Тамара, какого хрена?

И я вот сейчас чувствую себя совершеннейшим предателем, когда пишу это, потому что все эти разговоры велись в атмосфере глубокой доверительности и той самой бережности — все, как я сама педалировала много лет назад. Для моих собеседников эти тонкие материи были не просто важны, а составляли само ядро их существования, все эти глубокие и важные эмоции, переживания, сомнения… Но бля, а можно мы уже поговорим о том, что война идет? Мы тут все собрались не потому, что внезапно потянуло попутешествовать. А с родителями мы что собираемся делать? Ну теми, которые в России остались? Ну когда (нет, не если, а когда) они начнут серьезно болеть? А у кого какой пенсионный план? Кстати, вы собираетесь гражданство новое получать? Если да, то за кого будете голосовать? У меня есть подруга, которая задает совершенно бесподобные теоретические вопросы. Недавно она интересовалась у присутствующих, если бы те могли потратить любое самое безумное количество денег на любой секс из их фантазий, что бы это было? Охуенный вопрос. Очень здорово и интересно. А мы можем потеоретизировать о том, разрешали бы мы терминальным больным с психиатрическим диагнозом эвтаназию или нет? А о свободе ношения оружия как о способе защиты не индивидуума, но демократии? А можно я наконец узнаю мнение людей не об оральном сексе, а о квотах для дискриминируемых группах населения – решают ли они проблему или усугубляют сегрегацию? Епвашумашу, вокруг нас бушует оргомный безумный и ужасно интересный мир, но мы упорно не хотим его замечать, стараясь максимально глубоко залезть в свою нору, потому что «сложные темы меня расстраивают», «новости я вообще стараюсь не смотреть», «а мы можем поговорить о чем-то другом?». Мы бережем себя от внешнего мира так, будто мы собираемся перепродать свою душу потом на авито и надо, чтобы на ней не было следов носки. Ни единого ментального катышка, ни одной интеллектуальной потертости. Только чистое сияние вечной чувственности. Эмоции и переживания. И ебаная бережность. Нам всем почти по сорок! Мы те, кто наследует эту грешную землю. Мы – самая активная экономически когорта населения. И мы отказываемся быть активными политически, делая вид, что не понимаем, что отказ – это тоже политическое действие. Мы не хотим ни в чем разбираться, ничего обсуждать, ни о чем, блин, знать. Мы хотим видеоигры, рилзы, «к себе бережно» и пятнадцатиступенчатую систему ухода за кожей. Все это вот, снаружи которое, оно очень страшное, травмирующее. А нам терапевт сказал, что надо триггеров избегать. Поэтому я куплю инфракрасную маску на ебальник, и пусть ее свет растворит мои тревоги о том, кто занимается системой моего налогооблажения. И как. И знаете. Была бы я на месте того чела, который действительно занимается перенаправлением финансовых потоков из пенсионного фонда, принятием миграционных решений, созданием политических коалиций и прочими скучными страшными вещами, я бы лично треть своих накоплений инвестировала бы в маркетинг идеологии бесконечной бережности, неомраченной этими дурацкими «взрослыми» делами. Пусть ими занимается кто-то другой. Например, я. Так уж и быть. Но, снимая шапочку из фольги, в завершение этой пламенной речи я вот чего ещё хочу сказать. Проблема всего этого перекоса в сторону хрустальности каждого из нас и избегания реальности заключается даже не в том, что нас аккуратно ногой оттеснили от всех ключевых решений и рычагов управления, касаемо нашей жизни. Не случись этого механизма, придумался бы другой, власть – это всегда то, что берут, а не дают. Проблема в том, что мы, выбравшись из атмосферы насилия в атмосферу плюшевости, как бы всей толпой переехали из республики ШКИД в детский сад Солнышко из Истории Игрушек, который, конечно же, метафора концлагеря времен второй мировой. Да, вокруг все ярко, весело и красиво, но внутри гнетущая тревога и экзистенциальный ужас. Потому что не может взрослый человек жить как пятилетка, которому заботливо закрывают глаза каждый раз, когда происходит что-то непедагогичное. Не может до пенсии зависеть от каких-то воображаемых взрослых и не брать ответственность за свою жизнь. Не может постоянно существовать в мире, правила функционирования которого для него не только загадочны, но и запретны. Как минимум без вреда для ментального здоровья не может. И поэтому я ещё не видела человека, который окунувшись с головой во всю эту бережную бережность, действительно стал бы более устойчивым, спокойным и счастливым, и постепенно сократил бы количество часов на терапевтические практики за ненужностью. Обычно как-то наоборот. Всё больше тревожности, всё больше вспомогающих штук, от препаратов до ретритов, всё больше ограничений в жизни (об этом не говорить, туда не ходить, с этими не общаться, вот это не видеть). Кажется, нам всем пора открыть двери наших обитых войлоком комнат и выйти уже навстречу этому сложному, жесткому, травмоопасному и непредсказуемому миру. Тем более что внутри камер уже кончается воздух.