Ольга Брюс

Внимание выпускники и их родители! ⚡ ЕГЭ по математике уже скоро, а ты всё ещё готовишься «с понедельника»? У Ильича подготовка проходит без нудятины — только понятные объяснения, практика и атмосфера, из-за которой реально хочется учиться Что тебя ждёт: — разбор всех тем ЕГЭ — регулярные вебинары и домашки — помощь кураторов 24/7 — конспекты, скрипты и материалы — система, которая помогает не забросить подготовку Многие ученики приходят с нулевой базой и выходят на 80–90+ ❤️ Залетай в TG-канал и начинай готовиться уже сейчас 👌 Узнать больше #реклама 16+ О рекламодателе

Не контролировать. Не заставлять. И не кричать. Каждый вечер одно и то же: «садись за уроки», «собери рюкзак», «убери в комнате». Десять напоминаний - и всё равно крик. 👍 А что, если ребёнок может всё это сам? Без контроля, без давления, без скандалов. 🎓 Бесплатный семинар детского психолога - о том, как развить у ребёнка самодисциплину. Это не про режим и не про муштру. Это навык, благодаря которому ребёнок сам ставит цели, сам делает уроки и сам отвечает за свои действия. 60 минут онлайн. Без воды. Конкретные шаги, что делать уже сегодня вечером. Подходит для родителей детей 7-13 лет. ✅Регистрация по ссылке. Зарегистрироваться #реклама 16+ ukids.academy О рекламодателе

познакомить тебя с моими родителями. Через неделю привезу их сюда. Ты же не против? Лида знала, что Сергей родился и вырос в городе, и этот факт немного настораживал её. Ведь она деревенская и практически ничего не знает о городской жизни. Как её примут будущие свёкры? Лида побледнела, её губы сжались в тонкую ниточку, в глазах мелькнула тень сомнения. — Лид? — Сергей смотрел на неё и чувствовал, как Лида начала переживать. Он обнял её: — Не волнуйся, всё будет хорошо. Это я тебе обещаю.

На распутье - 64 — Уходи подобру-поздорову, — рыкнула белобрысая женщина, загородив Лиду собой. — А ты, Надька, — обратилась к рыжей, — сама виновата. Вечно вёдра на дороге бросаешь, вот и спотыкаемся. Лида поднялась, качаясь. Подол черного платья был залит молоком, в калошах неприятно хлюпало. Отряхнув платье, Лида ничего не сказала дояркам, только махнула на них рукой и, развернувшись, поплелась домой. Год спустя. — Лидка-а-а! — Маша, стоя за забором, звала свою подругу в клуб. — Ты скоро? — Иду уже, — Лида вышла на крыльцо, закрыла дом и, жеманно поведя плечами, улыбнулась подруге. — А этот, твой, точно приедет? — Не боись, — Маша поправила бутылку, припрятанную за пазухой, и кивнула в сторону, где находится клуб, – и твоего привезет. Лида подбежала к калитке, с размахом распахнула её. Калитка с грохотом захлопнулась, и подруги, выйдя на дорогу, весело зашагали на танцы. Почти год назад, в августе, женщины познакомились с работягами, приехавшими в деревню отстраивать новое общежитие для студентов, которые приезжали сюда по направлению после окончания институтов. Старое общежитие уже непригодно для проживания. Здание опечатали и приставили к нему сторожа, чтобы разгонял любопытных детей, лазающих где ни попадя. — Говорит, женюсь, — хохотала Маша, придерживая бутылку под платьем, — а у самого, небось, дома семеро по лавкам! — Ай, — Лида шла рядом, прислушиваясь к отдаленной музыке, доносившейся из клуба, — все они одинаковы. Сегодня здесь у них «жена», а завтра там, куда бригадир забросит. Они шагали, весело переговариваясь. Лида поправляла пышную прическу, оглядываясь по сторонам и думая, что на неё пялятся все соседи с удивлением: идет, краля, вся из себя, нос к небу, а раньше горевала, пила часто, даже помыться забывала. А сейчас не узнать – похорошела, работу не пропускает, мужики за ней, как собачонки бегают. Да! Думала Лида, щурясь на каждый двор, вот такой стала, всем на зависть. Любуйтесь, завидуйте, мужиков своих при себе держите. Лидка изменилась, потому что вовремя смогла взять себя в руки. Молодая, красивая, вся жизнь впереди! — Глянь, — Маша схватила подругу под локоть и остановилась. Лида повернула голову. Перед забором, огораживающим территорию клуба, стояли два мотоцикла, рядом с которыми курили трое молодых мужчин. Один выглядел как истинный горожанин – темные волосы, зачесанные назад, рубашка в клетку, джинсы и какие-то странные кеды: раздутые, с полоской на боку. Второй выглядел чуть проще — он крутил чётки на пальце, короткостриженый, футболка и шорты до колен, на ногах – сланцы. Третий Лидии показался более интересным – свитер наброшен на плечи, светлые брюки, ботинки, рубашка с коротким рукавом. Мужчина, облокотившись рукой о штакетник, хихикал, второй рукой потирая прямой нос. Лида на мгновение замерла: вот этот, третий, такой симпатичный, что даже сердце пропустило удар. Лида не заметила, как её губы растянулись в нежной улыбке. — Эй, – Маша отвлекла подругу толчком в бок, — чего зависла? Пошли. Ноги будто налились свинцом. Лида сделала шаг, потом ещё один. Спина похолодела, живот слегка скрутило, но Лида, затаив дыхание, упорно шла вперед. — Здрасте! — Маша, отпустив руку подруги, подошла к незнакомцам, — мальчики, выпить не желаете? Первые двое посмотрели на неё, не скрывая охотки «полакомиться» не только водкой, но и самой Машей, третий, тот, что понравился Лиде, повернулся и их глаза встретились. Лида чувствовала, как его взгляд прожигает её лицо, затем шею, потом ноги. Оглядев Лиду с головы до ног, третий улыбнулся и выбросил окурок. — Сергей, — протянул он руку. — Лида, — ответила она робко и подала свою. Это прикосновение дало Лиде чёткое понимание, что она встретила свою судьбу. Будто электрический разряд прошиб её ладонь, и Лида оцепенела от внутреннего восторга, переполнявшего грудь. Лида стояла не в силах отвести взгляд. Она молчала, и он молчал. — Ну? Чего встали, как на смотринах? — расхохоталась Маша и, вытащив из-за пазухи бутылку, подмигнула парням. — Айда знакомиться поближе и танцева

ть! Первый, с зачесанными волосами, открыл калитку, пропустил Машу и, обернувшись, кивнул друзьям. — Почему бы и не потанцевать. Второй, с чётками, толкнул Сергея в плечо: — Догоняй. Сергей кивнул в ответ, не сводя с Лиды пристального взгляда. — Ты идешь? — спросил он тихо. Лида ответила кивком головы. У входа в клуб пахло сигаретами, дешевыми духами и чем-то кисловатым. Из клуба доносились смех, приглушенная музыка, топот и гул голосов. Войдя в одноэтажное здание, компания огляделась: вдоль стены стояла молодёжь, шепчась о чём-то своём, на стульях сидели парни и девушки постарше, кто-то танцевал, прихлопывая в ладоши, кто-то кружил в центре зала, а некоторые даже спорили, стараясь перекричать звонкую музыку. — Яблоку негде упасть, — сказал Сергей, стоя позади Лиды. — Сейчас найдем, — отозвался мужчина с чётками, спрятав их в карман. Он подошел к молодняку в углу, попросил освободить место, показав глазами на свою компанию. Потом Лида заметила, как парень вынимает из нагрудного кармана рубашки пачку с сигаретами и отдает её подросткам. — Достойная замена растет, — усмехнулась Лида. — Ну ты где там? — Маша махнула ей рукой, подзывая присоединиться. Женщины уселись между мужчинами, и бутылка пошла по кругу. Делая глоток жгучей жидкости, Лида демонстративно поморщилась. — Держи, — Сергей протянул ей конфету. Лида развернула, откусила, а вторую половину предложила ребятам. — Женская закуска, — отмахнулся мужчина в шортах. — Кстати, я Стас. А как зовут вас, прекрасные незнакомки? — Мария, — Маша покрутила плечами и хихикнула в кулачок. — А вас? — Стас обратился к Лиде, наклонившись и заглядывая ей в лицо. — Лида! — громко ответил ему Сергей вместо своей спутницы. Стас выставил перед собой ладони, мол, понял-понял, не претендую. *** Поздний вечер сменился тёмной, но короткой ночью, зазывая молодых людей на приятную прогулку под луной и мерцающими звёздами. Лёгкий ветерок, пропитанный озёрной водой и скошенной травой, приятно щекотал в носу. В уснувшей сладким сном округе не умолкали лишь сверчки, иногда издалека доносился недовольный лай собаки. Клуб уже закрывался, когда веселая компания, высыпавшись на свежий воздух, собиралась навестить местную самогонщицу и купить у неё еще одну бутылку, чтобы скоротать время до утра. Вышагивая шеренгой по дороге и поднимая пыль, мужчины и женщины смеялись, рассказывая друг другу пошлые анекдоты и каверзные случаи из личной жизни. — …я топор подымаю, а его уж след простыл! — хохотала неугомонная Маша, запрокидывая голову. — Пришли, — прошептала Лида, кивнув на дом старушки, которую уважали практически все местные мужики. Маша вместе со Стасом подошли к крыльцу. Пока они разговаривали со старушкой, второй мужчина по имени Виктор предложил закурить. — Спасибо, не курю, — отказалась от предложения Лида. — Я тоже не буду, — Сергей держал её за руку, и она чувствовала, как его ладонь стала влажной. *** Рано утром, когда пропели первые петухи, Маша предложила проводить новых знакомых до клуба, где они оставили своих железных коней. — Значит, вечером приедете?  — поинтересовалась она, прижимаясь к плечу Стаса. — Обязательно, — зевнул тот и встряхнул головой, чтобы взбодриться. — Обещаю, — шепнул Сергей Лиде на ушко. С того вечера Лида и Сергей начали встречаться. Он приезжал в деревню при любой возможности. Они бродили по тропинкам вдоль поля, говорили обо всём на свете. Сергей срывал полевые цветы и дарил Лиде, а она, принимая их, заливисто смеялась. Однажды, когда он приехал в дождливую погоду и остался ночевать у Лиды, утром он обнял её крепко-крепко и спросил: — Ты выйдешь за меня? Я хочу прожить эту жизнь рядом с тобой, видеть, как ты расцветаешь с каждым днём. Хочу, чтобы мы вместе воспитывали наших детей… Лида свела брови к переносице, вспомнив о Саше. Но тут же, стряхнув с себя печальные мысли, улыбнулась Сергею. — Выйду. Сергей поцеловал её и, казалось, в эту секунду в комнате запахло счастьем, которого так долго ждала Лида. *** Сергей уже собирался уезжать, когда перед уходом сказал: — Я хочу

Мы ищем людей, которые хотят работать с ИИ из дома 💰Оплата до 150.000 рублей в месяц Образование, место жительства, трудовой стаж — не важны! Подходит, как для подработки / декретного отпуска, так и для полной занятости. Работа может быть разной: Оживить фото, создать видео, реставрировать старое фото и т.д. Если заинтересовались, то для старта нужно: — зарегистрироваться на сайте — пройти трехдневный курс На что можно рассчитывать: ✅ удаленная работа ✅ зп от 150.000 рублей (потолка нет) ✅ стабильная подработка, если не хотите уходить с основной работы Количество бесплатных мест ограничено. Успейте пройти тест и оставить заявку. ⚡ Набор заканчивается в понедельник! Зарегистрироваться #реклама 16+ neuromachina.ru О рекламодателе

анёс Владу ещё несколько ударов. – Отпусти… – простонал Влад. – Кристина беременная, ей нельзя… Стас прижал его коленом к полу и зарычал ему прямо в лицо: – Свою жалеешь, да? А мою кто пожалел?! Сука! Ты был в больнице, когда убили Надю! Кто это сделал? Что ты знаешь? – Я не убивал её! – задыхаясь, простонал Влад. Он пытался вырваться, но силы были неравны. За дверью заходилась в крике Кристина: – Хватит! Пожалуйста, не трогайте его! – Кто она тебе? – Стас сильнее надавил коленом, глядя Владу в глаза. – Кристина – кто? – Жена, – прохрипел Влад, обмякнув. Стас секунду смотрел на окровавленное лицо Влада, на его разбитые губы, на злые слёзы, которые смешивались с кровью. Потом медленно отпустил его, поднялся на ноги и, пошатываясь, отошел к стене. В квартире стало тихо. Только за дверью всё ещё всхлипывала Кристина, из комнаты доносился тот самый странный звук – наверное, девочка пыталась позвать маму. Стас протянул руку и щёлкнул замком. В ту же секунду дверь распахнулась, и Кристина вылетела в коридор, споткнувшись о порог. Увидев Влада на полу, она вскрикнула и бросилась к нему, упав на колени. Тело её дрожало, руки судорожно ощупывали его лицо, плечи, грудь, словно она пыталась убедиться, что он цел. Она заслонила его собой от Стаса, раскинув руки, как наседка, защищающая птенца. – Не смейте! Не трогайте его! – голос её срывался на визг. Стас молча смотрел на них. Он стоял, опершись плечом о стену, и в глазах его не было ни злости, ни жалости – только лишь пустая, давящая усталость. Кровь из разбитой губы уже застывала на подбородке, на плече расплывалось алое пятно, но он, казалось, не замечал боли. Влад сел, тяжело опираясь спиной о шкаф. Дыхание его было порывистым. Кристина метнулась на кухню и через мгновение вернулась с мокрым полотенцем в руках: вода капала на пол, оставляя на паркете тёмные следы. Она наклонилась и протянула руку, чтобы вытереть кровь с его лица, Влад мягко, но твёрдо перехватил её запястье. – Я сам. Иди к Юле. И дверь закрой. И не бойся. Теперь мы просто поговорим. Всё будет хорошо. Она замерла, посмотрела ему в глаза и кивнула. Послушно, как ребёнок, развернулась и ушла в комнату, откуда доносился тот же надрывный, надломленный звук. Влад проводил её взглядом, а затем медленно поднял глаза на Стаса. В них больше не было бешенства, только решимость. – Думаешь, я пресмыкался перед Гальпериным просто так? – голос его звучал хрипло, с присвистом. – И зад ему вылизывал ради своего удовольствия? Нет. Я делал это ради них. Он кивнул в сторону двери, за которой скрылась Кристина. – Если хочешь, убей меня. Но вместо одной жизни ты заберёшь сразу четыре. Не будет меня, умрут и они. Она и Юля. И мой сын, который скоро родится. Крис не такая, как все. Я без неё просто тварь. А с ней... Слышишь, Вепрь… Никто не должен был знать, что она у меня есть. И никто не знает. Кроме тебя. Если я узнаю, что ты кому-то… На лице Стаса не дрогнул ни один мускул. Влад шумно выдохнул: – Ну да. Ты не из болтливых. Я знаю. Гальперин всегда хорошо платил. В том числе и за молчание. А теперь вышвырнул меня на улицу как паршивого пса. Стас усмехнулся – криво, жёстко, почти зло: – Я должен тебя пожалеть? – Я правда не виноват в смерти твоей Надежды, – ответил Влад, не отводя взгляда. – Мне нужно было забрать Тимура. Лицо Стаса снова окаменело. – Кто убил её? – Спроси об этом у Тимура. – Он жив? – Пока да. Но это ненадолго. Стас отшатнулся от стены и навис над Владом: – Где он? Влад назвал адрес. Старый дачный посёлок, наполовину заброшенный, где дома стояли тёмными призраками среди заросших участков. Место, где легко спрятать человека, которого не должны найти. Стас выпрямился. Посмотрел на Влада сверху вниз, и в голосе его зазвенела сталь: – Я бы убил тебя прямо здесь. И мне плевать на твою семью так же, как тебе на мою. Но я не зверь и дам тебе последний шанс. Только ты должен знать, Владик: если ты обманул меня, я вернусь. И если тебя не будет здесь, найду тебя там, где ты будешь. Он не стал ждать ответа. Развернулся, вышел вон,

и дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. *** Стас подошёл к машине, на мгновение остановился, пытаясь справиться с подступившей к горлу тошнотой, оперся рукой о капот. Потом открыл дверь, сел за руль, щёлкнул бардачком. Аптечка. Бинт, лейкопластырь, перекись водорода, какие-то таблетки, ампулы – он, не глядя, отбросил лишнее. Закатал рукав и, стиснув зубы, обработал рану на плече, из которой всё ещё сочилась кровь. Сделал это грубо, наспех, чтобы только остановить кровотечение. Завёл двигатель. Машина вздрогнула, фары выхватили из темноты потрескавшийся асфальт. Стас вырулил со двора, влился в редеющий поток, и вскоре трасса уже уносила его прочь от города, туда, где за перелеском начинались старые дачи. *** – Владик, кто это был?! – всхлипывая, Кристина помогла мужу подняться. – Ничего, солнце, ничего, – липкой от крови ладонью Влад поправил выбившуюся прядь её волос. – Разбери пакеты. Я сейчас. Только умоюсь. Он прошёл в ванную комнату, закрыл за собой дверь, достал из кармана телефон, выругался, заметив треснувший экран. Потом нажал вызов. На том конце ответили почти сразу – короткий, сухой щелчок. – К вам едет Вепрь, – морщась от боли, сказал он в трубку. Голос его звучал ровно, без тени эмоций. – Убейте его.

Полынь - 41 Пухленькая блондинка с ясными голубыми глазами и заметно округлившимся животом – она была, наверное, уже на пятом или шестом месяце, смотрела на Стаса с явным недоумением. – Ой, я думала, это вернулся Владик, – сказала она, поправляя упавшую на глаза прядь волос. – А вы к кому? Стас не ответил. Он отодвинул женщину и шагнул в прихожую, потому что из глубины квартиры донёсся странный звук – не то всхлип, не то скрежет, не то сдавленный стон. Женщина что-то заговорила ему вслед, но он не слушал. Прошёл мимо неё, миновал две двери и вошёл в комнату, остановившись у самого порога. То, что он увидел, заставило его сделать ещё пару шагов и застыть на месте. Посреди небольшой светлой комнаты стояла странная кровать – с высокими железными спинками, колёсиками и выгнутым особым образом матрасом. И к этому необычному ложу неизлечимой болезнью была прикована девочка. Лет десяти, очень худенькая, с неестественно вывернутыми ногами и руками. Лицо её было искажено: мышцы лица то сокращались, то расслаблялись, губы кривились, а глаза смотрели то на Стаса, то куда-то в сторону. Девочка пыталась что-то сказать, но из горла вырывался лишь тот самый странный звук. Стас почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он готовился к чему угодно. Он перебирал в голове десятки вариантов: холостяцкая берлога с горой пустых бутылок, тайная квартира с оружием или еще какими запрещенными вещами, пыточная… притон с девками, ведущими асоциальный образ жизни... Что угодно, но только не это. Только не больной ребёнок в медицинской кровати и беременная женщина, которая теперь стояла позади него, тяжело дыша. – Что вам надо? – её голос дрожал от испуга. – Вы кто вообще? Зачем вы вошли? Стас обернулся и посмотрел на неё растерянно, почти беспомощно. Эта квартира, этот ребёнок, этот живот – всё рушило его привычную картину мира. Он не знал, что говорить. В голове билась одна мысль: этого просто не может быть… – Вы кто? – наконец выдавил Стас, чувствуя, как пересохло в горле. – Меня зовут Кристина, – ответила женщина, и в её голосе слышалась мольба. – Пожалуйста, скажите, что вам нужно. Или уходите. Вы же видите, что напугали нас. Стас кивнул в сторону девочки: – А это? – Это моя дочь Юля, – раздался не голос, а рычание за его спиной. Стас резко обернулся: в дверях стоял Влад. В руках у него были два пакета: один с аптечной маркировкой, в другом угадывались продукты. Он был в ярости. Глаза горели, кулаки сжались, челюсть тряслась. – Никто не смеет проникать сюда без моего ведома, – процедил он сквозь зубы, роняя пакеты на пол. – Ты покойник, Вепрь. Стас видел, как напряглись его плечи, как вздулись жилы на шее. Ещё секунда – и он бросится на него. – Давай не при них, – тихо, но твёрдо сказал Стас, кивая на Кристину и девочку. Влад на мгновение замер. Потом качнул головой, развернулся и вышел в коридор. Стас последовал за ним, захлопнул дверь, щёлкнул замком. – Влад! Владик! – истошно закричала с той стороны Кристина, она принялась дёргать ручку двери и стучать по ней ладонями. – Откройте! Откройте сейчас же! Но мужчины её уже не слышали: озверевший Влад набросился на Стаса и попытался сбить его с ног. Удар пришёлся в челюсть – Стас едва успел уклониться, но следующий пропустил, и мгновенно почувствовал во рту вкус крови. Влад бил не просто зло – он бил с отчаянием, с болью, с какой-то животной яростью. Крики из-за двери – Кристина звала, просила остановиться – только подстегивали его. Он выхватил нож, блеснуло лезвие, и Стас почувствовал острую боль в левом плече. Кровь хлынула по руке. – Тварь… – выдохнул Стас, перехватывая запястье Влада. Рывок – нож выскользнул из пальцев. Стас со всей силы всадил его в подвернувшийся под руку шкаф так, что лезвие вошло в дерево по самую рукоятку. Влад попытался выдернуть его, но не смог, тогда он нащупал кровоточащую рану на плече Стаса и изо всех сил надавил на неё. И в этот момент Стас ударил его по-настоящему. Одним ударом – в солнечное сплетение. Вторым – в челюсть. Влад рухнул на пол, но Стас не остановился и н

Закажи авто в приложении «Максим». Доступные цены Выгодные поездки ждут тебя в приложении «Максим». Его уже скачали 200+ млн раз — попробуй и оцени преимущества 👍 Оплачивай заказ картой, наличными или переводом — как удобнее. Не нужно ждать машину на улице: онлайн-карта покажет, когда авто рядом и пора выходить 🚗 Скачай приложение «Максим» сейчас (0+) Узнать больше #реклама 16+ taximaxim.ru О рекламодателе

прошеную слезу. — Спасибо на добром слове, мои дорогие! – Агафья Львовна снова улыбнулась, а потом уже более строго, переводя взгляд на Генку, продолжила: – А теперь, прошу вас удалиться, и не мешайте мне вести урок с этим молодым человеком. Да-да, Геннадий Александрович, вас я попрошу остаться. Саша и Люда понятливо кивнули и удалились на кухню, чтобы не мешать Агафье проводить урок. Ведь у неё теперь был плотный график – урок за уроком, ученик за учеником. И это было очень кстати, потому что к новому учебному году, со всеми этими разборками и скандалами, детей к школе никто толком не готовил. Но теперь в деревне всё налаживалось. Новые глава поселения и директор школы пришли из местных, из тех, кто действительно думает о будущем родного села. Честные, порядочные люди, которые, казалось, были готовы работать на благо своей земли. Вот теперь заживут! И будут вспоминать тот день, когда пришла к ним невесть откуда добрая и справедливая бабушка Агафья. Та, что всё распутала, всех спасла и принесла в их жизнь настоящий свет. А она, сидя перед компьютером в своей новой, уютной комнате, и не подозревала, что в их сердцах она навсегда осталась не просто учителем, а настоящей, любимой бабушкой, которую они никогда не забудут. Конец

. А теперь вот, на склоне лет, ее мечта сбылась. Маша недавно купила эту новую квартиру – большую, просторную, в хорошем районе. И они со Стасом решили, что просто обязаны искупить свою вину перед матерью. Обустроить ей отдельную комнату, со всеми удобствами, чтобы она наконец-то могла жить спокойно, без забот. Конечно, это трудно было назвать полным искуплением после всех тех бед, которые они учинили своей матери, после всех тех переживаний, которые ей пришлось вынести. Но путь к искуплению начинается с одного шага, и этот шаг они, кажется, уже сделали. *** — Где этот бестолочь?! – кричал Сашка, бегая из комнаты в комнату, заглядывая под столы и диваны, будто Генка мог там спрятаться. – Сказал же ему, через пять минут начало! Пять минут! Это что, так трудно запомнить?! Его супруга Люда лишь ухмыльнулась в ответ. — Может, на улицу выбежал, с котятами играет? – предположила она. – Они как раз вышли понежиться на солнце. — Какие котята, Люда?! У него урок с минуты на минуту! Он схватил старенькую кепку и вылетел на улицу, не переставая звать сына. Люда лишь покачала головой и улыбнулась. Не прошло и минуты, как в зал, где стоял раскрытый ноутбук, ураганом влетел маленький Генка. Он был чумазый, с растрепанными волосами и блестящими глазами, а в руке держал маленького, пушистого котенка, который тихо мурлыкал. За Генкой, тяжело дыша, вошёл всё ещё ворчащий Сашка. — Вот он, беглец! Снова с котятами! Я же тебе говорил, Генка, сначала уроки, потом игры! — Ну па-ап! Он же такой миленький! — Всё, сынок, садись! Живо! Сейчас начнётся, – сказала мать, беря у сына котенка и возвращая его на улицу, а затем решительно усаживая ребенка возле открытого ноутбука. Она поправила ему футболку, пригладила волосы и кивнула на экран, где уже мигала иконка входящего вызова. Через несколько секунд перед глазами семьи на экране ноутбука уже открылось окно видеосвязи, и на нем, словно по волшебству, возникло добродушное и улыбающееся лицо Агафьи Львовны. Она выглядела свежей, отдохнувшей, а на её щеках играл легкий румянец. — Здравствуйте, Агафья Львовна! – хором, немного смущенно, поздоровалось семейство. — И вам не хворать, мои дорогие, мои любимые! – поприветствовала в ответ Агафья. – Ну что, Генка, готов к занятию? — Я готов, Агафья Львовна! Я всё выучил! — Вы это подождите, Агафья Львовна, – перебил ее Сашка, чувствуя себя немного неловко. – Вы лучше расскажите, как обустроились-то? Меня же сегодня вся деревня будет спрашивать про вас! Все переживают, все волнуются! Вон, бабки на лавочке уже с утра гадают, как вы там, что да как. Агафья Львовна добродушно рассмеялась. Она откинулась в кресле, чтобы собеседники увидели за её спиной её новую комнату – светлую, уютную, с новенькой мебелью. Было видно, что она с гордостью демонстрирует свои владения. — А не надо за меня переживать! – сказала Агафья. – Вы так и передайте всем: Агафья Львовна теперь живет припеваючи. Мне дети такую жилплощадь подготовили – всё по высшему разряду! Кухня, ванная, балкон – всё в моем распоряжении. Никаких тебе хлопот. Окружена заботой, детьми и внуками. Так что так и передайте всем: у Агафьи Львовны всё хорошо. — Эх, рады за вас, Агафья Львовна! – искренне, от всего сердца, улыбнулась Люда, а на ее глазах навернулись слёзы. – Жаль, конечно, что вы в деревне нашей не остались. Мы бы вам такой домик подготовили! — Дорогие мои, хорошие! – чуть не плакала Агафья, чувствуя искренность их слов. – Да я бы с радостью осталась. Я вас всех так полюбила, привыкла к вам, как к родным. Просто дети сами позвонили. Осознали, поняли, попросили прощения. Я же не могла не дать им шанса, а? Все ошибаются. И я ошибалась. Но не все ошибки свои признавать умеют. А они смогли. Это дорогого стоит. — Это точно! – ответила Люда, и по щеке ее скатилась слеза. – Но вы знайте, Агафья Львовна. Если что вдруг… Если вам что-то не понравится там, или захотите вернуться… Мы вас всегда ждём! С открытыми объятиями! Вы наша родная, наша любимая бабушка! Сашка, хоть и пытался сдерживать эмоции, тоже смахнул не

— Глеб Андреевич, ну вы поймите… — Ничего не говори! Сам бы поехал не раздумывая, если бы предложили. Вот только не предлагал никто и никогда. Езжай, даже не думай. Это твой шанс, Лизка. Используй его по полной. Но помни, – Глеб Андреевич поднял указательный палец, – если тебе не понравится там и надумаешь к нам в провинцию вернуться – двери нашей конторы для тебя всегда открыты! Всегда! — Спасибо, Глеб Андреевич! Я очень ценю это. Лиза выходила из здания, где находилась редакция, в приподнятом настроении. Впереди её ожидали новая жизнь, новая карьера и неизвестность – но неизвестность её всегда притягивала. Она была таким человеком – смелым, любопытным, всегда готовым к новым вызовам. *** В большой, ещё пахнущей свежей краской квартире Маши, суматоха уже подходила к концу. Последние мелкие ремонтные работы, казалось, тянулись бесконечно. Маша то и дело поторапливала брата, который, с кряхтением, прикручивал последнюю полку. — Стас, ей-богу, чего ты там копаешься? – возмущалась Маша, сложив руки на груди и сверля брата строгим взглядом. – Там работы было на два часа! Мы ж с тобой вчера всё основное сделали. Стас оторвался от полки, отложил отвертку и вытер пот со лба. — Ничего себе, на два часа! – проворчал он, насупив брови. – Могли бы меня тогда не звать, если всё так просто! Всё, не суетись. Готово всё, можете заезжать. Маша удовлетворенно кивнула, оценивая ровно прикрученную полку. Она развернулась и крикнула на кухню. — Мам, можешь заходить! Готово! Из кухни в комнату неспешно вошла Агафья Львовна собственной персоной. Дети, Стас с запыленным лицом и Маша с сияющей улыбкой, провели ее в комнату. Это была просторная, светлая комната, залитая мягким утренним солнцем, проникающим сквозь большое окно. Стены были выкрашены в нежный персиковый цвет, на полу лежал новый, ещё нетоптаный ковер с простым, но уютным узором. Мебель была тоже совершенно новая: небольшой, но вместительный шкаф-купе из светлого дерева, мягкое кресло с уютным пледом, куда так и тянуло присесть, и, конечно же, кровать – широкая, с белоснежным бельем, уложенным так аккуратно, что было понятно, никто ещё на ней не спал. Но самым главным атрибутом для Агафьи был широкий письменный стол, стоящий посреди комнаты, ближе к окну. На нем, поблескивая матовым экраном, стоял новенький компьютер – современный, быстрый, с большой клавиатурой и мышкой. Это был целый мини-офис для работы или отдыха. — Ну вот, мама, – Маша подошла к Агафье и нежно обняла ее. – Это теперь твоя личная комната! Твоё личное пространство. Всё, как ты мечтала. Агафья Львовна стояла посреди комнаты, медленно поворачиваясь, оглядывая каждый уголок. Ее глаза, в которых за последние месяцы столько всего отпечаталось – и боль, и разочарование, и надежда – теперь затуманились. Она едва сдерживала слёзы, поднося руку к губам. — Спасибо, дети, – прошептала она, ее голос дрожал. – Спасибо вам огромное. Я… я даже и не мечтала о таком. Стас, который до этого стоял, почесывая затылок, вдруг подошел ближе. Его обычно суровое лицо смягчилось. — И еще, мам, – начал он, глядя в пол, – ты прости нас с Машкой за всё, что мы сделали. За всё, что мы тебе наговорили. Нам, правда, очень совестно. Вели себя, как последние скоты. Из-за денег совсем мозги потеряли. Прости! Маша кивнула, ее глаза тоже наполнились слезами. Она крепко сжала руку матери. — Да, мам, мы такие дураки были. Ты нас прости, пожалуйста. Мы больше так не будем. Агафья улыбнулась сквозь навернувшиеся слёзы. Она обняла своих детей, прижимая их к себе. — Бог простит! – ответила Агафья, её голос стал чуть твёрже. – И я вас прощаю, мои родные. Знаю я, что бес попутал. Главное, что вы поняли. Она всё никак не могла оторваться от красоты своей новой комнаты. В таких прекрасных условиях она ещё не была ни разу в жизни. Агафья Львовна подошла к столу, провела пальцем по гладкому, прохладному монитору, потом по новой клавиатуре. Откуда-то из детства всплыли картинки, как она, маленькая девочка, мечтала о своем уголке, куда никто не будет заходить без стука

33 несчастья - 33 — Петровича-то нашего, посадили! – шептала баба Таня, прикрывая рот ладонью. – Говорят, прямо из кабинета забрали, с поличным! — Не посадили, а проводят следственные действия! – поправила её баба Валя, считавшая себя более «компетентной» и «информированной», поскольку её племянник работал в районной администрации. – Его, может, еще и отпустят. Там всё не так просто, говорят. — Отпустят они! – фыркнула баба Нюра. – Кто ж так ворует, чтоб потом отпускали? Всё село теперь знает, что он там натворил. — И девку эту крашеную, директоршу нашу – туда же! – добавила баба Маша. – Тоже, говорят, под следствием! — Ну правильно, куда же без неё?! – подхватила баба Аня, оглядываясь по сторонам. – Она же с Петровичем рука об руку, всё делили. — Это же надо как: чуть не оставили село без школы! – сокрушалась баба Таня, качая головой. — Если бы не Агафья! – почти в один голос сказали несколько бабок, и по их лицам пробежала волна легкой грусти. — Да, если бы не она, чудом к нам попавшая тогда… Как мы теперь без неё? – баба Валя вытерла слезу кончиком платка. — Ох, не знаю, девки, – вздохнула баба Маша. – Лично мне её будет не хватать! Как она умела слушать, а? Сидишь с ней, вроде просто чай пьешь, а она так тебя выслушает, что все горести, все обиды – как рукой снимет. — Да и я с ней так сдружилась, – кивнула баба Аня. – Было кому душу излить. Она ведь не просто слушала, она советы давала такие мудрые, простые, но такие действенные! — И слушать же могла! Вот прям педагог от бога! – добавила Татьяна. — Эх, как же мы без Агафьи теперь? Ушла Агафья, оставила нас одних… *** А в это время, в небольшой, видавшей виды редакции местных новостей, царил необычный переполох. Главный редактор, Глеб Андреевич, весь разошелся в извинениях перед своей бывшей сотрудницей Лизой Барановой. Он суетился, то и дело потирая ладони, хотя обычно был невозмутим, как скала. Лиза же сидела напротив него, скрестив руки на груди. Она смотрела на бывшего шефа с легкой улыбкой, прекрасно понимая, что он сейчас пытается её «задобрить». — Вот молодец ты, Лизка! Я всегда знал, что у тебя большое будущее! – Глеб Андреевич хлопнул себя по колену, отчего старое кожаное кресло жалобно скрипнуло. – Это же как умудрилась вывести всю эту банду на чистую воду? Там теперь и директором школы, и главой поселения соответствующие органы занимаются. И это еще не считая той богадельни, которую, между прочим, тоже благодаря тебе накрыли! Вот уж не думал, что наша провинция на такое способна. Он тяжело вздохнул. — Жаль, что последний сюжет вышел не на нашем канале. Лиза посмотрела на него пристальным взглядом. — Глеб Андреевич, ну вы же сами меня уволили? Что мне оставалось делать? Вот я и пошла к Митрофанову. Глеб Андреевич опять ударил себя по коленкам, с трудом сдерживая свое негодование. — И надо же, именно к Митрофанову – нашему главному конкуренту! – простонал он. – Ну да ладно, назад не отмотаешь. Отчасти, сам виноват, признаю. Лиза только кивала в ответ. Она знала, что Глеб Андреевич, несмотря на свой характер, был человеком порядочным и умел признавать ошибки. — Ну а теперь самое важное, – перешёл шеф к главной теме. – Вернешься к нам? Ты как ушла, я только понял, что мне работать не с кем. Одни бестолочи остались. Лиза рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Вы, наверное, про меня так же говорите за глаза? — Да брось, Лиз, – мужчина даже покраснел немного. – Нет, конечно. Ты у меня чудо! С характером, конечно… иногда таким, что стены дрожат. Но чудо! Лиза даже глаза от смущения опустила. Ей было приятно слышать такие слова, особенно от него. — Ну что? Пойдешь к нам? Вернешься? – продолжал наседать главред, глядя на неё с надеждой. — Нет, Глеб Андреевич, – Лиза вздохнула и покачала головой. – Я в столицу поеду. Там работу предложили. Шеф замер, его рот приоткрылся. Он явно не ожидал такого поворота. — В Москве??? Тебе??? – выдохнул он, будто Лиза только что объявила, будто полетит на Марс. — Ну да. А что здесь такого? — Эх. Не успел. Вот уж не думал, что такая шустрая.

Хотите по-настоящему расслабиться после тяжёлого дня? Знаете, что может добавить изюминку в отдых на даче или даже во дворе собственного дома? Сибирская купель! Представляете, объём — целых 1900 литров. Можно собраться компанией и классно провести время. Купель из нержавейки — прослужит долго, а деревянная крышка и сиденья сделают отдых ещё приятнее. В общем, вещь огонь, серьёзно! Загляните по ссылке, чтобы узнать побольше: https://ya.cc/A9g2Vm Реклама. Информация о рекламодателе по ссылке

лой квартире Даниила висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием его отца. Андрей Вадимович Сумахов, профессор, декан одного из самых престижных вузов страны стоял перед сыном, сжимая в руках горлышко бутылки с недопитым виски. Его лицо было красным от гнева, жилы на висках вздулись. Сын сидел, развалившись в кресле, и смотрел в телефон, делая вид, что происходящее его не касается. – Когда уже прекратятся твои загулы?! – голос отца дрожал от едва сдерживаемой ярости. – Я вообще не представляю, как ты можешь так себя вести!? Ты же совсем отупел от пьянства! С каким лицом ты собираешься в институт? – Пап, до института ещё десять дней… – лениво поднял голову Даниил и зевнул, не скрывая скуки. Андрей Вадимович выдохнул и заговорил медленно и нарочито спокойно: – Тебя тянут за уши уже четыре года! Четыре! Только из-за меня и матери ты ещё держишься в этом вузе! – Ну и что? – А то! – отец шагнул вперёд, размахивая бутылкой. – Ты просиживаешь чужое место! Думаешь, я не знаю, как ты учишься? Ночью – кабаки, девки, пьянство, на парах ты спишь! Если вообще туда приходишь! У тебя нет ни стыда, ни совести. Сын хмыкнул, отложив телефон в сторону. – Да кому нужен твой институт? Подумаешь, корочка. Всё равно потом работать по специальности никто не идёт. – Нужен! – рявкнул отец так, что сын вздрогнул. – Вон дети с периферии рвутся сюда за престижным образованием. И поступают безо всяких связей, своими мозгами! А ты... ты просто паразитируешь на чужой репутации. – Покажи мне хоть одного такого, – потянулся Даниил, вновь откидываясь на спинку кресла. – Где они, эти гении из глубинки? Андрей Вадимович поморщился так, будто его мучила изжога. – И покажу! Я только сегодня видел документы одной девушки. Умница, медалистка! Самый высокий балл набрала на ЕГЭ и вступительных тоже! Десятки олимпиад прошла! Без блата, без знакомств! Взяла и поступила! Сын скривился, даже не взглянув на отца. – Уродина какая-нибудь, – бросил он равнодушно. – Все эти отличницы – заучки страшные. Наверняка, очкастая, прыщавая и жирная корова. А я предпочитаю тёлок… Сумахов поднял голову, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на отчаяние. Он смотрел на сына – на этого избалованного, наглого молодого человека, которому с детства всё доставалось на блюдечке, – и не находил слов. Но вдруг рука его дрогнула, он размахнулся и со всей силы запустил бутылкой в зеркало, висевшее над кроватью. Осколки со звоном осыпали скомканное ложе Даниила. – Э-э-э, ты что творишь?! – вскочил Даниил. – С тебя двадцать косарей! На новое зеркало и клининг! – Ты сегодня же возвращаешься домой, – процедил сквозь зубы Андрей Вадимович. – Или больше не получишь от меня ни копейки. Понял? – А квартира? – нахмурился Даниил, не ожидавший такого поворота событий. – А квартиру ты больше не заслуживаешь, – ответил ему отец.

ткуда доносились возбуждённые голоса и звон инструментов, горела тусклая лампочка. Милана толкнула тяжёлую металлическую дверь, и она противно скрипнула, словно жалуясь на горькую жизнь. Внутри было жарко и душно – три парня в промасленных футболках колдовали над чем-то блестящим, похожим на хищного зверя. – О! Наша гонщица пришла! – первым заметил её Антон – коренастый брюнет с широкой улыбкой и руками, перепачканными солидолом. – А мы уже думали, ты не явишься. Милана усмехнулась, на ходу собирая волосы в пучок, и подошла ближе. – Сдурел, что ли? Я же с вами по винтику этого монстра собирала. Думали, пропущу обкатку? – девушка провела ладонью по хромированному топливному баку. – Ну и зверюга! Не зря мы с ним столько времени провозились. – Ещё бы! – Сева, высокий худой парень с вечно взлохмаченными русыми волосами, гордо похлопал ладонью по сиденью. – Теперь у нас два полноценных мотоцикла. А этот, – он кивнул на чёрный, агрессивный байк, – и вовсе наша гордость. Триста кубов…  – Вот только не надо, – хмыкнул Лёха, невысокий, коренастый, с веснушками на носу, – мой старичок ещё даст фору вашему дракону. Милана окинула взглядом оба мотоцикла: старенький «Иж» Лёхи, видавший виды, но вылизанный хозяином до состояния нового, и новый чёрный красавец, сверкающий свежей краской. Сердце забилось чаще – смесь адреналина и предвкушения свободы. – Поехали, прокатимся! – скомандовала она. – Вы мне обещали, что я буду первой. Давайте, пока солнце не село. Ребята переглянулись. Антон хохотнул: – Да, в своей Москве ты таких байков днём с огнём не сыщешь.  Зато там такие «Харлеи» гоняют – закачаешься. – В Москве – Москва, а здесь – моя земля, – парировала Милана и ловко оседлала чёрный мотоцикл. – Ключи давай. Через десять минут два мотоцикла – на одном Милана с Антоном за спиной, на другом Сева с Лёхой – выехали из гаражного кооператива и вскоре уже мчались по просёлочной дороге. Ветер бил в лицо, выдувал из головы все тревоги и заботы, оставляя только чистый восторг. Милана добавила газу, и мотоцикл рванул вперёд, заставив Антона ещё крепче обхватить её талию. – Сдурела?! – закричал он ей в ухо, но голос его был скорее восторженным, чем испуганным. – Сбавь скорость, дура! – Держись! – крикнула она в ответ, смеясь. – Я – королева дороги!!! Ю-ху-у-у!!! Дорога нырнула в небольшой лесок, потом выскочила в открытое поле, где солнце уже почти ушло за горизонт, разливая оранжевое золото по верхушкам холмов. Они мчались по грунтовке, ведущей к старому карьеру – их излюбленному месту для гонок. Здесь были крутые склоны, ямы и трамплины, словно созданные для того, чтобы испытывать нервы и железо. – Держись, Антоша! – крикнула Милана Антону и до предела выкрутила ручку газа. Мотоцикл взревел, взлетел на пригорок, на несколько секунд оторвался от земли – и приземлился на заднее колесо, взметнув фонтан пыли. Антон охнул, но удержался, вцепившись мёртвой хваткой. Сева и Лёха всё-таки отстали: их «Иж» пыхтел, изо всех сил стараясь сократить расстояние. Она не уступила им ни метра. Впереди был крутой спуск с резким поворотом. Милана притормозила, заложила вираж так, что колено почти коснулось земли, и вылетела на прямую. Антон сзади что-то орал, но она не разбирала слов – только ветер, рёв мотора и бешеный стук сердца. – Класс! – крикнула она, когда они, наконец, остановились на вершине самого высокого холма, откуда открывался вид на всю округу и ленту реки вдалеке. Сева притормозил рядом. Они заглушили моторы, и теперь вокруг них раздавалось только стрекотание кузнечиков, да слышался далёкий лай собаки. Солнце садилось, разливая по небу багровые, розовые и оранжевые полосы, словно кто-то гигантской кистью рисовал прощание с уходящим днём. Ребята слезли с мотоциклов, бросили шлемы на траву и уселись прямо на землю, свесив ноги с обрыва. Милана села между Севой и Лёхой, обхватив колени руками. Первым тишину нарушил Антон. – Через неделю – в армию, – сказал он, глядя вдаль. Голос его звучал непривычно серьёзно, без обычной бравады. – Даже не верится. – Ниче

го, – отозвалась Милана. – Отслужишь – вернёшься мужиком. Может, даже усы отрастишь. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла грустной. – А я не знаю, куда податься, – вздохнул Лёха, бросив камешек вниз. – Учиться не тянет, работать за гроши – неохота. Отец говорит: иди на завод, а я там сдохну от тоски. Может, контракт подписать? – повернулся он к Антону. – Пойду служить с тобой. – Давай, – Антон хлопнул его по плечу. – Вдвоём веселее. – А я с батей на север уезжаю, – сказал Сева. Он говорил коротко, стараясь не показывать эмоции, но голос чуть дрогнул. – На заработки. Нефтянка. Вахты по полгода. Денег нормальных срубим. Батя обещал мне квартиру купить. – Круто… – Я тоже уезжаю завтра, – Милана повернулась к друзьям, и в глазах её блеснули искры закатного света. – Ребята, а давайте поклянёмся. – В чём? – спросил Антон. – Сегодня двадцатое августа. Давайте встретимся здесь двадцатого августа – только через пять лет. Что бы ни случилось. На этом самом холме, в этот же день, на закате. Идёт? Парни переглянулись. Первым протянул руку Антон: – Идёт. Через пять лет. Я буду. – Я тоже, – кивнул Сева, и его ладонь легла поверх ладони Антона. – И я, – Лёха накрыл руку товарища. Милана положила одну свою ладонь сверху, другую снизу, сжала их руки в крепком пожатии. – Договорились. Клянёмся этим закатом. Солнце село. На горизонте осталась тонкая алая полоска, словно след от пореза. Ветер стих, и мир вдруг стал большим, тихим и чужим. Высоко на небе зажглась первая звезда. – Ну что, – Милана встала, отряхнула джинсы. – Прокатимся ещё? На прощание? – А то! – хором ответили парни, и в голосах их уже не было грусти – только азарт и жажда скорости. Мотоциклы взревели, выплёскивая в вечерний воздух последние ноты свободы, и обгонявшие друг друга блёклые тени понеслись вниз с холма, оставляя за спиной ушедший закат и обещание, которое они поклялись не забыть. *** Милана уже была около дома, когда рядом с ней, замедляя ход, остановился тёмно-синий седан. Переднее стекло опустилось, и из салона выглянул молодой человек. Светлые волосы, небрежно уложены, лёгкая улыбка на губах. – Ба! Калинина! – воскликнул он, и голос его звучал удивлённо и радостно. – А мне сказали, ты уже уехала. Милана остановилась. Она узнала его сразу – Александр, хозяин небольшого ресторанчика, где она последние два года подрабатывала по вечерам посудомойщицей, чтобы хоть как-то помочь тёте с деньгами. Он часто подшучивал над красивой девушкой, но всегда по-доброму, и они чуть ли не с первого дня общались только на ты. – А, Саша! – ответила она. – Привет! Нет, я ещё тут, как видишь. Он чуть прищурился, опираясь локтем на дверцу машины. В освещении уличного фонаря черты его лица казались мягче, но взгляд оставался открытым и чуточку дерзким. – Может, встретимся на прощание? – спросил он с интонацией, в которой слышалась не столько уверенность в положительном ответе, сколько надежда. Милана усмехнулась, чуть склонив голову набок. Она всегда чувствовала его ненавязчивый флирт. – А Люся не заревнует? – улыбнулась она. Он присвистнул, изображая обиду, но глаза его смеялись. – Откуда о ней знаешь? – Ну у нас же не город, а большая деревня, – подыграла она, стараясь сохранить лёгкость тона. Саша рассмеялся, качая головой. В его смехе слышалось что-то тёплое, почти ностальгическое. – Ладно, Калинина, сдаюсь. У тебя всегда ловко получалось бортануть меня. Но если передумаешь – ты знаешь, где меня найти. Он подмигнул ей, и на мгновение в воздухе повисла пауза. – Счастливого пути, Милан, – сказал он вдруг серьёзно, и его обычное обращение «Калинина» сменилось сокращённым именем, отчего ей стало тепло на душе. – И тебе удачи, Саш, – ответила она, махнув ему рукой. Он кивнул, и машина плавно тронулась, оставив за собой запах бензина и слабый аромат его одеколона. Милана постояла ещё несколько секунд, глядя вслед удаляющимся огням. Потом повернулась и направилась к подъезду, со странным ощущением, что это не люди, а сам город прощается с ней – причём, навсегда. *** В просторной и свет

койно сказал он, принимаясь за суп. – Ты же знаешь Милану: она умная девка и себя в обиду не даст. – Много мне проку от её ума! – вспылила Валентина. – Вот что, нельзя было у нас в технарь какой-нибудь поступить? Жила б как все, отучилась, вышла бы замуж, детей нарожала. Я б и была спокойна. А тут какой мне покой, если девка одна за тридевять земель едет?! – Да что ж ты так разволновалась? – с удивлением посмотрел на жену Константин. – Болван ты бесчувственный, Костя! – Валентина нервными движениями принялась раскладывать по тарелкам макароны по-флотски. – Ты хоть понимаешь, что это за город? Там люди живут волками, сожрут они её с потрохами! Нет, я тут с ума сойду, пока она там учится! Вот хоть всё бросай и с ней поезжай! А только как вас бросишь? Пропадёте тут без меня. Юрка с Маринкой вот-вот жениться надумают, Юльке – пятнадцать, глаз да глаз за ней. Ты ещё у меня такой неприспособленный. Да и работа. Ох, сведёте вы меня с ума, паразиты этакие… – Не сведём, – пообещал Константин, отодвинул пустую тарелку, положил ложку и посмотрел на жену тёплым взглядом. – С такой головой Милана не пропадёт. Юльке бы нашей такую голову. Ты подумай: сама всё сдала, на бюджет поступила, да ещё в такой институт! Папки-мамки миллионы денег платят, чтоб своих недоумков туда всунуть, а наша сама всего добилась, своим умом. Это ж талант! Валентина вздохнула, поставила перед мужем макароны, тяжело опустилась на стул напротив. Подвинула свою тарелку, взяла вилку, покрутила её в руках, но есть не стала. – Талант... Эх, Костя, нет у нашей Милашки ни папки, ни мамки. Вот и приходится девке выкручиваться самой. Сирота она круглая при живом отце. Вот что самое страшное. – Ну чего ты опять? – нахмурился Константин. – Мы же не отдали её в детдом, воспитали как свою. Она и есть своя. – Своя, своя... – Валентина шмыгнула носом. – Как вспомню, что ей перенести пришлось, сердце кровью обливается…Вся ведь в мать свою. Танюшка, сестрёнка моя, такая же ведь красивая была. И умная. Это мы с тобой, дурни тупоголовые, на заводе вкалываем всю жизнь, а она в школе учителем работала, завучем хотели её поставить… – Валя, ну зачем душу травить? – мягко попытался остановить её Константин. – А затем! – глаза Валентины заблестели от слёз. – Что ж за судьба девчонке досталась… Сиротке моей… – Валя, успокойся, – Константин пересел к ней, обнял за плечи и повторил. – Мы же после смерти Татьяны в детдом Милашу не отдали. Она нам как дочь. – Да какая там дочь! – всхлипнула Валентина. – Дочь разве так поступает? Я её люблю, как дочку, ночами не сплю. А она взяла, и чёрт-те куда в институт поступила. Огромный город, чужие люди, общежитие. Она же там одна – ни тёти, ни дяди, никого. Как она будет? Кто её накормит? Кто за ней присмотрит? – А вот так и будет, – твёрдо сказал Константин. – Она сильная. У неё характер ваш, Калининский – боевой. Ты сама говорила: Татьяна, несмотря на все беды, не сломалась, и если б не болезнь... И Милана такая же. Она много добьётся, вот увидишь! Шутка ли дело – и экзамены сдала сама, и в институт поступила. Я верю: у неё всё получится. – Ой, не знаю... – Валентина вытерла слёзы рукавом ситцевого халата. – Всё равно сердце не на месте. Снится мне иногда Танюшка, белое платье в руках держит, улыбается, а потом плачет. Может, это знак? – Не придумывай, – строго сказал Константин. – И не каркай мне тут. Всё будет хорошо. Валентина слабо улыбнулась, взглянув на мужа. – Ох, Костя, спасибо тебе. Хоть ты меня успокаиваешь. А то я совсем расклеилась. Она вздохнула, и в груди у неё защемило от любви и тревоги, острой, почти невыносимой. Но она промолчала, только поправила скатерть на столе. – Ладно, давай уже есть, пока совсем не остыло, – сказала она. – Завтра рано вставать – провожать нашу студентку. *** Гаражи встретили Милану знакомым запахом машинного масла, бензина и ржавого металла. Солнце уже клонилось к закату, косые лучи пробивались сквозь пыльные окна, выхватывая из полумрака деревянные верстаки, груды покрышек и старые запчасти. В дальнем боксе, о