Кабинет Непийко

Садист перерабатывает тревогу от страха смерти через враждебность и агрессию по отношению к другим. Это идентификация с насильником, где насильник сама смерть: пока я с ней за одно, она меня не тронет.

Чем больше претензий к окружающим, тем младше человек по психологическому возрасту

Запись на терапию @nepiko

Зависимые от веществ часто контрзависимы от людей. Люди непредсказуемы, препарат предсказуем.

«Слишком поздно», «нет способностей», «ничего не получится» и другие голоса страха и облома чтобы ничего не начинать

Питер 2013

В терапию часто идут за подтверждением, что ты сам все делаешь правильно, а мир по отношению к тебе не прав.

Любовь без действий, когда только фантазирование про объект это форма мастурбационной активности.

И что вас беспокоит?

Для зависимого употребить — снизить дискомфорт от неприятного расклада. Поэтому зависимые часто создают сами неприятный расклад чтобы скорее употребить.

Есть соблазн думать про адаптацию как про стабильную точку. Найти правильное состояние: спокойствие, устойчивость, баланс, найти и в нём закрепиться. Раз и навсегда. Но психика так не работает. Адаптация — не состояние, а движение. Маятник. Мы всё время колеблемся: напряжение — разрядка, сближение — дистанция, мобилизация — восстановление. Адаптация это то, как мы движемся между этими состояниями. Проблема не в том, что маятник качается, так как маятник это сама жизнь. Проблема начинается тогда, когда маятник застревает. Застрял в мобилизации: хроническая тревога, тело в режиме угрозы, сон не восстанавливает. Застрял на другом краю: апатия, всё «всё равно», ничего не заводит. Здоровье и адаптивность, чтобы замереть в правильной точке. Её нет. Здоровье и адаптивность в амплитуде: насколько свободно ты уходишь в напряжение и возвращаешься.И в том, что маятник ходит, а не залипает на одном крае. Поэтому вопрос не «как перестать качаться». Вопрос — «где мой маятник застревает чаще всего. И что его там держит». В этом и помогает разобраться диагностика адаптации.

Два человека попадают в одинаковую ситуацию. Два бойца после одного и того же боя. Один через неделю возвращается к службе. Второй спустя три месяца не может сесть за руль и его флешбечит от громких звуков. Или два человека теряют работу. Один быстро перестраивается, получает новую профессию и идёт дальше. Другой надолго застревает в тревоге, бессоннице и ощущении собственной несостоятельности. Часто это пытаются объяснить это силой характера. Но психика устроена сложнее. Стресс — это событие. А реакция на него зависит от многих факторов. Силы нервной системы. Опыта раннего развития. Переживание предыдущих травм. Привычные стресс-реакций. Когнитивных стратегий. Социальной поддержки. Текущего ресурса. Поэтому один и тот же стресс становится для одного тяжёлым опытом, а для другого — точкой роста. Именно поэтому в адаптационной диагностике меня интересует не только симптом и не только событие. Мы оцениваем и разбираем как именно устроена ваша способность адаптироваться. Потому что лечить симптомы — это одно. Понимать, почему именно ваша психика реагирует так, а не иначе, — совсем другой уровень понимания и работы.

Диссоциация помогает терпеть невыносимое, но мешает выходить из невыносимого.

Очередной обстрел в Киеве. Ещё перед началом полномасштабной знакомая которой коснулось с 14 на вопрос «как подготовиться к войне» отвечала «готовься потерять все».

Тяга к крайностям — плохой контакт с чувством достаточности.

Активизация симпатики обеспечивает быстрые активно-оборонительные(бей) и пассивно-оборонительные(беги) реакции. Вопросов нет, эта активизация необходима до выживания. Проблема возникает когда активация симпатики происходит слишком часто — система зависает в гиперактивации, а потом, когда ресурс истощается сбрасывается до гипоактивации.

Нарцисс это зеркало пытающееся увидеть свое отражение.

Приятней думать о несправедливости мира и о своей непризнанной гениальности чем о своей лени.

В терапии есть момент когда расследование выходит на самого себя.