The Гращенков

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) - ИИ вместо ядерной бомбы В прошлом веке сверхдержавам пришлось договариваться о ядерном оружии. Теперь, похоже, придется договариваться об искусственном интеллекте. С ракетами было проще: их можно посчитать, разместить под наблюдением, уничтожить по договору. Нейросеть можно скопировать, перенести на другой сервер и запустить где угодно. Обычная логика контроля над вооружениями здесь не работает. Axios пишет, что крупнейшие разработчики ИИ, включая OpenAI, уже проводят учения на случай серьезных технологических сбоев. Среди сценариев - кибератаки, отключение банковских сервисов, электричества, связи и водоснабжения. Некоторые собеседники издания допускают крупный инцидент в ближайшие 6–12 месяцев. Это не прогноз «восстания машин». Но компании, которые создают самые мощные модели, всерьез обсуждают последствия их опасного поведения. ИИ развивается не в лабораторной тишине, а в условиях жесткой конкуренции. США стремятся удержать технологическое лидерство. Китай вкладывается в собственные модели и вычислительные мощности. Россия заинтересована в независимых технологиях, чтобы не зависеть от решений иностранных корпораций. Для всех трех стран это уже вопрос экономики, обороны и государственного суверенитета. Попробуйте в такой обстановке договориться о торможении разработок. Вашингтон будет подозревать Пекин в попытке выиграть время, Пекин - Вашингтон в желании закрепить свое преимущество. Остальные государства не захотят оказаться в положении клиентов, которым разрешают пользоваться чужим ИИ, но запрещают создавать свой. Даже разумные меры безопасности могут стать инструментом торговых и политических ограничений. Отдельная история - корпорации. OpenAI, Google, Anthropic, Microsoft и китайские разработчики соревнуются за инвестиции и пользователей. Выпустить новую модель раньше конкурента для них выгодно. А если автономная система повредит энергосеть или банковскую инфраструктуру, отвечать за последствия будут уже государства, в том числе те, которые к разработке отношения не имели. Национальными законами этот риск полностью не закрыть. Запрещать ИИ целиком бессмысленно, да и невозможно. Договариваться нужно о конкретных полномочиях машин. Нельзя давать автономным системам бесконтрольный доступ к электросетям, транспорту, платежным системам и оружию. Самые опасные возможности моделей должны проходить независимую проверку. При серьезном инциденте разработчики обязаны быстро сообщать о нем, а у государств должны быть каналы экстренной связи. Не красивая декларация, а процедуры, которые можно проверить. Для России принципиально участвовать в написании таких правил с самого начала. Иначе стандарты сформируют США и Китай, а остальным предложат их выполнять. Площадкой может стать ООН, но одних заседаний недостаточно. Нужны прямые переговоры технологических держав с участием компаний, владеющих моделями и инфраструктурой. С ядерным оружием договоренности возникали уже после того, как мир увидел последствия его применения. Повторять этот опыт с искусственным интеллектом не стоит. Политики пока спорят, кто создаст самую сильную модель. Стоило бы параллельно решить, кто и как остановит ее, если однажды она начнет действовать не так, как предполагали создатели.

Российские поставки способны частично ослабить этот эффект. При этом Москва остается важным партнером Ирана, а Путин продолжает предлагать дипломатическое содействие в урегулировании ближневосточного кризиса. Поэтому в Тегеране могут воспринимать договоренность неоднозначно: как решение, которое помогает американской экономике, но одновременно сохраняет для России возможность выступать посредником между сторонами. В более широком смысле договоренность показывает интересную перемену в международной политике. Экономические интересы начинают заставлять государства корректировать даже те решения, которые еще недавно представлялись принципиальными и долгосрочными. Для Трампа это попытка снизить цены перед выборами, для Путина возможность расширить экономическое сотрудничество с США. Но говорить о большом дипломатическом развороте пока рано. Важно посмотреть, будут ли выполнены заявленные объемы поставок и последуют ли за временной лицензией новые решения. Если это произойдет, энергетическая сделка может стать началом более содержательного российско-американского диалога.

Дизельная дипломатия. Разговор Владимира Путина и Дональда Трампа завершился весьма неожиданной договоренностью. Россия согласилась поставить на американский и мировой рынки более 300 тысяч тонн дизельного топлива в ближайшее время, еще 500 тысяч тонн в ноябре и миллион тонн позднее. Дополнительные объемы могут составить до 3 млн тонн. Минфин США уже выдал специальную лицензию, разрешающую операции с российским дизелем до апреля 2027 года. Получается, что Вашингтон, который еще недавно ужесточал санкции против России, теперь сам открывает возможность для энергетического сотрудничества с Москвой. Причина этого решения прежде всего в американской внутренней политике. Из-за кризиса на Ближнем Востоке и проблем с мировыми поставками топлива цены на дизель в США выросли примерно на 70%. Это напрямую затрагивает американских фермеров и транспортные компании, а через них отражается на стоимости товаров. Уже 3 ноября пройдут промежуточные выборы в Конгресс, и Трампу необходимо продемонстрировать избирателям, что он способен справиться с ростом цен. Поэтому его администрация готова делать исключения из санкционной политики. Правда, основная часть объявленных поставок ожидается уже после выборов, так что пока политическое значение договоренности может оказаться больше ее непосредственного экономического эффекта. Для России это важный дипломатический результат. Москва получает возможность вернуться на рынки, доступ к которым ограничивали американские санкции. Но гораздо важнее сам прецедент. Вашингтон признает необходимость сотрудничества с Россией по вопросам глобальной экономической стабильности. Причем решение подкреплено не только заявлениями, но и конкретным изменением санкционного режима. Конечно, речь пока не идет о его полном пересмотре или нормализации российско-американских отношений. Однако появляется направление сотрудничества, которое может развиваться независимо от переговоров по Украине. Для Киева ситуация складывается непростая. Украинские атаки на российские НПЗ были направлены на ослабление российских экономических возможностей, но одновременно способствовали сокращению предложения дизеля на мировом рынке. Теперь это затрагивает интересы самих Соединенных Штатов. Трамп уже призывал Зеленского прекратить подобные удары, а после достигнутой договоренности у американской администрации появляются дополнительные основания настаивать на этом. Впрочем, Киев пока не намерен отказываться от подобных действий. Возникает новое противоречие между интересами Украины и экономическими приоритетами Вашингтона. В Европе соглашение, вероятно, вызовет противоречивую реакцию. С одной стороны, европейские экономики тоже страдают от дорогого топлива, и дополнительное предложение на мировом рынке могло бы помочь снизить цены. С другой, Брюссель продолжает ужесточать санкции против России и добиваться ограничения ее энергетических доходов. Теперь европейским политикам придется объяснять собственным избирателям, почему США могут договариваться с Москвой ради снижения цен, а европейские государства должны придерживаться более жесткой линии. Это усиливает уже существующие разногласия между Вашингтоном и европейскими столицами. В Пекине к происходящему могут отнестись спокойнее. Китай заинтересован в стабильности энергетических рынков, поскольку остается одним из крупнейших импортеров нефти. Вместе с тем расширение российско-американского сотрудничества означает, что у Москвы появляется больше возможностей для диверсификации внешнеэкономических связей. До сих пор западные санкции объективно повышали значение китайского рынка для российского экспорта. Теперь эта зависимость потенциально может несколько снизиться. Для Пекина это повод внимательно следить за переговорами Москвы и Вашингтона, хотя оснований говорить о пересмотре российско-китайского партнерства пока нет. Пожалуй, наиболее сложной будет реакция Ирана. Для Тегерана энергетический кризис и напряженность вокруг Ормузского пролива остаются важными средствами давления на США. Чем выше мировые цены на топливо, тем больше внутренних проблем возникает у администрации Трампа.

Аналитический центр ВЦИОМ возобновил публикацию электоральных рейтингов политических партий после завершения парламентских выборов. «Единая Россия» сохраняет лидерство с 31,9%, КПРФ получает 18,8%, а «Новые люди» занимают третье место с 11,6%, опережая ЛДПР (9,3%). «Справедливая Россия» набирает 4,6%. Эти результаты позволяют судить о том, какие политические идеи сегодня востребованы в российском обществе и какие ожидания избиратели связывают с парламентскими партиями. Лидерство «Единой России» во многом связано с запросом на стабильность, социальную поддержку и государственные гарантии. В условиях экономической неопределенности значительная часть населения рассчитывает на сохранение социальных обязательств государства. Рост поддержки КПРФ можно рассматривать в контексте накопившихся экономических проблем. Повышение цен, тарифов и стоимости повседневной жизни делает более востребованной традиционную коммунистическую повестку социальной справедливости. Для части избирателей КПРФ остается политической силой, способной выражать недовольство экономической ситуацией и выступать за усиление государственного регулирования. Третье место «Новых людей» с результатом 11,6% свидетельствует о востребованности повестки развития. У партии сформировалась собственная аудитория, заинтересованная в экономическом росте и расширении возможностей для частной инициативы. Это предприниматели, самозанятые, представители малого и среднего бизнеса, а также граждане, которые рассчитывают прежде всего на собственные силы. Для них важны снижение административного давления, доступность новых экономических возможностей и модернизация государственного управления. Сегодня, когда российская экономика сталкивается с замедлением роста, такой запрос приобретает особую актуальность. Поэтому позиции «Новых людей» можно рассматривать как показатель того, что общество заинтересовано не только в сохранении существующих социальных гарантий, но и в поиске новых возможностей для развития. ЛДПР с результатом 9,3% продолжает опираться на патриотическую повестку и запрос на более решительное решение проблем, особенно в регионах. «Справедливая Россия» с 4,6% сохраняет ориентацию на социальную защиту, однако вынуждена конкурировать с КПРФ и «Единой Россией» за близкую по настроениям аудиторию. В целом результаты ВЦИОМ показывают, что российская партийная система отражает несколько общественных запросов. Одни избиратели рассчитывают на государственную поддержку, другие требуют большей социальной справедливости, третьи заинтересованы в экономическом развитии и обновлении. Именно вокруг этих ожиданий будет выстраиваться политическая конкуренция в новом созыве Государственной думы.

Новый еженедельный опрос ФОМ показывает довольно интересную картину общественных настроений после завершения парламентских выборов. Политическая система постепенно входит в новый цикл, а граждане возвращаются к привычной повестке. При этом основные показатели доверия к власти сохраняют устойчивость, хотя в партийных рейтингах происходят заметные изменения. В целом можно говорить о том, что послевыборная ситуация складывается достаточно спокойно, а общество демонстрирует готовность к дальнейшей работе государственных институтов. Позиции президента остаются стабильными. Работу Владимира Путина положительно оценивают 73% опрошенных, доверяют ему 71%. Оба показателя практически не изменились за последние недели. Это говорит о сохранении значительного запаса общественного доверия к главе государства, причем уже вне контекста избирательной кампании. Несколько улучшилось и восприятие работы правительства. Доля положительных оценок выросла с 45 до 47%, а деятельность Михаила Мишустина одобряют 53% респондентов. Для исполнительной власти это важный показатель, учитывая сложную экономическую ситуацию и необходимость реализации нового бюджетного цикла. Любопытные изменения наблюдаются в партийных рейтингах. «Единая Россия» прибавила один пункт и получила 38%. При этом КПРФ совершила заметный скачок с 10 до 15%, а «Новые люди» выросли с 6 до 8%. ЛДПР немного снизилась до 9%, «Справедливая Россия» получила 3%. Конечно, недельные колебания еще не позволяют говорить об устойчивом тренде, но сама ситуация интересна. После выборов электоральные симпатии не застыли, а продолжают перераспределяться. Судя по всему, часть граждан возвращается к привычным политическим предпочтениям, а отдельные партии получают дополнительное внимание уже после завершения кампании. Особенно важно, что одновременно сократилась доля неопределившихся избирателей. Это может свидетельствовать о сохранении интереса к партийной политике. Отдельного внимания заслуживает изменение общественного настроения. Сейчас 47% россиян считают, что среди окружающих преобладает спокойствие, а 46% говорят о тревожности. Еще летом соотношение было заметно менее благоприятным. Снижается и личное недовольство действиями властей. Если в июне-июле о нем говорили порядка 30-31% опрошенных, то теперь 25%. При этом критические высказывания о власти от окружающих за последний месяц слышали 33% респондентов. Таким образом, критическое отношение к отдельным решениям сохраняется, но оно далеко не всегда превращается в общее недоверие к государственным институтам. Для понимания общественных настроений это принципиальное различие. Экономическая повестка по-прежнему остается наиболее чувствительной. В последнем исследовании выросла доля граждан, заметивших подорожание основных продуктов. Например, на рост цен на мясо и птицу указали 46% опрошенных против 40% неделей ранее. Увеличилась обеспокоенность ценами на хлеб, сахар и ряд других товаров. Разумеется, речь идет о субъективных наблюдениях, а не об официальных показателях инфляции. Однако именно такие бытовые ощущения во многом определяют отношение людей к текущей ситуации. Поэтому главный вывод нынешнего исследования заключается в сохранении политической устойчивости при наличии вполне конкретного социально-экономического запроса. Общество продолжает доверять власти, но ожидает от нее решений, которые будут ощущаться в повседневной жизни. И именно эта задача становится одной из ключевых для правительства и нового состава Государственной думы.

Гращенков: не бедность, а жизнь без запаса: что означает финансовая уязвимость работающих россиян Около 40% россиян находятся в состоянии, близком к бедности, и живут без финансовой подушки. Также, по данным Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), рост реальных денежных доходов работающих россиян в первом полугодии замедлился до 1,2% – для сравнения, за этот же период 2025-го было 9%. Гращенков Илья, политолог, директор Центра развития региональной политики (ЦРРП): ➖Я бы относился к данным ЦМАКП достаточно серьёзно. Здесь важно понимать, что речь идёт не об официальной бедности, а о финансовой уязвимости людей, которые работают, получают зарплату, но практически не имеют накоплений. Оценка в 40% выглядит вполне реалистичной, хотя утверждать, что в таком положении находится больше половины населения, оснований пока нет. Особенно остро проблема проявляется в республиках Северного Кавказа, а также в небольших промышленных городах Центральной России и Поволжья. Там зачастую сохраняется высокая занятость, но уровень зарплат не позволяет людям формировать финансовую подушку. Для региональных экономик это прежде всего риск сокращения потребительского спроса. Люди начинают экономить, что постепенно отражается на торговле, сфере услуг и малом бизнесе, а затем и на налоговых поступлениях. При этом нагрузка на региональные бюджеты может увеличиваться из-за необходимости дополнительной социальной поддержки. Поэтому важнейшая задача сегодня заключается не только в дальнейшем снижении бедности, но и в росте реальных доходов работающего населения. Именно финансовая устойчивость обычной семьи становится одним из главных показателей благополучия региона. #Мнения Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

От урожая до качества жизни: как Ставрополье формирует федеральную аграрную повестку. Участие губернатора Ставропольского края Владимира Владимирова в XXVIII Российской агропромышленной выставке «Золотая осень» интересно прежде всего с точки зрения роли региона в формировании государственной аграрной политики. Ставрополье традиционно входит в число ведущих сельскохозяйственных регионов страны, поэтому опыт края востребован далеко за его пределами. Тем более что Владимиров возглавляет комиссию Госсовета РФ по направлению «Сельское хозяйство», а значит, имеет возможность представлять интересы аграриев непосредственно на федеральном уровне. На пленарном заседании выставки, в котором принял участие премьер-министр Михаил Мишустин, обсуждались перспективы развития отечественного АПК. Ставрополью здесь есть что предложить. Регион последовательно развивает собственную селекцию, снижая зависимость от импортного семенного материала. По озимым зерновым доля отечественных семян уже приближается к 100%, по сое достигла 81,6%, по подсолнечнику превысила 65%. Развиваются мелиорация и новые агротехнологии. При этом Владимиров поднял и проблемы общероссийского масштаба, в частности деградацию сельскохозяйственных земель, необходимость восстановления защитных лесополос и модернизации системы орошения. Решение этих вопросов требует федеральной поддержки, и площадка Госсовета позволяет переводить региональные предложения в общегосударственную повестку. Показательна и история с зерновыми интервенциями. Еще в августе Владимиров выступил с предложением организовать государственные закупки зерна, чтобы поддержать сельхозпроизводителей, столкнувшихся со снижением закупочных цен и логистическими ограничениями. Сегодня этот механизм уже получил поддержку на федеральном уровне. Минсельхоз определил параметры интервенций на 2026–2027 годы в объеме до 3 млн тонн зерна, а сами закупки могут начаться в конце октября. Это пример того, как проблема, обозначенная руководителем аграрного региона, становится частью практических решений правительства. Причем речь идет о финансовой устойчивости хозяйств, от которой зависят зарплаты работников и возможности проведения следующей посевной кампании. На мой взгляд, здесь особенно важно социальное измерение аграрной политики. В сельском хозяйстве и смежных сферах России занято около 6 миллионов человек. Но если учитывать их семьи, то речь идет уже о десятках миллионов граждан, благополучие которых прямо или косвенно связано с состоянием АПК. Для сельских территорий устойчивость сельхозпредприятий зачастую определяет всю местную экономику. Поэтому поддержка аграриев одновременно является поддержкой занятости и сохранением привычного уклада жизни на селе. Неслучайно Михаил Мишустин на выставке отдельно говорил о необходимости продолжать развитие сельской инфраструктуры и повышать качество жизни людей. В этом контексте роль Владимирова выходит за рамки управления одним, пусть и крупным, аграрным регионом. Как председатель профильной комиссии Госсовета он фактически становится одним из представителей интересов российского сельскохозяйственного сообщества в диалоге с федеральным центром. Причем его предложения опираются на практический опыт Ставрополья, где хорошо понимают реальные проблемы производителей. Для современной региональной политики это существенный момент: губернатор может не только добиваться поддержки собственной территории, но и участвовать в выработке решений для всей страны. Именно такой подход сегодня востребован в государственной аграрной политике. Успех сельского хозяйства измеряется не только объемами урожая и производственными показателями. За ними стоят рабочие места, доходы миллионов семей и будущее российских сел. И чем активнее регионы участвуют в формировании федеральных решений, тем больше возможностей сделать развитие АПК устойчивым, а жизнь на селе благополучной.

Стипендии имени Курчатова и Александрова - хороший пример того, как государственная политика в сфере науки становится более предметной. Правительство учредило специальные выплаты для студентов и аспирантов, которые занимаются физикой, радиохимией, ядерной энергетикой и связанными с ними технологиями. Для студентов это 30 тысяч рублей в месяц, для аспирантов - 50 тысяч. Здесь важен не только размер выплаты. Именные стипендии показывают молодому человеку, что научная карьера для государства имеет значение и может быть не просто личным увлечением, а полноценной профессиональной траекторией. Особенно это важно для сложных специальностей, где подготовка хорошего специалиста занимает много лет. Символично и то, чьи имена выбраны. Курчатов и Александров - фигуры эпохи, когда отечественная наука решала задачи национального масштаба. Сегодня запрос во многом похожий: стране снова нужны собственные технологии, сильные инженерные школы и люди, способные создавать разработки мирового уровня. Поэтому поддержка будет зависеть не только от хороших оценок. Получать такие стипендии смогут те, кто уже занимается исследованиями, участвует в разработках, выступает на конференциях и публикует научные работы. То есть государство фактически поощряет молодых ученых начинать настоящую профессиональную работу еще во время учебы. В последние годы много говорится о технологическом суверенитете. Но он начинается не с заводов и даже не с оборудования. Он начинается со студента, который решает связать свою жизнь с физикой, энергетикой или сложной инженерией. И чем больше у таких людей будет причин оставаться в науке и видеть в ней свое будущее, тем прочнее будет технологическая база страны через десять-двадцать лет.

В 2027 году Омск примет IV Совет регионов России и Узбекистана. Решение объявил первый вице-премьер Денис Мантуров на заседании Совета в Фергане. Для Омской области это не просто еще одно крупное международное мероприятие. Это продолжение линии, которую губернатор обозначил еще в начале года: регион должен ежегодно принимать хотя бы одно событие международного уровня. Для Омска такая стратегия вполне прагматична. Большие форумы привозят в регион федеральных чиновников, руководителей крупнейших компаний, иностранных партнеров. Вместе с ними появляются новые контакты, инвестиционные проекты и возможность показать потенциал области далеко за ее пределами. Поэтому борьба регионов за право принимать такие мероприятия всегда достаточно серьезная. Но здесь есть и политическая сторона. Решение провести Совет регионов именно в Омске можно рассматривать как показатель доверия к региональной команде. Нынешний губернатор Виталий Хоценко руководит областью сравнительно недавно, с 2023 года, однако Омску уже доверяют мероприятия того уровня, которые обычно получают регионы с сильными позициями в федеральном центре и серьезным организационным опытом. Причем этот опыт уже есть. В июле Омск принимал Форум межрегионального сотрудничества России и Казахстана с участием Владимира Путина и Касым-Жомарта Токаева. Событие собрало представителей федеральной власти, регионов и бизнеса двух стран. Поэтому выбор Омска площадкой для следующего крупного международного форума выглядит логичным продолжением уже сложившейся практики: регион показал, что способен обеспечить мероприятие самого высокого уровня. Отдельный аргумент в пользу Омска - собственные отношения области с Узбекистаном. Республика занимает четвертое место среди внешнеторговых партнеров региона. За 2025 год товарооборот вырос почти в полтора раза, а за первые шесть месяцев 2026 года прибавил еще 13%. То есть Совет регионов приезжает не на пустое место. Между Омской областью и Узбекистаном уже существует серьезная экономическая база, которую теперь можно расширять. В результате постепенно формируется новый статус Омска. Это уже не просто крупный сибирский промышленный центр, а одна из площадок российской международной дипломатии. И для региона здесь тоже важен накопительный эффект: чем успешнее область проводит мероприятия федерального и международного масштаба, тем больше оснований доверять ей следующие. В этом смысле поддержка вице-премьера Мантурова и решение по Совету регионов России и Узбекистана выглядит для Омской области важным политическим результатом.

Михаил Мишустин, выступая на пленарном заседании выставки «Золотая осень», заявил, что доктрина продовольственной безопасности выполняется последовательно, внутренний рынок будет обеспечен продовольствием без перебоев. Откровенно — писать об успехах российского села давно стало общим местом. Его рывок с советских времен неоспорим хотя бы по ключевому показателю, средней урожайности зерновых, — с 15–20 ц с гектара до 32–35 ц и более. В чем причины? Разумеется, в том, что крупные хозяйства сохранили высокотоварное производство, усилив его эффектом частной инициативы. Но не только этим. А еще и поддержкой государства, особенно в последние годы, когда власти окончательно избавились от некоей изначальной либеральной индифферентности — дескать, рынок все решит — по отношению к аграриям. И в рамках системы нацпроектов и госпрограмм форсировали комплексную модернизацию сельскохозяйственного производства. Об этом и говорил премьер, характеризуя, чего удалось достичь и что предстоит сделать. В первую очередь это касается энерговооруженности и техники. К примеру, в этом году появится первый российский селекционный комбайн. Есть и другие интересные разработки, которые, что очень показательно, создавали, используя интеграционный потенциал Союзного государства. Кардинально изменилась ситуация с самообеспечением семенами, оно возросло до 70%. Изменилось в лучшую сторону почти все. Год назад началась реализация национального проекта по технологическому обеспечению продовольственной безопасности, что увеличило на 12% уровень независимости в этой сфере, причём положительная динамика есть по каждому из ключевых направлений. Очень важно, что модернизация собственно производства проводится комплексно, в интеграционном сочетании с развитием социальной сферы на селе и посредством системы стимулирующих финансовых инструментов. Общий объем ежегодной прямой господдержки села — около 560 млрд руб. в год. Немало. Но за эффективность этих бюджетных расходов можно быть спокойным. Они не только гарантируют важнейшую составляющую национальной безопасности, но и определяют внешнеполитический авторитет и возможности государства. ФАО ООН и другие авторитетные экспертные институты прогнозируют, что к 2050 году спрос на продовольствие и объемы его производства станут важнейшим фактором мировой политики. И поддержка села государством, которая, по словам Михаила Мишустина, обусловила рост экспорта сельхозпродукции более чем на 15% (42 млрд долл. в 2025 году), закладывает долговременную основу для роста внешнеполитических возможностей России.

В дискуссии о стоимости лечения редких заболеваний есть управленческая ловушка. Если потребность в терапии системно не обеспечена деньгами, «дорогим» может оказаться практически любое лекарство. Сегодня за условные десять тысяч, завтра за пять. Снижение цены вдвое – существенная экономия, спорить с этим бессмысленно. Но если даже после скидки выделенного бюджета недостаточно, часть пациентов по-прежнему останется без лечения. Можно добиться более дешёвого предложения и снова столкнуться с тем же вопросом: кто оплатит всю необходимую терапию, включая следующий год? Для орфанных заболеваний это особенно чувствительно. Обязательство помочь человеку одинаково по всей стране, а финансовые возможности регионов различаются. Лечение может требоваться годами, тогда как обеспечение приходится заново увязывать с очередным бюджетом. В этой конструкции цена становится удобным объяснением проблемы, которая гораздо шире отдельной закупки. Основа для системного решения уже существует. Постановление правительства № 403 определяет перечень тяжёлых редких заболеваний и порядок ведения регистра пациентов. С 2026 года для лекарственного обеспечения по этому перечню действует механизм федерального софинансирования региональных расходов. Однако перечень редких заболеваний, включенных в указанное Постановление, пока ограничен, а получение помощи зависит от установленных критериев. Именно здесь нужна предметная работа: расширение перечня, пересмотр условий поддержки регионов с учётом реальной потребности, планирование расходов на несколько лет. Отдельная задача – непрерывность обеспечения пациентов, переходящих из детской системы помощи во взрослую. Их потребность в лечении должна заранее учитываться в бюджете. Вмешательство в патентные права эту работу не заменяет. Принудительная лицензия предусмотрена законом при определённых основаниях, но превращать её в привычный способ закрывать бюджетный дефицит – сомнительная стратегия. Даже после появления более дешёвого поставщика остаются учёт пациентов, выделение средств, организация закупок и перерывы в лечении. Есть и риск для будущего. Чем менее предсказуема защита разработки, тем сложнее компании обосновать инвестиции в новые исследования и вывод препаратов на рынок. Это касается и международной фармы, и российских разработчиков. Возможная экономия в текущей закупке должна оцениваться вместе с последствиями для доступа к следующему поколению терапии. Поэтому результат государственной политики стоит измерять тем, сколько людей своевременно получают назначенное лечение и продолжают получать его без перерывов. Скидки и конкуренция помогают решать эту задачу. Устойчивое финансирование и понятное распределение ответственности между центром и регионами делают её решение постоянным.

Дагестан входит в новый политический цикл. Выборы прошли, идет активное формирование команды вокруг тандема Щукин-Рамазанов, а республика в очередной раз стоит перед новыми-старыми вызовами. О выборном процессе в Дагестане, использовании Федором Щукиным функций «внешнего арбитра» в республике, кадровой программе «Команда Дагестана», проблемных кейсах, которые предстоит решать республиканской власти, а также о том, как нужно выстраивать медийное позиционирование Дагестана, «Мирмол» побеседовал с Ильей Гращенковым, российским политологом, экспертом по внутренней политике, президентом Фонда «Центр развития региональной политики» (ЦРРП).   — Илья Александрович, Дагестан показал одну из самых высоких явок избирателей. Как вы оцениваете этот результат?

— Высокая явка для Дагестана сама по себе не является неожиданностью, но нынешний результат все равно показателен. Он говорит о высокой политической мобилизации общества и о том, что выборы воспринимались как значимое событие. Важно и то, что регион сумел провести большую кампанию достаточно организованно и спокойно. В этом смысле высокая явка — еще и показатель способности республиканской власти работать с населением и обеспечивать вовлеченность людей в политический процесс.

  — Что говорят вам личности новых представителей Дагестана в Госдуме?

— Здесь заметно обновление представительства. Мне кажется правильным, когда депутат от региона не просто является известной федеральной фигурой, а хорошо понимает местную специфику, имеет управленческий или общественный опыт и сохраняет постоянную связь с республикой. Сейчас запрос именно на таких депутатов. Они должны быть посредниками между регионом и федеральным центром и решать вполне конкретные вопросы. Для Дагестана, где федеральная поддержка и качество взаимодействия с Москвой имеют большое значение, это особенно важно.

В канадском Квебеке на выборах победила сепаратистская «Партия Квебека». Она получила 59 из 127 мест в Национальной ассамблее. Для большинства этого не хватило, но политический эффект получился сильным. Партия, которая управляла провинцией с 2018 года, потерпела тяжелое поражение. Лидер победителей Поль Сен-Пьер Пламондон уже заявил, что намерен добиваться референдума о выходе Квебека из состава Канады. Интересна здесь не только судьба самого Квебека. Гораздо важнее общий процесс, который сегодня идет во многих странах. На первый взгляд Brexit, Трамп, европейские правые и квебекские сепаратисты находятся в разных политических мирах. Идеологически это действительно так. Но внутренний запрос во многом похож. Люди хотят вернуть ощущение контроля над собственной жизнью и меньше зависеть от огромных систем, устройство которых они не понимают. Глобализация долго воспринималась как естественное направление развития. Мир становился открытее, государства все теснее связывались между собой. Но со временем у этой модели появилась обратная сторона. Человек все чаще чувствовал, что важные решения принимаются далеко от него и без его участия. Отсюда и новый интерес к суверенитету. Для кого-то он выражается через сильное национальное государство, для кого-то через большую автономию региона. Brexit в свое время стал одним из самых заметных проявлений этого настроения. Потом похожая логика начала проявляться и в других странах. Именно поэтому правый поворот сегодня нельзя свести только к миграции или консерватизму. В значительной степени это еще и протест против слишком сложного глобального мира. Новые правые предлагают человеку довольно простую мысль: решения должны приниматься ближе к нему, а государство должно в первую очередь отвечать перед своими гражданами. История Квебека хорошо укладывается в эту картину. Референдум еще может не состояться, а его исход тем более не предрешен. Но сама формула «мы хотим решать сами» снова стала политически привлекательной. Получается парадокс: технологии сделали мир максимально связанным, а политика все чаще идет в противоположную сторону. Чем больше становится глобальный мир, тем сильнее человек хочет иметь вокруг себя пространство, которое он считает своим и которое способен понять.

Назначение Александра Шохина бизнес-омбудсменом интересно не только как кадровое решение. По сути, речь идет о перезапуске самого института отношений между государством и предпринимателями, который несколько лет существовал без постоянного руководителя. С 2012 по 2022 год эту должность занимал Борис Титов. При нем бизнес-омбудсмен в значительной степени воспринимался как защитник конкретного предпринимателя в конфликте с государственным аппаратом. Это могли быть проблемы с силовиками, административное давление или спор с контролирующими органами. Особенно заметной была работа с малым и средним бизнесом. Сейчас Титов остается спецпредставителем президента по вопросам устойчивого развития и много занимается международным экономическим сотрудничеством. Шохин представляет несколько другую модель. Он много лет возглавляет РСПП, а значит, прежде всего связан с крупным промышленным бизнесом. Это не означает, что теперь интересы малого предпринимателя перестанут учитывать. Но сам центр тяжести, скорее всего, немного сместится. Новый бизнес-омбудсмен будет не только разбирать отдельные жалобы, но и участвовать в обсуждении общих правил, по которым работает экономика. В этом и есть главное отличие от модели Титова. Шохин давно встроен в постоянный диалог бизнеса с правительством и хорошо знаком с механизмом принятия экономических решений. Поэтому его новая роль может оказаться шире классической функции омбудсмена. Он становится не только защитником бизнеса, но и одним из посредников между государством и деловым сообществом. При этом говорить, что государство решило заниматься только интересами крупных компаний, было бы слишком прямолинейно. В новую систему должны быть включены и другие бизнес-объединения, в том числе те, которые работают с малым и средним предпринимательством. Но влияние РСПП в этой конструкции, конечно, будет заметным хотя бы потому, что сам Шохин остается его руководителем. Есть здесь и более широкий смысл. Российская экономика за последние годы стала гораздо сильнее зависеть от взаимодействия государства с крупными компаниями. Большой бизнес участвует в крупных инвестиционных проектах, промышленном развитии и решении стратегических задач. Поэтому появление Шохина на посту омбудсмена выглядит вполне закономерно. Получается, что институт бизнес-омбудсмена постепенно меняет свою функцию. При Титове в центре внимания чаще был предприниматель, которому нужно было помочь защититься от давления. При Шохине акцент может сместиться в сторону настройки самой системы отношений между властью и бизнесом. И главный вопрос теперь в том, удастся ли при таком подходе не потерять проблемы малого предпринимателя за интересами крупных корпораций.

После ухода мэра Хабаровска Сергея Кравчука в Госдуму в России осталось всего два главы региональных столиц, избранных непосредственно жителями, в Абакане и Анадыре. Их полномочия истекают в 2029 году, после чего прямые выборы мэров административных центров фактически станут историей. Новый закон о местном самоуправлении предусматривает другую конструкцию: городского главу выбирают депутаты из кандидатов, предложенных губернатором. Это завершение довольно долгого процесса, который начался еще в конце нулевых. Причина понятна: всенародно избранный мэр крупного города автоматически становился самостоятельным политиком. У него была собственная легитимность, собственная команда и иногда амбиции, выходящие далеко за пределы городского хозяйства. Отсюда периодические конфликты губернаторов и мэров, превращавшиеся в затяжное двоевластие. Теперь модель становится другой. Мэр региональной столицы все меньше является отдельным политическим центром и все больше - частью единой управленческой команды губернатора. Для системы это удобнее: меньше внутренних конфликтов, понятнее вертикаль ответственности, проще синхронизировать областную и городскую политику. Но одновременно исчезает важный механизм, через который крупный город мог формировать собственную политическую субъектность. При этом говорить, что прямые выборы людям вообще не нужны, я бы не стал. Если спросить жителя большого города, хочет ли он самостоятельно выбирать мэра, скорее всего, многие ответят положительно. Просто сегодня это далеко не главный общественный запрос. Человеку гораздо важнее, ходит ли транспорт, убирают ли снег, строятся ли дороги, работают ли школы и поликлиники. Если назначенный по новой системе мэр справляется с этими задачами, сама процедура его появления во власти для большинства отходит на второй план. Но у этой конструкции есть и обратная сторона. Чем меньше у мэра собственной политической легитимности, тем сложнее спрашивать с него как с самостоятельного политика. Если раньше горожанин мог сказать: «мы тебя выбирали», то теперь ответственность распределяется между мэром, городской думой и губернатором. Поэтому исчезновение прямых выборов - это не просто смена избирательной процедуры. Это окончательное превращение мэра крупного российского города из политика в менеджера. А насколько эффективной окажется такая модель, жители будут оценивать уже не на выборах, а по состоянию самого города.

Бразилия голосует за перемены. Результат первого тура показывает, что Лула да Силва подошел к этим выборам уже не как безусловный политический лидер страны, а как кандидат одной из двух почти равных Бразилий. Его 45% говорят о сохранении огромной социальной базы, но одновременно и о заметном росте усталости от действующей власти. Социальные программы, низкая безработица и сравнительно устойчивые макроэкономические показатели не конвертировались в уверенную электоральную поддержку. Для значительной части избирателей важнее оказались рост стоимости жизни, дорогие кредиты, долги домохозяйств и общее ощущение, что экономика на уровне повседневной жизни работает хуже, чем в официальной статистике. Вторая важнейшая тема выборов - безопасность. В Бразилии сохраняется огромный запрос на жесткую борьбу с преступностью, усиление полиции и восстановление порядка. Правые сумели сделать эту тему одной из центральных в кампании. Поэтому нынешний выбор нельзя сводить только к традиционному спору левых и правых. Для миллионов бразильцев вопрос сегодня звучит проще: кто сможет обеспечить нормальную, безопасную и предсказуемую жизнь. При этом говорить, что Бразилия окончательно повернула вправо, пока рано. Лула сохраняет огромную социальную базу, прежде всего среди менее обеспеченных граждан и на Северо-Востоке страны. Бразилия фактически расколота между двумя большими запросами. Один - социальное государство, перераспределение доходов и защита бедных. Другой - порядок, экономическая эффективность, консервативные ценности и обновление власти. Здесь играет роль и усталость от самого Лулы: ему 80 лет, он представляет целую политическую эпоху, тогда как Флавио Болсонару одновременно наследует электорат отца и выглядит новым политическим лицом. Для России происходящее особенно интересно. Лула традиционно выступает за развитие БРИКС, многополярность и самостоятельность Бразилии от Вашингтона. Флавио Болсонару политически и идеологически гораздо ближе к американским республиканцам и Дональду Трампу. Поэтому смена власти могла бы сделать внешнеполитическую риторику Бразилии более проамериканской. Но полного разворота от России ожидать было бы слишком просто: российские удобрения нужны бразильскому сельскому хозяйству, торговые связи велики, а БРИКС давно стал для Бразилии не только идеологией, но и инструментом экономической политики. Поэтому главный вывод для России шире вопроса о том, кто именно станет президентом. В Латинской Америке уже недостаточно делать ставку только на политически близких левых лидеров. Все сильнее становится новая правая повестка - безопасность, порядок, рынок, борьба с инфляцией и усталость от старых элит. Москве придется учиться одинаково прагматично работать и с Лулой, и с политиками типа Болсонару. А второй тур в Бразилии покажет, какой запрос сегодня сильнее: социальная стабильность или желание перемен и более жесткого порядка.

Рейтинг федеральных и региональных каналов, оказавших наибольшее влияние на региональную политику за 28 сентября – 4 октября 2026 года 🔺 Федеральные каналы 1. НЕЗЫГАРЬ (признан иноагентом) 2. Политджойстик 3. The Гращенков 4. Политген 5. Телеграбля 6. Землянка 7. Региональная политика 8. Политика Онлайн 9. Вадим Попов Мнение 10. ЭИСИ-регионы 🔺 Региональные каналы 1. Москвач/Новости Москвы 2. Ротонда 3. Та самая тюменская матрешка 4. Говорит Москва 5. Тайны Ленинградского двора 6. Футляр для Курая 7. СШХ 8. Е1Ru/Новости Екатеринбурга 9. E-область 10. Архангельский кот 11. Курская аномалия 12. То самое северное измерение 13. ЛенTVZ4 14. Шорохи Кумыски 15. Вечерний Хабаровск 16. Глушь_Саратов 17. Бажовский сказ 18. ПОЛИТ.РУС-ЮГ 19. Иркутск политический 20. Челябинск Сегодня #Рейтинг Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

Босния проголосовала предсказуемо. Первые результаты выборов в Боснии и Герцеговине говорят о том, что сложная боснийская система в очередной раз воспроизводит привычный баланс сил. Здесь важно понимать саму конструкцию. В Боснии нет одного президента в привычном нам понимании. Есть трехчленный Президиум, куда отдельно избираются представитель бошняков, хорватов и сербов. Поэтому абсолютные цифры между ними сравнивать бессмысленно: это три параллельные кампании с разными электоратами. У бошняков впереди действующий член Президиума Денис Бечирович. У хорватов лидирует Дарияна Филипович. У сербов с большим отрывом идет Желька Цвиянович. На выборах президента Республики Сербской впереди действующий премьер Саво Минич. То есть пока выборы скорее подтверждают устойчивость существующей политической архитектуры. Даже при серьезном общественном недовольстве экономикой, коррупцией и медленным продвижением в ЕС этническое и территориальное голосование остается главным организующим принципом боснийской политики. Именно вокруг него десятилетиями строятся партии, коалиции и политическая мобилизация. Особенно показателен результат в Республике Сербской. После всех конфликтов вокруг Милорада Додика можно было ожидать, что его уход с президентского поста серьезно ослабит созданную им систему. Пока этого не произошло. Политическое влияние Додика сохраняется через партийную инфраструктуру и его преемников. Поэтому главный итог этих выборов пока выглядит довольно парадоксально. Босния меняет фамилии и конфигурации внутри элит, но сама политическая модель меняется гораздо медленнее. Дейтонская конструкция снова оказывается сильнее запроса на ее радикальное переустройство.

Сербия идет к одним из самых интересных выборов в Европе последних лет. 25 октября здесь пройдет досрочное голосование за парламент, но по политическому смыслу это будет скорее референдум о будущем всей системы Александра Вучича. Сам Вучич досрочно покинул пост президента и теперь идет на выборы с расчетом вернуться во власть уже в качестве премьер-министра. Главная интрига в том, что впервые за долгое время у системы появился соперник сопоставимого масштаба. И это не традиционная партийная оппозиция, а «Студенческий список», выросший из протестов после трагедии в Нови-Саде. В его составе врачи, преподаватели, ученые, общественники. Вучич предлагает максимально персонализированную модель политики, студенты, наоборот, делают ставку на институты, коллективное представительство и сменяемость. Социология показывает почти двухполюсную кампанию, хотя сами цифры сильно расходятся. Одни опросы дают Вучичу уверенное преимущество, другие выводят вперед студентов. Сам по себе такой разброс очень показателен: сербское общество расколото, а обычные методы измерения электоральных настроений работают хуже, когда на выборы выходит большой пласт прежде политически пассивных граждан. У Вучича по-прежнему огромные преимущества: сильнейшая партийная машина, регионы, узнаваемость, опыт кампаний и дисциплинированный электорат. У студентов другой ресурс, энергия перемен и способность мобилизовать тех, кто раньше не верил в старую оппозицию. Поэтому ключевой показатель этих выборов даже не рейтинг, а явка. Чем она выше, тем менее предсказуемым становится результат. Но даже победа студентов еще не означает автоматической смены политической системы. Объединиться против Вучича проще, чем потом создать устойчивое правительство. Поэтому 25 октября Сербия будет выбирать не только между властью и оппозицией. В каком-то смысле это выбор между двумя представлениями о стране: государством, построенным вокруг сильного лидера, и системой, которая пытается доказать, что может существовать без незаменимых фигур.

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) - Кашпировский ушел, но дело его живет Смерть Анатолия Кашпировского стала поводом вспомнить не столько самого телевизионного психотерапевта, сколько удивительную эпоху, символом которой он оказался. В конце 1980-х и начале 1990-х вчера еще одна из самых рациональных и атеистических стран мира внезапно начала массово верить в экстрасенсов, заряженную воду, порчу, домовых, чакры и прочие чудеса. Кашпировский был самым ярким воплощением этого перехода. Особенно хорошо сегодня смотрятся архивные кадры его сеансов. Огромные залы, люди сидят с закрытыми глазами, раскачиваются, вращают головой, кто-то буквально впадает в транс. И в этом есть почти идеальная метафора того времени. Потому что в состоянии своеобразного транса находилась и сама страна. Еще вчера существовала понятная картина мира: государство, партия и родной НИИ. А потом буквально за несколько лет все привычные конструкции рухнули. Человек не успевал рационально осмыслить происходящее. Поэтому Кашпировский оказался для той эпохи совершенно органичен: общество само находилось в состоянии шока, неопределенности и повышенной внушаемости. Причем, самое интересное здесь в том, кто именно верил. Ведь перед телевизорами сидели не какие-то жители средневековой деревни. Это были вчерашние советские инженеры, врачи, люди с высшим образованием, воспитанные на культе науки и техники. Они строили атомные станции, запускали космические корабли, а потом ставили возле телевизора банки с водой. Этот переход произошел практически мгновенно. И он хорошо показывает, насколько рациональность человека вообще зависит от устойчивости окружающего мира. Образование и интеллект не дают иммунитета от желания поверить в простое объяснение, особенно когда реальность становится слишком сложной. Кашпировский со временем исчез из большого информационного пространства, эпоха экстрасенсов на центральном телевидении тоже закончилась. Но люди-то в значительной степени остались теми же. Более того, сам механизм внушения никуда не делся. Просто вместо телевизионных сеансов появились другие технологии воздействия. Современный человек ежедневно существует внутри огромного количества политических, коммерческих и культурных нарративов, каждый из которых предлагает ему готовую картину мира. Одни убеждают его бояться, другие - надеяться, третьи - покупать, четвертые - ненавидеть или восхищаться. И иногда разница между рациональным убеждением и хорошо организованным коллективным внушением оказывается значительно тоньше, чем нам хотелось бы думать. Поэтому история Кашпировского на самом деле - не только о странных 1990-х. Она - о довольно постоянном свойстве общества искать чудо и человека, который обещает объяснить непонятное. Можно десятилетиями строить рациональное государство, развивать образование и технологии, но в момент большого исторического стресса запрос на простую веру способен вернуться очень быстро. Меняется только ее форма. Вчера перед телевизором заряжали воду, сегодня верят информационным потокам, прогнозам, теориям и интерпретациям, которые помогают сделать тревожный мир понятнее. Возможно, поэтому Кашпировского давно забыли, а созданная им метафора массового гипноза, наоборот, только оживает.