lе mоt dе lа fin | пoслeдниe cлoвa ⚢
Kanalga Telegram’da o‘tish
Канал, созданный женщинами для женщин. 18+ Правила канала: https://teletype.in/@lmdlf/pravila_i_politika Наши социальные сети: vk.com/oceanwillz twitter.com/oceanwillz Создательницы аватарок и обложек указаны в группе вк!
Ko'proq ko'rsatish9 908
Obunachilar
+324 soatlar
+57 kunlar
+5030 kunlar
Ma'lumot yuklanmoqda...
O'xshash kanallar
Taglar buluti
Kirish va chiqish esdaliklari
---
---
---
---
---
---
Obunachilarni jalb qilish
Avgust '26
Avgust '26
+135
5 kanalda
Iyul '26
+151
8 kanalda
Get PRO
Iyun '26
+128
8 kanalda
Get PRO
May '26
+122
2 kanalda
Get PRO
Aprel '26
+120
2 kanalda
Get PRO
Mart '26
+171
13 kanalda
Get PRO
Fevral '26
+17
3 kanalda
Get PRO
Yanvar '26
+63
6 kanalda
Get PRO
Dekabr '25
+107
7 kanalda
Get PRO
Noyabr '25
+172
6 kanalda
Get PRO
Oktabr '25
+144
4 kanalda
Get PRO
Sentabr '25
+100
3 kanalda
Get PRO
Avgust '25
+125
4 kanalda
Get PRO
Iyul '25
+176
10 kanalda
Get PRO
Iyun '25
+202
10 kanalda
Get PRO
May '25
+131
13 kanalda
Get PRO
Aprel '25
+235
17 kanalda
Get PRO
Mart '25
+300
19 kanalda
Get PRO
Fevral '25
+229
8 kanalda
Get PRO
Yanvar '25
+3
5 kanalda
Get PRO
Dekabr '24
+241
11 kanalda
Get PRO
Noyabr '24
+296
11 kanalda
Get PRO
Oktabr '24
+267
11 kanalda
Get PRO
Sentabr '24
+261
23 kanalda
Get PRO
Avgust '24
+324
13 kanalda
Get PRO
Iyul '24
+235
11 kanalda
Get PRO
Iyun '24
+246
17 kanalda
Get PRO
May '24
+394
40 kanalda
Get PRO
Aprel '24
+330
21 kanalda
Get PRO
Mart '24
+305
20 kanalda
Get PRO
Fevral '24
+297
11 kanalda
Get PRO
Yanvar '24
+356
13 kanalda
Get PRO
Dekabr '23
+425
13 kanalda
Get PRO
Noyabr '23
+238
12 kanalda
Get PRO
Oktabr '23
+324
10 kanalda
Get PRO
Sentabr '23
+411
0 kanalda
Get PRO
Avgust '23
+348
0 kanalda
Get PRO
Iyul '23
+377
0 kanalda
Get PRO
Iyun '23
+376
0 kanalda
Get PRO
May '23
+309
0 kanalda
Get PRO
Aprel '23
+594
0 kanalda
Get PRO
Mart '23
+308
0 kanalda
Get PRO
Fevral '23
+495
0 kanalda
Get PRO
Yanvar '23
+276
0 kanalda
Get PRO
Dekabr '22
+305
0 kanalda
Get PRO
Noyabr '22
+244
0 kanalda
Get PRO
Oktabr '22
+240
0 kanalda
Get PRO
Sentabr '22
+324
0 kanalda
Get PRO
Avgust '22
+152
0 kanalda
Get PRO
Iyul '22
+203
0 kanalda
Get PRO
Iyun '22
+203
0 kanalda
Get PRO
May '22
+220
0 kanalda
Get PRO
Aprel '22
+198
0 kanalda
Get PRO
Mart '22
+574
0 kanalda
Get PRO
Fevral '22
+177
0 kanalda
Get PRO
Yanvar '22
+244
0 kanalda
Get PRO
Dekabr '21
+275
0 kanalda
Get PRO
Noyabr '21
+429
0 kanalda
Get PRO
Oktabr '21
+366
0 kanalda
Get PRO
Sentabr '21
+145
0 kanalda
Get PRO
Avgust '21
+118
0 kanalda
Get PRO
Iyul '21
+143
0 kanalda
Get PRO
Iyun '21
+90
0 kanalda
Get PRO
May '21
+83
0 kanalda
Get PRO
Aprel '21
+72
0 kanalda
Get PRO
Mart '21
+127
0 kanalda
Get PRO
Fevral '21
+66
0 kanalda
Get PRO
Yanvar '21
+17
0 kanalda
Get PRO
Dekabr '20
+1 416
0 kanalda
| Sana | Obunachilarni jalb qilish | Esdaliklar | Kanallar | |
| 26 Avgust | +5 | |||
| 25 Avgust | +6 | |||
| 24 Avgust | +1 | |||
| 23 Avgust | +3 | |||
| 22 Avgust | +7 | |||
| 21 Avgust | +6 | |||
| 20 Avgust | +3 | |||
| 19 Avgust | +4 | |||
| 18 Avgust | +9 | |||
| 17 Avgust | +8 | |||
| 16 Avgust | +5 | |||
| 15 Avgust | +4 | |||
| 14 Avgust | +5 | |||
| 13 Avgust | +16 | |||
| 12 Avgust | +8 | |||
| 11 Avgust | +1 | |||
| 10 Avgust | +2 | |||
| 09 Avgust | +7 | |||
| 08 Avgust | +2 | |||
| 07 Avgust | +9 | |||
| 06 Avgust | +7 | |||
| 05 Avgust | +8 | |||
| 04 Avgust | +1 | |||
| 03 Avgust | +5 | |||
| 02 Avgust | +1 | |||
| 01 Avgust | +2 |
Kanal postlari
| 2 | Я вижу причину в том, что эта практика встроена в институт патриархата, необходима ему, неотделима от него. Мы можем наблюдать её в первозданном виде в самом начале существования системы, ещё до формирования класса.
Концепция чести для мужчин подразумевает самостоятельность, право распоряжаться собой и решать за себя, а также право на признание этой самостоятельности окружающими. Но женщины при власти патриархата не распоряжаются собой и не решают за себя. Их телами и половой функцией распоряжаются их родственники, мужья, отцы. У женщин нет прав опеки и власти над своими детинями. У женщин нет "чести". Концепция чести женщины, привязанная к девственности и половой верности мужу, во втором тысячелетии до н. э. ещё не сложилась окончательно. Я утверждаю, что половое порабощение пленных женщин фактически было шагом в направлении развития и совершенствования патриархальных институтов, таких как патриархальный брак и идеология в его основе, которая привязывала женскую "честь" к целомудрию. Возникновение рабства в культуре основывалось на разработке символов подчинения женщин в не меньшей степени, чем, собственно, на завоевании женщин. Подчиняя женщин своего собственного сообщества, а затем и пленённых женщин, мужчины осознали символическую власть полового контроля над другими мужчинами и изобрели символические понятия, чтобы проявлять эту власть и сформировать класс психологически порабощённых людинь. Порабощая женщин и детинь, мужчины поняли, что в принципе смириться с рабством могут все, и развили методы и виды порабощения, которые позволили им превратить собственную абсолютную власть в социальный институт».
— Герда Лернер «Сотворение патриархата» – Глава четвертая. Рабыня // Перевод le mot de la fin
(2/2) | 510 |
| 3 |  #первые_слова
«Изнасилование пленённых женщин оказывало на завоёванных двойной эффект: это обесчещивало женщин и являлось символической кастрацией их мужчин. Мужчины в патриархальных обществах, неспособные защитить половую "чистоту" своих жён, сестёр и дочерей, действительно считаются импотентами и покрываются позором. Практика изнасилования женщин завоёванной группы была свойственна военным конфликтам и завоеваниям со второго тысячелетия до н. э. и свойственна им по сей день. Эта общественная практика, как и пытки пленных, продолжает существовать невзирая ни на "прогресс", ни на гуманитарные реформы, ни на высокие морально-этические соображения.
(1/2) | 541 |
| 4 |  live-love-laugh-lesbian: Некоторые искренне думают, что женщина может быть настолько привилегированной, что перестает испытывать угнетение на основании женского пола, и что мужчина может быть настолько угнетен, что может потерять доступ к мужским привелегиям. Но это не так работает.
swisssjeez:
ну да. единственное исключение, которое приходит на ум — деньги.
Нет. Весь смысл в том, что нет никаких исключений. На этой планете нет такой женщины, которая свободна от мизогинии. Если бы самой богатой и влиятельной человеком на планете была женщина, она бы все равно подвергалась мизогинии.
evenlesssentimentaltranslator: Богатые женщины все еще подвергаются изнасилованиям, а бедные мужчины все еще совершают изнасилования, так что черта с два я буду поддерживать такие утверждения. | 1 020 |
| 5 | Несколько фрагментов из статьи:
💬 В Хьюстоне, штат Техас, одна моя подруга остановилась посмотреть, как её муж переступил через кучу сваленных на лестнице игрушек — их собрались унести на второй этаж. «И чего ты не можешь всё это убрать?» — пробормотал он. Щёлк! «У тебя тоже руки на месте», — ответила она и отвернулась.
💬 Мы с хозяйкой дома на Файр-Айленд, которая принимала нас в гости на выходные, только что закончили готовить завтрак и обед и перемыли посуду. Мы только убрали на место последнюю тарелку, как вдруг в кухню забрёл гость-мужчина и сказал: «А можно что-нибудь поесть?». Он сел за стол и развернул газету, ожидая, когда его накормят. Щёлк! «Ты всю неделю работаешь, — ответила хозяйка, — и я всю неделю работаю. Хочешь что-нибудь поесть — достань себе сам, и потом помой за собой посуду».
💬 В конце концов все мы домохозяйки. Именно к нам кажется естественным обратиться, когда нужно сделать нечто неприятное, неудобное или неоднозначное.
💬 Нас обвиняют в мелочности. Не может ведь развитие цивилизации зависеть от того, кто моет посуду… Разве может? Может. Существование общества свободы — где мужчины, женщины и детини живут как полноценные людини, а не как половинки, расчленённые половыми ролями, — зависит от постоянного поиска новых решений именно таких вроде бы пустячных проблем, поиска новых ответов на надоевшие старые вопросы.
Автриса заключает: «Чем больше мы пытаемся, чем больше спорим, чем больше меняемся, тем больше будем понимать, что мужское эго — последнее в этом мире, что готово меняться. И в последнюю очередь оно будет меняться в семье».
Также она приводит ряд советов, благодаря которым женщины могут бороться за уважение и более равное распределение труда в домохозяйстве. Автриса снабжает каждый пункт примерами, которые окажутся знакомыми большинству из нас если не из собственного опыта, то из наблюдения за жизнью окружающих нас женщин (матерей, сестёр, подруг, коллег):
1.Подумайте, какие дела надо делать по дому. Сократите их список вдвое.
2. Решите, что вы будете делать и чего не будете.
3. Составьте план и сообщите, что теперь он с вами навсегда.
4. Мыслите революционно.
5. Ни в коем случае не поддавайтесь.
6. Не допускайте чувства вины.
7. Будьте готовы к откату и помните, что следующий шаг — освобождение человеки.
Статью целиком читайте по ссылке:https://telegra.ph/SHCHyolk-Ozarenie-domohozyajki-08-24
(2/2) | 995 |
| 6 |  +1Щёлк! Озарение. Узнавание. Шок. Моментальное чувство сестринства.
В статье Click! The Housewife’s Moment of Truth, которая была опубликована в 1971 г., Джейн О’Райли пишет о том, как женщины переживают «щелчок узнавания, который... оказывается последней деталькой мозаики реальности в разуме женщины — момент, когда у нас загораются глаза, и начинается революция». В момент озарения «всё встаёт на свои места, ... мы внезапно осознаём глубинный порок в том, что прежде воспринималось как естественный порядок вещей, и это осознание повергает нас в шок».
(1/2) | 1 015 |
| 7 | 📚 Эту и другие книги в нашем переводе можно скачать > здесь | 973 |
| 8 | Существуют более четкие доказательства из Соединенных Штатов, свидетельствующие о том, что серийные убийства женщин и девочек стали более частыми. Хоть точных цифр и нет, экспертки и эксперты правоохранительных органов подсчитали, что "до двух третей [или 3500] из примерно 5000 нераскрытых убийств в стране каждый год могут быть совершены серийными убийцами". Джейн Капути сообщает, что к середине 1980-х годов, по оценкам сотрудниц и сотрудников полиции, общее число серийных убийств возросло до 4000 в год. И хотя некоторые серийные убийцы убивают мужчин, большинство экспертов сходятся во мнении, что подавляющее большинство жертв являются женщинами.
Если предположить, что примерно четыре пятых от числа жертв серийных убийц-мужчин составляют женщины, а также что экспертки и эксперты правоохранительных органов в середине 1980-х годов были правы, оценивая число серийных убийств каждый год в 4000, то получатеся, что ежегодно происходит около 3200 фемицидов, 32000 случаев за десятилетие.
Массовое убийство, единичное преступление, выражающееся в убийстве нескольких человек, реже оказывается направлено исключительно против женщин и потому обычно не интерпретируется как фемицид. Однако известны и несколько случаев массового убийства женщин, например, убийство 14 женщин в Монреальском университете Марком Лепином в 1989 году. В то время как официальная статистика оказывает лишь небольшую помощь в оценке масштабов фемицида, его существование — в форме откровенных убийств, отказа в праве на аборт или женоненавистнических социальных практик — неоспоримо. Нашей целью в этом сборнике является не вызвать чувство отчаяния по поводу этой насущной и обширной проблемы, а побудить к сопротивлению».
— Джилл Рэдфорд и Диана Э. Г. Расселл «Фемицид. Политика убийства женщин» – Джилл Рэдфорд. Вступление. Перевод le mot de la fin
(3/3) | 980 |
| 9 | При рассмотрении фемицида в Индии в антологии, созданной преимущественно женщинами живущими в западном мире, и для таких же женщин, мы пытались избежать вуайеризма и культурной стереотипизации. В этой антологии термин "этноцентризм" используется для описания представления опыта третьего мира глазами первого мира читательницам стран первого мира. Чтобы минимизировать эту проблему, но при этом утвердить, что фемицид является глобальным вопросом, мы включили письма индийских женщин, принадлежащих к культурам, которые они представляют.
Поговорив об определении фемицида и некоторых его формах и контекстах, необходимо обсудить его распространенность. Мы должны установить, что, хотя нас интересует фемицид, мы не утверждаем, что женщин убивают чаще, чем мужчин.
В Соединенных Штатах, например, статистика убийств, собранная Национальным центром медицинской статистики Службы общественного здравоохранения США, показывает, что вероятность стать жертвой убийства составляет 1 к 282 для всех женщин и 1 к 84 для всех мужчин (1985). Вероятность того, что человек(а) будет убит(а) в Соединенных Штатах, разнится в зависимости от пола и расы. Эти статистические данные не могут служить мерой фемицида, поскольку они не указывают пол убийцы.
Наш аргумент состоит в том, что, в то время как мужчин убивают чаще, чем женщин, мужчин редко убивают просто потому, что они мужчины. Даже в тех редких случаях, когда женщины убивают мужчин, маловероятно, чтобы убийство происходило из-за того, что жертва — мужчина. Большинство убийств, совершаемых женщинами, совершаются в целях самообороны или представляют собой отчаянную попытку самосохранения. Как в Соединенном Королевстве, так и в Соединенных Штатах право на самооборону было выстроено таким образом, чтобы отражать ситуации насилия между мужчинами в общественных местах. Закон, защищающий это право, исключает случаи, в которых женщина, долгие годы терпевшая насилие, в отчаянии убивает своего партнера, считая, что это единственный способ выжить. Ситуации, при которых женщина будет действовать именно так, как закон понимает самооборону — немедленно реагировать на угрожающую жизни ситуацию без применения оружия, редки, поскольку юридическое определение требует соразмерности силы. Феминистки в Соединенном Королевстве выступают за новую официальную защиту самосохранения.
Статистические данные как Соединенных Штатов, так и Великобритании показывают, что наибольшему риску фемицида подвергаются женщины, живущие со своими мужьями и детьми. Высокий риск фемицида, с которым сталкиваются женщины, живущие в гетеросексуальной семье, может частично объясняться трудностями, с которыми сталкиваются женщины, желающие расстаться с агрессивными партнерами. Правоохранительные органы, как и нефеминистская общественность, больше готовы помочь женщинам, подвергшимся нападению со стороны незнакомцев, чем женщинам, потерпевшим от нападения мужей или мужчин-партнеров. Преобладанию данной формы фемицида способствуют широко распространенные представления о том, что насилие в семье — это частное дело, провоцируемое женщинами, и что женщины являются собственностью своих мужей.
Трудно сказать, учащаются ли случаи этой формы фемицида. К примеру, в начале 1980-х годов в Соединенных Штатах данные ФБР свидетельствовали о некотором снижении количества убийств жен. Диана Расселл утверждала, что это отчасти могло быть связано с ростом числа разводов. С другой стороны, многочисленные неподтвержденные данные свидетельствуют о том, что жены находятся в зоне повышенного риска фемицида, когда они заявляют, что хотят уйти от мужей или инициируют бракоразводный процесс.
(2/3) | 756 |
| 10 |  #первые_слова
«Признавая фемицид глобальной проблемой, в этой главе мы исследуем его различные формы в двух западных, индустриализованных, патриархальных странах, Соединенном Королевстве и Соединенных Штатах, а также в одной развивающейся стране, Индии. [...] В то же время мы осознаем влияние фемицида на жизнь и смерть женщин в других частях мира — Африке, Центральной и Южной Америке, арабском мире, Юго-Восточной Азии и Восточной Европе. Каждый из этих регионов и множественные сообщества внутри них имеют свою собственную историю фемицида и сопротивления, которые необходимо признать, чтобы начать полностью антирасистское и поистине международное противостояние женщин фемициду.
(1/3) | 957 |
| 11 | Это не дискриминация, это защита специально созданных категорий, чтобы обеспечить женщинам безопасность и помочь им пробиться на позиции в образовании или карьере, на которые им сложно попасть из-за пола. И это не ограничивается одними проблемами по признаку пола, мы можем наблюдать все то же самое во многих других сферах.
Я, белая женщина, не принадлежащая к коренному населению, не могу получать стипендии и гранты, предназначенные для студенток-представительниц коренных народов. Это не «обратный расизм», а сохранение самого принципа программ, созданных специально для того, чтобы молодые людини из числа коренных народов имели доступ к высшему образованию.
Как не имеющая физических или психических отклонений, я не могу соревноваться в категории для спортсменок с ограниченными возможностями здоровья. Позволив здоровой людине соревноваться в такой категории, вы не только забираете у кого-то место, но и создаете несправедливые условия для этих спортсменок.
В свои 23 года я не могу участвовать в писательском конкурсе для подросток. Я бы точно написала лучше тринадцатилетки, но они ещё только учатся писать, а такие конкурсы существуют для популяризации писательства среди молодежи.
Меня не исключают из спорта, соревнований, образования. Просто я не могу занимать места, полагающиеся уязвимым людиням. Транс-идентифицируемым мужчинам надо научиться различать между тем, когда их перенаправляют и когда угнетают.
chadradfem:
Я считаю, что всех, кто утверждает, будто транс-женщин «стирают» из всех сфер общества и т.д., надо спросить вот о чем: «Почему вы думаете, что у женщин не должно быть личных границ, чисто женских пространств, права говорить "нет"?»
(2/2) | 1 324 |
| 12 |  +1niiwa-angel:
«БОЖЕЧКИ! Транс-женщинам не дают жить! Их пытаются изгнать из спорта, школ, шелтеров, мест работы!»
А вот и нет, вас просто мягко перенаправляют в другую сторону от категорий и опций, не для вас созданных. Можете заниматься любыми видами спорта! Только не в женской категории. Мужских и смешанных шелтеров больше, чем чисто женских, и вас с распростертыми объятиями ждут в любом из них, но в женские вам вход закрыт. Ходите в школу и изучайте что хотите, но вам нельзя получать женские стипендии или учиться в женских колледжах. Устраивайтесь на какую хотите работу, просто вы не можете работать в женском шелтере или клинике и подвергать риску клиенток.
(1/2) | 1 247 |
| 13 | Некоторых заставляют работать — носить воду или работать на полях местных старейшин и священников — без зарплаты. Регулярно появляются сообщения об изнасилованиях, и есть как минимум один зафиксированный случай священника, из-за которого несколько женщин в лагере забеременели.
Азума говорит: «Люди на этом зарабатывают; это уже стало индустрией. Женщин используют как бесплатную рабочую силу в сезон дождей. Всю работу они делают своими руками, а единственное, что за это получают — еда на день работы. Деньгами тут и не пахнет». Гуманитарная помощь не всегда доходит до адресаток, зачастую управляющих лагерями обвиняют в присвоении средств для личного пользования.
Своей распространённостью обвинения в колдовстве в Гане обязаны глубоко укоренившимся верованиям в духов, одержимость и сверхъестественное, которыми объясняют и болезни, и неудачи, и конфликты.
В 2012 году я посетила деревню Нзулезу на западе Ганы и своими глазами увидела проявление этих верований. Я проснулась лунной ночью и вышла на улицу; на другом берегу ручья, у которого я стояла, я увидела силуэты женщин, стоявших вокруг огня, передававших подруга подруге закутанного в одеяло мальчика. Мне было любопытно, и я спросила, что происходит; мне сообщили, что дитя одержимо злым духом. Чуть позже ко мне за помощью обратился мужчина. Я предложила отвезти мальчика в больницу, чтобы проверить на малярию, но мужчина отказался — их целью было изгнать духа. Так ритуал и продолжался всю ночь. Наутро я вновь увидела мужчину и спросила у него, как там мальчик. С широкой улыбке мне ответили, что мальчику сильно лучше. На вопрос, что же с ним было, я получила ответ — малярия.
Этот случай наглядно показал, что духовные объяснения явлений в повседневности занимают центральные роли, и даже болезни воспринимаются через призму сверхъестественного. Так становится яснее, почему в моменты скорби и страха люди обращаются к тем, кому приписывают злые силы. И, как водится, обычно этой «кем-то» является пожилая женщина, которую некому защитить. Как дополняет профессор азума, вера в колдовство присуща всем слоям населения: докторкам, полицейским и судьям.
Меня поразило упорство женщин, живущих в лагерях, их воля к жизни. Несмотря на тяготы изоляции от общества и собственных семей, они остаются сильными. Даже в остракизме и бедности превозмогает их жизнерадостный дух, вплетённый в культуру Ганы. Как сказала мне одна женщина: «Счастье бесплатно».
В марте 2025 года появился луч надежды. Парламент Ганы заново отправил на рассмотрение законопроект о борьбе с колдовством. Если он пройдёт дальше, обвинение кого-либо в колдовстве станет преступлением, закрепит правовую ответственность за проводящими духовные ритуалы, даст полицейским и социальным работницам право вмешательства. Это станет фундаментом для программ реинтеграции жертв обвинений в общество.
Законопроект уже вносился на рассмотрение в июле 2023 года как дополнение к акту о правонарушениях 1960 года, но предыдущий президент отказал во введении закона. Сейчас же, при новой администрации, появился шанс, в который верят правозащитницы.
Основной задачей законопроекта значится «борьба с верованиями и образом мыслей, которые приводят к таким случаем, как дело мадам Акуа Дентех». Авторки ссылаются на аналогичный закон 1735 года в Англии: он не делает колдовство преступлением, но благодаря просвещению колдовство перестают считать чем-то действительным и серьёзным.
Примечание редакции lmdlf: согласно официальному порталу Ватикана, законопроект до сих пор не был принят.
Источник: Banished and Forgotten: Life in Exile for the Women of Ghana’s “Witch Camps”, Клэр Томас, июль 2025 г., https://www.clairethomasphotography.com/project/banished
(4/4) | 1 313 |
| 14 | Преподобной Гладис очевидно доверяют, она с легкостью перемещается по поселению, здороваясь со всеми по имени, обмениваясь улыбками, с заботой переводя их истории.
«Мы приезжаем сюда каждое утро, – говорит Гладис, здороваясь за руку с улыбающейся пожилой женщиной, – мы усердно работаем над программой реинтеграции. Многие женщины ездят навестить родню, к некоторым приезжают родные». Но стигматизация никуда не девается. Большинство женщин их семьи посещать отказываются. Гораздо большее чувство общности предоставляет лагерь. «Они хорошо интегрированы в Гамбагу и окружающие сообщества, – говорит Гладис, – но зачастую, после всех этих унижений и травм, они отказываются ехать домой».
Реинтеграция — затратное предприятие и символически, и финансово. Для тех немногих, что решают вернуться спустя годы и десятилетия остракизма, процесс полагается на традиционный ритуал «очищения» от того самого колдовства. Духовные лидеры должны зарезать барана или курицу, что может стоить до 1000 ганских суди (приблизительно 7 тыс. рублей — прим. пер.) — для многих сумма неподъёмная.
Даже с внешней поддержкой реинтеграция не может пройти так просто. Во многих случаях никакое духовное очищение и медитации не могут убедить семьи принять женщин обратно. Азума поясняет: «Во многих сообществах считают, что экзорцизм не поможет, однажды ведьма — всегда ведьма. В диагноз вера есть, в лечение — нет. Они верят священнику, называющему женщину ведьмой, но не верят, когда он хочет её очистить».
Церковь зачастую помогает в случае Гамбаги. Гладис говорит: «Когда женщина хочет попытаться вернуться домой, мы вместе работаем над этим. Сначала идет очищение, потом — возвращение к своим».
Для Амы Сомани, матери восьмерых детинь, помощь церкви оказалась решающей. «Было настолько больно, что я хотела умереть», – вспоминает она. Её в колдовстве обвинила племянница из-за таинственной болезни. Ритуал с убийством цесарки доказал виновность. Муж-лендлорд даже не попытался её защитить, и Ама четыре года провела в Гамбаге, изолированная и неуверенная в завтрашнем дне. В апреле 2025 года с помощью пресвитерианской церкви она смогла переехать к дальней родне в деревню неподалёку. Церковь помогла с питанием и договорилась о её возвращении. Жизнь Амы остаётся тяжелой, но сама она невероятно рада воссоединению с детинями и любимыми.
Помимо уже упомянутых выше лиц, над реинтеграцией женщин в общество работает множество правозащитниц и организаций. Азума говорит: «Ситуации разные. Иногда умирает обвинитель, иногда изменилась ситуация в деревне — и теперь женщина может вернуться. Иногда сообщество жалеет о содеянном, признавая, что всему виной зависть. Они хотят, чтобы женщина вернулась. Но сначала им надо платить "налог на освобождение" — цену очищающих ритуалов».
Именно в ритуалах кроется ловушка, запирающая женщин в лагерях. Многие не могут себе их позволить. Даже если они теоретически могут вернуться домой, в безопасность, они не могут заплатить за церемонию. В некоторых местах из-за вмешательства сторонних организаций цены на церемонии выросли, и цикл продолжился.
И всё же организации вроде ActionAid Ghana и Songtaba смогли реинтегрировать сотни женщин. Эстер Боатен, региональная менеджерка ActionAid по северу, северо-востоку и областям Сахары, заявляет: «За последние 15 лет мы смогли реинтегрировать не менее 600 людинь. Мы ищем их деревни, общаемся с семьями, вовлекаем целые сообщества, которые их обвиняли». В 2014 году эта организация в сотрудничестве с властями смогла закрыть лагерь Бонъяси, успешно реинтегрировав всех его жительниц. «Мы должны были убедиться в их безопасности, так что объединили работу с сообществом, радиопередачи, праздники принятия вроде дня матери. Для некоторых женщин мы построили дома. Это была комплексная программа, и как результат — Бонъяси больше не существует».
Обвинения в колдовстве распространены во множестве стран Африки, но практика изгнания в лагеря более экзотична. Несмотря на идею убежища для уязвимых женщин в их основе, лагеря становятся центрами эксплуатации и насилия — женщины подвергаются изнасилованиям и истязаниям.
(3/4) | 1 080 |
| 15 | Мужчины тоже могут быть подвергнуты обвинениям, но кратно реже, чем женщины. Само колдовство, поясняет азума, не всегда является источником зла, но в женских руках оно устрашает. Мужчины-ведьмы при этом зачастую считаются добрыми колдунами.
Ламнату Адам, руководительница организации по защите прав женщин Songtaba, придерживается этой же точки зрения. «Если мужчина духовно силён, он использует своё колдовство во благо семьи и деревни. Если женщина духовно сильна, она вредит другим, насылает чуму и проказу». В результате женщины, особенно пожилые, почти целиком несут бремя вины и остракизма. «9 из 10 обвиненных — необразованные женщины старше 60 лет. Они бедны, у большинства нет детинь, а мужья умерли», — говорит Адам.
Азума связывает духовные верования с просчитанным исключением из общества: «Это старейшая теория заговора и форма мизогинии». Даже успех женщины — скажем, богатый урожай — может вызвать зависть. Её обвиняют, изгоняют из сообщества, а потом отбирают её собственность. Иногда опасность исходит из семьи: молодые мужчины могут действительно верить в то, что их матери портят их же жизни. Всё всегда сводится к поиску козы отпущения.
На севере Ганы сейчас находятся шесть неофициальных «ведьмовских лагерей», расположенных неподалеку от удаленных деревень — Гамбага, Кпатинга, Гнани, Кукуо. Эти поселения могут дать защиту от нависшей угрозы, но они всё ещё служат напоминанием о социальном исключении и несправедливости, с которой сталкиваются женщины. По словам азумы, эти лагеря — что-то среднее между тюрьмой и убежищем.
Нет ни заборов, ни ворот, но многие женщины не могут просто так дать себе уйти. Многие верят, что, вернувшись домой, принесут болезни, неудачи и смерть. Кого-то перед изгнанием жестоко избили, кого-то изгнали семьи в попытке избавиться от угроз со стороны духов. За каждым случаем стоит глубоко патриархальное мировоззрение — то, в котором женщины, особенно вдовы без защитников, становятся легкими мишенями. «Их здесь держат глубоко укоренившиеся в сознании культурные и психологические барьеры», говорит азума, «Их заставили поверить, что духи убьют их, если они покинут лагерь». Сложно представить, каким грузом висят такие мысли.
Фушеина, вдова и мать пятерых детинь, живет в Гнани уже шесть лет. Её обвинила в колдовстве старейшина деревни из-за внезапной смерти племянницы. Теперь она живёт в одиночестве. «Я несчастна, потому что мои детини не со мной, – печально говорит она, – Я просто хочу домой». Но домой она вернуться не может из-за страха перед насилием со стороны односельчан. Фушеина говорит, что жизнь в лагере крайне тяжелая. «Работы нет. Фермы здесь тоже нет, деньги заработать нечем». Уже более двух лет она не видела своих детинь.
Гамбага — более позитивный пример. Здесь пресвитерианская церковь десятилетиями помогает изгнанницам восстановить достоинство, говорит преподобная Гладис Лариба Махама, монахиня, уже тридцать лет помогающая местным женщинам. «Раньше никто даже не вспоминал про изгнанных женщин, но благодаря вмешательству церкви о них знает весь мир».
Это место было создано из любви и сострадания. Преподобная объясняет, что лагерь, ставший «домом», был основан десятилетия назад, когда местные священнослужители вмешались для защиты обвиненных в колдовстве. «Раньше их уводили в поле и там убивали, но местный имам устроил так, чтобы их приводили в этот лагерь».
С начала 1960х годов пресвитерианская церковь Ганы поддерживала этих женщин, предоставляя еду и одежду, помогая с ремонтом домов. «Где-то около 1994 церковь поняла, что может больше, и мы предложили следующее — пусть главной целью будет реинтеграция женщин в сообщества, помощь со здравоохранением, со школами для их детинь и улучшение условий жизни в лагере». По словам Гладис, ранее живущим здесь женщинам было сложно получить доступ к медицинской помощи. Теперь же они могут без страха пойти в клинику, где их не узнают.
В других лагерях отношения между женщинами и местными властями напряженные, но в Гамбаге всё по-другому.
(2/4) | 859 |
| 16 | «Изгнанные а забытые. Жизнь женщин в "ведьмовских лагерях" Ганы»
Вурдалаки, гоблины, феи и огры — мифические существа всегда будоражили воображение детинь. Рассказы про волшебниц и ведьм — первые обычно означают мудрость и силу, вторые же зло и опасность — показали наибольшую жизнеспособность, существуя в книгах, кинематографе и фольклоре. На севере Ганы, однако, ведьмы живут далеко не в сказке. Вера в колдовство широко распространена и глубоко вбита в сознание, что приводит к ужасным последствиям — преимущественно для женщин.
Эта вера может быть смертельной. В июле 2020 года девяностолетнюю Акуа Дехтен жестоко подвергли суду Линча прямо на рынке после обвинений в колдовстве. Её убийство, записанное на камеру, распространилось в сети, шокировав страну и породив призывы к правовой реформе. Её смерть стала символом пресечения суеверий и насилия по половому признаку.
Быть обвинённой в колдовстве в Гане — значит столкнуться с изгнанием, травлей и даже смертью. Эти обвинения зачастую направлены на уязвимых женщин старшего поколения и вызваны неприятностями в личной жизни: смерть родственницы, неурожай, зависть к независимости. Даже успехи ребёнки в школе могут вызвать подозрения о наложенном на неё «заклятии». Зачастую для «виновных» изгнание в так называемые «ведьмовские лагеря» на севере страны — единственный способ выжить.
Впервые я посетила лагерь Гамбага в 2008 году и вернулась в 2012, чтобы своими глазами увидеть суровые реалии. В ходе интервью я спросила у пожилой женщины, действительно ли она ведьма. Ещё до того, как она ответила, моя переводчица — родня местной старшины — перебила: «Конечно, ведьма. Иначе зачем ей здесь быть?» Вопрос мой так и не достиг адресатки, и ответ был потерян, а голос её заглушен.
Группа округлых покрытых соломой хижин составляет сердце лагеря Гамбага — места, что служит и тюрьмой, и убежищем. Обвинения в колдовстве зачастую приводят к традиционному «испытанию» — ритуалу, при котором убивают курицу или цесарку, а то, как она умирает, становится вердиктом. Однако во множестве случаев одних лишь обвинений достаточно, и вне зависимости от исхода ритуала женщину изгоняют из сообщества, ибо конечное суждение выносят не духи, а соседи.
Вернувшись на север Ганы в 2025, я встретила Матис Аволу, вдову, которую изгнали из дома месяц назад. Для неё сон мужчины стал кошмаром: «Он увидел меня во сне, а на следующий день обвинил в колдовстве. Я ушла в кусты и хотела убить себя». В апреле 2025 года её сын отвёз Матис в Гамбагу, где теперь она живёт в своей хижине без окон наряду с ещё восьмью десятками женщин. В обмен на еду она работает на местной ферме в надежде, что однажды сможет вернуться к семье.
Жизнь в лагерях — не сахар. Женщины живут в нищете и остракизме, в том числе со стороны собственных семей. Они спят на земле в самодельных хижинах, полагаясь на мелкие дотации от церквей и доброжелательниц. Доступ к чистой воде, здравоохранению и пище нестабилен. Детини, что едут туда со своими матерями и бабушками, подвергаются буллингу и стигматизации.
Бакхальбануэйя прожила в изгнании более сорока лет. Сейчас ей за 80, и вот она тихо сидит на пороге своей хлипкой хижины из глины. Её изгнали после того, как вторая жена её мужа после его смерти обвинила её в колдовстве — скорбь переросла в жизнь в изоляции. И истории такие, к великому сожалению, не редкость.
«Это насилие над женщинами, это их демонизация», – говорит профессор джон азума, директор института имени ламина саннеха в Аккре. Он долгое время поддерживал жертв обвинений и участвовал в коалиции, продавливавшей правовую реформу.
Большинство женщин, изгнанных в лагеря, происходят из социально уязвимых групп. «Это самые бедные беднячки, — говорит азума, — у них нет достаточно богатых детинь и других родственниц, которые бы за них вступились, и потому они здесь. Образованные детини вызволяют своих матерей, но у оставшихся здесь такой привелегии нет. Они воистину не имеют права выбора».
Даже в западной культуре «охота на ведьм» отражает устоявшиеся верования, что понятие «ведьмы» неразрывно связаны со злом и женщинами.
(1/4) | 1 083 |
| 17 | Некоторых заставляют работать — носить воду или работать на полях местных старейшин и священников — без зарплаты. Регулярно появляются сообщения об изнасилованиях, и есть как минимум один зафиксированный случай священника, из-за которого несколько женщин в лагере забеременели.
Азума говорит: «Люди на этом зарабатывают; это уже стало индустрией. Женщин используют как бесплатную рабочую силу в сезон дождей. Всю работу они делают своими руками, а единственное, что за это получают — еда на день работы. Деньгами тут и не пахнет». Гуманитарная помощь не всегда доходит до адресаток, зачастую управляющих лагерями обвиняют в присвоении средств для личного пользования.
Своей распространённостью обвинения в колдовстве в Гане обязаны глубоко укоренившимся верованиям в духов, одержимость и сверхъестественное, которыми объясняют и болезни, и неудачи, и конфликты.
В 2012 году я посетила деревню Нзулезу на западе Ганы и своими глазами увидела проявление этих верований. Я проснулась лунной ночью и вышла на улицу; на другом берегу ручья, у которого я стояла, я увидела силуэты женщин, стоявших вокруг огня, передававших подруга подруге закутанного в одеяло мальчика. Мне было любопытно, и я спросила, что происходит; мне сообщили, что дитя одержимо злым духом. Чуть позже ко мне за помощью обратился мужчина. Я предложила отвезти мальчика в больницу, чтобы проверить на малярию, но мужчина отказался — их целью было изгнать духа. Так ритуал и продолжался всю ночь. Наутро я вновь увидела мужчину и спросила у него, как там мальчик. С широкой улыбке мне ответили, что мальчику сильно лучше. На вопрос, что же с ним было, я получила ответ — малярия.
Этот случай наглядно показал, что духовные объяснения явлений в повседневности занимают центральные роли, и даже болезни воспринимаются через призму сверхъестественного. Так становится яснее, почему в моменты скорби и страха люди обращаются к тем, кому приписывают злые силы. И, как водится, обычно этой «кем-то» является пожилая женщина, которую некому защитить. Как дополняет профессор азума, вера в колдовство присуща всем слоям населения: докторкам, полицейским и судьям.
Меня поразило упорство женщин, живущих в лагерях, их воля к жизни. Несмотря на тяготы изоляции от общества и собственных семей, они остаются сильными. Даже в остракизме и бедности превозмогает их жизнерадостный дух, вплетённый в культуру Ганы. Как сказала мне одна женщина: «Счастье бесплатно».
В марте 2025 года появился луч надежды. Парламент Ганы заново отправил на рассмотрение законопроект о борьбе с колдовством. Если он пройдёт дальше, обвинение кого-либо в колдовстве станет преступлением, закрепит правовую ответственность за проводящими духовные ритуалы, даст полицейским и социальным работницам право вмешательства. Это станет фундаментом для программ реинтеграции жертв обвинений в общество.
Законопроект уже вносился на рассмотрение в июле 2023 года как дополнение к акту о правонарушениях 1960 года, но предыдущий президент отказал во введении закона. Сейчас же, при новой администрации, появился шанс, в который верят правозащитницы.
Основной задачей законопроекта значится «борьба с верованиями и образом мыслей, которые приводят к таким случаем, как дело мадам Акуа Дентех». Авторки ссылаются на аналогичный закон 1735 года в Англии: он не делает колдовство преступлением, но благодаря просвещению колдовство перестают считать чем-то действительным и серьёзным.
Примечание редакции lmdlf: согласно официальному порталу Ватикана, законопроект до сих пор не был принят.
Источник: Banished and Forgotten: Life in Exile for the Women of Ghana’s “Witch Camps”, Клэр Томас, июль 2025 г., https://www.clairethomasphotography.com/project/banished | 31 |
| 18 | «Изгнанные а забытые. Жизнь женщин в "ведьмовских лагерях" Ганы»
Вурдалаки, гоблины, феи и огры — мифические существа всегда будоражили воображение детинь. Рассказы про волшебниц и ведьм — первые обычно означают мудрость и силу, вторые же зло и опасность — показали наибольшую жизнеспособность, существуя в книгах, кинематографе и фольклоре. На севере Ганы, однако, ведьмы живут далеко не в сказке. Вера в колдовство широко распространена и глубоко вбита в сознание, что приводит к ужасным последствиям — преимущественно для женщин.
Эта вера может быть смертельной. В июле 2020 года девяностолетнюю Акуа Дехтен жестоко подвергли суду Линча прямо на рынке после обвинений в колдовстве. Её убийство, записанное на камеру, распространилось в сети, шокировав страну и породив призывы к правовой реформе. Её смерть стала символом пресечения суеверий и насилия по половому признаку.
Быть обвинённой в колдовстве в Гане — значит столкнуться с изгнанием, травлей и даже смертью. Эти обвинения зачастую направлены на уязвимых женщин старшего поколения и вызваны неприятностями в личной жизни: смерть родственницы, неурожай, зависть к независимости. Даже успехи ребёнки в школе могут вызвать подозрения о наложенном на неё «заклятии». Зачастую для «виновных» изгнание в так называемые «ведьмовские лагеря» на севере страны — единственный способ выжить.
Впервые я посетила лагерь Гамбага в 2008 году и вернулась в 2012, чтобы своими глазами увидеть суровые реалии. В ходе интервью я спросила у пожилой женщины, действительно ли она ведьма. Ещё до того, как она ответила, моя переводчица — родня местной старшины — перебила: «Конечно, ведьма. Иначе зачем ей здесь быть?» Вопрос мой так и не достиг адресатки, и ответ был потерян, а голос её заглушен.
Группа округлых покрытых соломой хижин составляет сердце лагеря Гамбага — места, что служит и тюрьмой, и убежищем. Обвинения в колдовстве зачастую приводят к традиционному «испытанию» — ритуалу, при котором убивают курицу или цесарку, а то, как она умирает, становится вердиктом. Однако во множестве случаев одних лишь обвинений достаточно, и вне зависимости от исхода ритуала женщину изгоняют из сообщества, ибо конечное суждение выносят не духи, а соседи.
Вернувшись на север Ганы в 2025, я встретила Матис Аволу, вдову, которую изгнали из дома месяц назад. Для неё сон мужчины стал кошмаром: «Он увидел меня во сне, а на следующий день обвинил в колдовстве. Я ушла в кусты и хотела убить себя». В апреле 2025 года её сын отвёз Матис в Гамбагу, где теперь она живёт в своей хижине без окон наряду с ещё восьмью десятками женщин. В обмен на еду она работает на местной ферме в надежде, что однажды сможет вернуться к семье.
Жизнь в лагерях — не сахар. Женщины живут в нищете и остракизме, в том числе со стороны собственных семей. Они спят на земле в самодельных хижинах, полагаясь на мелкие дотации от церквей и доброжелательниц. Доступ к чистой воде, здравоохранению и пище нестабилен. Детини, что едут туда со своими матерями и бабушками, подвергаются буллингу и стигматизации.
Бакхальбануэйя прожила в изгнании более сорока лет. Сейчас ей за 80, и вот она тихо сидит на пороге своей хлипкой хижины из глины. Её изгнали после того, как вторая жена её мужа после его смерти обвинила её в колдовстве — скорбь переросла в жизнь в изоляции. И истории такие, к великому сожалению, не редкость.
«Это насилие над женщинами, это их демонизация», – говорит профессор джон азума, директор института имени ламина саннеха в Аккре. Он долгое время поддерживал жертв обвинений и участвовал в коалиции, продавливавшей правовую реформу.
Большинство женщин, изгнанных в лагеря, происходят из социально уязвимых групп. «Это самые бедные беднячки, — говорит азума, — у них нет достаточно богатых детинь и других родственниц, которые бы за них вступились, и потому они здесь. Образованные детини вызволяют своих матерей, но у оставшихся здесь такой привелегии нет. Они воистину не имеют права выбора».
Даже в западной культуре «охота на ведьм» отражает устоявшиеся верования, что понятие «ведьмы» неразрывно связаны со злом и женщинами. | 15 |
| 19 | Преподобной Гладис очевидно доверяют, она с легкостью перемещается по поселению, здороваясь со всеми по имени, обмениваясь улыбками, с заботой переводя их истории.
«Мы приезжаем сюда каждое утро, – говорит Гладис, здороваясь за руку с улыбающейся пожилой женщиной, – мы усердно работаем над программой реинтеграции. Многие женщины ездят навестить родню, к некоторым приезжают родные». Но стигматизация никуда не девается. Большинство женщин их семьи посещать отказываются. Гораздо большее чувство общности предоставляет лагерь. «Они хорошо интегрированы в Гамбагу и окружающие сообщества, – говорит Гладис, – но зачастую, после всех этих унижений и травм, они отказываются ехать домой».
Реинтеграция — затратное предприятие и символически, и финансово. Для тех немногих, что решают вернуться спустя годы и десятилетия остракизма, процесс полагается на традиционный ритуал «очищения» от того самого колдовства. Духовные лидеры должны зарезать барана или курицу, что может стоить до 1000 ганских суди (приблизительно 7 тыс. рублей — прим. пер.) — для многих сумма неподъёмная.
Даже с внешней поддержкой реинтеграция не может пройти так просто. Во многих случаях никакое духовное очищение и медитации не могут убедить семьи принять женщин обратно. Азума поясняет: «Во многих сообществах считают, что экзорцизм не поможет, однажды ведьма — всегда ведьма. В диагноз вера есть, в лечение — нет. Они верят священнику, называющему женщину ведьмой, но не верят, когда он хочет её очистить».
Церковь зачастую помогает в случае Гамбаги. Гладис говорит: «Когда женщина хочет попытаться вернуться домой, мы вместе работаем над этим. Сначала идет очищение, потом — возвращение к своим».
Для Амы Сомани, матери восьмерых детинь, помощь церкви оказалась решающей. «Было настолько больно, что я хотела умереть», – вспоминает она. Её в колдовстве обвинила племянница из-за таинственной болезни. Ритуал с убийством цесарки доказал виновность. Муж-лендлорд даже не попытался её защитить, и Ама четыре года провела в Гамбаге, изолированная и неуверенная в завтрашнем дне. В апреле 2025 года с помощью пресвитерианской церкви она смогла переехать к дальней родне в деревню неподалёку. Церковь помогла с питанием и договорилась о её возвращении. Жизнь Амы остаётся тяжелой, но сама она невероятно рада воссоединению с детинями и любимыми.
Помимо уже упомянутых выше лиц, над реинтеграцией женщин в общество работает множество правозащитниц и организаций. Азума говорит: «Ситуации разные. Иногда умирает обвинитель, иногда изменилась ситуация в деревне — и теперь женщина может вернуться. Иногда сообщество жалеет о содеянном, признавая, что всему виной зависть. Они хотят, чтобы женщина вернулась. Но сначала им надо платить "налог на освобождение" — цену очищающих ритуалов».
Именно в ритуалах кроется ловушка, запирающая женщин в лагерях. Многие не могут себе их позволить. Даже если они теоретически могут вернуться домой, в безопасность, они не могут заплатить за церемонию. В некоторых местах из-за вмешательства сторонних организаций цены на церемонии выросли, и цикл продолжился.
И всё же организации вроде ActionAid Ghana и Songtaba смогли реинтегрировать сотни женщин. Эстер Боатен, региональная менеджерка ActionAid по северу, северо-востоку и областям Сахары, заявляет: «За последние 15 лет мы смогли реинтегрировать не менее 600 людинь. Мы ищем их деревни, общаемся с семьями, вовлекаем целые сообщества, которые их обвиняли». В 2014 году эта организация в сотрудничестве с властями смогла закрыть лагерь Бонъяси, успешно реинтегрировав всех его жительниц. «Мы должны были убедиться в их безопасности, так что объединили работу с сообществом, радиопередачи, праздники принятия вроде дня матери. Для некоторых женщин мы построили дома. Это была комплексная программа, и как результат — Бонъяси больше не существует».
Обвинения в колдовстве распространены во множестве стран Африки, но практика изгнания в лагеря более экзотична. Несмотря на идею убежища для уязвимых женщин в их основе, лагеря становятся центрами эксплуатации и насилия — женщины подвергаются изнасилованиям и истязаниям. | 12 |
| 20 | Мужчины тоже могут быть подвергнуты обвинениям, но кратно реже, чем женщины. Само колдовство, поясняет азума, не всегда является источником зла, но в женских руках оно устрашает. Мужчины-ведьмы при этом зачастую считаются добрыми колдунами.
Ламнату Адам, руководительница организации по защите прав женщин Songtaba, придерживается этой же точки зрения. «Если мужчина духовно силён, он использует своё колдовство во благо семьи и деревни. Если женщина духовно сильна, она вредит другим, насылает чуму и проказу». В результате женщины, особенно пожилые, почти целиком несут бремя вины и остракизма. «9 из 10 обвиненных — необразованные женщины старше 60 лет. Они бедны, у большинства нет детинь, а мужья умерли», — говорит Адам.
Азума связывает духовные верования с просчитанным исключением из общества: «Это старейшая теория заговора и форма мизогинии». Даже успех женщины — скажем, богатый урожай — может вызвать зависть. Её обвиняют, изгоняют из сообщества, а потом отбирают её собственность. Иногда опасность исходит из семьи: молодые мужчины могут действительно верить в то, что их матери портят их же жизни. Всё всегда сводится к поиску козы отпущения.
На севере Ганы сейчас находятся шесть неофициальных «ведьмовских лагерей», расположенных неподалеку от удаленных деревень — Гамбага, Кпатинга, Гнани, Кукуо. Эти поселения могут дать защиту от нависшей угрозы, но они всё ещё служат напоминанием о социальном исключении и несправедливости, с которой сталкиваются женщины. По словам азумы, эти лагеря — что-то среднее между тюрьмой и убежищем.
Нет ни заборов, ни ворот, но многие женщины не могут просто так дать себе уйти. Многие верят, что, вернувшись домой, принесут болезни, неудачи и смерть. Кого-то перед изгнанием жестоко избили, кого-то изгнали семьи в попытке избавиться от угроз со стороны духов. За каждым случаем стоит глубоко патриархальное мировоззрение — то, в котором женщины, особенно вдовы без защитников, становятся легкими мишенями. «Их здесь держат глубоко укоренившиеся в сознании культурные и психологические барьеры», говорит азума, «Их заставили поверить, что духи убьют их, если они покинут лагерь». Сложно представить, каким грузом висят такие мысли.
Фушеина, вдова и мать пятерых детинь, живет в Гнани уже шесть лет. Её обвинила в колдовстве старейшина деревни из-за внезапной смерти племянницы. Теперь она живёт в одиночестве. «Я несчастна, потому что мои детини не со мной, – печально говорит она, – Я просто хочу домой». Но домой она вернуться не может из-за страха перед насилием со стороны односельчан. Фушеина говорит, что жизнь в лагере крайне тяжелая. «Работы нет. Фермы здесь тоже нет, деньги заработать нечем». Уже более двух лет она не видела своих детинь.
Гамбага — более позитивный пример. Здесь пресвитерианская церковь десятилетиями помогает изгнанницам восстановить достоинство, говорит преподобная Гладис Лариба Махама, монахиня, уже тридцать лет помогающая местным женщинам. «Раньше никто даже не вспоминал про изгнанных женщин, но благодаря вмешательству церкви о них знает весь мир».
Это место было создано из любви и сострадания. Преподобная объясняет, что лагерь, ставший «домом», был основан десятилетия назад, когда местные священнослужители вмешались для защиты обвиненных в колдовстве. «Раньше их уводили в поле и там убивали, но местный имам устроил так, чтобы их приводили в этот лагерь».
С начала 1960х годов пресвитерианская церковь Ганы поддерживала этих женщин, предоставляя еду и одежду, помогая с ремонтом домов. «Где-то около 1994 церковь поняла, что может больше, и мы предложили следующее — пусть главной целью будет реинтеграция женщин в сообщества, помощь со здравоохранением, со школами для их детинь и улучшение условий жизни в лагере». По словам Гладис, ранее живущим здесь женщинам было сложно получить доступ к медицинской помощи. Теперь же они могут без страха пойти в клинику, где их не узнают.
В других лагерях отношения между женщинами и местными властями напряженные, но в Гамбаге всё по-другому. | 23 |
