одна шестая часть души

потом мы походили-походили по Витебску, а потом у нас каким-то образом пропали все деньги. двести тысяч, которые Амалии бабушка подарила на свадьбу с её бывшим мужем. кошелёк то ли выпал, то ли его украли. мы это обнаружили в продуктовом, когда яйца пошли покупать. деньги лежали в моём рюкзаке и непостижимым образом оттуда исчезли. мы сразу поехали в ментуру писать заявление о пропаже и вернулись ночевать в хостел. просыпаюсь и вижу, что надо мной, улыбаясь, нависает упитанный мент и теребит меня за плечо. они в семь утра к нам приехали в хостел и повезли в отделение, чтобы взять у нас объяснения. мы провели в мусарне полдня, несколько часов просидели на железных лавочках вместе с задержанными, поспали на рюкзаках. следак заверил нас, что в Беларуси — тем более в Витебске — карманников нет уже лет десять. «поймите, это не Россия. кстати, как у вас там? заводы горят? дроны летают?» — ехидно поинтересовался следователь. было слышно, что он доволен своей работой. этот вопрос — когда с насмешкой, а когда с сочувствием я в Беларуси слышал не раз: у вас в России пиздец, смертоубийство и к тому же бардак. а в Беларуси порядки лагерные, зато у нас тут мир и порядок. в хостеле мы распечатали полсотни листовок и развесили их по улицам, которыми накануне гуляли. пока клеили объявления, встретили мужика из Калуги, который гостил в том же отделении, что и мы: перешёл дорогу в неположенном месте, был принят, шесть часов провёл в кутузке, из-за чего проебал электричку в Смоленск, а на поезд дальнего следования сесть не может, так как находится в федеральном розыске. пошли дальше гулять, встретили пацанят, которые тусовались на мотоциклах и самокатах у гаражей. многократно замечено, что Беларусь — это застывший в янтаре Советский союз. тут не заметили, что он развалился.