lе mоt dе lа fin | пoслeдниe cлoвa ⚢

Шантия Смит была гордой заботливой матерью. Каждое утро в любую погоду 26-летняя женщина вскидывала рюкзак своей дочери на плечо, и вместе они перебегали дорогу до местной начальной школы. Смит была защитницей в своём доме, где три поколения одной семьи жили вместе под одной крышей. Она была той самой кузиной, которую зовут, когда что-то случилось, которая научит самым модным танцам, чьи яркие пряди отражали яркость её характера. Когда в 2018 году Смит вышла из дома тёплым майским днём, чтобы съездить по делам, её мать Латония Мур не придала этому значения. «Она даже телефон не взяла, должна была вернуться через минутку», — вспоминает она. Мур тогда не знала, что это был последний раз, когда она видела дочь живой. Этот день стал началом двухнедельной одиссеи, в течение которой Мур пыталась добиться ответа от полиции, провести конференцию, чтобы обвинить их в бездействии, добиться аудиенции с тогдашним суперинтендантом полиции эдди джонсоном. Она собирала доказательства и соединяла воедино обрывочные данные, полученные от людей вокруг, чтобы найти свою дочь. Две недели спустя в гараже неподалёку нашли осквернённое тело Смит. Её дело стало частью тех 99.8% случаев о пропавших людинях с 2000 по 2021 год, которые полиция Чикаго отнесла к «не криминальным по своей природе». «Я до сих пор разбираюсь с волокитой», — говорит Мур спустя годы после того, как было найдено тело её дочери. Обвинение в убийстве так и не было предъявлено. Мур считает, что всё было бы иначе, возьмись полиция за дело со всей серьезностью. «Все эти попытки добиться справедливости вводят меня в гнев. Почему это происходит именно со мной?» При этом кризис пропавших без вести в Чикаго — кризис в первую очередь темнокожего населения. Темнокожие составляют порядка двух третей всех фигуранток дел о пропавших людинях. Чернокожие девочки и женщины возрастом от 10 до 20 лет — это, согласно данным полиции, почти 30% пропавших, хотя и составляют всего 2% от населения города согласно статистике 2020 года. Уже не особо доверяющие полиции после десятилетий расового профилирования и насилия, в том числе пыток со стороны полиции, темнокожие жительницы Чикаго заявляют, что полиция не торопится реагировать и не прикладывает усилий для поиска их пропавших родственниц или любимых. Полиция заявляет, что они одинаково честно относятся к семьям вне зависимости от расы и материального положения, но такой разрыв в данных говорит об обратном. Журналистки, бравшие интервью у нынешних и отставных полицейских, эксперток и исследовательниц, собиравшие истории пострадавших семей, обнаружили паттерн пренебрежения, некомпетентности и неправомерных действий со стороны офицеров полиции. Ниже приведены примеры таких случаев. Согласно закону штата Иллинойс и кодексу полиции Чикаго, офицеры не могут не принять заявление о пропавшей без вести. Тем не менее, десятки людинь сообщали, что их просили подождать или просто не давали подать заявление, откладывая расследование и пропуская критические ранние часы после пропажи. Семьи пропавших сообщали, что полицейские пренебрежительно относились к их делам, не занимались расследованиями и стигматизировали пострадавших; доходило до того, что полицейские отказывали в расследовании ключевых зацепок и теряли улики, из-за чего семьи сами проводили расследования. Анализ данных полиции о пропавших с 2000 по 2021 год показал расхождения, которые ставят под удар культуру ведения архивов в департаменте. Нынешние и отставные полицейские говорят, что заявление о пропаже — практически единственная оставшаяся бумажная форма, которую используют в полиции. В 45% отчетов с 2017 по 2021 год отсутствует информация о том, насколько скоро полицейские занялись расследованием. (2/2)