The Гращенков

День России у каждого свой. Почему праздник для многих сегодня остается просто дополнительным выходным и можно ли с этим что-то сделать? Раньше праздник назывался Днем принятия Декларации о государственном суверенитете РФ. Этой декларацией провозглашались многие принципы устройства государства, вокруг которых сегодня вновь идут споры. Прежде всего мы видим регулярные рассуждения о том, что СССР якобы был юридически неправильно ликвидирован, а значит, в каком-то смысле продолжает существовать. Такие заявления звучат не только от маргинальных ностальгирующих групп, но и от вполне публичных людей, иногда близких к официальной политике. Это говорит уже не просто о советской ностальгии, а об институциональном непринятии распада СССР как исторического факта. Декларация 12 июня 1990 года, конечно, сама по себе не ликвидировала Советский Союз. СССР просуществовал еще полтора года. Но именно она стала одним из ключевых документов, которые символически и юридически запустили движение к новой российской государственности. Поэтому празднование Дня России неизбежно задевает болевые точки тех, кто до сих пор воспринимает распад Союза как ошибку, катастрофу или незаконченную историческую травму. Во-вторых, декларация провозглашала верховенство Конституции, гражданских прав и свобод, принципы суверенитета и федерализма. А уже вокруг этой логики позднее оформлялись символы новой российской государственности - новый флаг, герб, идея национального единства. И здесь тоже возникают споры. Например, соответствует ли действующая Конституция тому пониманию «истинного суверенитета», которого хотели бы многие политики ультраконсервативного типа, сегодня претендующие на заметную роль в общественной дискуссии? Они часто считают, что Конституция слишком сильно наследует западной правовой модели, что она не отражает всей глубины российской самобытности и т.д. Отсюда и периодические предложения переписать Конституцию, принять новую, внести дополнительные поправки, усилить в ней идеологические и цивилизационные формулы. То есть основные смыслы, связанные с Днем России, сегодня тоже находятся в зоне ревизии. Не обязательно со стороны государственных органов напрямую, но точно со стороны значимой части политического и экспертного поля. День России не стал по-настоящему народным праздником именно потому, что вокруг него слишком много неразрешенных смысловых конфликтов. Популярное в 90-е название «День независимости России», которое многими воспринималось по аналогии с американским Днем независимости, тоже не прижилось. Во-первых, потому что сам американизм в России довольно быстро утратил привлекательность. Во-вторых, потому что аналогия была не совсем точной. Американский День независимости связан с декларацией разрыва с британской короной и последующей войной за независимость. Там логика понятна: колонии отделяются от метрополии, новая страна рождается в борьбе с внешним центром власти. У России ситуация была иной. Был большой Советский Союз, который распался. А Российская Федерация, с одной стороны, закрепила собственный суверенитет, с другой - для многих людей оказалась не новым началом, а уменьшенной версией прежней большой страны. Отсюда и главный вопрос, который мешал празднику укорениться: независимость от кого? Поэтому для части общества этот праздник долго оставался не столько днем радости, сколько датой со сложным эмоциональным фоном. Кто-то воспринимал его как символ новой России. Кто-то - как напоминание о распаде СССР. А большинство просто привыкло относиться к нему как к дополнительному выходному. Государство, разумеется, пытается наполнить этот день содержанием. То есть праздник пытаются переосмыслить. Если в 90-е его смыслом была новая государственность после СССР, то сегодня его всё чаще подают как праздник суверенитета в условиях внешнего давления. Не просто «Россия как государство появилась», а «Россия сохраняет себя, несмотря на попытки ограничить ее развитие извне». И все же главная особенность Дня России в том, что он остается праздником с открытым смыслом.