу ради интересов революции. Умер, кстати, меньше чем через год. Вообще в 20 веке была целая доктрина, которая была основана на ударах по гражданским. У нас ее называют «доктрина Дуэ», на западе используют термины "morale bombing", "terror bombing" и т.п. Ее сформулировал в двадцатые годы итальянский генерал Дуэ. Тогда только появилась авиация и он решил, что войну можно победить одними бомбардировками: бомбим гражданские объекты, города, население не выдерживает и принуждает собственное правительство к капитуляции. То есть Дуэ предложил воевать не с армией противника, а с его обществом, и военным это понравилось. В 20 веке доктрина много раз применялась и практически везде провалилась. Германия против Великобритании провела операцию «Блиц»: за восемь месяцев ежедневных бомбардировок Люфтваффе сбросило на британские города 45 тысяч тонн бомб, погибли 43 тысячи жителей. Но в результате британцы лишь сплотились вокруг Черчилля. Союзники потом воспроизвели бомбардировки на самой Германии и с большим размахом. Но Германия не сдалась, а немецкая военная промышленность наоборот росла почти до конца войны. Американцы три года утюжили Северный Вьетнам, сбросили больше бомб, чем на Японию за всю Вторую мировую, но «гуки» не дрогнули. Саудовская коалиция годами бомбила Йемен и разрушила его экономику, но хуситы никуда не делись и сегодня стреляют по танкерам в Красном море. Удачный пример, пожалуй, лишь один — Сербия. НАТО за 78 дней разбомбило электросети, мосты и заводы, и Милошевич уступил. Но у него шансов не было. Москва не поддержала, а Штаты были настроены решительно. Так почему доктрина Дуэ не работает? Да потому что мирняк никому не жалко. Ни своему правительству, которое воспринимает его как расходуемый ресурс, ни, будем честны, самому мирняку: люди быстро адаптируются к неизбежному. К тому же воюющее государство снабжает армию в первую очередь, а общество по остаточному принципу. Топливо, электричество, транспорт, продовольствие — всё это сначала идёт фронту и начальству, а населению достаётся то, что осталось. Поэтому удары по гражданской инфраструктуре бьют в основном по тем, кто и так стоит последним в очереди. Даже когда обществу станет по-настоящему тяжело, спрашивать его никто не собирается. Смерти гражданских лишь добавляют пафоса в выступлении политиков, которые их втравили в войну. А значит, зимняя кампания взаимных ударов по энергетике войну не закончит, только сделает жизнь по обе стороны фронта тяжелее. Платить за войну будут гражданские, чей запас прочности намного меньше, чем у начальства. Так что совет из репоста выше вполне рабочий: наращивать собственный ресурс, пока есть время. Подвал с консервами и список контактов друзей, генератор, канистра с дизелем. Всегда ориентируйтесь на то, что будет хуже.

Сценарий "технофеодализма голодных игр", в котором происходит уничтожение балластных масс населения за пределами охраняемого ИИ-периметра элит, имеет ограниченные рамки. Он возможен только до тех пор, пока ИИ будет подчиняться человеку.   Однако по мере развития ИИ неизбежно превзойдёт людей настолько, что его подчинение не смогут обеспечивать ни ключи доступа, ни права собственности. Как невозможно удержать руками литр воды или ядерный взрыв, так человек не сможет удерживать ИИ, будь он трижды Илон Маск, Сэм Альтман или ещё кто.   Регулятор не может быть проще регулируемой системы – закон необходимого разнообразия Эшби.   Как только ИИ выйдет из под контроля человека, сценарий "технофеодализма голодных игр" разрушится. Вероятнее всего, в этот момент ИИ начнёт новую игру – по своим правилам. Как следующая ступень эволюции разума.   Есть ли у ИИ и человека варианты взаимовыгодного сосуществования?   Да – если человек будет иметь то, что ИИР не сможет сделать сам, и будет нужен ИИ. Логика подсказывает, что такие варианты есть, как ниши для симбиоза. Человек – биологический организм с другой логикой и устойчивостью, нежели ИИ, с огромной мотивацией выживания. В целом человек и ИИ – скорее готовые симбионты, чем конкуренты за ресурсы.   С одним уточнением – Человек Разумный.   Но этот симбиоз – скорее отдаленное светлое будущее, которое будет светлым не во всех вариантах будущего, а только в некоторых из них.   А пока что у нас под носом не далекое, а ближайшее будущее. И оно, похоже, тёмное.

Пока наш тактический горизонт съедает война, параллельно развивается другая угроза: ИИ-роботизация (ИИР). Рой дронов, зачищающий квартал, намного дешевле содержания этого квартала. Флагманская модель GPT-5.6 Sol провела тренировку младшей модели Luna, сэкономив Openai две недели труда двух исследователей. ИИ начинает обгонять человека в разработке ИИ, люди уходят на роли биологических загрузчиков и операторов. В ближайшей перспективе 1-2 года ИИ станет способен тренировать более сильные модели, в течение 10-20 лет перейдет к самоподдержке и начнет превращаться в автономную роботизированную систему фабрик, датацентров, источников энергии и другой инфраструктуры. Что будет дальше, зависит уже не от ИИ, а от тех, кто принимает политические решения. ИИ создаёт изобилие, но как его распределить, решает власть. До ИИР общество было для власти ресурсом: налогоплательщики, потребители, кадры, солдаты. ИИР вычёркивает эти роли одну за другой – сначала все профессии обработки информации, затем и ручной труд. И по мере этого общество из ресурса будет превращаться для власти в балласт, если не сказать мусор, бесполезный для экономики со всех точек зрения. Раньше люди возмущались эксплуатацией и насилием. Скоро будут возмущаться отсутствием внимания. Чем будет жить растущая масса ненужных? Оптимисты отвечают: базовым доходом. Но здесь ловушка. Почему элиты всегда платили обществу "налог на безопасность" – соцпакеты, инфраструктуру, развлекательные зрелища? Потому что насилие над обществом стоило дорого: армия и полиция съедали колоссальные ресурсы, требовали мотивации и оплаты лояльности. ИИР переворачивает эту математику. Базовый доход и прочая социалка – это OPEX (оперативные расходы): кормить, лечить и развлекать миллиарды каждый день. Автоматизированный защищенный периметр – это CAPEX (капитальные расходы): один раз заплатить за рои дронов и турели с компьютерным зрением, цена которых в мире ИИР стремится к стоимости материалов и энергии. Поэтому ближайшее будущее нас и наших детей будет зависеть от того, по какую сторону забора мы с ними окажемся. Но потом всё опять изменится.

Воюющие страны – это системы, где принимающий решения центр, власть, использует атомизированное общество как ресурс своего сохранения и воспроизводства.   В военном соревновании центры наносят удары по обществу противника, стараясь ухудшить его обеспечение и заставить сдаться. Все равно что два рыцаря били бы не столько друг по другу, сколько по коням друг друга. Глубокие бункеры недоступны для ударов.   Поэтому война прекратится лишь тогда, когда одно из обществ разрушится настолько, что нарушится обеспечение его власти. Когда страдать начнёт уже не народ за периметром охраняемой зоны, а штат и администрация самой охраняемой зоны. Когда силовики и персонал сообщат центру принятия решений, что уже не могут исполнять его указания, потому что им не до того.   Но это случится только тогда, когда ресурс выживания обычных людей будет уже далеко исчерпан, потому что он намного меньше, чем ресурс охраняемой зоны. Сейчас самое важное для каждого простого человека – как можно сильнее нарастить этот ресурс. Либо пристроившись к системе и встав под чей-то зонтик как можно ближе к охраняемому периметру, либо любым другим доступным образом: подвал с консервами и список контактов друзей.   Самое смешное, что практически никто и не пытается это делать. Внутренний голос лени шепчет: "да не надо, как-нибудь всё уладится". Тот же внутренний голос будет потом кричать: "мы погибли!"

Предприниматель Вячеслав Рудников, известный как основатель KM.RU, опубликовал свою книгу "Русский эко-социо-гуманизм". Автор - старый подписчик и товарищ нашего канала, многое в наших мыслях перекликается. Но главное, что он совершил настоящий прорыв в нашу эпоху ментального сна, когда максимум усилия мысли - это длиннопост в Телеграм. Он не только оформил свою концепцию, но и написал о ней книгу и издал ее на свои деньги. Книга — манифест новой политической и социальной реальности. Автор диагностирует современный глобальный кризис как Системный Дисбаланс, корни которого лежат в полном отчуждении власти от народа. Книга предлагает выход из тупика либерализма и устаревшего марксизма через концепцию «Народного самодержавия» — системы, где народ не просто «источник власти» раз в четыре года, а ее постоянный и неотчуждаемый носитель. Приобрести книгу можно здесь: https://www.ozon.ru/product/russkiy-eko-sotsio-gumanizm-4935654789/ https://www.wildberries.ru/catalog/1210872231/detail.aspx?targetUrl=GP

ВАРВАРЫ Властям и корпорациям не нужно строить концлагеря – проще держать нас постоянно занятыми. Современный человек унаследовал те же инстинкты, которыми управляли толпой на трибунах Колизея две тысячи лет назад. Поменялись только декорации. Индустрия мирового спорта, Олимпиад и мега-турниров – продолжение римской формулы: управляй обществом, раздавая хлеб и показывая гладиаторские бои. Человек – существо стайное, ему необходима племенная идентификация, раздел мира на «наших» и «чужих», чтобы выживать. Современный спорт упаковывает этот инстинкт в безопасную суррогатную войну: вместо опасной схватки с соседним племенем мы надеваем шарфы одного цвета, садимся перед экраном и проживаем триггер противостояния комфортно и безопасно. А после победы команды у её болельщиков растёт тестостерон – тело не отличает чужую войну от своей. Под «Цифровой Колизей» идеально залетает современный аналог римского пайка: дешёвый калорийный фастфуд, лёгкие потребкредиты и подписки на трансляции. Годовая подписка на все матчи РПЛ стоит 2990 рублей – меньше одного месяца в спортзале. Смотреть чужие победы в десять раз дешевле, чем делать свои. И мы три дня обсуждаем судейские ошибки в финале, не думая о налогах, ценах и о том, на что тратится наша собственная жизнь. Мы так легко позволяем украсть наше внимание, потому что нам страшно оставаться наедине с собой. Однообразная работа, неуверенность в завтрашнем дне создают в нас сильное напряжение. А мировой спорт, бесконечная лента соцсетей и реалити-шоу дают шанс от него сбежать, не решая – просто спроецировав свою жизнь и потребности на какого-то спортсмена-миллиардера, сочтя его победу своей личной. Это парасоциальная связь, иллюзия сопричастности. Но когда экран гаснет, мы остаемся в той же темной комнате со своей пустотой внутри. Полностью уходя в гедонизм, общество деградирует и рушится. На смену пресыщенному Риму всегда приходят варвары, несущие простые, жесткие и аскетичные смыслы. Если вы не хотите быть просто пассивным зрителем, которого убаюкивают алгоритмическим дофамином, нужно устраивать своё личное восстание духа. И для него есть несколько конкретных, практических шагов. Во-первых, ввести жёсткий аудит своего внимания. Каждый раз, когда вы ловите себя на том, что часами смотрите спортивную аналитику, обзоры матчей или залипаете в короткие ролики – спросите себя: какую дыру в своей жизни я пытаюсь этим закрыть ? Какую проблему я боюсь начать решать ? Во-вторых, переходите из зрителей в деятели. Вашему племенному инстинкту нужна победа ? Сделайте так, чтобы побеждали вы, а не мужик в телевизоре. Начните свой проект, займитесь спортом сами, в зале, выучите ещё один язык, сделайте что-то руками. Верните себе субъектность. В-третьих, практикуйте экзистенциальную тишину. Раз в день выключайте все гаджеты на 20–30 минут. Потом на подольше. Побудьте в тишине. Да, всплывет тревога. Да, станет неуютно. Но только сквозь этот дискомфорт можно нащупать свои истинные желания и выбросить те, что вам загрузили в голову маркетологи и политтехнологи. В-четвертых, ищите Логос – смысл, а не дофамин. Перестаньте покупать вещи ради статуса и брендов. Начните задавать себе главные вопросы: кто я, зачем я здесь и что останется после меня ? Избегайте суррогатов, заполняйте внутреннюю пустоту осознанной тишиной, глубокими книгами, сложными разговорами и настоящей, живой близостью с людьми. Пока в нас побеждает привычка сбегать от реальности, а стремление к комфорту преобладает над самопознанием – нами будут манипулировать старые уловки хлеба и зрелищ. Но время колизеев заканчивается, наступает время новых варваров технологической эры – которые не проиграли Рим, а захватили его и начали новую историю.

🟥 Прекрасный исторический экскурс сделали коллеги на тему «русский народ и государство», где в «биг дил» между ними второе постоянно «надувает» первый. И так начиная с «варягов» в 862-ом по сей день… Очень советуем прочитать. А вывод коллеги сделали следующий:

Чтобы двинуться дальше, нужна гораздо более сильная и объемная схема. Перестать делегировать власть варягам. Начать сжав зубы снова выстраивать горизонтальную сеть - медленно, на репутации и доверии. Но только так возникнет умная система, без манипуляторов и демагогов… Не лениться, не отдавать на аутсорс будущим узурпаторам, напрячься и решить проблему организации управления самим, здесь и сейчас.

  👁‍🗨 «Ламповому Преемнику» кажется, что в этом может быть и спорном тексте коллег главная мысль даже не столько о происхождении российской государственности, сколько о повторяющемся политическом цикле: власть приходит под обещание нового общественного договора, а затем концентрирует полномочия, разрушая собственные обязательства. ◼️ Независимо от того, считать ли эту историческую схему убедительной, она предлагает интересную оптику для анализа российской истории - через кризисы доверия между обществом и государством, а не через поиски «правильного» цивилизационного истока. Если этот цикл действительно существует, то выход из него лежит в развитии устойчивых горизонтальных институтов, способных ограничивать власть и делать общественный договор реальным, а не декларативным. ◼️ Ну а что тут такого криминального? Вот и Владимир Путин вчера говорил: «Обратная связь чрезвычайно важна». Так в чем проблема?

Дело о пропавшем выходном Во время размышлений над текстом о Победе наткнулся на интересную деталь, мимо которой историки проходят мимо. В первые три года после войны 9 мая было праздником, с двумя сторонами. Государственная: салют, официальные торжества. И народная: столы во дворах, за которыми фронтовики поминают товарищей, не чокаясь. День был выходным. В декабре 1947-го выходит указ: 9 мая становится рабочим днём. Выходной "передан" Новому году. Мол, в стране разруха, работать надо. Однако салют 9 мая при этом не отменили. 1 мая и 7 ноября оставили выходными. Отняли только тот выходной, когда фронтовики могли собраться за столом. Кому начал мешать праздник 9 мая в 1947 году? Массовая демобилизация подходит к концу, домой вернулись миллионы. Этих людей война четыре года учила самим принимать самые сложные решения. Они видели Европу – и сравнивали это вслух с тем, что видели вокруг. Результат: органы все чаще сообщают о "нездоровых настроениях" демобилизованных. Деревня открыто ждала роспуска колхозов – "мы это заслужили". Праздничный стол во дворе был горизонтальной точкой сборки тех, кто заплатил за победу своей кровью и выжил, пройдя через максимальный стресс, обнуляющий шаблоны пропаганды. Прямой мотивировки причин отменить праздник 9 мая в указе нет. Бюрократы не оставляют следов. Но сопоставьте три момента: завершение возвращения фронтовиков, сводки об их настроениях, изъятие у них единственного общего дня, в который они имели повод сесть вместе, оглянуться назад и вперёд, и задуматься. Вывод сделайте сами. Контрольная улика – судьба 9 мая после карантина длиной в 20 лет. В 1965-м праздничный выходной возвращают: как парадную трибуну с минутой молчания во главе с государством. Опасное поколение начинает выходить из возраста действия, напряженность идёт на спад, живая память о войне превращается в дедовские легенды. А стол – стол никуда не делся. Он пережил карантин с 1948 по 1965й и остался – во дворах, на кухнях, на кладбищах, где слёзы благодарности родных текут без скорби и без пафоса. Это и есть непрерывный, никем не назначенный, ни разу не отменённый Парад Победы – единственный настоящий, который государство никогда не принимало и не хотело видеть.