сообразим на троих / tribus consulentibus
Open in Telegram
Дмитрий Бугай, Александра Ильина и Андрей Нечаев перелаиваются (peccatis interlatrantibus) на философские и филологические темы.
Show more4 086
Subscribers
-124 hours
-87 days
-3630 days
Data loading in progress...
Similar Channels
Tags Cloud
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+13
in 0 channels
August '26
+56
in 3 channels
Get PRO
July '26
+164
in 8 channels
Get PRO
June '26
+102
in 15 channels
Get PRO
May '26
+49
in 1 channels
Get PRO
April '26
+60
in 8 channels
Get PRO
March '26
+65
in 5 channels
Get PRO
February '26
+94
in 7 channels
Get PRO
January '26
+87
in 9 channels
Get PRO
December '25
+190
in 13 channels
Get PRO
November '25
+180
in 15 channels
Get PRO
October '25
+118
in 4 channels
Get PRO
September '25
+142
in 11 channels
Get PRO
August '25
+124
in 9 channels
Get PRO
July '25
+185
in 8 channels
Get PRO
June '25
+135
in 5 channels
Get PRO
May '25
+296
in 22 channels
Get PRO
April '25
+149
in 8 channels
Get PRO
March '25
+123
in 10 channels
Get PRO
February '25
+63
in 1 channels
Get PRO
January '25
+82
in 5 channels
Get PRO
December '24
+128
in 9 channels
Get PRO
November '24
+171
in 15 channels
Get PRO
October '24
+378
in 17 channels
Get PRO
September '24
+120
in 5 channels
Get PRO
August '24
+60
in 1 channels
Get PRO
July '24
+54
in 2 channels
Get PRO
June '24
+127
in 7 channels
Get PRO
May '24
+57
in 1 channels
Get PRO
April '24
+72
in 2 channels
Get PRO
March '24
+238
in 8 channels
Get PRO
February '24
+167
in 5 channels
Get PRO
January '24
+118
in 6 channels
Get PRO
December '23
+149
in 5 channels
Get PRO
November '23
+122
in 9 channels
Get PRO
October '23
+140
in 3 channels
Get PRO
September '23
+325
in 0 channels
Get PRO
August '23
+146
in 0 channels
Get PRO
July '23
+76
in 0 channels
Get PRO
June '23
+144
in 0 channels
Get PRO
May '23
+7
in 0 channels
Get PRO
April '23
+26
in 0 channels
Get PRO
March '23
+602
in 0 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 09 September | 0 | |||
| 08 September | +5 | |||
| 07 September | +1 | |||
| 06 September | +3 | |||
| 05 September | 0 | |||
| 04 September | +1 | |||
| 03 September | +1 | |||
| 02 September | +1 | |||
| 01 September | +1 |
Channel Posts
+2
Жемчужина Ионии
Сегодня Милет стал иссохшим, щедро удобренным овечьим пометом болотом. Временем, природой, людьми и археологами колыбель философии практически стерта с лица земли. Прославленные полисы древности ушли туда, куда зазывали их лучшие уроженцы, – в мир умопостигаемый и горний.
Удивительно созвучие камня тому слову милетских мудрецов, которому история позволила уцелеть до наших дней. Все это покрытые наслоениями последующих эпох осколки – и домов и мыслей.
Разумеется, Милет можно воссоздать. Заново отстроить бани, стены – сытой современности это по карману, как и вывезти античные города по кусочкам в европейские столицы. Целые библиотеки уже посвящены фрагментам Анаксимандра и Анаксимена. Однако вновь возведенный амфитеатр, еще одно издание Фалеса не меняют сути – только цену входного билета. Дело ведь, как всегда, не в количестве, в данном случае, зданий, а в их значении. Любой «ЖК» и «ТРЦ» здоровее всего Милета, но все-таки Милет – ныне сад мерцающих вечностью барабанов мраморных колонн – монументальнее «ЖК».
Истинный смысл и интуитивно схватываемая ценность этих руин, конечно, в памяти. Пусть будет хоть иссохшее болото, хоть пустыри на месте стадионов, пусть будут лужи с хором жаб на месте храмов, но пока есть память об этих краях и мыслях, они будут делать людей лучше, облагораживать каждого, кто к ним пришел телом или умом. Ведь это не прошлое, а наше, человеческое и, надо сказать, великое по своим свершениям прошлое, архэ нашей длительности.
И все же навозу на Милета останках не место.
| 2 |  +1δημιουργός
Платоновское «космологическое» представление о политическом, про которое Димитрий написал в предыдущем посте, помимо прочего первично очерчивает представления о суверенитете. Причиной тому являются космические субъекты, которые выпадают из логики небесной структуры — прежде всего, Демиург из текста «Тимея». Будучи тем, кто упорядочивает элементы, творит время и создает планеты, Демиург играет вспомогательную роль для построения космического пространства, является основанием упорядочивания.
При этом Демиург творит не сам, а сообразуясь с идеями. Благодаря идее вечности становится возможным создание времени, конечный порядок видимого мира всегда должен быть причастен порядку умопостигаемому. Само слово, которое использует Платон для обозначения творца, δημιουργός, этимологически показывает его вспомогательную роль. Оно включает в себя два корня: δῆμος — народ и έργον — дело, что может быть понято как дело для народа или народное дело. Таким образом, платоновский Демиург может быть понят как первый суверен, т.е. как создание, которое сохраняет непостоянный комический порядок в противовес порядку вечному, в сохранении которого нет метафизической необходимости, поскольку идеи самотождественны.
Состояние Демиурга изначально. В отличие от многих других комических данностей, в «Тимее» он аксиоматичен, как и пространство-хора. Поэтому Демиург властвует над объектами физического мира, но не над хорой, которая метафизически тождественна ему и является таким же основанием космоса. Хора отвечает за беспорядочное движение и нарушение гармонии небесного порядка — она является проводником зла в мир, то есть действующей силой, которой Демиург противопоставлен.
Поскольку Демиург творит мир и поддерживает порядок сообразно идеям, его логическим подлунным продолжением может быть только философ, занимающий его функциональную роль. Вот только если δημιουργός пользуется идеями напрямую, философ познает их благодаря диалектическому методу и, сообразуясь с вечным знанием, управляет так же мудро.
Интересно, работает ли это в обратную сторону, — творит ли Демиург мир без особого на то желания? | 958 |
| 3 | Советы древних о том, как преподавать логику и онтологию
Et ideo negantes talia manifesta indigent poena … quia secundum Avicennam primo Metaphysicae: Negantes primum principium sunt vapulandi vel exponendi igni, quousque concedant quod non est idem comburi et non comburi, vapulari et non vapulari. Ita etiam isti, qui negant aliquod ens contingens, exponendi sunt tormentis, quousque concedant quod possibile est eos non torqueri.
“И поэтому те, кто отрицают столь очевидное, нуждаются в наказании ... И как говорит Авиценна в комментарии к первой книге “Метафизики”: “Отрицающих принцип противоречия нужно избивать или жечь на огне, пока они не признают, что не одно и то же сжигаться и не-сжигаться, избиваться и не-избиваться”. Точно так же и тех, кто отрицает наличие не-необходимого (контингентного) сущего, нужно пытать, пока они не признают, что возможно, чтобы их не пытали”.
Duns Scotus | 1 278 |
| 4 | Заметки о политическом circa Platonem aliosque
Платон еще грек в том, что он все равно оправдывает политическое, ищет ему прочной и незыблемой основы, хочет политического, как мира обозримого, простого, очерченного. Мира, в котором можно поступать, не думая о беспредельности и непостижимости “объемлющего”. Природа, открывшаяся ионийцам, вела исключительно к “феории”, к блаженному созерцанию вечности, не имеющей в себе чина и ранга. Порядок и строй земного оказывался пародией, смехотворным, иллюзией, строем нелепой комедии. Вот над чем смеялся Демокрит: рядом с вечным и бесконечным движением атомной беспредельности все земные дела, заботы, хлопоты, цели, успехи вообще ничего не стоят. Как только такое открывается, то политическое теряет свой смысл: нет ни мужчины, ни женщины, ни свободного, ни раба, ни грека, ни варвара. Нет добродетели и порока, совершенства и несовершенства, нет блага, прекрасного и справедливости. Есть только имена, которые торжественно звучат и ничего не значат. Они лишь указывают на атомы и пустоту, на вечную игру в беспредельном мировом алфавите, перемещение и перестановку бесчисленных букв по бесконечному свитку пустоты. Строй и порядок на этом держаться не может, системы социальных ролей, званий, функций, деятельностей теряют какую бы то ни было опору. Но на помощь Платону и против Демокрита пришла математика и астрономия. Строй чисел, строй фигур, строй небесных движений сказали “да” строю жизни. Полис и его порядок оказались несовершенным выражением порядка космического, в котором есть число и мера, форма и цель. И хотя сам полис в платоновские времена все больше проникался беспорядком, ветшал, гнил, но в плане познания, в плане теории, в плане идеала он мог быть построен, смоделирован по небесной модели, ибо в ней сомнения не было. Она говорила яснее и точнее о мире природы, чем коловращение и смешение невидимых носящихся телец. Снова стало возможно произнести великие слова “благо”, “прекрасное”, “справедливое”, “совершенство”, “порядочность”. Теперь можно было пропеть потрясающей красоты френ над гробницей умершего полиса, можно было оставить его хотя бы живущим в мысли, “выстроенным в логосах”. Поэтому так опьянялись платоновской философией последующие поколения, в ней они открывали идеальный град, civitas dei, оправдывавший то, в чем они жили, и что в реальности выглядело совершенно по другому. | 1 399 |
| 5 |  +1Salvete, amici!
Мы с Дмитрием Бугаем задумывали «Renovatio» как пространство, где время течет иначе. Где диалог с Платоном и Августином был так же важен, как диалог с современностью. Мы хотели обновляться, оставаясь собой — и, кажется, нам это удавалось ровно до тех пор, пока мы были в пути.
Но любое путешествие имеет свой горизонт. Сегодня мы принимаем непростое, но осознанное решение — поставить точку в этом диалоге: проект завершает свою работу.
Это не поражение и не трагедия. Это естественный круг завершения, который учит нас даже больше, чем сам процесс. Мы бесконечно благодарны каждому, кто читал, спорил, слушал лекции и задавал те самые «неудобные» вопросы. Вы — лучшее, что случилось с этим каналом. Последним проектом, который Renovatio выполнит под своим старым именем, станет выпуск журнала «Еще один», подробнее о котором вы можете почитать здесь.
Архив останется доступным. Пусть он станет той самой библиотекой, куда вы сможете вернуться за вдохновением.
На месте Renovatio пустит корни новый проект, tribus consulentibus (оно же — сообразим на троих). Новый формат, ничего вегетарианского, только ворчание трех старых дедов (юность тела здесь ничего не значит). Бугай, Ильина и Нечаев, преподаватели философского МГУ, перелаиваются (peccatis interlatrantibus) на различные темы — бродкаст для тех, кто уже привык нас читать.
Таким образом, мы уходим, чтобы остаться.
Renovando maneo.
С уважением и теплом,
Александра Ильина | 2 185 |
| 6 | Сицилийская комедия родственна была сицилийскому миму, который, подобно ей, вышел также из народной сценки, стремившейся к передаче повседневной живой реальности. Слово «мим» значит по-гречески «подражание». И действительно, сицилийский мим был близок сценическому жанру, хотя вполне театральным представлением он никогда, в сущности, не являлся: это была «сценка с натуры», которую иногда просто читали, а иногда и играли, но без помощи сценических средств и театральных аксессуаров. Форма мима — диалог, но диалог такой, в котором почти все время говорит лишь один из диалогистов, а другой молчит или подает только самые краткие реплики.
Основной персонаж мимирует, обращаясь то к своему партнеру, то к другим, воображаемым лицам, будто бы тут же присутствующим, и, очевидно, меняя интонацию голоса в зависимости от воображаемой смены ситуации. Тема берется мимом из будничной обстановки и развивается им в жизненно правдивых тонах.
Большого художественного совершенства достиг сицилийский мим в творчестве Софрона, сицилийского поэта первой половины V века до н.э. Смотря по тому, к какому полу принадлежали главные действующие лица в его мимах, эти мимы делились на «мимы мужские» и «мимы женские». Софрон был, несомненно, очень крупным художником, произведениями которого многие в древности увлекались, в том числе и Платон, высоко ценивший его искусство. Технические литературные приемы мима оказали большое влияние не только на форму Платоновского диалога, но и на целый ряд александрийских поэтов,
главным образом того направления, к которому принадлежали поклонники малых форм. Поэтому городские идиллии Феокрита и мимиямбы Геронда сюжетно, а в известной мере и стилистически, во многом зависели от мимов Софрона.
#renovatio_for_fun
История греческой литературы (1946), том 1, стр. 431-432 | 1 735 |
| 7 | Существует бесчисленное множество попыток определить, в чем именно состояла так называемая «трагическая вина» Антигоны. Самая распространенная — та, по которой Антигона гибнет за свою ὕβρις — самоуверенность, позволившую ей не подчиниться закону. Но уже Буркхардт решительно осуждал эти попытки: на его взгляд, ни Эсхил не считал виноватым своего Ореста, ни Софокл — свою Антигону.
Очень важно установить, насколько приказ Креонта — оставить тело Полиника без погребения соответствовал аттическим законам.
Исторические примеры позволяли исследователям указывать на нарушение Креонтом закона: предателя нельзя было хоронить в родной земле, где соприкосновение с его останками осквернило бы страну, — его надлежало хоронить за ее пределами, но никоим образом не оставлять непогребенным.
По мнению Гёте, в «Антигоне» образ действий Креонта зависит только от его ненависти к покойнику. Он говорит, что Креонт введен в пьесу «отчасти ради Антигоны, чтобы показать ее благородную натуру и правоту ее дела, а отчасти ради себя самого, дабы явить нам свое несчастное заблуждение, как нечто ненавистное».
#renovatio_for_fun
История греческой литературы (1946), том 1, стр. 360 | 1 611 |
| 8 | Представления юридического сообщества резко контрастируют с философскими представлениями о текучести бытия. Признаком качества законодательного акта испокон века считалось постоянство, неизменяемость, стабильность или, если формулировать негативно, косность (так, античные кодексы с необходимостью включали в себя правовые акты прошедших эпох, а в настоящее время предметом особой гордости немецкой юриспруденции является Гражданский кодекс ФРГ – Bürgerliches Gesetzbuch, BGB –, непрерывно действующий с 1900 г.). Интересно, что если христианство, исповедающее Бога не подверженным никакому изменению, могло без каких-либо сомнений отправиться на поиски Божественного «вечного закона», богословскую разработку которого начал ещё блаженный Августин и продолжил Аквинат, то философия права не могла не столкнуться с противоречиями, провозглашая высшую ценность «вечных законов» на фоне традиционно укоренённой убеждённости в изменяемости и переменчивости всего существующего. Отказавшись от богословских компонентов и не предложив убедительного альтернативного обоснования, кроме утилитарно-практического – законы должны служить своего рода стабилизирующим фактором жизненных процессов – философско-правовой «мэйнстрим» тем не менее имел своим следствием возникновение правовых механизмов, в большей или меньшей степени затрудняющих реформирование действующих законодательных актов. Наиболее трудно преодолимые препятствия были поставлены изменению тех из них, которые считаются наиболее значимыми и занимают наивысшие ступени в законодательной иерархии, в частности, конституциям (вновь обращаясь к примеру ФРГ, стоит указать на поистине уникальную особенность немецкого Основного закона, который объявляет отдельные элементы правопорядка – гарантию человеческого достоинства, принцип правового, демократического, федеративного и социального государства – абсолютно неизменяемыми).
Чем объяснить подобное разительное расхождение? Богослов, конечно, укажет на религиозную традицию Европы, не забывшую о своих христианских корнях и потому сохраняющую в своём коллективном бессознательном веру в существование и жизненную необходимость вечного (богоданного) закона. Однако в постсекулярном обществе такой довод, скорее всего, убедит весьма немногих. Причина может заключаться в трансляции материалистической аргументации в сферу духовно-мыслительного: если качество вещи, в числе прочего, определяется её долговечностью, то и ценность законов также должна измеряться их давностью. Кроме того, объяснению может способствовать и «ботаническая» аналогия: как бесперебойное функционирование корневой системы необходимо для жизни растения, так и незыблемый правовой фундамент необходим для жизни человека как общественно-политического существа.
#renovatio_disquisition
ю.с. | 1 395 |
| 9 | О текучести бытия и косности права
Наблюдения за окружающим миром в целом и его составляющими в отдельности приводило философов, а впоследствии и богословов, к выводу о непостоянности мироздания, изменчивости природы, человека, общественно-политических структур, а в отдельных случаях – морально-этических устоев и самой истины (Эпикур). Отрицающие движение и, как следствие, саму возможность какой-либо трансформации Парменид и Зенон с его апориями подтверждают правило: большинство мыслителей следовало в фарватере гераклитовского πάντα ῥεῖ, будь то стоики с их постулатом бесконечного круговорота уничтожения и возрождения (ср. «πάντα ἐν μεταβολῇ» у Марка Аврелия), впоследствии воспринятым и развитым Ницше в его Ewige Wiederkunft,или длящийся поиск оптимальных онтологических форм через саморазрушение и отсеивание дефективных альтернатив у Эмпедокла. Категорически отвергнув тезис о цикличности и самозамкнутости бытия, христианство предложило альтернативную, телеологически коннотированную онтологию с ярко выраженной сотериологической доминантой: Божий Сын является в мир для исполнения изначально установленного предназначения человека, а именно сделаться подобным своему Создателю, «богом по благодати», обóжиться, наследовать уготованное спасение и принести спасительный дар всему сотворённому. Тем самым центральной категорией христианской онтологической модели также становится изменение – от телесного к духовному, от падшего к облагодатствованному, отгреховного к добродетельному и т. п. –, которое, в зависимости от конфессионального контекста, облекается в термины «претворение», «пресуществление», «преложение» и др. (ср. сакраментологическое выражение метаморфического феномена в кульминационном литургическом моменте «Μεταβαλὼν τῷ Πνεύματί σου τῷ Ἁγίῳ»). | 1 187 |
| 10 | Представления юридического сообщества резко контрастируют с философскими представлениями о текучести бытия. Признаком качества законодательного акта испокон века считалось постоянство, неизменяемость, стабильность или, если формулировать негативно, косность (так, античные кодексы с необходимостью включали в себя правовые акты прошедших эпох, а в настоящее время предметом особой гордости немецкой юриспруденции является Гражданский кодекс ФРГ – Bürgerliches Gesetzbuch, BGB –, непрерывно действующий с 1900 г.). Интересно, что если христианство, исповедающее Бога не подверженным никакому изменению, могло без каких-либо сомнений отправиться на поиски Божественного «вечного закона», богословскую разработку которого начал ещё блаженный Августин и продолжил Аквинат, то философия права не могла не столкнуться с противоречиями, провозглашая высшую ценность «вечных законов» на фоне традиционно укоренённой убеждённости в изменяемости и переменчивости всего существующего. Отказавшись от богословских компонентов и не предложив убедительного альтернативного обоснования, кроме утилитарно-практического – законы должны служить своего рода стабилизирующим фактором жизненных процессов – философско-правовой «мэйнстрим» тем не менее имел своим следствием возникновение правовых механизмов, в большей или меньшей степени затрудняющих реформирование действующих законодательных актов. Наиболее трудно преодолимые препятствия были поставлены изменению тех из них, которые считаются наиболее значимыми и занимают наивысшие ступени в законодательной иерархии, в частности, конституциям (вновь обращаясь к примеру ФРГ, стоит указать на поистине уникальную особенность немецкого Основного закона, который объявляет отдельные элементы правопорядка – гарантию человеческого достоинства, принцип правового, демократического, федеративного и социального государства – абсолютно неизменяемыми).
Чем объяснить подобное разительное расхождение? Богослов, конечно, укажет на религиозную традицию Европы, не забывшую о своих христианских корнях и потому сохраняющую в своём коллективном бессознательном веру в существование и жизненную необходимость вечного (богоданного) закона. Однако в постсекулярном обществе такой довод, скорее всего, убедит весьма немногих. Причина может заключаться в трансляции материалистической аргументации в сферу духовно-мыслительного: если качество вещи, в числе прочего, определяется её долговечностью, то и ценность законов также должна измеряться их давностью. Кроме того, объяснению может способствовать и «ботаническая» аналогия: как бесперебойное функционирование корневой системы необходимо для жизни растения, так и незыблемый правовой фундамент необходим для жизни человека как общественно-политического существа.
#renovatio_disquisition
ю.с. | 361 |
| 11 | И родился человек. Из сути божественной создан
Был он вселенной творцом, зачинателем лучшего мира,
Иль молодая земля, разделенная с горним эфиром
Только что, семя еще сохранила родимого неба?
Отпрыск Япета, ее замешав речною водою,
Сделал подобье богов, которые всем управляют.
И между тем как, склонясь, остальные животные в землю
Смотрят, высокое дал он лицо человеку и прямо
В небо глядеть повелел, подымая к созвездиям очи.
Так земля, что была недавно безликой и грубой,
Преобразясь, приняла людей небылые обличья.
#renovatio_for_fun
Овидий, «Метаморфозы» | 1 569 |
| 12 | Что почитать по этике из первоисточников?
Часть 15. Первоисточники (базовый минимум): моральная философия.
Существует бесчисленное множество действительно значимых первоисточников, посвященных моральной философии. Часть из них являются античной классикой, а другие — классикой XXI века (например, трехтомник Дерека Парфита или моральный экземпляризм Линды Загзебски).
Чтобы не составлять список из 50+ позиций, я решил выбрать те работы, которые оказали наибольшее влияние на западную моральную мысль в целом. Это было непросто, но по личному преподавательскому опыту полагаю, что ознакомление с ними даст вам хорошее базовое понимание предмета.
Минимальный список самых значимых и доступных первоисточников по моральной философии:
1. Платон - «Государство» (Книги I, II, IV)
2. Аристотель - «Никомахова этика»
3. Дэвид Юм - «Исследование о принципах морали»
4. Иммануил Кант - «Основоположение к метафизике нравов»
5. Джон Стюарт Милль - «Утилитаризм»
6. Фридрих Ницше - «К генеалогии морали»
⏺Если вам понравится античная мысль, то я бы советовал добавить к изучению "Горгий" и "Евтифрон" Платона, а также этические работы Эпикура, Эпиктета, Сенеки и Цицерона.
⏺Если вам близка христианская философия, то вам, безусловно, стоит ознакомиться с Августином, Фомой Аквинским, Абеляром и Оккамом.
⏺Канта можно дополнить его «Лекциями по этике», Милля — работой «О свободе», Юма — эссе «О первоначальном договоре», а Ницше — трактатом «По ту сторону добра и зла».
⏺Моральная философия XX и XXI веков богата и многообразна, но я бы посоветовал обратить внимание на этические работы Дерека Парфита, Филиппы Фут, Элизабет Энском и Джорджа Эдварда Мура.
Что вы получите, изучив эти шесть первоисточников?
Хотелось бы сказать «понимание того, как прожить хорошую жизнь», но это было бы слишком большим стандартом 🐺
⏺Платон и Аристотель позволят вам понять дискурс этики добродетелей и моральную проблематику в целом. Юм и Ницше покажут этику с совершенно неочевидной, но предельно важной стороны - со стороны аффектов и истории. Кант и Милль погрузят вас в традиции деонтологии и утилитаризма, которые дискутируют и по сей день.
Несколько советов:
⏺Читать работы стоит в их хронологическом порядке, так как при чтении вы заметите важные ссылки и сноски. Так, к примеру, Милль ссылается на Канта и Аристотеля, а Аристотель на Платона.
⏺Советую не только погружаться в суть конкретной работы изолировано, но и проводить герменевтическую и сравнительную работу. Например, посмотрите, как термины "добродетель" и "благо" используют Платон, Аристотель, Кант и Милль, и подумайте над тем, что общего и различного в их словоупотреблениях.
⏺Помните, что каждая из представленных работ исследует вопрос о том, как нам стоит жить, действовать и мыслить. Поэтому не бойтесь применять эти этические концепции в своей жизни (кроме 🥲 - его бойтесь). Например, можно провести эксперимент на самом себе и после изучения этики Милля или Аристотеля пожить в согласии с их моральными взглядами одну или две недели.
⏺Если же вы решите как-то просуммировать прочитанное вами, то смело берите «После добродетели» и «Краткая история этики» Аласдера Макинтайра.
P.S. Могу попробовать собрать значимые этические первоисточники ХХ и XXI веков. Если вам это интересно, то ставьте реакты 🐺
#что_почитать | 107 |
| 13 | Клятва Джорджо Агамбена
Джорджо Агамбена у нас любят и много переводят, но третью книгу второго тома Homo sacer, которая называется Хоркос. Таинство языка. Археология клятвы. (Horkos. Il sacramento del linguaggio. Archeologia del giuramento). пока что не перевели, хотя это, на мой взгляд, весьма примечательный текст. На первый взгляд, может показаться, что это главным образом историко-лингвистическое исследование феномена клятвы у греков и римлян. Агамбен многое почерпнул у Бенвениста, еще больше, быть может, из старой доброй книги Рудольфа Хирцеля Der Eid.
Однако в отличие от Бенвениста Агамбен не занимается историей индоевропейских социальных институтов, отправляясь от данных лингвистики. Его цель — «археологическая». По различным следам, оставленным в языке, он пытается выйти на «архэ», начало, которое хоть и не имеет эмпирического воплощения в истории, тем не менее постоянно присутствует и играет не меньшую роль, чем реальные практики и институты. Это своего рода невидимый центр, в котором сходится множество видимых линий и следов языка.
Замысел Агамбена радикальный. Он хочет изменить концептуальные схемы, уже давно бессознательно определяющие то, что делает историк архаического права и ранней религии. Обычно предполагают, что древнее право неотделимо от религии, точнее, что сперва религия и право существовали как некое единое целое, затем это единство распалось, пошел процесс секуляризации права и пр. Вот эту картину, привычную в 20-21 веке, Агамбен пытается изменить. Для него началом-архэ в истории становления человека выступает перформативный акт клятвы, обещания, которым связываются воедино слова и вещи. Клятва — одновременно прафеномен человеческого бытия и подлинная суть языка. Язык в его средоточии перестает быть средством сообщения и средством обозначения, перестает быть инструментом познания. Его основа — в том, что человек берет слово и осуществляет его (farlo): «человек посредством речи должен включить себя в игру в своей речи (l’uomo per parlare deve mettersi in gioco nella sua parola)». Речь — это действие, гетевское Am Anfang war die That. Причем действие этическое и социальное.
Агамбену много дало чтение знаменитой книги боннского филолога и историка религии Германа Узенера Die Sondergotter. В ней тот анализирует древний пласт римской религии, богов, над которыми любили потешаться поздние римские интеллектуалы и христианские полемисты. Это боги того или иного действия, работы, в основном на поле: бог «пахота», бог «удобрение навозом», бог «сев», бог «жатва» и пр. У этих богов почти ничего нет, ни родословной, ни образов, ни сложившейся мифологии. Только имена. Это-то, по Агамбену, и есть «архэ» — первоначальное именование, а из него впоследствии родится религия с ее культом и мифологией. В иудео-христианском монотеизме место множества отдельных имен займет уже Речь как таковая, Божественный Логос, Язык в целом. Поэтому в христианской теологии и стало возможным онтологическое доказательство бытия Бога: в нем Язык говорит о самом себе, говорит о том, что он есть, существует.
#renovatio_studies
д.б. | 1 671 |
| 14 | Не было моря, земли и над всем распростертого неба,—
Лик был природы един на всей широте мирозданья, —
Хаосом звали его. Нечлененной и грубой громадой,
Бременем косным он был, — и только, — где собраны были
Связанных слабо вещей семена разносущные вкупе.
Миру Титан никакой тогда не давал еще света,
И не наращивала рогов новоявленных Феба,
И не висела земля, обтекаема током воздушным,
Собственный вес потеряв, и по длинным земным окоемам
Рук в то время своих не простерла еще Амфитрита.
Там, где суша была, пребывали и море и воздух.
И ни на суше стоять, ни по водам нельзя было плавать.
#renovatio_for_fun
Овидий, «Метаморфозы» | 1 531 |
| 15 | Что такое любовь в современной философии? | Александра Ильина
Говорим с философом Александрой Ильиной о природе любви в философии Паскаля Киньяра.
Участники:
Александра Ильина - философ, фехтовальщик.
Андрей Леман - философ-популяризатор.
Music.yandex
Podcasts.apple
Spotify
#философский_подкаст | 1 310 |
| 16 | Новый подкаст с нашим автором, Александрой Ильиной. | 1 201 |
| 17 |  Таким образом, данный диалог раскрывает происхождение любви из божественного актуального интеллекта, зажигающего интеллект человеческий и все хорошее в нем. Поэтому любовь, как говорит в диалоге Эбрео устами Филона, имеет духовную природу и не исключает желания, представленного в виде стремления к цели, т.е. к объекту любви, чтобы восполнить недостаток, существующий в любящем. Вместе с ним она является инструментом нашего интеллекта, стремящегося к полноте.
Плотская любовь также не является исключением, ведь она также имеет духовное начало. Однако плотская любовь, вместе с любовью полезной, может быть лишена разумного начала и подвержена искажению самим человеком. Искренняя же любовь к возлюбленному не может быть испорчена, так как она проявляется в самоотречении ради объекта любви, не исключая в себе приятное и полезное, но искореняя эгоистический элемент. Высшей ее духовной ступенью является любовь к Богу, духовному единству всего Бытия, основанная на знании о мире, который Он сотворил.
#renovatio_disquisition
е.о. | 1 308 |
| 18 | София, выслушав возражения Филона, ставит вопрос о том, на основе чего одни вещи могут быть одновременно желанны и любимы, а другие - нет. Отвечая на него, Филон приводит три вида благ, к которым стремится любой человек, и выделяет на их основе три вида любви: любовь, рожденную из удовольствия, любовь, возникшую из пользы, ту, что была рассмотрена Софией, и «искреннюю» любовь, т.е. любовь возвышенную, жертвенную. Филон допускает частичное их смешение (прим. любовь к богатству приносит и пользу и удовольствие и т.д.).
Первый вид любви – это любовь, проистекающая из удовольствия. Своей особенностью она имеет то, что приятные вещи, после их получения, могут перестать быть желанными. Из-за пресыщения такая любовь может легко обернуться ненавистью. Чаще всего это происходит с любовью, связанной с материальными благами, а не духовными, когда «интеллект затмевается материей». В отличие от первой, последние два вида любви не могут угаснуть со временем, так как их предмет всегда прекрасен и сочетает в себе три качества: существование, истину и доброту. Однако основанная на пользе любовь может стать порочной, если она, как и первая, ничем не ограничена. Поэтому, главной добродетелью двух названных видов любви является умеренность, в то время как искренней любви принадлежит мудрость (как крайность, а не середина). Истинная любовь является наиболее совершенной, но не всегда рациональной.
Как и два других вида, имея своим началом разум, она не всегда им определяется. Вопреки здравому смыслу, любящий человек может пожертвовать ради возлюбленного всем, включая собственное счастье и жизнь. Такая любовь предполагает неполное обретение или же недостижение объекта любви и постоянное страдание возлюбленных из-за невозможности полного единения со своим вторым «Я».
София задает вопрос, какой из видов любви терзает душу Филона, на что тот отвечает, что сам не знает ответа, но ощущает, что она основывается на порожденном от знания о мудрости и красоте Софии духовном удовольствии. Чтобы разрешить сомнения Софии, он указывает на то, что не вся любовь, основанная на удовольствии, превращается в ненависть. Из его слов следует, что в целом любовь между женщиной и мужчиной есть единение душ, отражающееся через единение тел. Автор поста сделал вывод, что, вероятно, такая любовь представляет собой сочетание в некоторой степени трех приведенных выше видов любви, хотя в идеале она есть любовь искренняя.
Теперь, следуя за диалогом, перейдем ко второй части поста, где рассмотрим тему любви к Богу - источнику всех благ и высшей добродетели. Эта любовь, по мнению Филона, «величайшая из всех» и является верхней ступенью любви искренней, а ее объект одновременно являет собой цель и средство. Именно благодаря Богу возможны все добрые поступки и, соответственно, положительные примеры первых двух видов любви, перечисленных выше. Бог, он же Божественный актуальный интеллект, освещает человеческий интеллект, освобождая его от затемняющего влияния тела, вместе с тем обеспечивая ему совесть, мораль и фантазию.
Божество также является целью познания разумного существа, тем самым порождая в человеке высшую степень счастья (прим. в данном случае счастья, а не страдания от недостижимости объекта) и искренней любви, тесно сопряженной с бесконечным Его познанием нашим разумом, в первую очередь посредством созданного Им космоса и природы. Такая любовь, как вид любви искренней, жертвенна и альтруистична, но не абсолютна. Человек может испытывать любовь к Божеству в пределах возможностей его интеллекта. Вероятно, Эбрео этим выражает мысль, что абсолютная любовь к творению принадлежит самому Богу. | 1 022 |
| 19 | Три облика земной любви и любовь человека к Богу. Леоне Эбрео «О любви и желании». Часть 1
Сегодня познакомимся с мыслью философа-неоплатоника и мыслителя конца XV и первой половины XVI века Иегудой Абрабанелем (1460-1530?), более известным под псевдонимом Леоне Эбрео. Уроженец Нидерландов, современник Торквемады и сын знаменитого ученого, Эбрео вместе с отцом вынужденно странствовал по Европе. Спасаясь от бушевавших гонений, он останавливался сначала в Испании, а затем в государствах Пиренейского полуострова (Неаполе, Генуе и Венеции). Им были написаны «Диалоги о любви», трехчастный труд, удивительным образом сочетающий в себе античную, арабскую и каббалистическую философию, а также развивающий идеи любовной философии итальянского мыслителя-неоплатоника Марсилио Фичино.
Каждый диалог представляет собой беседу страдающего Филона и возвышенной, но непреклонной Софии. В них Филон выступает не только в качестве влюбленного воздыхателя и собеседника, но и своеобразного мудрого наставника в интеллектуальных исканиях Софии, напоминая автору поста фигуру Сократа в Платоновских диалогах. К слову, об увлечении Эбрео античной философией свидетельствует наличие риторических приемов, схожих по стилю с приемами Сенеки и Цицерона, а также периодические ссылки на Аристотеля, Платона, Эпикура (в его искаженном виде) и других мыслителей того периода.
Первый диалог называется «О любви и желании». Именно с него начнем знакомство с философией Эбрео. Для лучшего понимания поделим его на две части: рассуждение о желании и о «земной любви» и центральное рассуждение о любви к Богу. Следом за Эбрео сделаем восхождение от абстрактного к конкретному разрозненного к единому и начнем с рассмотрения любви одного человека к другому и к земным вещам.
В самом начале диалога София подмечает разницу между «желанием» и «любовью». Первое основывается на недоступности объекта вожделения для человека, на стремлении его заполучить, а второе – на рачительном отношении к приносящему пользу объекту (прим. возлюбленному, богатству, здоровью и т.д.). По мнению Софии, они исключают друг друга, так как любовь может быть направлена только на существующий предмет, а желание – на несуществующий.
Филон, выступающий в диалоге в роли оппонента Софии, на примере фигуры возлюбленного, показывает, что любовь и желание совместимы. Человека можно любить и желать еще до замужества, но иногда и в замужестве оба этих состояния могут отсутствовать. Что же касается существующего и несуществующего, то Филон относит объект желания, как и любви, к сфере существующего, объясняя это тем, что мы желаем вещь, которую уже познали в качестве действительного блага. Следовательно, эта вещь либо находится в становлении, либо существует, но не принадлежит нам. Человек также не может желать и любить «плохую» вещь, следовательно, желает и любит «хорошую». Но чтобы дать ей такую оценку, интеллект, использующий желание и любовь для возвышения от несовершенного знания к единому, должен от чего-то отталкиваться. Из этого логически следует, что абсолютного небытия желаемой вещи быть не может (прим. здоровье могло быть ранее, богатство может быть у других людей и т.д.). | 875 |
| 20 | В 1912 году в московском издательстве “Окто” вышла книга с поэмами Гомера в переводах Н. И. Гнедича и В. А. Жуковского. Очередное издание, таких было много. И мы бы совершенно о нём забыли, не будь там пространного филологического этюда “Эпос Гомера”, написанного Вяч. Ив. Ивановым, выдающимся мыслителем, литератором, филологом. Увы, я не смог отыскать скан дореволюционной книги… Говорят, что этюд переиздавался как предисловие совсем недавно, но до моих рук это не доходило; сам текст можно легко найти на просторах интернета. Его (в дореформенной орфографии и с приятным шрифтом Book Antiqua) я поместил в pdf, добавил оглавление. Там, конечно, возможны и даже неизбежны некоторые ошибки распознавания; скорее всего, мои манипуляции тоже привнесли какие-то проблемы, прошу меня простить. Приятного чтения! | 969 |
