Сдали и приняли

Моя подруга Дарина говорит, что Planta Rosa сейчас сосредоточились на эстетике богатых подростков в депрессии. Но почему же в таком случае, когда я вижу, во что превратился Трой Сиван (тут он в плантаросовом дистресс топе; кстати, что это такое?), депрессия начинается у меня?

«А если тебе всё равно, как попасть в автозак, то тебе всё равно и на какое мероприятие идти», — сказал Чеширский Кот. https://t.me/ejdailyru/415914

Суть, однако, не просто в том, что англичане носят трости чаще американцев, а в том, что трости, которые носят американцы, означают нечто совершенно иное. В Америке трость обычно называют cane («палка», «тростник»), и вокруг неё витает нечто от той атмосферы, которую поэт описал как «благопристойное обращение с тростью с набалдашником». Было бы преувеличением сказать, что, увидев человека с лёгкой тростью, граждане Соединённых Штатов заключают: уж если он носит трость, значит, ничем иным и не занимается. Однако в этом всё же есть лёгкий оттенок роскоши и праздности, и большинство деятельных граждан этого деятельного общества инстинктивно избегают подобного.

А у нас в ИРК новинка — «Что я увидел в Америке» Гилберта Кита Честертона. Впервые на русском, между прочим. Вы удивлены, что что-то из Честертона до сих пор не переводили на русский? А уж я как удивился. Но вот, можете теперь ознакомиться в переводе нашего уважаемого Владимира Найденова. Книжка написана по итогам его визита в США в 1921-м. Ну, «ревущие двадцатые», ARA разворачивает кампанию помощи голодающей России, великой депрессией и сухим законом ещё и не пахнет. И вот к американцам приезжает толстый ироничный английский католик… Почитайте, короче. Скоро развезём по магазинам.

Иду, стало быть, по Колымажному переулку, и из‑за забора, за которым нам строят Музейный городок ГМИИ им. Пушкина, слышу: «Да не беспокойся, Андрюха, не беспокойся! Будем пока разбираться с первым этажом!» Хотелось бы, конечно, чтобы Андрюха уже с чем‑нибудь да разобрался, потому что перекрытый десять лет переулок провонял мочой так, что хоть топор вешай. Вклад ГМИИ в городскую среду, конечно, заметный и стабильный (чего про выставки сказать нельзя), но не уверен, что стоящий. Или это по примеру знаменитого китай-городского Ссаного угла — такой способ привлечь в музей молодёжь? На картинке «Te poipoi» (1892) Поля Гогена.

Оказывается, бар «Московский» (который в Four Seasons) больше не Свин-паук теперь «Московский Monte Carlo Bar». Временно, полагаю. Узнал вчера, когда пришёл послушать Этери Бериашвили. Ну, «Московский мул» в любом случае всё ещё замечательный.

Хорошее интервью Кирилла Шаманова, прямо с самого начала: — Что в позднем СССР бесило тебя сильнее всего? — <…> невероятная серость повсюду. Серым было буквально всё. Всё было хмуро, потрескано, не было ничего яркого. Кирилл вообще формулирует толково, всё-таки две книжки мемуаров про эпоху написал. Я совершенно искренне могу их посоветовать почитать, пока ещё могу давать советы про подобные книги. Ну, или на полку поставить хотя бы. Они точно не хуже «Хронографа» Бориса Орлова. Вообще, эго-документы художников читать интересно, интереснее, чем политиков или писателей. Горизонт планирования последствий меньше, поэтому больше и хулиганства. А на картинке — работа Кирилла, её сейчас можно посмотреть в питерском Do Immigration. Очень в духе приближающейся осени.

Занятный репортаж из спецхрана РГБ, интерьеры на фотографиях — как в сериале «Библиотекари», очень трогательные витрины с опасными артефактами и сам уважаемый Вадим Валерьевич в костюме Дюлака. Правда, присутствует некоторое разочарование: думали мы, что там у них Кроули и Спейр из собрания Суслова, мастер-диск с визуальной новеллой по «Лету в пионерском галстуке» и первое издание Михаила Кузмина в пятнах неясного происхождения, а по факту там опять одни хохлы.

С огромным удовольствием поплавал на кораблике по случаю Дня рождения одной из моих самых любимых московских галерей — Shift, они крутые. Слушали Петра Мусоева, пили пиво. Искусство, правда, не покупал. Как стал мерить цену работ в ремонтах кухни, покупать стало как-то очень тяжело…

Выбираем денек для сбора урожая с нашего огорода на крыше. И провожаем лето в любимом Петергофе. В эту субботу в парке Александрия будут сразу 2 необычные программы: На бердвотчинг «Кто прячется в кронах?» можно записываться с детьми от 7 лет: всем дадут бинокли, расскажут и помогут опознать всех птиц, которые встретятся на полуторачасовой прогулке, а их в Петергофе немало! А вот на мастер-класс по стрижке кустарников на императорской даче запишут только тех, кому уже есть шестнадцать. Час расслабляющего наблюдения за тем, как кусты обретают безупречные формы, и практические советы от петергофских садовников. Нам такое нравится! Рекомендуем. #клубимператорскихогородникрв #петергоф #грандотельмойка22

Вот это я понимаю, коллекция. Небольшая, стильная, дорогая. Про котов. Тридцатого сентября Bonhams распродаёт часть собрания Сэнди Лернер. Это совершенно фантастический персонаж: изобретательница роутера, основательница бренда косметики Urban Decay (там названия цветов помады были типа Oil Slick или Acid Rain) и, главное, это она придумала термин «кошкиконы» (caticons). Кошкиконы — это, собственно, артефакты её коллекции. Потому что там все вещи — про кошек. Карандашные наброски Матисса, башка кота работы Джакометти, Фаберже, Тиффани и всё в таком же качестве. Продаёт она коллекцию потому, что уже продала своё поместье и места для вещей нет. Тоже достойный жест: собрал, подержал, потом продал, начал что-то новое собирать. А не вот это вот собирательство до маразма и тремора рук, как у нас принято.

Разговорились сегодня в «Раках и гадах» с коллегами, что, начиная с минувшего викэнда, снится нам какая-то дичь. Не кошмары, а именно странные, очень реалистичные и нарративные сны. Ну, ноосфера бузит, а ещё сегодня — День рождения Говарда Филлипса Лавкрафта. А что ещё праздновать в «Раках и гадах»? За ужином выяснилось, что коллеги считают Лавкрафта: а) викторианским автором; б) человеком, который придумал тинтакли в литературе; в) расистом, антисемитом и женоненавистником. Ну, викторианским автором он точно не был. Даже если не знать, насколько Лавкрафт был помешан на английской поэзии XVIII века (которая плохо совместима с викторианством), его с головой выдаёт отношение к архитектуре. Считая себя (и небезосновательно) потомком английских дворян и преданным жителем Новой Англии с её пуританским духом, Лавкрафт обожал архитектуру первых поселенцев. Сейчас найду… вот, в «Празднике» (1923):

«Чем ближе я подходил к цели, тем непреодолимее становилось моё желание постучать в двери дома, где жили мои соплеменники, — седьмого по счёту дома на левой стороне Грин‑лейн, со старомодной остроконечной крышей и выступающим вторым этажом, как строили до 1650 года. Когда я подошёл к нему, внутри горел свет. Судя по ромбовидным окнам, дом поддерживался в состоянии, весьма близком к первоначальному».

Или в «Заброшенном доме» (1924):

«Двухэтажный дом на Бенефит‑стрит с островерхой крышей, глухой мансардой, георгианским портиком и ионическими пилястрами казался воплощением солидности и респектабельности, но в то же время внушал необъяснимый ужас».

Романтика. И такого у Лавкрафта много. Всё это вдохновляет. Мы видим в этих описаниях Новой Англии дух елизаветинских краснокирпичных поместий с их тайнами. Я видел. А потом я заглянул в Гугл, почитал биографию Лавкрафта (с картинками), посмотрел на эти дома… И с ними проблема в том, что они… ну… это сараи. Это прям реально страшные избы, и надо обладать большой любовью к наследию своей страны, чтобы находить в них очарование. Я пока сюда картинок за XVII век кину, но американцы — люди интересующиеся, на Википедии есть список полнее. Посмотрите. А завтра ещё про архитектуру ужаса поговорим: викторианскую, дома в стиле королевы Анны и прочее. А если приснится какая‑то дичь сегодня с участием старого дома — плюньте и мимо пройдите.

Умеют же люди делать мерч. Ну, ладно, коллаборации. Это Метрополитен-музей и модный дом Sabyasachi решили сотрудничать и для начала сделали коллекцию украшений, посвященную византийскому искусству. Видно, конечно, что все эти медальоны, архитектурные фрагменты, смальта и наша христианская иконография, за которую особенно обидно, поданы в оптике индийского вкуса, но красиво же? Дорого! Не стыдно. У The Met, кстати, одна из самых сильных коллекций византийского искусства: скульптура, ювелирные изделия и прочие предметы роскоши. Вот, тут посмотрите картинки. Это вам не шоперы в Китае печатать.

А про то, насколько мало мы ценим (а зря) корейский антиквариат, мы тут уже говорили.

Добавил первый не японский артефакт на сайт. «Восьмиугольный гатхам» из Кореи это такой особый шкаф для хранения шляпы гат, которую носили корейские знатные мужчины эпохи Чосон и которую вы наверняка могли видеть в какой исторической дораме или недавних Кпоп охотницах на демонов. Конечно корейская аристократия с тех пор значительно растворилась, но вот тяжеленые деревянные шкафы никуда не делись и постепенно приобрели исключительно декоративный характер. Можно заметить насколько велико было китайское влияние на образованных корейцев того времени. Даже такая утилитарная вещь как ящик под шляпу изготавливалась в традициях фэншуя, где восьмиугольник багуа символизирует баланс природы, который был определенно необходим для защиты самого главного и заметного символа власти. Внутри ящик обклеен текстами классического китайского романа «Троецарствие», что во-первых говорит о хорошем вкусе владельца и его бесконечной грамотности, а во вторых так же символизирует власть, поскольку весь сюжет романа посвящен восстановлению аристократами и воинами былого величия страны. Если это не хорошее пополнение каталога, то я не знаю что. Посмотреть на сайте.

И борщевик такой: «Это не меня с вами заперли, это вас заперли здесь со мной!». Любою «Хранителей». 🤷‍♂️

Пришел в пространство Île Thélème, которое на территории бывшего комбината газеты «Правда», послушать маэстро Владимира Мартынова. Оказывается, тут идёт исключительно очаровательная камерная выставка Владимира Шагина. Такой мощный премитьковский дух. А что до музыки… ну, повторю за собой двадцатилетним: если бы этот мучительный сальеризм закончился ещё пятнадцать лет назад и маэстро сосредоточился бы на фестивалях и поддержке других музыкантов (что у него очень хорошо получалось), музыкальный фон России был бы куда интересней и интеллектуальней.

Честно говоря, не понял, почему всем так не понравился весенний «Rooster», до которого очередь только дошла. Ругают сериал за то, что создатели «Терапии» и «Теда Лассо» делали опять «Терапию» и «Теда Лассо» — и не сделали. Хотя диалоги, тараторящие персонажи, прорабатываемые травмы, безопасная среда — всё это на месте. Но сериал-то немного не об этом. Он не про то, как писатель-невротик пообщался в университете с молодёжью, стал лучшей версией себя и осчастливил окружающих с помощью внезапно открывшихся душевных сил. Вернее, не только про это. На Западе, в англоязычных странах, есть жанры varsity novel (про студентов) и campus novel (про студентов и преподавателей), которые у нас принято объединять в жанр «университетского романа». Например, «Везунчик Джим» Эмиса, «Тайная история» Тартт или очень плохой «Словно мы злодеи» Рио. Этот жанр — не столько про устройство вуза (то есть это не производственный роман), сколько про то, как меняется общество, нравы там, ценности и пр. Просто в университетах эти процессы заметнее и потому читать такие книги интересно. Из этой традиции растут ноги и у фильмов с сериалами про кампусную жизнь. После неудачного «Счастливчика Хэнка» таких хороших сняли не так чтобы много. И «Рустер» вполне себе ничего. Даже не верится, что Стив Карелл может переиграть Боба Оденкёрка. Хотя, допускаю, в русском сердце жизнь профессоров карильоном не звучит. В России вообще плохо с университетским жанром: у нас вместо университетов в сериалах показывают средние школы (что наводит на грустные размышления). Знаю только одно классическое произведение на тему — «Кафедру» Грековой. Да, и в Питере что-то пишут. И, конечно, коллеги из Trend Books, но у них в книгах, насколько я понимаю, несколько другие акценты. Тема, в общем, заслуживающая изучения.

Слов нет, честно говоря.

Дикий восторг, вещь для коллекционера. Между прочим, «Голубая Ока» — это одно из старейших швейных предприятий Рязани, с очаровательным зданием. А такое шикарное название появилось как раз в 93-ем после приватизации.

А ещё в «Смене» можно купить книжки нашего Издательства редких книг. Из них тоже много нового можно для себя узнать.