Заметки панк-редактора

Кейт Дублин «Барахольщики» (SOYAPRESS, пер. Андрей Сен-Сеньков. ред. Валерии Лагуткиной и Дани Соболевой) Все неформатные книги не влезают в мою колонку в медиа Смысловой, буду здесь потихоньку. Вот, например, альбом с авторскими иллюстрациями, написанный по следам реалити-шоу. Я не берусь определись жанр — в аннотации сборник заявлен поэтическим, перевод сделан поэтом, кто я, чтобы спорить, тем более что своя поэзия в этом арт-объекте определенно есть. Контекст: Hoaders (Барахольщики) — культовое шоу, выходящее на канале A&E уже много лет. Его участники (и персонажи книги Дурбин) — люди с силлогоманией (она же синдром Плюшкина). Суть в том, что коллекционерам хлама пытаются профессионально помочь, т.к. речь идет не только о проблеме ментальных нарушений; накопительство опасно вполне прозаически, потому что может стать причиной пожара или серьезных травм (как человек, которого летом неиронично завалило сложенными вдоль стен книгами, опасность подтверждаю, и если бы «Иерусалим» и «Хранители» Мура, черновики «Мастера и Маргариты» и «Справочник издателя и автора» не стояли на рабочем столе, эту историю вам бы рассказывал кто-то другой). Дурбин объединяет поэзию и документалистику, иллюстрируя тексты собственной графикой (ее рисунки напоминают мне работы белорусской художницы Натальи Поваляевой, старожилы жж могут сейчас припомнить), превращая высказывание о консьюмеризме и проживании травм разного толка в перфоманс. Но стоит отметить, что автор не делает болезненные состояния магистральным мотивом, это скорее линза, через которую демонстрируется природа психической уязвимости, работающей в обе стороны. Кто-то же смотрит шоу на протяжении более чем 15 сезонов, считая себя абсолютно стабильным и условно нормальным.   Словом, история о безумной соседке может в равной степени стать метафорой стыда или страха или подглядывания за тем или другим. Дурбин миксует картинки с прямыми цитатами геров и цитированием их действий, в этом чередовании улавливается то самое движение, сообщающее тексту ритм:

Хотя это мусор для большинства людей на планете, это не мусор для меня Марлена медленно погружает руку в огромную кучу невскрытых продуктов Whole Foods на полу её кухни и достаёт оттуда бутылку воды; Марлена каким-то образом извлекает чистый стакан из извергающейся раковины; Марлена наливает себе стакан воды попить

Впечатление, чего скрывать, остается неоднозначное — так и работает искусство, которое начинается, как ему и положено, когда зритель решается на суждение вкуса, а никто мгновенного катарсиса и не обещал. И закончить бы как в рекламном тексте, мол, каждый найдет под обложкой что-то свое, но лучше покажу цитату, что говорится, в самое сердце:

Элли: У нас в доме чаще всего звучат две фразы — «я люблю тебя» и «берегиииииись!» книги за входной дверью почти падают  

И зачастила я со спонтанными плейлистами, но, мне кажется, к этой книге подойдут лекции Дмитрия Хаустова по философии постмодернизма и его же книги в издательском проекте «Лёд», «Я есть жир» Татьяны Столяр (Альпина.Проза), «Старые и новые открытки с того света» Франко Арминио (Ad Marginem), «Личность и священное» Симоны Вейль (Jaromir Hladik press) и «Длинные-длинные семь разговоров сентиментального путешественника окрест “Длинной-длинной руки” Виктора Пивоварова. С комментариями Павла Пепперштейна» Михаила Алленова (GARAGE).