Тени Руси
ДАО Русь @daorus_entrance Чат https://paywall.pw/an6qvj4md3ov Дайджест @commonwealth_rus Админ @drw1976
Показати більше📈 Аналітичний огляд Telegram-каналу Тени Руси
Канал Тени Руси (@tenirusi) у мовному сегменті Російська є активним учасником. На даний момент спільнота об'єднує 25 366 підписників, посідаючи 2 317 місце в категорії Політика та 25 579 місце у регіоні Росія.
📊 Показники аудиторії та динаміка
З моменту свого створення невідомо, проект продемонстрував стрімке зростання, зібравши аудиторію у 25 366 підписників.
За останніми даними від 30 вересня, 2026, канал демонструє стабільну активність. Хоча за останні 30 днів спостерігається зміна кількості учасників на -307, а за останні 24 години на -30, загальне охоплення залишається високим.
- Статус верифікації: Не верифікований
- Рівень залученості (ER): Середній показник залученості аудиторії становить 39.68%. Протягом перших 24 годин після публікації контент зазвичай збирає 20.50% реакцій від загальної кількості підписників.
- Охоплення публікацій: В середньому кожен допис отримує 10 076 переглядів. Протягом першої доби публікація в середньому набирає 5 206 переглядів.
- Реакції та взаємодія: Аудиторія активно підтримує контент: середня кількість реакцій на один пост – 221.
- Тематичні інтереси: Контент зосереджений навколо ключових тем, таких як ненависть, запад, элита, praxis, логика.
📝 Опис та контентна політика
Автор описує ресурс як майданчик для висловлення суб'єктивної думки:
“ДАО Русь @daorus_entrance
Чат https://paywall.pw/an6qvj4md3ov
Дайджест @commonwealth_rus
Админ @drw1976”
Завдяки високій частоті оновлень (останні дані отримано 01 жовтня, 2026), канал підтримує актуальність та високий рівень охоплення публікацій. Аналітика показує, що аудиторія активно взаємодіє з контентом, що робить його важливою точкою впливу в категорії Політика.
Триває завантаження даних...
| Дата | Залучення підписників | Згадування | Канали | |
| 01 жовтня | +1 |
| 2 | вот как-то так должны пиар-отделы иллюстрировать эту новость.
убивать друг друга за святыни христианского братолюбия! как это по-нашему! еще с Андрея Боголюбского, а то и раньше.
ничего, что по колено в грязи, это ничего...
к этому нам не привыкать, это наше родное, посконное, завсегда так повелось на Руси... | 4 233 |
| 3 | Пишут, что Дмитрий Донской попал в плен к хохлам. Частично.
...
Ну, кто знает, может не так уж неправы хохлы, которые говорят, что Украина - и есть Русь.
Ведь тогда получается, что Донской не попал в плен, а, ну... пошел в атаку? захватил тех, кто его взял в плен. Жития святых - дело такое, куда хочешь может вывернуть.
...
Вспоминаю потуги православныя, когда некоторые каналы называли мощи, абсолютно внезапно найденные во время ремонта собора, чудесным знаком свыше того, что Россия уже победила.
Стоит только коммунальщикам копнуть где надо - и бац, Россия побеждает.
Вот сейчас их не хватает, этих коммунальщиков.
Копните еще где-нибудь.
А то какая-то неопределенность опять. С чудесно найденными мощами.
...
Раньше я от таких новостей впадал в уныние. Это потому что считаешь, что всё это и твоя вина.
Но, на самом деле, если папочка продолжает куралесить по пьяни в свои седые годы, а ты уже давно живешь своим умом, стыдиться тебе нечего.
Просто смотри, жалей, учи детей на примере, как не надо.
Не надо врать - ложь токсична, и заражает всё вокруг, где появляется, как гангрена.
Правда есть условие целостности.
Мы все умрем, конечно. Но некоторых будет стыдно и вспоминать. | 4 479 |
| 4 | Почаще ходите на кладбища. Там много интересного.
Введенское кладбище, Лефортово, Москва. | 4 987 |
| 5 | Например? Один из известных тебе возможных примеров — уважаемый Кобанистанец и складывающийся вокруг «Теней Руси» проект ДАО или вот.
Вот смотри. Можно очень долго рассуждать о государстве, власти, революциях и общественном устройстве. Можно каждый раз по-новому и всё более вычурно показывать, какие там все хитрые или, наоборот, дебилы, на пальцах объяснять, как всё плохо и куда всё идёт, — и так снова и снова.
Окей. Дальше что?
Мы уже знаем, что там всё вот так и люди там вот такие. И можно бесконечно ходить вокруг вопросов: кто и как вообще будет делать всё так, как надо? Кто будет воплощать всё это «хорошее против всего плохого»? Откуда возьмутся люди, способные что-то строить, какими качествами они должны обладать и какие отношения должны существовать между ними ещё до того, как они получат возможность влиять на крупные институты?
Именно поэтому я и оставил тот пост на несколько неопределённой ноте. Я не тот человек, у которого есть волшебная палочка и готовый ответ на всё. Но у меня был человек, который когда-то пытался научить меня начинать с метода и с правильной постановки вопроса. И только недавно я стал понимать и учиться этому очевидному способу думать.
Поэтому, указав выше на пример, в котором уже просматриваются возможные способы решения, я бы дальше разделил задачу на три горизонта: что можно делать уже сейчас, что должно идти параллельно и к чему всё это должно вести в перспективе.
Первое, насколько я понимаю, ДАО отчасти уже делает: собирает людей, знания, опыт, связи и компетенции.
У одного есть профессиональные навыки, кто-то хорошо знает определённую государственную или коммерческую систему, кто-то умеет организовывать людей. Обычно всё это существует на уровне личных знакомств: «я знаю человека», «могу свести», «есть тот, кто разбирается». И сами эти связки остаются почти такими же атомизированными, как общество в целом, просто образуют микро кластеры немного крупнее отдельного человека.
И что бы сейчас ни делали «Тени Руси» и другие подобные проекты, пока сохраняются нынешние условия, всё в основном будет оставаться на уровне таких микрокластеров. Атомизированное общество более-менее устойчиво, пока отдельный человек имеет доступ к рынку, инфраструктуре, сервисам и доходу. Когда этого становится меньше, и автономия начинает стоить слишком дорого, люди снова начинают собираться в группы — профессиональные, хозяйственные, территориальные, сетевые.
В перспективе сообщество позволяет сделать эти связи устойчивее: передавать опыт, знакомить людей между собой, понимать, кто чем действительно может быть полезен, какие связки работают, а что пока держится исключительно на одном человеке. Важно не только собрать людей с нужными компетенциями, но и научиться сохранять сами компетенции. Иначе с уходом конкретного человека организация каждый раз теряет часть уже накопленного опыта.
Я это хорошо вижу по стройке. Под крупный проект часто на коленке собирают организации, команды и специалистов. За несколько лет люди набивают шишки, а вместе с ними набирают опыт и компетенции. Потом проект заканчивается — конторы распускаются, контракты заканчиваются, люди расходятся, и значительная часть накопленного опыта уходит вместе с ними.
И проблема не только во временных конторах, часто собранных мутными людьми под конкретный проект, чтобы срубить или отмыть денег. Даже в крупных и давно существующих организациях нередко нет нормальных механизмов накопления и передачи опыта. В том числе потому, что за специалистами тоже особо не держатся. В итоге человек уходит, а вместе с ним уходит и часть компетенций, которые организация так и не научилась сохранять. Следующий проект снова начинается с того, что организация в очередной раз учится строить.
Накопление, сохранение и передача знаний и опыта — это то, что можно делать уже сейчас. Не пытаться сразу изображать готовый институт с великой миссией, а собирать материал: людей, опыт, работающие практики, возможности. Наблюдать, проверять, делать выводы. А потом уже разбираться, что из всего этого действительно может вырасти.
Продолжение… | 5 205 |
| 6 | Власть — это возможность достигать своих целей не только за счёт собственных, но и за счёт чужих ресурсов: времени, сил, денег, возможностей, а в пределе — чужой жизни. Чем больше власти, тем больше издержек можно переложить на других. Поэтому одна из её постоянных задач — получить нужное действие как можно дешевле, в том числе тогда, когда человек сам этого действия не хочет.
Прямое принуждение — только один способ. Гораздо выгоднее, когда человек сам считает необходимым отдать требуемое. Для этого существуют долг, честь, общее благо, историческая необходимость, мораль, идеология — всё то, что объясняет человеку, почему именно он должен заплатить.
Если тебя признают равноправной стороной отношений, от тебя не скрывают их цену: что требуется, что ты получаешь взамен и насколько соразмерен обмен. Если обмен неравный, это называют прямо. Красивые оправдания особенно нужны там, где в человеке видят не сторону сделки, а средство или ресурс.
Поэтому смотреть стоит прежде всего не на обоснования, а на интересы и устройство отношений: кто чего добивается, кто принимает решение, кто платит и кому достаётся результат. История давно показала инструментальность возвышенных принципов: они легко меняются, иногда на противоположные, тогда как требование к человеку остаётся прежним. Если принцип меняется, а требуемое действие нет, значит, принцип вторичен. Он обслуживает интерес, а тебя не считают равноправной стороной, способной самой оценить цену и последствия решения.
Если тебя называют победителем, но с твоим мнением не считаются, это само по себе ответ на вопрос, кем тебя считают.
Здесь уже виден показатель общественной зрелости: способность не только видеть устройство отношений и задавать вопросы, но и реально влиять на условия. Можно разрешать человеку говорить сколько угодно, но если его мнение ничего не меняет, а отказаться от навязанной сделки он не может, равноправия нет. В зрелых отношениях условия обсуждаются, а участие предполагает право не только согласиться, но и отказаться.
Чем дольше такая модель сохраняется, тем глубже она встраивается в систему и тем труднее отделить её от самого порядка вещей. В какой-то момент изменение требует уже не частной коррекции, а перестройки оснований. И чем позже это происходит, тем выше цена — политическая, социальная, экономическая, а чаще всего человеческая.
Если мы уже понимаем, где оказались и как устроены эти отношения, дальше тоже стоит действовать зрело: не путать сопротивление с саморазрушением, не тратить силы на жесты, которые ничего не меняют, и не делать того, что лишь укрепляет сложившийся порядок или делает тебя уязвимее. Важнее искать действия, которые действительно расширяют пространство выбора и дают понятный результат. | 5 362 |
| 7 | Во-первых смешна мысль о том, что советы Галлямова и Каца могут повлиять на политику ЕС и США.
- Откажитесь от переговоров с Путиным!
- Что? А... Ну ладно, хорошо.
Во-вторых предлагаемый отказ от переговоров с Путиным сужает коридор возможных действий до одних рельс - войны.
Но, думаю, если ЕС и начнет войну с РФ, то не по указанию Галлямова и Каца.
В общем, оппозиция со своей "делегитимацией" выглядит просто неадекватно. Что, подозреваю, с ней и происходит как с теми, кто последовательными попытками бороться с противником превосходящего веса сами себя загнал в угол и психологически, и физически.
Систему ломит только система, но "система" и государство - не одно и то же. Если считать, что "система" в РФ - это не переизбыток нормального государственного порядка, а следствие его нехватки, то "бороться" с этой системой - все равно что кидаться с топором в болото, полное комаров, пиявок и прочих паразитических сущностей, вместо того, чтобы осушить его. | 5 411 |
| 8 | Да, согласен с определением. И это совершенно не похоже на то, что мы называем "государством", которому мы хотим помочь. | 5 157 |
| 9 | Вот «русская община», как легитимация «народной воли» в вопросах миграции или создания образа «консервативной страны» - нужны. Заткнуть административные и бизнес промахи в виде волонтеров «лиза алерт» - тоже хорошо. То есть такие лазейки есть, но они определены контурами дозволенного и любая самостийность не приветствуется. Если речь идет про организацию сети, которая «сотрудничает» с государственными институтами - то вопросов нет, это реализуемо, а если это автономная организация, которая своей целью ставит «заместить» функции государственных институтов или надзора, то тут будут рано или поздно проблемы. https://t.me/kobanistan/7347
Абсолютно верно. Но если некие общественники "помогают" государству исполнять его функции, то это не государство, а говно. Потому что если некие функции государства плохо выполняются, оно должно найти причину и устранить её, а не привлекать костыли типа бесплатных общественников.
Соответственно, то, чему нужна помощь общественников - не есть государство.
Называйте это "системой", только не забывайте, что это оскорбление для красивого и четкого слова "система". Нужно какое-то другое название. Но не в названии суть. | 5 289 |
| 10 | Дружище, вот ты пишешь «усилить систему там, где она опирается на насилие». А на чем уверенность базируется, что системе нужно где-то чье-то усиление?
https://t.me/kobanistan/7347
Это очень интересный вопрос.
Если бы система понимала, что ей нужно, это было бы уже половиной решения проблем. Но увы, она не понимает. Я даже сомневаюсь, что это вообще система в строгом смысле слова – некое эмерджентное целое из элементов, связанных отношениями. Я подозреваю, что этим словом "система" мы упрощаем для своего удобства слишком сложное наблюдаемое явление, приписывая ему свойства, которых у него на самом деле нет. Боюсь, скорее это многоклеточное типа медузы, которая рефлекторно выполняет некие действия, внешне выглядящие согласованными и осознанными, но такими на самом деле такими не являющиеся. Если это была именно "система", она по определению строго следовала формальным правилам и тогда скорее была бы государством, чем его отчетно-палочной имитацией, прикрывающей воровство, как у нас происходит во многих сферах.
Соответственно, эта "система" вряд ли является государством в строгом смысле, раз она сама не исполняет то, что называет законами. Поэтому что там ей "нужно", нас интересовать не особо должно. Оставим этот вопрос политическим зоологам, изучающим подобные мимикроидные сущности.
Но государство от этого не исчезает – оно есть, в той части общественных отношений, которые происходят по правилам и регламентам, устанавливаемым законом. Говорить, что их нет вообще, было бы неправильным иноагентским упрощением в духе Каца. Есть у нас и вменяемые чиновники, которые пытаются работать по закону и совести (Гладков самый известный пример, но есть много малопубличных и неизвестных), и отдельные системные позитивные достижения – все-таки такая система поддержки семей с детьми мало где есть, взятки ГИБДД практически ушли в прошлое, и т.п. Это и есть российское государство здорового человека. Ему просто надо помочь против "системы". Просить эту помощь оно не будет – не положено по регламенту. Строго говоря, нам вообще не надо с ним взаимодействовать – полей для этого не существует, не предусмотрено. Наши отношения с государством описаны регламентом.
Нам нужно построить горизонтальные сети порядка там, куда государство (здорового человека) не может дотянуться в силу ограничений регламента. Репутационные взаимоотношения между людьми, связность коммуникаций типа "мне нужно – я могу – у меня есть". Все это облегчит нагрузку на государство (здорового человека) и поможет ему лучше выполнять свои функции, и уменьшит объем той экологической ниши, "серой зоны", в которой существует "система" (медуза) со своими злоупотреблениями. | 5 288 |
| 11 | В последнее время на волне растущего напряжения начала усиливаться взаимная демонизация: между властью, ее представителями и сторонниками с одной стороны, и недовольными критиками с другой. Некоторые беглые иноагенты начали уже открыто призывать к делегитимизации власти, которое, по их логике, должно вызвать её падение, как например Галлямов.
При этом организованная власть пока ещё крепко держится, а её неорганизованные критики либо пишут из своего безопасного далёка, как Галлямов, либо сами себя подставляют под удар без всякой пользы для демократии, как Кынев.
Главное, что ни один призывающий к падению власти не говорит, что делать после него. Ну вот упала она, ок. И что дальше?
После этого общество погрузится в растерянность, как и в дни бунта Пригожина. Все будут ждать и наблюдать, пока власть либо вернется к системе, либо её подберут другие организованные силы. Критики власти, беглые иноагенты и светлоликие яблочники такой силой не являются. Более того, призывая к её падению, они даже не говорят и не думают о том, что дальше. Как будто просто хотят сжечь страну и посмотреть, как она горит.
Эмоции – вещь понятная. Но в политике им места нет. Каждый, кто в ситуации политического кризиса начинает высказываться и действовать от эмоций, либо некомпетентен, либо имеет злой умысел.
…
Функция власти – поддерживать порядок. Запреты, перегибы, злоупотребления, коррупция – признаки не сильного государства, а слабого, неспособного добиться решения управленческих задач простыми указаниями. В России нет демократии, потому что демократия требует сильных горизонтальных институтов, которых у нас нет – если вы хотите демократии, давайте их строить, падение власти не поможет, а отдалит цель.
Мы делаем ДАО Русь. А что делаете вы, кроме призывов к делегитимизации?
Вы должны понять, что перед нами выбор только одного из двух: либо действовать таким путём, либо никак не действовать, молча, или выдавая за действие свои недовольные посты и коменты, максимально возможный итог которых – плашка иноагента, бегство из страны или тюрьма. | 5 484 |
| 12 | Низа просто могут жить в парадигме «лишь бы не было хуже» (но мы это год назад уже обсуждали) - отсюда и активное «голосование» за существующий порядок со стороны меньшинства, которое туда пришло. В целом уже понятно, что сами низа ничего не способны решить в силу отсутствия ресурсов, дезорганизации, люфтов для активного вовлечения в изменение порядка. Как бы и все. У самых активных низов помимо стратегии «сидим и не кажем носа» (принцип «лишь бы не было хуже») остается только несколько вариантов: 1) двигаться и организовываться самим (накопление человеческого ресурса рано или поздно приведет к вниманию сверху и предложению «сотрудничать» в формате «за деньги - да/нет») + 2) занимать наиболее предпочтительное положение а) за деньги - да или б) за деньги - нет или в) без денег да/нет. В защиту населения скажу только, что это не свойство/качество вообще людей, а состояние вот в такой социо-культурной и политической среде, как она есть. | 6 603 |
| 13 | ДАО Русь – агрегатор, который принадлежит агрегируемым.
Мне кажется, в том, что мы строим, возникает не просто новая цифровая организация общества. Здесь должна возникнуть и новая экономическая модель.
В чем суть платформенного капитализма?
Платформа берет множество одиночек, собирает их в одном месте, дает им удобную инфраструктуру, клиентов, систему платежей, логистику – и благодаря этому становится их коллективным рабовладельцем. И забирает себе большую часть прибыли от их работы, и на их плечах становится суперкапиталистом. Причём всё добровольно, но выйти из этой удобной тюрьмы невозможно по многим причинам.
Wildberries агрегирует продавцов. Но принадлежит не продавцам, а Ким.
Uber агрегирует водителей. Но принадлежит не водителям, а Vanguard и Blackrock.
Micro1 агрегирует экспертов. Но принадлежит не экспертам, а Али Ансари.
Цинизм в том, что главный актив всех этих платформ – не их программа, серверы, склады, а собранные ими вместе люди. Удобная агрегация становится способом заставить их работать на владельца этой агрегации, эксплуатируя их неспособность договориться без него.
ДАО должна будет перевернуть эту модель.
ДАО тоже будет агрегировать людей, создавать общую инфраструктуру, в которой будет рождаться экономический эффект. Но как агрегатор ДАО будет принадлежать всем тем, кого она будет агрегировать.
Поэтому маржа не уйдёт владельцу ДАО, а останется внутри системы и вернется ее участникам через токен DARUS.
Более того, обычные платформы агрегируют отдельные виды сервисов: торговлю, поездки, работу специалистов, найм жилья, информацию.
ДАО потенциально может агрегировать всё.
Работу. Торговлю. Взаимопомощь. Репутацию. Деньги. Знания. Совместные проекты. Голосование. Страхование. Поиск людей и ресурсов.
Это платформа платформ, принадлежащая самим участникам.
В этом смысле ДАО Русь – убийца платформенного капитализма.
Когда мы сделаем всё, что задумали, люди увидят, что могут объединиться и работать, учиться, голосовать и обмениваться услугами без участия посредников-спекулянтов.
ИИ – через рост мощности моделей и удешевление токена – с каждым днём приближают время, когда сделать такое ДАО сможет любой грамотный специалист, осознавший такую возможность и способный расписать для неё архитектуру.
Остаётся только вопрос – на чём нас может обойти антиутопия? На том, что – с помощью того же ИИ – быстрее нас создаст механизм сверхконтроля и обрежет сценарии утопии, запретив подобные формы деятельности. К сожалению, этот сценарий выглядит даже реалистичнее, чем утопический. Но... солдаты должны сражаться, и Господь пошлёт им победу. | 6 737 |
| 14 | #читатели_пишут
Принимал участие в организации прошедших выборов в Государственную Думу в качестве члена комиссии. Первый день выборов, 18 сентября, отметился высокой явкой утром, если её можно таковой назвать. Видимо, пришли те, кого попросили проголосовать перед работой. Суббота прошла в относительно спокойном режиме, людей было немного. Вторая волна избирателей пришла в воскресенье, 20 сентября. В общей сложности на участок пришло 1070 человек из почти трех тысяч закрепленных избирателей. Люди по большей части проигнорировали выборы. Но из тех, кто пришёл, действующий курс и партию власти поддержали 414 человек, то есть около 40%. Затем шли коммунисты и «Новые Люди», примерно поровну. При подсчёте голосов у меня возникала мысль: «Неужели людям, безоговорочно поддерживающим курс, всё нравится?». Как-то так… | 6 626 |
| 15 | #читатели_пишут
По поводу вашей полемики о философии.
Я не философ, но столкнулся с теми же фундаментальными особенностями, скажем, нашей российской научной среды - ведь проблема системная и она идет сверху вниз и пронизывает все интеллектуальное поле.
Власть в РФ видит себя каким-то гибридом покупателя (мозгов, лояльности, похвалы, вообще людей) и модератора всего. Она считает, что она совершенна и не нуждается в дискуссии как в форме вообще.
Это представление формирует среду, когда диалог инструментально не предусмотрен.
Можно ли воспитать философов и мыслителей?
Можно, это прикладная задача для создания школы.
Но философ или мыслитель нуждается в среде.
А этой среды просто нет, от него требуется написание отчетов в строгом соответствии с линией партии, которая постоянно меняется.
Формат дискуссии приравнивается к критике верхушки.
Вы же видели сами, как бизнес посылает сигналы президенту через Токаева, так как механизма дискуссии и даже обратной связи уже нет.
И высказать позицию без риска обструкции уже невозможно. Это деформация поля надолго.
В моей работе я прошел этот путь: есть корпус материалов, но в наших условиях нет возможности его даже обсудить (так как формат и темы научных дискуссий на год (и прошедшие годы) не подразумевают этих тем, их просто нет. Есть бравурные самоподдерживающие линию отчеты и похвалы, натянутые на идеологию.
Ты должен сформировать это поле сам. Но по пути наверх корпус материалов превращается в вычищенный отчет, который годится лишь как средство внутренней борьбы.
Я смотрел цитируемость наших специалистов по моей теме на en/fr/ar языках - оно отсутствует, так как нечего обсуждать. Где были первичные источники и анализ из 60-х, там цитировали. А сейчас нечего.
Вот и получается что путь один - общаться и публиковаться на Западе, там проходимость сигнала иная, нет забронзовелости.
Мне отвечают профессора, активно предлагают брейнстормы, они двигаются вперед, исследуют и спорят.
И наши способны воспринять только публикацию на Западе, когда она признана.
Сформировать дискурс в моменте система не может.
Аналитика однозначно должна быть отделена от системы, на Западе это поняли давно, чтобы не давали удобный заказчику и желаемый ответ.
Вот как у амеров это решено:
«конструкция должна быть не классическим think tank.
Для этого существуют field observatory / boundary organization.
В науковедении boundary organization называют структуру, которая стоит между производителями знания и его пользователями, но не принадлежит полностью ни одной стороне. Её задача - одновременно удерживать credibility, relevance и legitimacy. Причём National Academies отдельно подчёркивают: заказчик может участвовать в постановке вопроса, но доверие рушится, если он контролирует сам процесс оценки и выводы.
Для любой большой бюрократии это трудная вещь не потому, что люди в ней обязательно хуже. Решение требует сжатия неопределённости. В какой-то момент от аналитика требуется не «здесь четыре конкурирующие модели», а «какой вариант закладываем в действие». Именно поэтому развитые аналитические системы отдельно пытаются институционализировать то, что естественно теряется: выражение неопределённости, альтернативные гипотезы, различение данных и суждений, независимость анализа от политического предпочтения. Это прямо закреплено, например, в действующих стандартах американского intelligence community.»
Т.е главная мысль в том, что система, начав с попыток контроля нарративов и модерирования дискуссии, получила уничтожение всего поля: школа уничтожена так как нет точки приложения усилий практиков. Практики маргинализированы, выдавлены, и производство их прекращено. Поэтому есть
Есть Дугин и все.
Дефицит дискуссии привел к дефициту идей. Дефицит идей привел цементированию догм. Это привело к ошибкам.
Отсутствие живого поля привело не к необходимости переоценки подходов и выработке новой стратегии вследствие ошибок, а к законодательной защите курса и ответственности даже за отказ от навязанного новояза. Обсуждать систему предлагается в рамках терминов и парадигмы, узаконенной этой системой.
Цементирование догм привело к невозможности начать дискуссию и выталкиванию идей в другую (конкурирующую) среду, что неизбежно приводит к интеллектуальному ослаблению системы и вынуждает ее в попытках укрепить себя еще более радикально реагировать на любые идеи. | 9 179 |
| 16 | Давайте я попробую продолжить мысль, которую затронули «Тени Руси» и Юлия, через несколько, как мне кажется, показательных параллелей и аналогий.
Мне сразу вспомнилось Земноморье Урсулы Ле Гуин. Её волшебники напоминают монахов и философов, а их могущество основано на знании истинных имён вещей. Знать истинное имя — значит понимать суть вещи и сохранять с ней действительную связь.
В «На последнем берегу» катастрофа проявляется очень характерно. Волшебники забывают слова своего искусства, певцы — песни, ремесленники теряют мастерство, люди становятся безразличными. Причиной оказывается разрыв между миром живых и миром мёртвых, открытый волшебником, испугавшимся смерти и пожелавшим продлить собственное существование. Для меня здесь особенно важна симптоматика: разрушение связи между вещами и их истинными именами.
В публичном пространстве между событием и его названием всё чаще возникает прослойка из эвфемизмов, готовых формул, бюрократических оборотов, лозунгов и эзопова языка. Слова остаются, фразы сохраняют внешнюю правильность, но действительность они отражать перестают.
У Чуковского в книге «Живой как жизнь» есть прекрасный пример с домом, который среди бела дня украли, а в официальной бумаге превратили в «потерю неизвестно куда дома волостного правления» и «изгрызение плана оного мышами».
Он замечал, что бюрократическая речь была «создана специально затем, чтобы прикрывать наплевательство к судьбам людей и вещей», уводя мысль от реальностей жизни и затуманивая её мутными фразами. Поэтому подобный жаргон он считал «по самому своему существу — аморальным».
И само название книги — «Живой как жизнь» — здесь важно. Язык должен оставаться живым, как сама жизнь, а слова — сохранять связь с тем, что человек действительно видит, переживает и понимает. Когда эта связь рвётся, слово перестаёт помогать человеку видеть реальность и начинает заслонять её.
Потому что язык и слова участвуют в построении человеческой реальности. Через слова мы различаем вещи, связываем события, передаём опыт, понимаем других и самих себя. Ребёнок по мере взросления строит картину мира из собственного опыта и из того, что ему говорят взрослые: как они называют происходящее, что считают важным, опасным, правильным, допустимым. Из этого же материала постепенно складывается и его собственная личность.
Если сама картина мира искажена, человек растёт внутри этого искажения.
На это накладывается самоцензура. Человек заранее рассчитывает, что можно сказать публично, что оставить для друзей, что выразить намёком, а что лучше вообще не произносить. Публичный язык всё хуже отражает действительность, а человек всё хуже отражает самого себя в собственной публичной речи.
Люди начинают обмениваться искажёнными представлениями. Каждый знает и чувствует одно, сообщает другое, а потом по ответам окружающих корректирует собственное представление о мире. Постепенно общество получает ложное представление даже о самом себе. Теряется связь одного со всеми и всех с одним.
Отсюда возникает и проблема философии. Что она может сделать в пространстве, где слова потеряли связь с тем, что должны обозначать? Можно строить сложнейшие концепции, цитировать великих мыслителей, спорить о традиции, человеке, справедливости, свободе и будущем. Но если сама карта реальности собрана из искажённых представлений, философия тоже оказывается оторвана от реальности. Она перестаёт менять человека и окружающий мир и начинает обслуживать ту конструкцию, внутри которой существует.
В нашем случае она обслуживает интересы тех, кто всеми средствами стремится продлить, обезопасить и улучшить собственную жизнь за счёт жизни окружающего пространства, стерилизуя его и вытягивая из него то, что делает его живым.
И многие из тех, кто занимается подобным социальным инжинирингом или заказывает его, просто не понимают, с чем играют. Наверняка они думают, что понимают. Но по тому, что происходит сейчас вокруг, можно заключить, что понимают они это весьма плохо.
Когда связь между словами и событиями разрушается, человек оказывается отрезан от реальности, теряет способность что-то понимать и как следствие на что-то существенно влиять. Следствием становятся утрата смыслов, рефлексивное бессилие, депрессивная гедония. Неужели они и вправду хотят поправить демографию и вообще обеспечить развитие страны в такой среде и при таком состоянии людей?
В конечном итоге мы видим, что ситуация, которая у нас на руках, слишком похожа на ту, что представлена в вымышленном Земноморье: слова теряют связь с вещами, люди — друг с другом, мысль — с реальностью.
Ну а дальше… а дальше из мира начинает уходить жизнь. | 7 898 |
| 17 | Более половины россиян считают, что уголовная ответственность должна наступать с 12 лет, следует из опроса ВЦИОМ. <…>
К сожалению, толпа жестока. У меня нет сомнений, что если бы люди сами могли принимать решения методом прямой демократии, то скоро бы вернули смертную казнь, повешение, отрубание головы, посадку на кол, публичные казни.
https://t.me/olegtsarov/47713
А у меня есть. Толпа не столько "жестока", сколько становится сверхорганизмом, в обстановке опасности склонным к простым и жестким решениям. И это нормально – это результат эволюции. Видимо, другие толпы вымерли. И из этого не следует, что "все люди – сволочи". Просто, если где-то видишь возбужденную толпу, то лучше обойти её стороной подальше. И еще – даже если ты сам, такой интеллигентный и добрый, станешь частью толпы, ты сам не сможешь за себя ручаться.
Но конкретно в этом случае есть более простое и актуальное – это ВЦИОМ, который сообщает нам, что мы готовы одобрить тюремное заключение для наших собственных детей с 12 лет.
Конкретно этот опрос – учебный пример того, как получить разную картину от одних и тех же респондентов.
Сначала ВЦИОМ задал открытый вопрос, с какого возраста должна наступать уголовная ответственность. Получилось:
до 11 лет — 6%;
12 лет — 14%;
14 лет — 40%;
16 лет — 18%;
18 лет — 12%.
То есть только 20% самостоятельно выбрали 12 лет или меньше, а среднее значение оказалось 14,3 года. Сам ВЦИОМ пишет, что массовое представление в целом близко к существующей правовой рамке.
А затем тем же людям сообщили: сейчас ответственность в общем случае наступает с 16, за тяжкие преступления — с 14 лет, и «сейчас в нашей стране обсуждается предложение» снизить её за отдельные тяжкие преступления до 12 лет. После этого спросили: «Вы поддерживаете или не поддерживаете такую инициативу?» — и получили 53% поддержки.
А «тяжкие» это какие? Госизмена, которую жаждущий повышения следак нарисовал, натянув сову на глобус? Мы правда хотим такого для наших детей?
У современных телефонных опросов очень низкая достижимость. В опубликованных ВЦИОМ замерах минимальный коэффициент ответов бывает порядка 2%: если человек соглашается разговаривать с государственным социологическим центром, то этому человеку явно
1) нечем заняться
2) он считает хорошей тратой времени бесплатную работу на государственную организацию, за которой стоит АП, аппарат правительства и федеральные ведомства.
История с "12 годами" показывает, что один и тот же опрос позволяет совершенно честно написать и "лишь 14% россиян сами называют 12 лет", и "53% поддерживают снижение до 12 лет". Оба утверждения математически верны.
Вопрос лишь в том, которое из них хотел услышать заказчик опроса, который платит зарплату сотрудникам ВЦИОМ.
И хватит уже грешить на народ. Народ – это мы. Все вот эти люди, которые сейчас читают этот пост, крутят ленту, встречаются друг с другом в подъезде, в лифте, в автобусах и метро.
Мы жестоки? Мы хотим вешать друг друга, рубить головы, сажать на кол? Да ну, неужели?
Может надо просто чаще улыбаться друг другу, как крошка Енот? | 7 572 |
| 18 | Прочитала тут размышления автора канала «Тени Руси» о пустоте вокруг Дугина. Про «ментальную лужу» вместо интеллектуальной экосистемы.
Я согласна с диагнозом. Но фокус хочу сместить. Проблема ведь не в том, что у нас нет легальных общественных фигур. Всё гораздо хуже и глубже.
Философию в принципе невозможно выучить в институтах. Понимаете ? В принципе. Никак. Это утопия.
Нас там дрессировали. Запоминать цитаты, компилировать тезисы, сдавать зачёты ради дурацких академических показателей. На лекциях на полном серьёзе преподавали маевтический метод Сократа. И утверждали, что он — метод этот — состоит ровно из двадцати конкретных вопросов.
Двадцать вопросов, Карл ! Это же просто смешно.
Если ты не впитал сам ход мысли античного старца, если ты не учишься у Платона, Аристотеля или Диогена Синопского — чем тебе поможет этот список ? Да ничем. Философия — это способ жить. Способ чувствовать реальность кожей. Её нельзя вызубрить. Её можно только перенять. Как живую практику. Из рук в руки.
Своя философия есть у каждого. Пусть неосознанная, кривая, но есть. Экзистенциальный кризис, внезапный вопрос самому себе в темноте спальни: «Зачем я вообще живу ?» — это она. Самая настоящая философия. Но чтобы эта низовая потребность стала экосистемой, мысль нужно развивать. Буквально выращивать.
Её надо изучать с самого детства. Как в нормальных, развитых странах. А у нас ? У нас исторически предпочитали запрещать. Запрещать альтернативные мнения и сжигать книги.
И вот результат. У меня как у практикующего психолога складывается стойкое, очень тяжёлое впечатление: в нашем пространстве всё системно, годами, десятилетиями, делается ради одной-единственной цели. Чтобы люди как можно дольше оставались в глубоком психологическом трансе. И умирали. Умирали, так и не приходя в сознание.
Это ведь очень удобное, заторможенное состояние. Безопасное. Где за тебя уже всё решили, всё за тебя подумали, всё выбрали.
И самое печальное, что народ — за исключением редких, штучных единиц — не особо-то и горит желанием из этого транса выходить. «Можем, а зачем ?» Комфортнее ведь существовать в мире готовых, одобренных сверху, лояльных формул. Зачем брать на себя мужество мыслить самостоятельно ? Это же некомфортно. Это требует усилий.
И вот на этой почве — на безразличии, на глухом страхе — расцветает дугинщина.
Александр Дугин. Нам его продают как главного мыслителя, но разве он философ ? Он талантливый медиаменеджер. Постмодернистский компилятор, который вовремя монетизировал государственный заказ. Настоящий мыслитель всегда автономен от власти. Всегда. Его единственный инструмент — радикальная честность перед бытием. А что делает Дугин ? Берёт чужие радикальные концепции прошлого века, густо смешивает их с какой-то магической хернёй и упаковывает в агрессивную обёртку. За которую очень щедро платят из бюджетов.
Его «философия» не создаёт новые смыслы. Она их уничтожает. Она требует от человека полностью отказаться от себя, от своей субъектности, от индивидуальности. Ради симулякра.
Однажды я послушала его. Долго не выдержала. Подумала тогда, что попала в какую-то параллельную вселенную, где чёрное — это белое, а абсурд — это норма.
Когда грубая сила берёт мысль себе в служанки, мысль мгновенно умирает. Всё. Её больше нет, остаётся только пропаганда.
И эта ментальная лужа не высохнет сама по себе. Живое мышление сегодня делает, пожалуй, самое важное и опасное дело: оно пытается вернуть человеку способность выйти из транса. Увидеть реальность без иллюзий. И наконец-то, о Господи, назвать вещи своими именами. | 7 669 |
| 19 | Учителя, загнанные в рамки образованческой бюрократии, в тисках между начальством и яжематерями, теряют мотивацию и силы сделать учёбу интересной. Дети, сталкиваясь с требованиями без игры и подкреплений, начинают воспринимать учёбу как пытку.
Задачи и упражнения, лишенные всякой связи с реальностью, становятся просто насилием над мозгом.
Надо поощрять учителей делать учёбу интересной. Нужно как можно больше увлечённых знаниями детей, использовать каждый шанс зажечь их интересом к познанию мира, бороться с формализмом и бюрократией в образовании.
Школа должна конкурировать с компьютерными играми за интерес и внимание детей. Тогда образование будет эффективным.
Свобода нужна всем. И школе тоже.
"Всем человекам надобно воздуху, воздуху, воздуху... Прежде всего!" (с) | 8 321 |
| 20 | Прошёлся по списку современных философов и взгрустнул.
Бён-Чоль Хан, Чжао Тиньян, Дэвид Чалмерс, Джудит Батлер, Юрген Хабермас, Сейед Хоссейн Наср, Славой Жижек — и так далее, и так далее.
Во всём мире существует такая общественная фигура — философ.
Этот человек буквально работает тем, что думает. Пишет книги со своими мыслями и живёт на гонорары. Преподаёт, выступает, иногда говорит что-нибудь скандальное, с ним спорят в газетах и блогах, его зовут на телевидение, цитируют другие интеллектуалы.
В России философы, конечно, тоже есть. Есть кафедры, институты, журналы, профессора философии.
Но попробуйте назвать российских философов, которые существуют именно в таком качестве — как самостоятельные общественные фигуры. Попытайтесь вспомнить, когда видели в новостях – "российский философ Иванов заявил, что…"
Первым приходит в голову Дугин. И последним.
Дугин мог бы считаться одним из российских философов – заметным, спорным, со своей школой и противниками. Странно не от Дугина, а от пустоты вокруг него.
Когда-то Славой Жижек публично полемизировал с российским левым Борисом Кагарлицким. Кагарлицкий, строго говоря, не философ, а социолог и марксистский теоретик, но общественная функция примерно та же: производить идеи, спорить об устройстве общества, предлагать модели будущего. Сейчас Кагарлицкий сидит в колонии за оправдание терроризма. В России гарантирована свобода слова, но не свобода после того, как вы это слово скажете.
Зачем вообще обществу философы?
Философы производят понятия.
Когда возникает что-то новое, общество ещё не знает, как об этом думать. Что такое сознание? Где граница личности? Может ли машина быть субъектом? Кто отвечает за решение, принятое ИИ? Что вообще останется человеку, если значительная часть интеллектуальной работы перестанет быть человеческой?
Прежде чем появятся технические и политические решения, кто-то создаёт нужные для них понятия и суждения.
Это и есть работа философа.
Проблема начинается, когда сама генерация непривычных мыслей объявляется опасной.
Интеллектуальная среда тоже эволюционирует: перебирает варианты, ошибается, спорит, рождает странные концепции, отбрасывает большинство из них и вдруг находит новую. Для этого ей нужна свобода.
Но если цена свободы становится слишком высокой, самая рациональная стратегия — перестать рисковать. И вместо интеллектуальной экосистемы возникает ментальная лужа. В ней всё меньше разнообразия, и нишу захватывают безопасные формулы, доходящие до отрицания реальности в пользу лояльности.
Вспомнился недавний спор об Орде: "Русь 13 века проиграла монголам. Следовательно, Русь была слабее. А раз слабее — значит, ордынская система была лучше". Но способность победить в войне говорит только о способности победить в войне, а не о качестве общества, его культуре или потенциале развития. Иначе выходит, что вирус, убивший учёного, совершеннее учёного: ведь вирус оказался сильнее.
Сила умеет убивать мысль. Но из этого совершенно не следует, что она совершеннее мысли. Орда, сломав Русь, прожила всего 250 лет, и растворилась, оставив после себя только шитые халаты в музеях Кремля и поросшие травой безымянные городища.
Мы не станем сильнее, пока уважаем силу больше, чем ум, которому нужна свобода. | 11 354 |
