Stoff

Как известно, иногда банан — это /не/ просто банан. Однако, вопреки распространенной интерпретации этого мема, психоанализ никогда не предполагал, что банан — это всегда член или что-то в этом роде. То, как именно психика обходится с объектом «банан», что именно означает это «/не/ просто» в каждом конкретном случае, крайне вариативно и требует исследования. Иногда банан — это не просто банан, а метафорический фаллос, за который стыдно, но который ужасно хочется показать или отнять. Это динамика невротического уровня, предполагающая вытеснение, довольно развитую способность к символизации. Иногда банан —это и спасительный источник насыщения, и, через мгновение, яд, разъедающий изнутри. То, что можно было бы обозвать пограничным функционированием: стабильного амбивалентного внутреннего объекта нет, он расщеплен на хорошие и плохие аспекты, которые удерживаются на большом расстоянии друг от друга. Шизоидно-параноидная позиция. Иногда банан — это идеальный фетиш, доказывающий, что у мамы есть член, что у нее ничего не отнято, что никакой кастрации и разрыва не существует. В такой первертной логике объект «банан» выступает исключительным протезом, позволяющим заигрывать с Законом, уживаться с ним и одновременно попирать его. Если засунуть такой банан себе в задницу, то жить в общем-то и не так выносимо. При этом все описанное далеко не всегда сводится к конкретному сексуальному действию: речь идет, скорее, о самом факте исключительной значимости какого-то объекта относительно Закона, обуславливающей постоянную зацикленность на нем. Иногда банан — это буквально член. Он следит за мной, излучает радиацию, входит и выходит тогда, когда ему захочется. Описанное Ханной Сигал символическое уравнивание, характерное для психотического состояния: никаких метафор и двойного дна, психика не удерживает зазор между знаком и вещью, внутренним и внешним. Иногда банан — это 89 килокалорий, 1,1 грамма белка и 358 миллиграмм калия — какая еще метафора? Оператуарное мышление при психосоматической организации: символ высушен до плоской, физиологической функции. Никаких вытесненных бессознательных коннотаций и фантазий тут нет, объект «банан» просто не служит для символизации аффектов, они разряжаются структурно иными способами. Иногда банан — это трофей, это самый идеальный банан, самый вкусный и самый желтый, а тот, кто им обладает, безупречен. В нарциссической логике банан работает как сэлф-объект, не имеющий самостоятельной ценности и не связанный с эротизмом: он служит функции зеркала, и любой изъян на его кожуре будет восприниматься как кровоточащая нарциссическая рана, угрожающая безмерным парализующим стыдом. Наконец, иногда банан — это ровная, прохладная, гладкая поверхность, о которую можно потереться, чтобы ощутить границы своей психосомы и обрести хоть какую-то структуру. В логике аутистически-прилегающей позиции, описанной Томасом Огденом, нет никакого интереса (вернее, возможности такого интереса) ни к смыслу банана, ни к его питательности, ни к фалличности. Важна лишь его органолептическая плотность — сплошность формы, конкретное взаимодействие с которой помогает хоть немного снизить ужас распада. И, более того, в рамках динамики одного случая, особенно, если речь идет о тяжелых нарушениях, банан постепенно будет работать по-разному. В общем-то по этим сдвигам в работе символической функции и можно оценить прогресс терапии или анализа. Но может же хоть иногда банан быть просто бананом? В полной степени — нет, в практически полной — конечно, но только ценой того, что «не просто» будет что-то другое. #Fetzen