fa
Feedback
Ольга Брюс

Ольга Брюс

رفتن به کانال در Telegram

Счастье на ладони 📇 Реклама: o_brys@vk.com Перечень РКН: https://knd.gov.ru/license?id=673b7a4d290fef0e011bce14®istryType=bloggersPermission

نمایش بیشتر

📈 تحلیل کانال تلگرام Ольга Брюс

کانال Ольга Брюс (@o_bryss) در بخش زبانی روسی بازیگری فعال است. در حال حاضر جامعه شامل 14 083 مشترک است و جایگاه 2 676 را در دسته وبلاگ‌ها و رتبه 46 102 را در منطقه روسيا دارد.

📊 شاخص‌های مخاطب و پویایی

از زمان ایجاد در невідомо، پروژه رشد سریعی داشته و 14 083 مشترک جذب کرده است.

بر اساس آخرین داده‌ها در تاریخ 30 اوت, 2026، کانال فعالیت پایداری دارد. در ۳۰ روز گذشته تغییر اعضا برابر -106 و در ۲۴ ساعت گذشته برابر -5 بوده و همچنان دسترسی گسترده‌ای حفظ شده است.

  • وضعیت تأیید: تأیید نشده
  • نرخ تعامل (ER): میانگین تعامل مخاطب 2.10% است و در ۲۴ ساعت نخست پس از انتشار، محتوا معمولاً 1.63% واکنش نسبت به کل مشترکان کسب می‌کند.
  • دسترسی پست‌ها: هر پست به طور میانگین 296 بازدید دریافت می‌کند. در اولین روز معمولاً 230 بازدید جمع‌آوری می‌شود.
  • واکنش‌ها و تعامل: مخاطبان به‌طور فعال حمایت می‌کنند؛ میانگین واکنش به هر پست 12 است.
  • علایق موضوعی: محتوا بر موضوعات کلیدی مانند стас, люба, плечо, влад, агафья تمرکز دارد.

📝 توضیح و سیاست محتوایی

نویسنده این فضا را محل بیان دیدگاه‌های شخصی توصیف می‌کند:
Счастье на ладони 📇 Реклама: o_brys@vk.com Перечень РКН: https://knd.gov.ru/license?id=673b7a4d290fef0e011bce14&registryType=bloggersPermission

به لطف به‌روزرسانی‌های پرتکرار (آخرین داده در تاریخ 31 اوت, 2026)، کانال همواره به‌روز و دارای دسترسی بالاست. تحلیل‌ها نشان می‌دهد مخاطبان به‌طور فعال با محتوا تعامل دارند و آن را به نقطه اثرگذاری مهم در دسته وبلاگ‌ها تبدیل کرده‌اند.

14 083
مشترکین
-524 ساعت
-257 روز
-10630 روز
جذب مشترکین
اوت '26
اوت '26
+25
در 0 کانال‌ها
ژوئیه '26
+35
در 0 کانال‌ها
Get PRO
ژوئن '26
+37
در 0 کانال‌ها
Get PRO
مه '26
+24
در 0 کانال‌ها
Get PRO
آوریل '26
+17
در 0 کانال‌ها
Get PRO
مارس '26
+133
در 0 کانال‌ها
Get PRO
فوریه '26
+187
در 0 کانال‌ها
Get PRO
ژانویه '26
+1 183
در 0 کانال‌ها
Get PRO
دسامبر '25
+1 298
در 0 کانال‌ها
Get PRO
نوامبر '25
+1 888
در 0 کانال‌ها
Get PRO
اکتبر '25
+1 299
در 0 کانال‌ها
Get PRO
سپتامبر '25
+347
در 0 کانال‌ها
Get PRO
اوت '25
+160
در 0 کانال‌ها
Get PRO
ژوئیه '25
+172
در 1 کانال‌ها
Get PRO
ژوئن '25
+1 077
در 0 کانال‌ها
Get PRO
مه '25
+220
در 0 کانال‌ها
Get PRO
آوریل '25
+1 441
در 0 کانال‌ها
Get PRO
مارس '25
+241
در 0 کانال‌ها
Get PRO
فوریه '25
+296
در 0 کانال‌ها
Get PRO
ژانویه '25
+599
در 0 کانال‌ها
Get PRO
دسامبر '24
+269
در 0 کانال‌ها
Get PRO
نوامبر '24
+674
در 0 کانال‌ها
Get PRO
اکتبر '24
+1 146
در 0 کانال‌ها
Get PRO
سپتامبر '24
+1 477
در 0 کانال‌ها
Get PRO
اوت '24
+1 390
در 0 کانال‌ها
Get PRO
ژوئیه '24
+282
در 0 کانال‌ها
Get PRO
ژوئن '24
+894
در 1 کانال‌ها
Get PRO
مه '24
+500
در 0 کانال‌ها
Get PRO
آوریل '24
+3 147
در 0 کانال‌ها
Get PRO
مارس '24
+642
در 0 کانال‌ها
Get PRO
فوریه '24
+4 105
در 0 کانال‌ها
Get PRO
ژانویه '24
+4 186
در 0 کانال‌ها
تاریخ
رشد مشترکین
اشارات
کانال‌ها
31 اوت+1
30 اوت0
29 اوت0
28 اوت+2
27 اوت+1
26 اوت0
25 اوت+1
24 اوت0
23 اوت+1
22 اوت+1
21 اوت+2
20 اوت0
19 اوت0
18 اوت0
17 اوت+2
16 اوت+2
15 اوت+1
14 اوت0
13 اوت+1
12 اوت+1
11 اوت+1
10 اوت+1
09 اوت+1
08 اوت0
07 اوت+2
06 اوت0
05 اوت+1
04 اوت+1
03 اوت+1
02 اوت0
01 اوت+1
پست‌های کانال
оглядываясь, пошла к выходу, оставив его стоять с букетом в руках. Второй раз он попытался через месяц, когда застал её в одиночестве в зимнем саду особняка Котляровых. Он купил ей редкую орхидею, о которой она когда-то обмолвилась при нем. Она сидела на скамейке с книгой и даже не подняла головы, когда он приблизился. – Катерина Васильевна, я слышал, вы коллекционируете орхидеи, – начал он, ставя горшок с цветком на стол. – Эта привезена из Бразилии. Очень редкий экземпляр. Я подумал, она будет хорошо смотреться в вашей оранжерее. Катерина закрыла книгу и посмотрела на него с усталым раздражением. – Леонид Станиславович, сколько можно? Я уже сказала вам, что не заинтересована в вас. Вы умный, способный сотрудник, но ваши ухаживания не просто неуместны – они унизительны. Что вы пытаетесь доказать? Что сможете добиться меня, потому что привыкли добиваться своего в бизнесе? Но я не контракт, который можно подписать после длительных переговоров. Леонид побледнел, но сдержался. – Я просто хочу, чтобы вы увидели во мне не только сотрудника вашей компании, – сказал он тихо. – Я люблю вас, Катерина. И я готов ждать сколько угодно, потому что вы для меня – единственная. Катерина рассмеялась, и смех её был холодным, как зимний ветер. – Любовь – это не про вас, Леонид. Вы слишком расчётливы для таких чувств. Оставьте эти игры, они вам не идут. Третий раз он застал её в парке, когда она гуляла с отцом. Он сделал вид, что встретил их случайно, и подошёл поздороваться. Катерина в этот день была задумчивой, и её обычная холодность уступила место усталости. – Леонид Станиславович, – сказала она после того, как отец отошёл по делам. – У вас что, нет других занятий? – Ни одно другое занятие не может сравниться с тем, чтобы увидеть вас, – ответил он, и в голосе его впервые прозвучала искренность, даже он сам удивился. – Я знаю, что вы считаете меня расчётливым. И вы правы – я привык всё контролировать. Но с вами я теряю контроль, Катерина. Да что там контроль? Я теряю голову. И это, наверное, самое честное, что я могу сказать. Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. – Вы умеете удивлять, – сказала она, а потом ушла, не добавив больше ни слова.

2
Свидание вслепую - 10 Вот уже около получаса Леонид Станиславович Бероев обзванивал всех друзей Алины, каждого, кого знал и, хотя голос его оставался максимально сдержанным, внутри у него всё кипело от ярости и тревоги. – Алло, Бероев беспокоит. Я разыскиваю Алину. Она не появлялась у вас? – спрашивал он, и каждый раз слышал в ответ растерянное «нет» или «она не звонила». Наконец он дозвонился до Кристины. Она ответила не сразу, и её голос звучал сонно и недовольно. – Леонид Станиславович? – переспросила она, когда он назвал себя. – Здравствуйте. Что-то случилось? – Алина у тебя? – спросил он. – Она ушла из дома, не взяла ни телефона, ни денег. Я обзвонил всех, кого мог, никто её не видел. Кристина на мгновение замялась, и Бероев почувствовал это колебание даже через телефонную трубку. – Я тоже не видела её. – Кристина, что ты скрываешь? – спросил Бероев таким тоном, что Кристина поняла: лучше сказать ему правду. – Мы встречались с ней в ресторане, – ответила она. – Поужинали вместе, но я уехала раньше. Она осталась там. Я думала, она вернулась домой. – В каком ресторане это было? – продолжал свои расспросы Бероев. – Ну, в «Манхэттене» на Центральной улице, – сказала Кристина неохотно. – Мы заказывали ужин, а потом я ушла. Я не знаю, где она. – Почему ты ушла раньше? – настаивал Леонид, чувствуя, что Кристина что-то недоговаривает. – Мы немного поссорились, – сухо ответила она. – Алина взрослая девушка, я не обязана следить за ней каждую минуту. Бероев стиснул зубы. «Манхэттен» принадлежал Задорожному – его давнему конкуренту, почти врагу. Он бросил трубку и в ярости вскочил из-за стола, а потом сел в машину и направился в ресторан Александра. *** В ресторане, несмотря на то, что обеденное время только-только началось, уже сидели люди и Бероев невольно поморщился – что им тут мёдом, что ли, намазано или мало вокруг других ресторанов? Бероев вошёл в зал, не отвечая на приветствие молодой и привлекательной хостес и не замечая удивлённые взгляды вышколенных официантов, потребовал позвать администратора. К нему вышел мужчина лет тридцати с бейджем на лацкане пиджака, и Леонид Станиславович, не тратя времени на долгие объяснения, показал фотографию Алины: – Видели её? – Извините, но мы не распространяем сведения о наших гостях, – сказал ему тот и, когда Бероев показал ему паспорт и назвался отцом Алины, повернулся и поманил к себе какого-то парня. Официант, который обслуживал подруг в тот вечер, подошёл к ним и, узнав в чём дело, сказал: – Да, такая девушка была. Вместе с подругой. Они заказали дорогой ужин, потом подруга ушла, а девушка осталась. Она не смогла заплатить за свой заказ, и её отправили на кухню мыть посуду. Бероев почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. – Что значит «отправили мыть посуду»? – прорычал он, и голос его прозвучал так грозно, что официант попятился. – Это обычная практика, – спокойно пояснил администратор. – Гость, не имеющий возможности оплатить ужин, выполняет работу, соответствующую стоимости заказа. – Да вы хоть знаете, кто она такая?! – воскликнул Бероев. – Для нас это не имеет никакого значения, – пожал тот плечами. – Тем более девушка восприняла наше предложение вполне адекватно. Выполнив свои обязанности, она ушла. – Куда?! – от злости Бероев был готов разгромить этот «Манхэттен». – Это нам неизвестно. Простите, нам нужно работать. Бероев развернулся и вышел из ресторана, проклиная всё на свете. Чего он хотел добиться? Ждал, что Алина по-прежнему сидит там за столиком и надеется на встречу с ним? – Чёрт! Чёрт! Чёрт!!! – Бероев несколько раз ударил ладонями по рулю, вымещая на нём злость. Вздорная девчонка! Но и он тоже хорош! Знал ведь прекрасно, какой у неё характер! Мог бы пойти на уступки и сейчас не метался бы по городу в её поисках! *** Он вернулся в особняк, но едва переступил порог, как столкнулся с разгневанной Златой, которая ждала его за давно остывшим обедом. – Что происходит, Лёня? Куда ты опять сорвался?! – кричала она, размахивая руками. – Мы же собирались спокойно пообеда
64
3
ть! – Мне надо найти дочь! – Она тебе не дочь! – выкрикнула ему в лицо Злата. – Это я ношу твоего ребёнка, а ты бегаешь за какой-то девчонкой, которая тебе даже не родная! Ты что, совсем меня не любишь?! – Замолчи! – рявкнул Бероев, и его голос эхом разнёсся по столовой. – Ты дура, если думаешь, что это просто каприз. Злата опешила от его тона, но не сдалась. Она подошла к нему вплотную, заглядывая в глаза. – А что тогда? Объясни мне! Почему ты так переживаешь из-за неё? Леонид Станиславович сделал глубокий вдох, чувствуя, как внутри закипает ярость, которую он сдерживал слишком долго. Он схватил Злату за плечо и прошипел в лицо: – Потому что все активы, все деньги, весь бизнес – всё это принадлежит ей. Я никто. Я управляющий её состоянием, а она – наследница. Всего, что у нас есть. И если с ней что-то случится, мы останемся нищими. Ты это понимаешь, дура?! Злата побледнела и отступила на шаг. Её губы дрожали, и она смотрела на него с ужасом и непониманием. – Но я думала… ты же говорил… – Мало ли, что я говорил, – отрезал Бероев, отворачиваясь. – Чтобы у нас все было хорошо, Алина должна быть рядом. Жива и здорова. И она должна доверять мне, чтобы я смог обеспечить наше с тобой будущее. А теперь не мешай. Мне нужно найти её. *** Отказавшись от обеда и оставив Злату размышлять о том, что она услышала, Бероев откинулся на спинку кресла в своём кабинете и прикрыл глаза. Он сказал Злате правду, но не всю. Он не рассказал ей, как много лет назад, ещё молодым и амбициозным, он впервые переступил порог офиса Василия Константиновича Котлярова. Тогда он сделал всё, чтобы стать правой рукой, доверенным лицом, исполнителем поручений этого видного человека, который начал свою карьеру как партийный работник, а в девяностые годы стал одним из первых бизнесменов, сумевших сохранить и приумножить своё состояние. Котляров был человеком старой закалки: жёстким, расчётливым, но справедливым. Он не терпел предательства и смотрел на своих подчинённых как на продолжение себя самого. Леонид быстро понял, что тому надо, и стал одним из лучших: он выполнял поручения безупречно, никогда не спорил, умел предугадывать желания босса. Однако главной целью Бероева была не должность и даже не деньги. Ему нужна была Катерина, единственная дочь Котлярова. Катерина была красивой, гордой, с тяжёлым, своенравным характером. Она не обращала на Леонида никакого внимания, даже когда он пытался завоевать её расположение. Он дарил ей цветы, приглашал на ужины, искал встречи, но она отвечала холодностью, будто он был для неё пустым местом. Леонид не сдавался, но внутри закипала злость. Он привык добиваться своего, но Катерина по-прежнему оставалась неприступной крепостью. Когда она забеременела неизвестно от кого и отказалась называть имя отца, Котляров пришёл в ярость. Он кричал на дочь, запрещал ей появляться в офисе, а по фирме поползли слухи, что наследницу босса обхаживает какой-то проходимец. Леонид втайне ликовал. Он думал, что потерял шанс, но теперь, когда Катерина была опозорена, его надежды ожили. Он решил, что сможет использовать этот момент. *** Первый раз Леонид подошёл к Катерине в холле офиса, когда она выходила из кабинета отца. Он держал в руках букет алых роз и улыбался той самой обаятельной улыбкой, которая помогала ему располагать к себе самых неприступных партнёров. – Катерина Васильевна, позвольте пригласить вас на ужин, – сказал он, протягивая цветы. Она остановилась, смерила его ледяным взглядом и не взяла букет. – Леонид Станиславович, вы, кажется, путаете работу с личной жизнью, – ответила она тоном, не терпящим возражений. – Я не ужинаю с сотрудниками моего отца. И вообще, не люблю розы. Они слишком банальны. У нас есть ещё какие-то рабочие вопросы или вы просто решили потратить моё время впустую? Леонид сдержал улыбку и опустил букет. Внутри закипела злость, но он не подал виду. – Просто хотел сделать вам приятное, – сказал он мягко. – Но я понял, что вы предпочитаете более оригинальный подход. Учту на будущее. Катерина не ответила и, не
58
4
Пока пишу главы, предлагаю поразвлечься 😁
Пока пишу главы, предлагаю поразвлечься 😁
86
5
Авторский блог о знакомствах и замужестве с иностранцем Я, оздатель авторской программы о построении счастливых отношений на
Авторский блог о знакомствах и замужестве с иностранцем Я, оздатель авторской программы о построении счастливых отношений на международных сайтах знакомств. Если вам 45+, добро пожаловать! Подписаться #реклама 16+ О рекламодателе
126
6
Авто из Европы Даже в выходной работаем для наших клиентов! У нас нет «нерабочих» дней, когда автомобиль уже приехал и его жд
Авто из Европы Даже в выходной работаем для наших клиентов! У нас нет «нерабочих» дней, когда автомобиль уже приехал и его ждёт владелец Узнать больше #реклама max.ru О рекламодателе
148
7
прошли через длинные коридоры, мимо комнат, украшенных дорогой мебелью и коврами, и, наконец, оказались в большом кабинете. Граф Разумовский сидел в кресле у окна и смотрел на Арину суровым, испытующим взглядом. – Подойди, – приказал он, и Арина шагнула вперёд, стараясь не дрожать. Старик окинул её долгим, внимательным взглядом. Его глаза, темные и глубокие, будто пронизывали её насквозь. – Откуда ты взялась? – спросил он, и голос его был жёстким и холодным. – Беглая, что ли? Арина вспомнила, чему учила её Акулина, и опустила голову, стараясь выглядеть покорной. – Не помню, барин, – ответила она тихо. – Память у меня отшибло. Очнулась на берегу, там меня люди и нашли. Ничего не помню. Граф нахмурился, помолчал, но потом кивнул. – Ступай к Авдотье, – сказал он. – Она покажет тебе, что делать. В моём доме порядок строгий. Не смей бездельничать. Наказывать буду без пощады. Поняла? – Поняла, – кивнула Арина. – Сегодня я жду гостей, соседей, – продолжил граф. – Ты будешь помогать накрывать на стол вместе с Авдотьей. Смотри у меня, опозоришь – накажу так, что век помнить будешь. А теперь завтрак подавайте. Долго мне ещё ждать? Арина поклонилась и, не говоря ни слова, вышла из кабинета. Авдотья уже ждала её в коридоре. – Пойдём, – сказала она, ведя её на кухню. – Там тебя познакомлю со всеми. Кухня в барском доме была просторной и светлой, с огромными печами и длинными столами. Здесь суетились несколько девушек, а у плиты стоял высокий мужчина в белом фартуке и колпаке. Он был худым, с тонкими чертами лица и строгим взглядом. Когда Арина вошла, он повернулся к ней и склонил голову. – Это месье Шерве, – сказала Авдотья, указывая на него. – Наш повар. Барин выписал его из самого Парижа. – Очень приятно, месье Шерве, – сказала Арина, улыбнувшись. Но девушки вокруг захихикали, а одна из них шепнула: – Его вся дворня Стервецом кличет. Он уже привык. Арина засмеялась, услышав это, но тут же прикусила язык, когда Авдотья одёрнула её: – Смеяться нельзя. Барин услышит – накажет. Смеются только бездельники, говорит. Арина вздохнула и опустила голову. Она снова вспомнила Никиту, его тихий, ласковый смех, когда они сидели у реки, и сердце её сжалось от боли. Она отвернулась, чтобы никто не увидел тоски в её глазах, и принялась за работу, радуясь, что хотя бы здесь ей не нужно скоблить проклятые деревянные полы. Вечером они с девушками сервировали стол к ужину. Длинный дубовый стол в столовой был накрыт белоснежной скатертью с кружевными краями, на которой сверкали серебряные приборы, хрустальные бокалы и фарфоровые тарелки с вензелем графа. Посередине стояли большие канделябры с зажжёнными свечами, и их свет дрожал в хрустале, создавая тёплое, мерцающее сияние. Арина расставляла тарелки, поправляла салфетки и старалась делать всё так же ловко, как Авдотья. Когда гости начали собираться, Арина уже стояла у дверей, готовая подавать блюда. Она слышала, как мужчины разговаривали между собой, их голоса были громкими и уверенными. Она подошла поближе, чтобы поставить на стол графин с вином, и услышала, как один из гостей спросил графа: – А что же племянник твой? Не приехал? – В отъезде, – сухо ответил граф. – Всё надеется отсудить у меня имение. Да только не получит ничего. Я уж позаботился. Арина поставила графин на стол и отошла, но вдруг со двора донёсся топот копыт, звон сбруи и чьи-то голоса. Прислуга на кухне начала радостно перешёптываться. – Молодой барин приехал! – донеслось до Арины. Авдотья подбежала к Арине и сунула ей в руки ещё один прибор. – Поставь на стол, – шепнула она. – Да живее ты, молодой барин уж за стол сел. Арина подошла к столу и, наклонилась, чтобы поставить тарелку и бокал молодому хозяину. В этот момент он поднял голову, чтобы поправить салфетку, и его взгляд встретился с взглядом Арины. Сердце Арины остановилось. А потом забилось так бешено, что она не могла дышать. Перед ней сидел Никита.
130
8
ой, показывая ей следовать за ним. – Идём, – сказал он. – В подклети тебе место приготовлено. И одежду новую велел выдать. Не пристало перед барскими очами в крестьянских рубищах ходить. Он привёл её в небольшую комнату, где стояла постель, застеленная чистым бельём, а на лавке лежали аккуратно сложенный синий сарафан из добротной ткани и белая рубаха. Ермолай остановился у двери и уставился на Арину. – Ну? – сказал он, скрестив руки на груди. – Переодевайся. Арина взяла одежду в руки и повернулась к нему спиной, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд. – Выйдите, – сказала она, не оборачиваясь. – Я переоденусь. Ермолай усмехнулся и шагнул ближе. – Ещё чего! – сказал он. – Я посмотреть хочу. Нечего мне тут стесняться. Арина резко повернулась и в упор посмотрела на него. – А больше ничего не хотите? – спросила она, и голос её прозвучал ледяным тоном. Ермолай осклабился, обнажая жёлтые зубы. – Хочу, – сказал он, делая ещё шаг. – Девка ты с лица красовитая. Зубы на месте. И телом гибкая. А вот сладкая ли, сейчас попробую. Он схватил её за плечи, прижал к себе и, наклонившись, ткнулся колючим подбородком в её лицо. От него пахло потом, табаком и перегаром, и его рука, по-медвежьи грубая и сильная, уже забралась под подол сарафана и запуталась в ткани нижних рубашек. Арина почувствовала, как по спине пробегает холод, но страх мгновенно сменился яростью. Она не была крепостной девкой, которая боялась ослушаться приказчика. Ей было нечего терять. Она резко согнула ногу в колене и изо всех сил ударила его в пах. Ермолай взвыл, отпустил её и согнулся пополам, хватая ртом воздух. Арина оттолкнула его, и он, потеряв равновесие, отлетел в сторону, ударившись спиной о стену. Она не остановилась. Она подошла к нему и влепила ему такую крепкую пощёчину, что его голова мотнулась в сторону, и он только охнул от боли. Арина наклонилась к нему и прошипела в лицо, как разъярённая кошка: – Если ты ещё раз тронешь меня, я тебе глаза выцарапаю. Будешь слепым ходить до самой смерти. Ты меня понял? Она смотрела на него в упор, и в её взгляде была такая уверенность и такая холодная ярость, что Ермолай невольно отшатнулся. Он пытался что-то сказать, но только сипел, сжимая повреждённое место. – Ты… ты пожалеешь, – угрожающее выдавил Ермолай, с трудом выпрямляясь и держась за стену. – Я три года на псарне непокорных сук воспитывал… Он снова шагнул к Арине. Его лицо, перекошенное от боли и злобы, побагровело, и он уже открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, но в этот момент за стеной раздался пронзительный звон колокольчика. Ермолай вздрогнул и замер, бросив на Арину ненавидящий взгляд. – Попомнишь меня, – прошипел он, пригрозив ей пальцем. – А я тебе не забуду… Он развернулся и, прихрамывая, вывалился из клетушки, приткнув за собой дверь. Арина осталась одна. Она перевела дух и, чувствуя, как дрожат руки, взяла новую одежду, лежавшую на лавке. Так и не привыкнув обходиться без нижнего белья, она быстро разделась и надела чистую рубаху, а поверх – сарафан из добротной ткани, тёмно-синий, с вышивкой по подолу. Одежда пахла льном и сушёными травами, и это был приятный, успокаивающий запах. Арина огляделась. Её новое жильё ничем не отличалось от старого – те же бревенчатые стены, тот же тюфяк, набитый сеном, тот же сундук в углу. Но здесь было маленькое окошко, выходившее в густо заросший вишенником сад. Ветви, усыпанные мелкими зелёными плодами, почти касались стекла, и сквозь них пробивался мягкий, рассеянный свет. Арина подошла к окну и посмотрела в сад. Ветер шевелил листву, и где-то в глубине сада пела птица. На мгновение ей показалось, что она вернулась в свой мир, что всё это был просто страшный сон, но шум голосов из-за стены вернул её в реальность. В клетушку вошла молодая девушка в таком же сарафане, как у Арины. Она была румяной, с весёлыми глазами и русой косой, спрятанной под синюю повязку. – Ты Арина? А меня Авдотья зовут, – сказала она. – Барин тебя зовёт. Идём скорее, не любит он ждать. Опоздаешь – браниться будет. Арина кивнула и пошла за ней. Они
106
9
Река времени - 9 Арина пролежала в горячке несколько дней. Жар сжигал её тело, и она металась в бреду на жёсткой постели, а если и затихала, то совсем ненадолго. Акулина и Матрёна по очереди следили за больной, поили настоями трав, прикладывали холодные тряпки к пылающему лбу. Лицо Арины, осунувшееся и бледное, покрывалось испариной, и ключница не раз крестилась, глядя на неё, шепча молитвы. Но Матрёна верила в чудо. Она ухаживала за Ариной с такой заботой, будто та была её родной сестрой, и неустанно молилась шёпотом, чтобы ей стало легче. Ермолай не отступал. Каждый день он приходил в людскую и требовал доложить о состоянии девушки. Он стоял у двери клетушки, хмурый и настойчивый, и каждый раз спрашивал Акулину, когда же Арина сможет приступить к работе. Акулина отмахивалась, говорила, что больна она сильно, что не подняться ей, но приказчик только усмехался и обещал вернуться завтра. – Смотри мне, Акулина, – сказал он однажды, когда ключница попыталась убедить его оставить Арину в покое. – Не твоего ума дело, куда я её определяю. Барин велел – я исполняю. А ты не смей перечить, а то живо в подпол отправишься. Я своеволия ни от кого не потерплю! Акулина только головой покачала, но ничего не ответила. Наконец, когда жар спал, и Арина открыла глаза, первое, что она увидела, было лицо Акулины, склонившейся над ней. Ключница улыбнулась и перекрестилась. – Оклемалась, болезная, – сказала она. – Ну и слава тебе, Господи. А то я уж боялась, что помрёшь. На-ко вот, поешь… Арина с трудом приподнялась на локте. В голове шумело, но она чувствовала, что силы понемногу возвращаются. К вечеру она уже встала на ноги и даже помогла Акулине по хозяйству. – Никиту-конюха похоронили? – не удержавшись, спросила Арина. – А как же, снесли на погост, как полагается. Прими, Господь, душу его, – перекрестилась Акулина. – Такой уж добрый был конюх и балагур, каких поискать. И поди ж ты, сгорел в дороге. На постоялом дворе, слышь, совсем плохо ему стало, жаловался всё, что внутрях у него печёт. Там и помер. Хорошо хоть там знали, откуда он. Барин-то часто с ним депеши разные посылал. Толковый мужик был Никита, и из себя видный. Да ты-то что так горюешь? Ты ведь и не знала его совсем… Арина ничего не ответила на это, только головой покачала и вздохнула. Акулина вздохнула тоже: – Не говорила я тебе, – начала она. – А знать ты должна. Беда к тебе пришла. – Какая беда? – спросила Арина. – Ермолай, – вздохнула Акулина. – Он всё не отстаёт. Каждый день приходил, требовал тебя. Хочет в барский дом отправить. Говорит, барин велел в сенные девки тебя определить. И не уймётся он, Арина. Уж я и так и сяк, а он на своём стоит. Идти тебе к нему надо, покориться, а то быть беде. Мне уж он грозился расправой… Арина нахмурилась, но кивнула, твёрдо решив, что не станет прятаться. – Сегодня он уж не явится, а завтра опять придёт, – сказала Акулина. – Не буду его ждать, – вскинула голову Арина и, вместо того чтобы поклониться, как это было принято, крепко обняла её. – Сама пойду. Не хочу, чтоб меня, как корову на продажу, на верёвке вели! Спасибо тебе за всё. Если бы не ты, я бы здесь не выжила. Акулина только прижала ладонь к щеке и покачала головой, провожая её взглядом: – Ну что за девка… Ох, пропадёт в барском доме её бедовая головушка. Не по нраву ей господские порядки. *** В барском доме Арину встретил Ермолай. Он стоял и смотрел на неё с усмешкой. Его глаза, маленькие и плутоватые, шарили по фигуре девушки, и в них читалось откровенное удовольствие. – Ожила, голубка, – сказал он, оглядывая её с ног до головы. – А я уж думал, ты того. Представишься, неровен час. Хорошо, что оклемалась. Барин велел мне тебя устроить. С этой минуты ты будешь барину прислуживать, порядок соблюдать. И запомни: я тут главный после барина, так что ежели хочешь спокойной жизни, будешь подчиняться мне во всём. Арина молчала и только смотрела на него холодным взглядом, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на заносчивого нахала. Словно угадав её мысли, Ермолай усмехнулся и махнул рук
128
10
Она — тот самый человек, которого ты выбрал Из всех людей на свете именно её ты однажды захотел видеть рядом каждый день. ✨ Е+7
Она — тот самый человек, которого ты выбрал Из всех людей на свете именно её ты однажды захотел видеть рядом каждый день. ✨ Её голос. Её улыбку. Её привычки, которые сначала умиляли, а потом стали родными. ❤️ И иногда хочется просто напомнить ей, насколько она для тебя важна. ❤️ Для этого можно взять её фотографию — и превратить всё это в уникальную статуэтку, созданную специально для неё! Сохранить в ней то, что ты любишь — взгляд, улыбку, любимый образ. + Любой образ, поза и стиль + Согласуем макет + Красивая упаковка + Доставка по РФ Посмотреть примеры работ и узнать стоимость: Узнать цену #реклама 16+ crm.easy-mo.ru О рекламодателе
163
11
Знаете, чего я боюсь? Что вот умру, предстану перед Господом, а Он на меня посмотрит и заплачет. И ужас вот этого плачущего из-за меня Господа, Который не может меня спасти по моей же вине, — вот это, наверное, самое страшное, что может быть в жизни. Меня это сейчас останавливает, ограждает от очень многих вещей, которые я могла бы, наверное, сделать, если бы я не боялась этих вот слез Господних. Я не боюсь, что Он меня накажет. Я боюсь, что я Его огорчу. Пока тебя не хлопнет, простите, мордой об стол, ты, во-первых, никогда не поймешь того, кого хлопало. Ты не сумеешь сострадать человеку. Редко кто может этому научиться без собственного печального опыта. А второе, это показывает тебе: Боже, какая же я была счастливая до того момента, пока не поставили онкодиагноз! Боже, я не понимала, как я счастливо живу! Это, наверное, для того, чтобы люди понимали, что жизнь, она радостная, счастливая. Она счастливая сейчас, сегодня, в этот момент, несмотря на твои рваные колготки. Любая болезнь — это лакмусовая бумажка. Проявляются абсолютно все: родственники, коллеги. И в какой-то момент вдруг выясняется, что человек, которого ты любил и уважал, тебя бросил, ушел. А человек, с которым ты еле-еле сквозь зубы здоровался на работе, потому что он тебе просто не нравился, прибежал к тебе, помыл полы, сварил суп, дал денег и просто тебя утешил. Так что болезнь — это на самом деле хорошая вещь. И когда говорят, что болезнь — это посещение Бога, это правда. А терпение, ну конечно, я бы очень хотела, чтобы оно у меня было — как талант… Нет, у меня его нет. Я просто заставляю себя. И в какой-то момент, когда терпение у меня заканчивается, я ухожу в ванную плакать. Поплачу, поплачу, а потом выхожу оттуда нормальная. Потому что не надо вешать на всех окружающих свое плохое настроение. У меня был случай, когда я несколько лет не могла простить человека. Сам он прощения не просил, но мне было важно не это. Мне было важно его простить самой, понимаете? И это было очень сложно. Я все ходила на исповедь и каялась, что у меня не получается. Но в конце концов сумела. Знаете, я вот думала: что значит простить? Сесть с ним пить чай? Определенно нет. Я подумала: вот идет Страшный суд, и я вижу, что на этого человека начинают сыпаться грехи, и вываливается грех, который он совершил в отношении меня. И вот в этот момент надо поднять руку и сказать: «Господи, прости его. Он не ведал что творил». Вот это и будет прощение. И когда я почувствовала, что я смогу это сделать, я поняла: все, я его правда простила. Дарья Донцова
187
12
Новый утюг — и глажка станет в радость! Бывает же так: стоишь у гладильной доски, а настроение на нуле… То пар слабо идёт, то+6
Новый утюг — и глажка станет в радость! Бывает же так: стоишь у гладильной доски, а настроение на нуле… То пар слабо идёт, то накипь надоедает, то ещё что‑нибудь. Устала от этих мучений? Пора обновить утюг! Взяла себе Tefal — и жизнь сразу стала проще. Мощность 2500 Вт, паровой удар — 200 г/мин, ещё и от накипи защищает. Глажу теперь быстро и без хлопот — даже самые мятые вещи становятся идеально ровными. Хотите тоже забыть про проблемы с глажкой? Посмотрите тут: https://ya.cc/Aw73HN Реклама. Информация о рекламодателе по ссылке Пост в Telegram и Max
238
13
атнулась от нее, как от прокажённой. – Не трогай меня, – тихо, но твёрдо сказала она. – Не подходи… – Вика, прости меня, – залепетала Катя. – Я не знала, я не думала, что так выйдет... Но Вика уже не слушала. Она отвернулась и быстрым шагом направилась в сторону центра города. Туда, где стоял особняк Аксёновых. Она не знала, что скажет Никите и его тёте, но была уверена, что обязана пойти именно туда. *** Катя, так и не добившись ответа, поплелась за ней следом. Она шла в нескольких шагах позади, не решаясь приблизиться и не в силах отстать. Стыд жёг её изнутри, как огонь. Катя вспомнила, как давным-давно, когда они ещё жили в детском доме, все, кроме Вики, звали её Килькой – маленькой, тощей, незаметной рыбёшкой. А Вика всегда называла её Катей. Настоящим именем. И не позволяла другим обижать ее. Однажды ночью Вовка Щука и Витька Чибис пробрались в спальню девочек. Щука придумал злую шутку, он вообще любил издеваться на слабыми и никогда не упускал возможности сделать это. Катя крепко спала, когда почувствовала резкую боль,– злые мальчишки засунули полоски газеты между пальцев ее ног, и одновременно подожгли их. – Огонь! Горит! – заорал Щука, тыча пальцем в ее ноги. – Кто хочет жареную Кильку?! Спросонья Катя ничего не поняла, вскочила с постели и запрыгала от боли по холодному полу, пытаясь сбить пламя. Она кричала, но вокруг все только смеялись. Чибис ржал, держась за живот: – Гляньте на нее! Килька танцует! Цирк приехал! – А ну заткнитесь, придурки! – раздался злой голос Лены Резницкой с верхней койки. – Дайте поспать! Но никто её не послушал. Катя прыгала, слёзы текли по ее щекам, а пламя лизало кожу. И вдруг чьи-то сильные руки схватили её, повалили на пол. Вика накрыла её ноги одеялом, сбивая огонь, и зашипела от боли, когда тлеющая ткань обожгла ей пальцы. – Щука! – крикнула Вика Вовке, который все ещё скалился в углу. – Ты совсем идиот? Она же обожглась! – Да подумаешь, – пожал плечами Щука. – Килька и не такое выдержит. Она же рыба, а рыбы боли не чувствуют. Это даже учёные доказали! Вика вскочила на ноги. Глаза её горели такой яростью, что даже Чибис попятился. Она подлетела к Щуке и, не говоря ни слова, вцепилась ногтями ему в лицо. Он взвыл, попытался отбиться, но Вика была как бешеная. – Я тебе покажу «Кильку», урод! – кричала она, расцарапывая ему щеки в кровь. – Еще раз тронешь Катьку – я тебе все глаза выцарапаю! Понял? Понял меня?! – Пусти! Пусти, сумасшедшая! – орал Щука, но она не отпускала. Воспитательница вбежала в спальню, когда шум разбудил пол-этажа. Она с трудом оттащила Вику от Щуки, который стоял, закрывая лицо руками, и между пальцев у него сочилась кровь. – Кто это сделал? – строго спросила воспитательница. – Она! – заныл Чибис, тыча пальцем в Вику. – Она накинулась на Вовку ни за что! – Ни за что? – Вика вытерла разбитую губу и сплюнула кровь на пол. – Они Катькины ноги подожгли! Вы бы лучше их наказали, а не меня! Воспитательница вздохнула и махнула рукой: – Все по углам! Завтра разберёмся. А ты, Волкова, марш в изолятор. За драку. Вика ничего не ответила. Она подошла к Кате, все ещё сидевшей на полу и тихо плачущей от боли, и протянула ей руку. – Пошли, – сказала она. – Я тебе на ночь детский крем дам. У меня есть, из аптечки стащила. Катя подняла на неё заплаканные глаза. – Спасибо, Вик, – прошептала она. – Не за что, Кать, – Вика улыбнулась. – Держись. Мы же сестры. Сейчас Катя шла за Викой и чувствовала себя так, как будто её подошвы снова горели, а под ногами была не дорога, а раскалённые угли. Каждый шаг отдавался болью в груди, потому что она знала: она предала единственного человека, который когда-то спас ее. Предала, разрешив забрать Никите Ярика. Катя чувствовала такой стыд, что даже хотела остановиться, а потом повернуться и убежать, но ноги сами несли её за подругой, словно в надежде на искупление, которого она не заслуживала.
227
14
Капкан для волчицы - 37 Виктория сидела на жёсткой скамье в камере СИЗО, уставившись в одну точку на стене. Мысли путались, но одна из них была отчётливой, как удар молота: Ярик. Где он? Что с ним? Она уже потеряла счёт времени, проведённому здесь. Часы тянулись бесконечно, превращаясь в дни, полные тревоги и отчаяния. Дверь камеры лязгнула, отпираясь. В проёме появился конвоир с безучастным лицом. – Волкова, на выход. С вещами. Сердце Вики пропустило удар. – У меня нет вещей… – Тогда без вещей на выход. Или хочешь остаться? – Меня отпускают?! Она вскочила, не веря своим ушам, но вопросы задавать больше не стала. Её вели по длинному коридору, мимо зарешеченных окон, к кабинету следователя. Кузьмин сидел за столом, перебирая бумаги. Когда Вика вошла, он поднял на неё усталые глаза и, не тратя времени на приветствия, заговорил: – Волкова, сегодня, похоже, ваш день. Мы вас отпускаем. Вика рванулась вперёд, вцепившись руками в край стола. – А Ярик? Мой сын? Где он? Он жив? С ним все в порядке? – голос её сорвался на крик. Кузьмин поморщился и отодвинулся назад, убирая её руки со стола. – Сядьте, Волкова, – приказал он и, когда она замялась, повысил голос: – Сядьте, я сказал! Вика медленно опустилась на стул, не сводя с него умоляющего взгляда. – Ваш сын найден, – сухо произнёс Кузьмин. – Он в безопасности. Чувствует себя хорошо, насколько это возможно, – он взял в руки лист бумаги и пробежал по нему глазами. – Вам повезло, что он жив и здоров. Учитывая обстоятельства. Поэтому, если вы хотите ближайшие годы провести не на зоне, а на свободе, подпишите вот тут и тут, что вы отказываетесь принимать участие в его воспитании, не будете посягать на ребёнка и добиваться встречи с ним. Вика всхлипнула, прижав руки к груди. – Вы что?! Я не могу! Я его мать! Вы не имеете права... – Имею, – резко оборвал её Кузьмин и, отложив бумаги, посмотрел ей прямо в глаза. – И на вашем месте, Волкова, оставил мальчика в покое. Если у вас осталась хоть капля материнской любви, вы не будете вмешиваться в его жизнь, – он помолчал, давая словам осесть в её сознании. – Ему вполне будет достаточно отца и его бабушки, Тамары Аркадьевны. А вы в следующий раз, – добавил он холодно, – ищите себе мужа попроще. Чтобы нам не пришлось разыскивать вашего следующего ребёнка по всей стране. – Я не буду подписывать, – покачала головой Вика. – Конвой! В камеру её! Поздравляю, Волкова, ты не воспользовалась милостью твоей родни и теперь выйдешь на свободу лет через семь, не раньше. А ведь могла бы начать жизнь заново. Конвой, уведите! – Нет!!! – воскликнула Вика. – Нет, подождите! Не надо, не трогайте меня! Я подпишу. Кузьмин кивнул и подал ей бумаги. Вика поставила на каждом листе свою размашистую подпись и вздрогнула, когда Кузьмин махнул рукой сержанту, ожидавшему его распоряжений: – Вот и молодец. А теперь в камеру её… Ошеломлённая таким вероломством Вика открыла рот, но слова застряли в горле. И тут Кузьмин рассмеялся, давая знак конвоиру. – Пошутил я. Сержант, выдайте ей вещи и проводите на выход. В раздевалке ей отдали пакетик с личными вещами. Дрожащими руками она надела серьги и цепочку, которые когда-то сдала при аресте. Золото коснулось кожи, но не принесло ни тепла, ни облегчения. Металл показался холодным и чужим. Она запахнула старый халат, в котором прибежала в участок за помощью, и вышла на улицу. Дверь СИЗО захлопнулась за её спиной с тяжёлым, неумолимым лязгом. Вика стояла на ступенях, щурясь от жёлтых лучей солнца. Ветер трепал её волосы, но она не чувствовала его. Внутри была пустота. И только одна мысль билась набатом: – Я отказалась от Ярика. От своего сына. Господи, что же мне теперь делать? Я не могу оставить всё просто так и исчезнуть из его жизни. Нет, я буду бороться за него и увижу его прямо сейчас. Она сделала шаг вперёд, не глядя по сторонам. – Вика! Вика! Кто-то окликнул ее. Она подняла голову и увидела Катю. Та стояла у ограды, бледная, с красными глазами, словно проплакала всю ночь. Она бросилась к подруге, протягивая руки, но Вика отш
207
15
بدون متن...
210
16
Едем сами - без туроператоров Самостоятельные путешествия: готовые маршруты, дешёвые билеты, визы, проверенные сервисы и личн
Едем сами - без туроператоров Самостоятельные путешествия: готовые маршруты, дешёвые билеты, визы, проверенные сервисы и личный опыт. Без турагентств и переплат. Подпишитесь на канал «Едем Сами» — и собирайте поездку мечты сами. Подписаться #реклама 16+ О рекламодателе
234
17
слабленной и довольной. На следующий день, в воскресенье, я забрала детей у бабушки. Дома стало шумно, как обычно. А в понедельник начались наши обычные будни. Я завозила детей в школу, потом мчалась на работу. После работы забирала детей, отводила их на секции, забирала, приезжала домой. Быстро готовила ужин, кормила детей, а сама ждала мужа, чтобы ужинать с ним вместе — это были наши редкие минуты, когда мы могли уделить время друг другу, хоть немного поговорить о том, как прошёл день. Часы показывали уже девять вечера, а Саши всё не было. Он должен был приехать ещё полчаса назад. Я начинала беспокоиться, хотя он всегда предупреждал, если задерживался. Дети уже поели и разошлись по своим комнатам. Я сидела на кухне и вдруг… вспомнила, что у нас теперь есть квартирантка. Племянница Диана. «Её до сих пор нет дома!» — мелькнула тревожная мысль. Девять вечера. Пары в институте давно закончились. Где она? Да Маша мне голову оторвёт за дочку! Я схватила телефон и набрала её номер. Гудки… Наконец, она подняла. — Алё! — ответил её нежный голосок. — Диана, ты где?! — нервно спросила я. — Пары давно закончились. Я волнуюсь. — Мы едем домой, — отвечала она спокойно. — Мы? Это кто мы? — Я и Саша… ой… дядя Саша! — быстро поправилась она, и я услышала на заднем плане негромкую музыку из машины. Я в шоке. Я, значит, сижу здесь, места себе не нахожу, переживаю, а они там вдвоём катаются непонятно где, и она ещё так спокойно об этом говорит! Да ещё и называет его по имени. Меня это кольнуло. Через пятнадцать минут дверь открылась, и на пороге появились они. Саша, как всегда, с портфелем, какой-то оживлённый, даже весёлый. И Диана, с румянцем на щеках, блестящими глазами и улыбкой. Я – злая на них, особенно на Сашку, но себя в руках держу, чтобы племянница чего не подумала. Даже не стала спрашивать, как она оказалась в машине моего мужа, и почему они едут домой вместе. Сделала вид, что ничего особенного не произошло. — Ладно, кушать пошли, — позвала я их к столу. — Мы не голодные, — махнул рукой Саша. — В смысле?! — я уже чувствовала прилив ярости. — Мы в ресторан заехали, там поели, — Саша произнёс это так буднично, как будто всегда так делает. — Что-о?! — я готова была взорваться. Меня он уже давно в ресторан не приглашал — всё ему было некогда, то устал, то работы много. А тут… с племянницей. Муж, видимо, почувствовал, как накаляется обстановка, и попытался сгладить углы. — Диана же гостья наша. Вот я её и встречаю. Понимаешь? Надо же ей показать наш город. И заодно познакомить с хорошей кухней. Я лишь молча стиснула зубы. Внутри меня всё кипело, но я не могла выдавить из себя ни слова. «Гостья… — подумала я. — А я кто? Просто мебель? Диана, вообще-то, давно живёт в городе!». В тот день я с трудом сдержалась, но следующий день принёс мне новый сюрприз, который окончательно переполнил чашу моего терпения. Вечером мне нужно было задержаться на работе. Завал с отчётами, сроки горят, а начальство дышит в затылок. Я сидела, вглядываясь в цифры на мониторе, а сама думала о детях. Школа скоро заканчивается, потом секции. Саша не любит такие поручения, но выбора нет. Я позвонила ему. — Саша, слушай, мне сегодня нужно задержаться, очень срочно. Ты не мог бы забрать детей из школы и отвести их на секции? На том конце послышался тяжёлый вздох. — Люд, давай сама всё-таки, я не могу, я далеко сейчас. — Ты далеко? Тебе до школы две минуты на машине. — Я сейчас в другой конец города еду по делам. — Ну блин, Сашка, и что теперь делать?! — я почувствовала, как во мне закипает злость. Он никогда не считался с моей работой, всегда говорил, что мои «циферки» — это так, баловство, а его «бизнес» — это святое. — Ехать самой, — буркнул он и, не дожидаясь моего ответа, положил трубку. Я чуть не швырнула телефон об стену. Вот так всегда! Я, значит, должна разорваться, а он… он всегда найдёт причину, чтобы отказать. Меня это бесило до невозможности. Я сидела, судорожно перебирая в уме варианты. И тут меня осенило. Моя «палочка-выручалочка»! Диана! Наве
267
18
рняка уже дома, из института вернулась. Я быстро набрала её номер. — Дианочка, у меня тут форс-мажор на работе, не могла бы ты забрать детей из школы? А потом отведёшь на секцию, там недалеко. Я тебе локации скину. Её ответ меня шокировал. — Да, тёть Люд. Хорошо. Сейчас как раз дядя Саша приедет за мной, и мы вместе заберём детей. Я чуть не упала со стула. — Кто? Сашка? Тебя заберёт? — Ну да, он сказал, что ему по пути. Он уже подъезжает к моему учебному корпусу. Это было для меня последней каплей. Отмахнуться от собственных детей, чтобы забрать мою смазливую племянницу с учёбы? Едет в другой конец города, но ей сказал «мне по пути»! Совсем заврался, лишь бы оказать знаки внимания молодой девушке. Это было уже не просто подозрительно! Это был перебор! В тот вечер я не осталась на работе. Объяснила шефу, что мне срочно нужно уехать. Он пошёл навстречу, перенёс всё на завтра. Я вылетела из офиса пулей. Все дела я сделала сама. Быстро доехала до школы, забрала детей, послушала их болтовню про уроки и друзей. Отвела на секции, дождалась окончания, забрала. Привезла домой, покормила, отправила делать уроки. А сама села на кухне, выжидая. Ждала я достаточно долго. Едва они появились на пороге квартиры, я буквально набросилась на них. Услышав звук открывающейся двери, я вылетела в прихожую, как разъярённая фурия. — Ты что, совсем стыд потерял?! — кричала я на Сашку, который от неожиданности замер на месте. — Крутишься вокруг моей племянницы, бегаешь на задних лапках, да?! Думаешь, не видно, как ты изменился со дня её приезда?! Меня ты бросаешь с детьми, а ей, видите ли, «по пути»! Сашка побледнел, его глаза забегали. Диана, стоявшая чуть позади него, тоже выглядела испуганной, но её лицо быстро приняло вызывающее выражение. — А ты, мадам… — я обратилась к Диане и бросила на неё испепеляющий взгляд. — Тебе не стыдно глазки строить взрослому женатому мужчине? Сашка! Какой он тебе Сашка? Иди лучше, со сверстниками своими общайся! А мужа моего за километр обходить теперь будешь! Диана, видимо, не ожидала такого натиска. — Тёть, да ты… да ты сама виновата! — начала было она, но затем переключилась и стала мне угрожать: — Да я… да я сейчас вообще вещи соберу и уеду! — Ну и катись отсюда! — крикнула я, чувствуя, как адреналин зашкаливает. — Пугает она меня! Давай! Давай! Я ещё матери твоей расскажу, чем ты тут вместо учёбы занимаешься! Диана всхлипнула, но не заплакала. Она развернулась, убежала в гостевую комнату и начала собирать вещи. — Люд, ну зачем ты так?! — попытался обнять меня Саша. — Руки убери! — вырвалась я из его объятий. — С тобой ещё отдельно поговорим. Детей родных променял на какую-то… Слов нет! Я прошла мимо него на кухню, чтобы хоть немного остыть. Через несколько минут Диана появилась в прихожей с набитым рюкзаком и двумя спортивными сумками. Она уже дозвонилась до какой-то подружки, договорилась, что переезжает к ней. Я даже такси ей вызвала. И Саша не порывался отвезти её вещи. Я бы ему так «отвезла»! Когда Диана уехала, я позвонила своей двоюродной сестре, Маше. Мне было неловко рассказывать, за что я выгнала её дочку. Но у меня не было выбора, иначе Маша будет на меня обижаться. Правда, Машка всё равно обиделась. Но мне было плевать. Потому что я боролась за свою семью и победила. Со временем Сашка вернулся в свою привычную жизнь: снова стал вечно хмурый, вечно занятой. Зато теперь он точно мой! Я отвоевала его у собственной племянницы! Кому скажи, не поверят.
226
19
. Он же у меня предприниматель. А у предпринимателей выходных не бывает. С утра до вечера пашет. — Понимаю, — кивнула Диана. — А вы всё так же бухгалтером? — Да. Я в фирме бухгалтером, это основное место, да ещё и мужу помогаю в его делах. Документы там, отчёты, налоги. В общем, тоже кручусь как белка в колесе. — Круто! У вас семья бизнесменов, получается? — Ну, это громко сказано, — засмущалась я, хотя в душе мне было приятно. На самом деле мы с Сашей очень много работали, чтобы добиться того, что у нас сейчас есть. — Мелкий, семейный бизнес. Но зато свой. — А дети ваши где? — Они сейчас у бабушки на выходных. У мамы моей. Помнишь её? Диана наморщила лоб, пытаясь что-то вспомнить. — Помню… Так. Не особо. Я же совсем маленькая была. — Ну да ладно, — я встала из-за стола, почувствовав прилив энергии от этого приятного разговора. — Пойдём, покажу тебе, где жить будешь! А потом уже и про всё остальное поговорим. Мы переместились в гостевую комнату. В ней у нас стоял раскладной диван, небольшой шкаф и прикроватная тумбочка. — Вот, смотри, здесь будешь спать, — я показала на диван. — Шкаф в твоём полном распоряжении. Вон там, на полке, чистые полотенца. Ванная общая. Ну, если тебе что-то срочно понадобится, не стесняйся, говори. Завтрак обычно сам собой, кто раньше встал, тот и… ну, ты поняла. Диана кивнула, осматривая комнату с нескрываемым интересом. Она подошла к окну, выглянула на улицу. — Уютно у вас, тёть Люд, — сказала она, повернувшись ко мне. — Спасибо большое. Я улыбнулась. Мне было приятно, что ей понравилось. Мы ещё немного поболтали о быте, о том, где что находится, как пользоваться стиральной машиной и где хранятся продукты. Я старалась быть максимально гостеприимной. Вскоре послышался звук ключа в замке, и в прихожей раздались тяжёлые шаги. Это вернулся Саша. Он зашёл на кухню, как всегда, хмурый. Но, увидев Диану, тут же преобразился. Плечи расправились, глаза заблестели. — Саш, познакомься, — сказала я, дотронувшись до плеча племянницы. — Это Диана, моя двоюродная племянница. Машина дочка. Помнишь, Маша звонила? Сашка моментально стряхнул с себя всю усталость и нахмуренность, и галантно протянул Диане руку. — Очень приятно, Диана. Саша. Диана слегка покраснела, но улыбнулась в ответ, пожимая его руку. — Ну ладно, тёть Люд, я тогда в общежитие за вещами съезжу… — сказала Диана, направляясь к входной двери. — На чём съездишь? — спросил Саша, переводя взгляд на меня. В его голосе проскочила непривычная для него озабоченность. — На автобусе, — пожала плечами Диана. — Это не так далеко, минут тридцать. — Не надо никаких автобусов, — Саша развёл руками. — Поехали. На машине всё привезём. Быстрее будет, и тебе таскать ничего не придётся. Я стояла как вкопанная. — А пообедать? — выдавила я из себя, пытаясь вернуть мужа в привычное русло. Обед для него был святым делом. — Давай сначала вещи перевезём, а потом пообедаем, — махнул рукой Сашка, уже поворачиваясь к Диане. — Ты готова? Я только кивнула, потому что говорить уже не могла. Я не узнавала своего мужа. Вечно бурчащий, нахмуренный Саша, который только что отказался от обеда, да ещё и сам вызвался поехать в какую-то даль через центр города, чтобы помочь племяннице перевезти вещи – это было что-то из параллельной вселенной. Я была в шоке, если честно. Это было абсолютно на него не похоже. Они уехали. Вернулись через час. Диана несла небольшой рюкзак, а Саша – пару спортивных сумок, набитых до отказа. — Ну что, голодные? — спросила я, когда они появились на пороге кухни. — Как волки! — весело ответил Саша. Мы сели обедать. За столом Сашку было не узнать. Обычно он сидел, опустив голову ближе к тарелке, сосредоточенно поглощая пищу, лишь изредка выдавая односложные ответы на мои вопросы. А тут… он болтал, смеялся, рассказывал какие-то истории из своей юности, даже оказывал знаки внимания моей племяннице — подливал ей чай, предлагал ещё хлеба. Диана тоже охотно поддерживала разговор, хихикала над его шутками, хотя, мне казалось, шутки были так себе. Она выглядела рас
202
20
Племянница — Здравствуй. Тебе кого? Я вытаращила глаза на смазливую молодую девушку, что стояла передо мной у моего порога. На ней были модные, немного помятые, светлые джинсы, простенькая, но стильная серая толстовка, и небольшой рюкзак за спиной. Лицо её обрамляли пышные тёмные волосы, а взгляд её тёмных, почти чёрных глаз, был внимательным и немного насмешливым. — Тёть Люд, ты что, меня совсем не помнишь? — заговорила девушка удивлённо. И тут меня как током ударило. Неделю назад. Точно! Неделю назад звонила моя двоюродная сестра Маша. Она старше меня на десять лет, но мы всегда хорошо общались ещё по молодости, когда она приезжала к нам в гости летом. Потом я уехала в город, поступила в институт, вышла замуж, а она так и осталась жить в нашем родном райцентре, и там вырастила двоих дочерей. — Слушай, Люд, дело есть к тебе, — сказала она тогда, во время звонка после того, как мы вдоволь наболтались, обсудили, кто из наших многочисленных родственников где и чем занимается, кто женился, кто развёлся, кто родил третьего, а кто наконец-то купил машину. — Давай, говори! — ответила я, зажав телефон плечом и пытаясь при этом мешать суп на плите. — У меня же дочка в городе. В институте учится. А у них общагу на ремонт закрыли, представляешь? А ей деваться некуда. Ты не могла бы к себе её пустить пожить? На месяц… От силы – два! Не больше. — Дочка? Это Дианка, что ли? — удивилась я. — Ну да. Кто же ещё! — Она уже в институте учится? — Заканчивает скоро, — рассмеялась сестра. — Да ну! Вот время летит! Я её ещё совсем крохой помню! — Так мы сколько не виделись! — вздохнула Маша. — Ну? Так что? Возьмёшь к себе? Найдётся у тебя диван для племянницы? — Да диван-то найдётся. Только вот скучно ей у нас, наверное, будет. После общаги-то. — Да брось ты, скучно! — отмахнулась Маша. — Я тебя знаю, ты там постоянно что-то мутишь, энергии у тебя хоть отбавляй. Да и муж твой, Саша, слышала, тот ещё весельчак. Я невольно ухмыльнулась. Она, видимо, слышала про того Сашу, который был ещё до свадьбы. Того Сашку, который умел шутить, смеяться, зажигать на танцполе и травить байки до утра. Если бы она видела нынешнего Сашу, который приходит с работы, хмурый, как туча, с извечным выражением усталости на лице, и уходит туда же утром в таком же расположении духа. Нет, Саша уже давно не тот. Бизнес, ипотека, дети, рутина — всё это превратило его в серьёзного, молчаливого человека. Он, конечно, очень хороший муж и отец, но весельчаком его назвать язык не поворачивался. — Ну, если она не против жить в сумасшедшей городской семье – в нашей суете и беготне, — подытожила я тогда, — то милости просим! И вот прошла неделя. Вся эта информация под грузом ежедневных дел как-то вылетела у меня из головы. Стоит эта девушка у порога, а я и забыла уже совсем о своём разговоре с Машей. Когда она меня тётей Людой назвала, у меня в голове наконец-то всё сложилось. — Ничего себе! Диана? Ты? — я всплеснула руками. — Вот честное слово, где-нибудь в городе бы встретила, никогда б не узнала! Выросла-то как! Ты же такая была… Кроха совсем! Девушка слегка ухмыльнулась. — Теть Люд, мне вообще-то двадцать уже. — Невеста совсем! Уже, наверное, и жених есть? — Не-а, — помотала она головой. — Тёть Люд, за кого сейчас выходить? Вы моих ровесников видели? Не, спасибо. Я рассмеялась, провожая гостью на кухню. Мы сели пить чай. Диана рассказывала про институт, про свои планы. А я поражалась, какая она не по годам умная, рассудительная и здравомыслящая выросла. Не то что многие в её возрасте, витающие в облаках. И симпатичная очень выросла: волосы пышные, волнистые, чуть ниже плеч, лицо округлое, с нежными линиями, губки пухлые, щёчки румяные. Реснички густые, глаза блестящие, она вся такая ухоженная, одета со вкусом, хоть и просто, да и фигурой природа не обидела — красавица, одним словом. — А где ваш муж? Дядя Саша… если не ошибаюсь? — поинтересовалась Диана. — Да, Саша. Он по делам уехал, по работе, — ответила я. — Так вроде ж выходной? — Это у него дополнительный заработок
210