Заметки панк-редактора
رفتن به کانال در Telegram
Анастасия постмодернизм, эспрессо и депрессия Для связи Umigee Рекламы на канале не было, нет, не будет
نمایش بیشتر7 087
مشترکین
+724 ساعت
-37 روز
+1630 روز
در حال بارگیری داده...
کانالهای مشابه
ابر برچسبها
اشارات ورودی و خروجی
---
---
---
---
---
---
جذب مشترکین
سپتامبر '26
سپتامبر '26
+52
در 3 کانالها
اوت '26
+113
در 4 کانالها
Get PRO
ژوئیه '26
+184
در 30 کانالها
Get PRO
ژوئن '26
+126
در 22 کانالها
Get PRO
مه '26
+211
در 26 کانالها
Get PRO
آوریل '26
+198
در 46 کانالها
Get PRO
مارس '26
+160
در 20 کانالها
Get PRO
فوریه '26
+109
در 14 کانالها
Get PRO
ژانویه '26
+149
در 4 کانالها
Get PRO
دسامبر '25
+195
در 39 کانالها
Get PRO
نوامبر '25
+260
در 30 کانالها
Get PRO
اکتبر '25
+290
در 18 کانالها
Get PRO
سپتامبر '25
+180
در 28 کانالها
Get PRO
اوت '25
+162
در 15 کانالها
Get PRO
ژوئیه '25
+226
در 19 کانالها
Get PRO
ژوئن '25
+171
در 41 کانالها
Get PRO
مه '25
+239
در 25 کانالها
Get PRO
آوریل '25
+184
در 50 کانالها
Get PRO
مارس '25
+150
در 30 کانالها
Get PRO
فوریه '25
+154
در 26 کانالها
Get PRO
ژانویه '25
+138
در 17 کانالها
Get PRO
دسامبر '24
+171
در 31 کانالها
Get PRO
نوامبر '24
+159
در 24 کانالها
Get PRO
اکتبر '24
+398
در 12 کانالها
Get PRO
سپتامبر '24
+323
در 29 کانالها
Get PRO
اوت '24
+149
در 13 کانالها
Get PRO
ژوئیه '24
+283
در 34 کانالها
Get PRO
ژوئن '24
+253
در 20 کانالها
Get PRO
مه '24
+244
در 31 کانالها
Get PRO
آوریل '24
+606
در 47 کانالها
Get PRO
مارس '24
+296
در 33 کانالها
Get PRO
فوریه '24
+225
در 23 کانالها
Get PRO
ژانویه '24
+346
در 35 کانالها
Get PRO
دسامبر '23
+1 026
در 60 کانالها
Get PRO
نوامبر '23
+214
در 45 کانالها
Get PRO
اکتبر '23
+119
در 23 کانالها
Get PRO
سپتامبر '23
+173
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '23
+119
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '23
+183
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '23
+156
در 0 کانالها
Get PRO
مه '23
+836
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '23
+113
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '23
+95
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '23
+83
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '23
+108
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '22
+190
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '22
+182
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '22
+113
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '22
+215
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '22
+179
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '22
+133
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '22
+51
در 0 کانالها
Get PRO
مه '22
+23
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '22
+303
در 0 کانالها
| تاریخ | رشد مشترکین | اشارات | کانالها | |
| 16 سپتامبر | 0 | |||
| 15 سپتامبر | +8 | |||
| 14 سپتامبر | +2 | |||
| 13 سپتامبر | 0 | |||
| 12 سپتامبر | +3 | |||
| 11 سپتامبر | +5 | |||
| 10 سپتامبر | +1 | |||
| 09 سپتامبر | +5 | |||
| 08 سپتامبر | +2 | |||
| 07 سپتامبر | +3 | |||
| 06 سپتامبر | +2 | |||
| 05 سپتامبر | +8 | |||
| 04 سپتامبر | +2 | |||
| 03 سپتامبر | +1 | |||
| 02 سپتامبر | +5 | |||
| 01 سپتامبر | +5 |
پستهای کانال
| 2 |  +3Нерегулярная рубрика «Попал под лошадь»
За одну неделю получила два авторских: для бумажного выпуска Сноба, посвященного городским пространствам, написала о пяти днях в Пекине, больше походивших на сон, а иллюстрацию сделал Тим Ярбомжек; и появилась с фантастическим рассказом в третьем томе Прочитано.
И там, и там знакомые все имена и внезапная, как всегда, я.
Самое время сказать спасибо двум Настям — Рыжковой и Тарасовой | 1 033 |
| 3 |  +3Традиционно промучившись почти все лето, тяжело вошла в книжный сезон, поэтому в ночной Петербург неделю назад ехала усталая, раздраженная и неистово жалеющая себя: в дороге мне совокупно предстояло провести больше времени, чем в любимом городе, давил кризис среднего возраста и какой-то еще — сил на рефлексию не хватало. Но в номере были цитаты из Достоевского на стене, чайник, вода и горячий шоколад — в 2 часа ночи лучше и не придумать.
Утром я посмотрела на залитые солнцем крыши и ушла побродить между Невским и Литейным, постепенно набираясь той благости и питерFMности, что накрывают меня с тех пор, как я лихорадочно, пунцово, мурашечно, после долгих лет взаимного неприятия, влюблена в эти болота и камни (фильм безыскусно люблю с юности, город — меньше 5 лет). Уже на входе в Итальянский сад я услышала, как разминается какая-то группа, подумала, что надо послушать, приятные. Пришла и растаяла вся: саундчек проводил Цыганов со своей группой, и оказалось, что все, кроме меня, знали, какой он классный. А я так-то все больше по мемам.
А после выяснилось, что на столетии Подписных Изданий меня тоже ждали и кое-кто даже рад, мы с одними писателями хулиганили, играя в «правду или действие», с другими обнимались, столкнувшись буквально на пару минут, и были близкие люди, и разговоры за чаем (в Подписных я первым делом беру мятный чай, традиция), и снова обнимания, и долгая-долгая дорога домой, и две прочитанные в поезде хорошие книги.
И все еще трудно и устало, но дышится и помнится, что любовь никогда не перестает, и сад возделывается, и книги пишутся и читаются. А там постепенно доживем до весны. | 1 054 |
| 4 |  Book of calm
Похвастаю подарком — Виктор Пивоваров «Иллюстратор. Книга V» (GARAGE, 2026).
В издательской программе музея «Гараж» есть и предыдущие книги, в них собраны другие работы художника как концептуалиста, представителя неофициального искусства. Мне он по старой памяти прежде всего интересен как иллюстратор: вместе с Ириной Пивоваровой, тогда еще женой, он работал в детлите, создал полсотни книг, придумал логотип «Веселых картинок» и иллюстрировал «Мурзилку». В этой книге есть и взрослая графика, и самиздатские рукописные книжечки, ну и развороты, которые я помню еще с детства (оставлю в комментах кое-что).
Картинки дополнены авторским комментарием и эссе об архитектуре книжной иллюстрации вообще и специфике детской, о том, как работал с классикой, с текстами Сефа, Сапгира и Дриза.
Если читать одновременно с дневниками Лимонова «Я не хочу быть простым человеком» (Альпина.Проза, 2026) и «Бархатной кибиткой» (Альпина.Проза, 2023) Павла Пепперштейна (роман сына Виктора и Ирины Пивоваровых, истории в том числе и о детских эпизодах в Переделкине, куда Паша приезжал то как сын писателя, то как сын художника и все не мог решить, кого в нем больше), эффект эстетического погружения в 1960-70-е усиливается. | 1 152 |
| 5 | Алиса Кусти «Dendrarium. Пять садов заключенного Дягтерева» (Individuum, 2026)
«Работа отгоняет от нас три великих зла: скуку, порок и нужду» — эту цитату из «Кандида» вспоминают реже, чем ту, что о возделывании сада. Но обе они, пожалуй, о том, что в большинстве мы делаем что можем и будь что будет.
Журналистка Алиса Кусти написала книгу в гибридном жанре, который можно отнести к зонтичному «документальный роман», в его ядре исследование биографии Владимира Дегтярева, авантюриста, академика, агента Императорского Ботанического сада, зэка, человека с green thumb — легкой рукой к садоводству, о таких говорят, что воткнутая им любым концом в землю палка непременно зацветет. И она правда цвела. Например, на Соловках.
О «соловецкой фантастике» писал другой заключенный СЛОНа — Александр Солженицын, он упоминал сад в Макарьевской пустыни, который когда-то разбили монахи, а усилиями Дегтярева сто лет назад там появились и прижились экзотические для тех мест растения. Но это лишь часть картины, которую не один год собирала Кусти, параллельно живя свою перелетную жизнь, попавшую в воронку нынешнего века, немного рассказывая и об этом и о том, что судьбы ее родных тоже пересекали материк как железнодорожные ветки, а спустя столько лет пришло решение сорваться с места и самой Алисе.
Как и всякое изучение противоречивой биографии, скрупулезный сбор фактов о Дегтяреве напоминал детективное расследование и микротомирование, только вместо лабораторных срезов переписка, архивные документы, запросы в институции и воспоминания, словом, все, что могло пролить хоть какой-то свет на жизнь человека, в иных условиях ставшего бы кем-то вроде эксцентричного Индианы Джонса от биологии. Посчастливилось даже найти его автобиографию и прочитать двухтомник «Живописного путешествия в Южную и Северную Америку» Альсида Д’Орбиньи, книгу, которая «воспламеняла воображение петербургских мечтателей» — и Дегтярева:
Путешествие Дегтярёва перенимает дух странствия его предшественника. Он становится подручным археолога, копирует фризы, попутно работает ковбоем, мясником, подмастерьем на шоколадной фабрике. Но все же его «живописное путешествие» было другим: Дегтярёв искал место на земле, чтобы создать свой сад.
Мест получилось несколько, дороги из Петербурга вели в Японию, во все Америки, Африку, Европу, Закавказье, юг России, снова в (уже) Петроград, на Соловки, в Вологду, в Казахстан, на Кольский полуостров, снова в (уже) Ленинград, снова в Казахстан, где оборвется его жизнь, но где оставались его следы в виде деревьев, хранящих память лучше, чем иные архивы.
Так почему гибридный жанр? Кусти ввела в литературный оборот фигуру не самую забытую. Дегтярев не достроил свой идеальный сад, в его биографии еще много лакун — значит, история не завершена. Автофикциональный нарратив и эссе вплетены в повествование не сентиментальными вставками, но размышлениями о том, как парадоксально и утешительно человеческое стремление к созиданию в самых неподходящих для этого условиях. Читая о садах Дегтярева, я думала о дорогах Юнгера. В чудовищном таймлайне ХХ века оба интуитивно выбрали возделывание сада. Пойду пересажу комнатную розу, которую притащила из строймаркета. Делаю что могу.
Традиционный спонтанный плейлист
Ольга Кушлина «Страстоцвет, или Петербургские подоконники» (Издательство Ивана Лимбаха, 2021)
Эрнст Юнгер «Сады и дороги» (Ad Marginem, пер. Евгения Воропаева, 2025)
Вера Богданова «Царствие мне небесное» (Альпина.Проза, 2026) | 2 935 |
| 6 |  Не только о книгах (такой вот я человек)
По разным причинам в театр попадаю редко, но почти всегда удачно. Недавно и вовсе случился удивительный опыт, но там, кажется, сразу была серьезная заявка на успех среди меня, поэтому коллегам за приглашение искренне благодарна.
Анастасия Букреева «Черная пурга» — проект театра «Практика» и Мастерской Брусникина. Режиссер Сергей Щедрин.
Если собирать поверхностный ассоциативный ряд, то по всему выходит, что эту историю мог бы написать Алексей Сальников, адаптировать для кино или сцены Дмитрий Данилов, а поставить или экранизировать — Дэвид Линч. Потому что она одновременно смешная, абсурдная, наполненная внутренним символизмом, и безысходность, накрывающая героев как пурга накрывает «самый северный город мира», не кажется такой уж беспросветной. Но, конечно, все глубже и шире, чем я пытаюсь описать.
Свердлов (ударение ставьте как угодно, он — на треть поляк — сам не уверен, родственник ли он Того Самого Свердлова или какой-то другой человек, чьи предки когда-то оказались за полярным кругом) работает в московском офисе компании, один из сотрудников которой, рядовой шахтер, погибает в городе Н., где добывают уголь-не-уран (важно!). Собственно, для выяснения обстоятельств той гибели Свердлов и командирован, но медведь перегрыз кабель, аэропорт закрыт, единственный поезд вмерз в рельсы, Н. вот-вот накроет черной пургой. И неясно, что впереди: очередные «Елки», «Левиафан» (Букреева — уроженка Мурманска) или «Нечто».
Догадливый зритель понимает, что Н. — это, возможно, Норильск (черная пурга — реальная снежная буря с нулевой видимостью, шахтеры, медведь на помойке, кости зэков, экспозиция «Голгофа» и зуб мамонта в Краеведческом музее), но доказывать, конечно, не будет, наблюдая за злоключениями Свердлова и его постепенной интеграцией в местное безумие — скучное и смертельно холодное, по мнению протагониста, драмедийное — по моему.
Казалось бы, какую еще комбинацию можно придумать с маркерами каждого любого провинциального города со скидкой на климатическую зону? В Драматическом театре имени двух классиков даже в буран из-за отключения интернета аншлаг на постановке, во время которой актеры, перебивая друг друга, читают монологи из этих самых классиков; внутри невыносимо дышать из-за отопления, но откроешь форточку — невозможно дышать уже из-за экстремально низких температур; шахтеры идут на работу, точно зная, когда погибнут; центр светской жизни — бар «Сочи», а помидоры в супермаркете стоят чуть дешевле крыла самолета, зато оленина в количествах, а чай и кофе заваривают на водке; командировочный философствует и придумывает себе авантюру, местные ему, разумеется, кажутся то придурковатыми, то опасными (в такие моменты я вспоминаю «Змеиный источник» Александра Лебедева). И вокруг всего этого старая добрая застывшая лиминальность.
Местами прямолинейный (все в рамках театральной условности) юмор раскрывается как поп-ап картинка, являя и вечную древнерусскую тоску, и фатализм, и самоиронию как единственный инструмент, годный для выживания, когда твои установки смешались с чужими в хронотопе, похожем на плавильный котел. Зрители следят за тем, как одиссея Свердлова, пытающегося ухватить личную и социальную идентичности, у Анастасии Букреевой приводит к единственному возможному пункту — любви; во всяком случае он и еще кое-кто заполняет ею (или тем, что под ней понимает) пустоту в районе солнечного сплетения. Впрочем, все, кто себя в городе Н. нашел, на рефлексию не заморачиваются, что в целом мудро с их стороны.
Бонусы — павильон работы художника Марины Моторной и интерактивная карта передвижений героев по городу Н.. Ну и финальный саундтрек с «Колибри» как кусочек культурного кода, вшитый уже во все мои идентичности всеми треками «Маленьких трагедий», боже-боже, а ведь больше 30 лет прошло.
Прочитать «Черную пургу» можно в сборнике «Ремарка 18+» (Городец, 2025), гуглится и одноименный подкаст, но лучше, конечно, смотреть, следить за пластичной игрой брусникинцев всегда удовольствие — легенды. | 1 239 |
| 7 | Избранные новости культуры про примерно первую половину сентября (традиционно пост будет дополняться)
Про не-встречи:
До 14 сентября идет новый опен-колл Смысловой «Ненужные люди»
До 30 сентября продолжается прием заявок на литературный конкурс «Книгусь читает» (совместный проект издательства Книгусь и Кион Строки)
Яндекс Книги теперь дополнили подписную модель покупкой отдельных книг — теперь не только для подписчиков сервиса.
канал Литературный нытик сделал две подборки каналов редакторов (ладно, это неновая новость, но я долго болела).
Вышел очередной печатный том онлайн-библиотеки ПРОЧИТАНО (в комменты положу какавторский промокод, если вдруг кто надумает купить чего), потому что в 4 томе есть и мой текст.
Про встречи
В Гостином дворе ММКЯ с 2 по 6 сентября. Меня можно застать на стенде ИГ Альпина во второй половине дня 3 и 4 числа.
3 сентября я календарь переверну 16:00, шатер 9 «Чтение. Познание» — паблик-ток о том, как писать о любви. Расскажут Катя Златорунская, Юлия Раутборт, Вероника Воронина и я. Модератор — Гаянэ Степанян, тоже автор сборника «Действие первое. О любви» (КоЛибри Fiction), о котором мы, собственно, говорить и будем. Дважды редкий случай: я там как писатель, я писала о любви.
4 сентября 17:00, шатер 9 «Чтение. Познание» — «Интеллектуальный вызов или искусство для всех: обязана ли литература быть понятной». Обсудим зажигательный документальный детектив «Самая опасная книга» (АНФ) с критиком Игорем Кириенковым, переводчиком Александрой Глебовской и лингвистом Сергеем Диваковым (он был научредом книги Бирмингема).
4 сентября 19:00, шатер 9 «Чтение. Познание» — Дискуссия «Герои разного времени: новый взгляд на психологическую прозу». Поговорим с Юлей Купор, Сашей Шалашовой и Варварой Заборцевой на заявленную тему и об их психологической прозе — романах «Небесное тело», «Элеватор “Две башни”» (Альпина.Проза) и «Береги косу, Варварушка» (Азбука.Голоса).
4 сентября 20:00, Главная сцена — поговорим с Евгением Водолазкиным по душам и о душе. Ну и немного о «Последнем деле майора Чистова» (РЕШ).
6 сентября 12:15 Санкт-Петербург, Литейный, 57, Итальянский сад. В честь столетия «Подписных изданий» проведу неловкие эксперименты © над современными авторами. Подробности у коллег (Петербуржцы, приходите обниматься, в этот раз я в вашем благословенном граде вообще всего на несколько часов).
Теперь где меня с наибольшей вероятностью не будет, но я бы сходила точно!
10 сентября, 19:00, магазин «Пархоменко» — встреча года: писатель и иллюстратор К.А.Терина и переводчик Сергей Карпов говорят обо всем на свете
12 сентября 15:00, Дом творчества Переделкино — встреча с Марчелло Симонеттой, который известен как минимум тем, что а) легендарный переводчик; б) потомок влиятельного итальянского политика XV века; в) написал трилогию о Медичи (до этого совершил научное открытие, расшифровав некое письмо 500-летней давности, о чем в первой книге и рассказал); г) приедет на столетие Подписных (совсем как я! только его сам Максим Мамлыга в Петербурге модерирует) и вот в на один день в Москву — в Переделкине его модерирует Александр Радаев aka Парнасский пересмешник; д) написал книгу «Неистовые Фарнезе. Подлинная история одной династии эпохи Возрождения» написал специально для издательства СЛОВО/SLOVO: она впервые опубликована не в Италии, а в России на русском языке. Встреча бесплатная, но зал не резиновый, нужна регистрация.
Весь сентябрь у друзей из Ad Margenem плотная программа и не только в Москве
Дальше я пока не планировала, но все еще может измениться. Ну и рецензий накопилось. Ожидайте. | 2 071 |
| 8 | Хатльгрим Хельгасон «Шестьдесят килограммов нокаутов» (Городец, серия «Нордбук», пер. Ольги Маркеловой)
Этим летом вышла на русском вторая часть трилогии о жителях Исландии на рубеже XIX и XX столетий, по сути, сага о великом исходе из землянок, крытых дерном, в дома, крытые рифленым железом. Если вы читали первую часть, помните, что героям в целом все равно, какая эпоха на дворе: все буквально беспросветно, затянувшееся Средневековье помножилось на полярные ночи и все оттенки безысходного прозябания. Но с приходом норвежских моряков быт исландцев, обитающих вместе с чадами, домочадцами и скотом в сырости и темноте, меняется, когда налаживается селедочный промысел. Вместе этой «кашей из рыбьей слизи» заваривается история подростка Геста, сироты с тремя отцами. Его многотрудная жизнь на жизнь знаменитых литературных сироток Мало и Диккенса похожа только концентратом тягот и лишений. В остальном Гест — гибрид здоровой любознательности, живости, наивности, доброты, иррационального оптимизма и неколебимой душевной теплоты, словом, солнечный зайчик как есть. Я не знаю, как Хельгасон делает это (например, о «Женщине при 1000 °С» писала год назад для Кинопоиска), но комбинация физиологического, неотвратимого, чудовищного, абсурдного, смешного и исторического в его книгах лично для меня всегда какой-то фестиваль смыслов и радости, несмотря на то, что увеселительным чтение это не назовешь.
Во второй части Гест уже молодой мужчина, кормилец семьи, похожей на коллаж из случайных фрагментов, друг другу решительно не подходящих, напоминающих труппу безумного цирка, главный аттракцион которого — выживание в нечеловеческих условиях: вьюги, обвалы, голод, эпидемии, антисанитария и косность, которые понемногу разбавляются неумолимо подступающей цивилизацией. В этом поэтичном модернистском хаосе, тем не менее с каждой главой все четче проступает стройная конструкция из пристроившихся к основной линий второстепенных персонажей, как и сам Гест, похожих на героев мифов и притч, и не малую роль играет в этом перевод Ольги Маркеловой. Их — ее и Хельгасона — рассказчик всеведущ, холодно расчетлив, особенно в сценах, касающихся насилия, которого и раньше было нмало, а с эпохой перемен становится больше. И это не описание, а скорее констатация, просто в сказовой ритмике. И поэтичные, напевные конструкты, сочащиеся любовью автора даже к самым дрожащим тварям внутри его саги, усиливают впечатление.
Контраст между укладом героев и железной пятой прогресса, которому они отчаянно сопротивляются, тоже не кажется игрой ради игры. Все эти дихотомии: смерть и рождение, архаика и развитие, свет и тьма, мужское и женское, лежат если не на общей, то на соседних койках в сырой землянке, все сплошь дерн, торф, моча и навоз, и они нужны, чтобы показать, как к второй декаде ХХ века нация созрела переродиться: «Другие народы вышли из пещер, доплыли до края света или ступили на Луну. Но ни один из тех шагов не был шире этого: когда исландский народ вошел в мир и переселился с земляных полов на деревянные, из торфяных ям в настоящие дома. <…> От ночного горшка — сразу в реактивный самолет». И из 2026 года кажется, будто все у этого народа получилось как надо. И ждем завершающий роман, действие которого, насколько я знаю, развернется в 1920-30-е уже на другом континенте. | 2 774 |
| 9 | Book of calm
Бенджамен Стивенсон «В этом поезде каждый — подозреваемый» (Азбука, пер. Сергей Удалин)
Вторая книга про злоключения стихийного писателя Эрнеста Каннингема вышла третьей по счету, потому что сначала на русском был опубликован рождественский эпизод. Читать, впрочем, можно в любом порядке, но начинать лучше с первой, по меньшей мере без намеков Эрни понятнее, как он дошел до жизни такой: сначала он зарабатывает руководствами по созданию детективов, потом сам попадает в замес криминального толка, затем по следам пишет собственный детектив и даже как будто прославляется, и вот его приглашают на писательский поезд дружбы (фешенебельный весьма), который новоиспеченного автора как большого вместе со всякими жанровыми селебрити, издателями, агентом и преданными поклонниками везет через австралийскую пустыню во время юбилейного фестиваля авторов детективного жанра.
Коль скоро у меня неделя смешариков, Эрни — типичный Ежидзе: он дал зарок (и взял аванс), что напишет второй роман и понимает, что погорячился и все это как будто должен делать кто-то другой, ну или как-то рассосется само. В тесном кругу коллег он справедливо чувствует себя самозванцем, ведь даже подруга, участвовавшая в событиях первого романа и так же описавшая свою версию произошедшего, удачливее на писательском поприще, чем Каннингем. А тут еще и участник фестиваля, разумеется, богатый, знаменитый и неприятный, помирает в самый неподходящий момент. И нет в этой гастрольной труппе человека, открыто симпатизирующего почившему. Прозрачнее некуда отсылка к «Убийству в “Восточном экспрессе”» намекает читателям, что автор вновь будет пытаться придерживаться правил Детективного клуба и также последовательно их нарушать, взламывая четвертую стену, объясняя базовые настройки жанра, изобильно заигрывая с аудиторией, скрывая удобную правду и иронизируя в неудобных местах.
Стивенсон изначально был комиком, поэтому в иронической прозе чувствует себя комфортно, иногда даже хочется притушить фитилек этому стендапу, но к манере привыкаешь быстро, если расслабиться и просто получать удовольствие от завиральной истории с традиционным набором подозреваемых (а ими станут все, включая рассказчика, потому что детектив герметичный, а поезд набит знатоками криминальных нарративов), ложных тупиков, безумного бегства (какой детектив без погони!) и скелетов из нескольких шкафов. Занятно, что в первой части автор препарировал семейные ценности, во второй — старый добрый серпентарий, формально считающийся профессиональным книжным сообществом (такой «Йеллоуфейс» для веселых). Ну а свою любимую цитату (правда у меня нет агента, зато есть печальный редактор, раз в полгода спрашивающий, где книга) я уже показывала. | 1 963 |
| 10 | День кино, по этому поводу я даже послушала любопытный паблик-ток в Кионе сегодня, правда, не о кино в целом, а про экранизации, но все же. К этому мы вернемся чуть позже, потому что у меня нет однозначного мнения по сабжу (нет, я еще не видела «Одиссею», но мне всегда есть что сказать).
Зато чем не повод напомнить о новом сборнике СЕАНСА — «Сеанс. The Best. Том 5. Разговоры», который, как сказали бы маркетологи, только притворяется антологией задушевных разговоров, а на самом деле коллекция фрагментов культурного кода, тончайшие срезы настроений, какими они были почти 40 лет назад, 30–20–7. И читать вроде бы можно в любом порядке, но я по старинке шла хронологически. Я сама люблю брать интервью и мне тоже нравится, как это назвала в предисловии Любовь Аркус, «разговор “с запасом”» — без ваших творческих планов и откуда берутся сюжеты. Поэтому чужие, такие вот полнокровные, с интерлюдиями, остроумные и по-своему драматические беседы мне тоже нравятся, хотя, наверное, это ощущение сопричастности довольно странное и сложно передаваемое.
Актеры, режиссеры, поэты, композиторы, журналисты, культуртрегеры — какие маски они ни носили бы в моменте, все равно все как у людей: сложный набор предпочтений, предубеждений, предчувствий. Иных уж нет и думаешь, ответил бы кто на повторенный сейчас вопрос иначе или стоял бы на своем.
Казалось бы, например, при чем тут Бродский к кино-то? Просто он как будто всегда при чем. И, конечно, готов разбудить кота. Курехин в Нанте и радуется, что ему дали ледовую арену, а Кончаловский — уже в России и снимает «Курочку Рябу»; или вот к слову об экранизациях, Абдрашитов говорит: «Чем лучше литература, тем труднее ее снять», а Герман утверждает, что рукописи еще как горят. И где-то там же Эрнст образца 2005 года, а Семеляк и Сапрыкин обсуждают повторный показ «Ассы» в 2019 году — только этих двух могу перечитывать бесконечно, а я бы и послушала; и Норштейн, рассказывающий о чеховской истории с гоголевским финалом, размышляет о невозможности любви, хотя ее вон сколько — сто пудов.
Словом, лучшее, любимое, только для нас. Многие из собеседников стали уже классиками, кое-кто из них все еще наши современники. И если у Гермионы был список для легкого чтения, в конце вас ждет список для легкого просмотра — указатель фильмов. Хороший план для долгих монохромных вечеров. Зима близко. | 1 900 |
| 11 | بدون متن... | 1 943 |
| 12 |  +8На прошлой неделе в ридинг кэмпе The Blueprint в Переделкине рассказывала о снах и иллюзиях, потому что темой был «Сон в летнюю ночь» со всеми сопутствующими фантазиями и высокоранговыми подарками в придачу. Не знаю, как зрителям, но мне было весело и интересно, а Артем Голяков сделал хорошие фотографии.
#ReadingCamp | 2 787 |
| 13 | Змея не умерла, она отдыхает ©
Четверг — хороший повод появиться из больничного подполья и рассказать о списке чтения на ближайшее время (о прочитанном постепенно расскажу позже). Вдруг кому что пригодится.
Эдуард Лимонов «Я не хочу быть простым человеком» (Альпина.Проза) — литературный дневник московского периода, обнаружен, выпестован и невероятно сверстан благодаря усилиям Дениса Изотова, который и «Москву майскую» нашел в архиве Синявского в свое время.
Кэтлин Уокер-Микл «Домашние любимцы в Средние века» (АНФ, пер. Екатерины Ракитиной)
«История отечественного кино» (проект Кинопоиска и Яндекс Книг)
Эдит Биркхед «Повесть об ужасе. История готического романа» (Individuum, пер. Валерия Салмина)
Лидия Канг, Нэйт Педерсен «Псевдонаука» (Лайвбук, пер. Игоря Мокина)
Александр Дуднев, Константин Гудков «Москва на стройке» (издательская программа музей GARAGE)
Медиа Смысловой опубликовала очередной спецпроект «От Трои до Итаки: путеводитель по “Одиссее”». Почитала и поняла, что Нолановскую премьеру не знаю, посмотрю ли, а вот перечитать перевод Григория Стариковского (Носорог + Jaromír Hladík press) планирую.
Абрам Терц «Крошка Цорес» (РЕШ, предисловие Юрия Сапрыкина)
Евгения Некрасова «Берегина» (Soda Press, роман в стихах)
Марина Степнова «Памяти памяти» (Азбука.Голоса. Подписные, к слову, открыли предзаказ)
Кстати, о Подписных: Наталия Гинзбург «Маленькие добродетели» (Подписные издания, пер. Кристины Константиновой)
Туре Ренберг «Толлак, который Ингеборге» (Corpus, пер. Ольги Дробот)
Петер Кристен Асбьёрнсен, Йорген Му «Норвежские народные сказки» (Городец, серия «Нордбук», составитель и переводчик Елена Рачинская)
Нет повода не напомнить о канале скандинависта Елены Дорофеевой, которая курирует серию «Нордбук» и публикует афишу интересных событий
Гарри Кесслер «Танец на вулкане» (Ad Marginem, пер. Татьяны Верещагиной)
Гильермо Арриага «Аномалии» (Поляндрия NoAge, пер. Фатимы Таутиевой)
Чжан Айлин «Писано по воде» (Inspiria, пер. Кирилла Батыгина)
Роже Кайуа «В глубь фантастического. Отражённые камни» (Издательство Ивана Лимбаха, пер. Наталии Кисловой, дивное переиздание)
Элисон Гудман «Благотворительное общество невоспитанных леди» (Дом историй, пер. Ирины Литвиновой)
Габриэль Зевин «Книжный остров мистера Фикри» (МИФ, пер. Екатерины Горбатенко, роман о книготорговце-интроверте открывает серию «Книга-маяк»)
Анна Фитцджеральд «Этикет для убийц и влюбленных» (Фантом-пресс, пер. Динары Селиверстовой)
Моника Диккенс «Мариана» (Азбука+ВИМБО, пер. Ирины Гиляровой, начитка Виктории Исаковой) | 2 497 |
| 14 |  *прячется от редактора* Субботняя цитация
(и новый Стивенсон в переводе Сергея Удалина уже в Яндекс Книгах) | 3 858 |
| 15 |  +8классика ad marginem
Книги издательства ad marginem настолько разнообразны, что каждый (без преувеличения!) может найти чтение по душе. 9 таких разных блогеров рассказывают о 9 произведениях, покоривших их сердца.
▪️Книжный рейв
▪️Фонарёва освещает
▪️что читает леночка
▪️Книжная околица
▪️Арт-заметки Жюли
▪️Дорогой МУДНИК
▪️Булочки с маком
▪️Заметки панк-редактора
▪️🕊🤍 Чтица-синица
Для удобства ad marginem собрали упомянутые книги на отдельной полке на сайте. И они стоят с именными плашками блогеров!
*смотреть полку, заказывать книги* | 2 049 |
| 16 | Рутвика Рао «Плодородная земля» (КИОН Строки, пер. Юлии Полещук, редактура Любови Сумм)
Признаться, до этой книги об индийских наксалитах (не просто коммунистах — маоистах) я почти не знала, особенно об их роли в терактах, совершенных к 1970 году (что-то около 4000, уничтожали преимущественно классовых врагов, вырезая целыми кланами). В Европе и США волны молодежных протестов (Красный май, Пражская весна, антивоенные марши), в Китае Культурная революция, в Индии — кровавый передел земли. Впрочем, студенческие протесты тоже кипят.
И, как всегда, за всеми этими большими потрясениями и перезагрузками стоят судьбы, которые становятся безымянными единицами статистики после того, как тысячелетние генеалогические древа срубаются под корень за единую ночь, и их почерневшие пни в разоренных поместьях стоят страшным напоминанием многие десятилетия спустя. Наши прапрадеды это проходили за полвека до героев романа Рутвики Рао.
Когда все только начинается, кажется, если бы не указанные годы действия (1955–1970), все происходит будто в Средневековье: помещик избивает крестьянского парнишку за украденный с дерева плод — заминдару не жаль манго, таков уклад, а щенок пусть повторяет как мантру «я твой раб, господин». И все сложнее, чем просто классовые и кастовые отношения, региональные особенности, культурологические тонкости, колониальный дискурс, политические амбиции и простые человеческие страсти, замешанные на все тех же любви-ненависти-мести-алчности-войне. Человеческое выходит на первый план, герои раскрываются с разных сторон, чаще всего неприглядных, но именно тогда вдруг появляется и у них, и у читателей чуждая рацио надежда на хотя бы подобие не самого беспощадного финала (с учетом открывающей сцены интрига поддерживается до последней части).
Рао не усложняет: вот две страты, вот двое влюбленных, вот необоримые противоречия в виде старых обязательств перед семьей и новых перед собственным повзрослевшим я; холодная мать, выбирающая из двух дочерей ту, что меньше всего походит на нее саму; пламенный революционер (конечно, из аристократов), которому нечего терять, кроме собственных идеалов; девочка-сломанный цветок — с ее несчастного случая как будто и начался разлад в жизнях всех причастных, но на самом деле просто стал очевиднее разлом: все эти люди по праву рождения обречены, вопрос в том, можно ли преломить судьбу, если выбирать то сердцем, то мозгом. Чему доверять, если не доверяешь никому?
Иногда кажется, что многое обозначено слишком широкими мазками, но это легко объяснить тем, что Рао пишет не исторический, а психологический роман: в нем каждое вынесенное решение (и приговор), каждая принесенная жертва, каждый шаг как будто рассчитаны на то, чтобы показать мотивацию отдельных людей в моменте и под давлением обстоятельств, а не собирательные образы эпохи. В отличие от полифонической притчевости Вергезе или сентиментальной иносказательности Альенде и Маркеса, лукавства Миринэ Ли, торжественной вычурности Мо Яня или остраненной манеры Яня Лянькэ, здесь нет мистической составляющей как смягчающей подложки, музыкальности и масштаба, но есть много парадоксально людского и бытовой жестокости, разнесенной по разным регистрам от вербального до физического, — как будто обоснованной максимой о том, что насилие порождает новое насилие независимо от контекста.
Все семейные саги схематически похожи друг на друга, но все несчастные персонажи в них несчастны по-своему. И главный фокус в том, что, даже зная, как это работает, не перестаешь следить за сюжетными коллизиями, переживая за тех, кто выберет, конечно, самую кривую и хромую судьбу, потому что люди не умеют по-другому. | 1 839 |
| 17 | book of calm
Трудно назвать книжечкой умиротворения «Зависть» Юрия Олеши, но я еще лет 5 назад говорила, что если Перель озвучит каталог железобетонных изделий, я и его послушаю, потому что манера Гриши, его вживание в сюжет, особенно тот, который ему самому искренне нравится, для меня терапевтичны. А «Зависть» как будто очень его текст, и Перель начитал его как единая в нескольких лицах труппа энергичных актеров, немало облегчая восприятие плотного в своей кружевной образности романа.
«Зависть» (1927) навек связалась с первым предложением даже у тех, кто смутно представляет, что происходит дальше: «Он поет по утрам в клозете». В пандан идет замечание самого Олеши о том, что от черновика романа «исходит эманация изящества». Обе эти фразы отлично показывают крайности, между которыми натянуты линии персонажей — у кого-то звенящей струной, у кого-то бельевой веревкой с линялыми семейными трусами.
Поэт Николай Кавалеров, которого чиновник Андрей Бабичев буквально нашел на улице, от очисток очистил, как дядю Шарика, оставил у себя жить и пристроил на работу, не может вынести пошлого великодушия и деятельной суетливости благодетеля. Куда ближе поэту, возгоняющему свои окаянные думы, брат Бабичева Иван — трикстер и враль, то ли и правда обладающий морочащим всех даром, то ли просто такой же ненужный спортивно-техногенной эпохе творец. Андрей и его приемный сын Володя — персональные песочные человеки Николая и Ивана, гофмановский кошмар, триггер детских и юношеских травм. Кстати, о Гофмане: здесь есть и своя Олимпия, даже две — девушка Валя, в которую влюблены Николай и Володя, и машина Офелия, которой одержим Иван. Словом, в 1927 году Олеша молод, начитан, талантлив и бесконечно уязвлен своей несовместимостью с новой жизнью, эту боль он изливает на страницы, но изливает выразительно.
Читать эту не самую запутанную историю и правда бывает нелегко из-за густого, почти непробиваемого метафорического ряда. Поэт Олеша вложил в текст прозаика Олеши о «плохом сыне века», противостоящем «Эдисону нового века», все свои болезненные претензии к тому, что стал лишним человеком во времени и пространстве молодого советского государства: сделавшая его заметным «Зависть» написана года на три позже возлюбленных «Трех толстяков», но опубликована раньше, сказки и лирика были не так уж востребованы на стройплощадке размером с союз республик. Впрочем, обстоятельства могли бы вознести, а получилось как получилось: возвышенное сплелось с низменным, клозетная телесность — с завиральным волшебством, любовь к живой женщине с одержимостью механизмом. Еще несколько лет спустя Олеша запишет в дневнике, что его литература закончилась, но начался алкоголизм — в общем-то, как у героев его романа. | 2 222 |
| 18 |  +8#лучшепочитаю выпуск №68
В этом выпуске мы собрали девять книг, к которым возвращаются годами. Их объединяет важнейшее свойство: утешать и провоцировать, прояснять и усложнять. Такие тексты выдерживают время, меняют оптику, открывают новые слои и остаются комфортными собеседниками. Мы их перечитываем не только из ностальгии, но и ради движения: к себе, к другим, к более честному ощущению жизни.
Выпуск готовили:
▪️ Ася Шевченко «Заметки панк-редактора» - Маргарет Митчелл, «Унесённые ветром»
▪️ Екатерина Петрова «Булочки с маком» - Джон Фаулз, «Коллекционер»
▪️Ирина Епифанова «Старый пёс, канарейка и ужин» - Робин Хобб, «Ученик убийцы»
▪️ Мария «Метод Набокова» - Владимир Набоков, «Другие берега»
▪️Екатерина Писарева «Книжная жизнь Катрин П.» - Джеймс Джойс, «Улисс»
▪️ Екатерина Обризан «katyaobrizan» - Калеб Азума Нельсон, «В омут с головой»
▪️Светлана Рыбакова «ЛАМПА. В Петербурге жить и гостить» - Вирджиния Вулф, «Своя комната»
▪️Валентина Вековищева «Books in my hands» - Джордж Сондерс, «Линкольн в Бардо»
▪️ Елизавета «Язык приготовила» - Дэвид Фостер Уоллес, «Бесконечная шутка»
Ваша ЛАМПА | 1 917 |
| 19 | Скоро у коллег из медиа Teller появится книга (первая в линейке). С одной стороны, руководство под названием «Я издатель. Как запустить свой книжный проект: опыт независимых издательств» это немного про безумство храбрых, но среди книжников редко бывают пассионарии иного толка. С другой, похожая книга очень пригодилась бы мне лет 15 назад, когда я постепенно расставалась с отраслью, в которой провела всю взрослую жизнь, а в той, в которую уходила одновременно с профессиональным разводом, многое осмысляла интуитивно и пробовала на практике, но матчасти не хватало катастрофически. И, судя по вопросам слушателей на семинарах, посвященных суждениям вкуса и литературе как проживанию чужого эмоционального опыта, уверена, пригодится даже тем, кто не собирается в ближайшее время запускать инди-редакцию, потому что пять смысловых блоков последовательно и на примерах дают общее представление о пути книжного проекта от (поиска) рукописи до продвижения.
«Я — издатель...», разумеется, не заменит N лет опыта в индустрии или обучение в полиграфе, но даст понимание, базу и векторы. Это обобщенный опыт лекторов «Школы издательского дела», которую запускал «Носорог» несколько лет назад, и коллег, ответивших на вопросы составителей; перечислять всех — не хватит поста, но книги, которые делают эти люди в Ад Маргинем, самом Носороге, Белой Вороне, Абрикобуксе, Издательстве Ивана Лимбаха, Городце, Бумкниге, Шрифте и т. д., говорят за себя.
Отдельно напишу про верстку: она клевая, готовый конспект — все по полочкам, важное выделено, текст организован толково, а не красиво (но и красиво на самом деле). К слову, писателям тоже может быть любопытно: там многое о параллельных процессах, правах, алгоритмах, юридических нюансах и о том, кто в сферическом издательстве в вакууме за все отвечает (понятно, что у всех по-своему и иногда за ВСЁ отвечает два-три человека, но все же). Есть предметный указатель, список для дополнительного чтения и 15 советов, которые могли бы звучать как «спите лежа, ешьте ртом», но фактически напоминают о главном: от познать самое себя (чего вас несет на эти галеры) до фиксируйте договоренности (это правда бывает важно. Потому что наш прекрасный сад идеалистов все же делает какой-никакой, но бизнес). | 2 225 |
| 20 |  Рассказ по вторникам
Зимой со мной случился удивительный опыт: мне предложили поучаствовать в сборнике рассказов (здесь я согласилась), главной темой которого стала любовь во всех проявлениях (а здесь мысленно крякнула. я? рассказ о любви? и чтобы никто не умер? кхм). Отступать было поздно, так появилась «Ошибка техасского стрелка», в которую я упихала два сюжета, оба про одержимость (другим и собой). Впервые у меня смешанные чувства по поводу собственного текста, но по завету Барта, отпустила его еще в январе, пусть живет свою жизнь.
Картинку попятила в канале «Азбуки», на обложке 25 авторов, читатели решат, насколько всесторонне получилось исследовать любовь и то, что под этим понимается; книга уже приехала из типографии. Наверняка в цифре тоже появится скоро. Ну и презентации будут, конечно. Возможно, даже со мной.
В общем, никогда не перестает, как бы мы это ни понимали. | 1 831 |
