Карьера с Айгюн Курбановой

Мой папа всегда был страстным футбольным болельщиком. • Настолько страстным, что во время очередного чемпионата мира он так орал: «ГОООЛ!», что к нам прибежали соседи. Они были уверены, что дома происходит что-то страшное — настолько нечеловеческие звуки доносились из нашей квартиры. • Он был настолько предан футболу, что если матч совпадал с очередной серией «Рабыни Изауры», вся семья прекрасно понимала: смотреть мы сегодня будем футбол. Без вариантов. • Он был настолько увлечен, что таскал на стадион трех маленьких девочек — в бантиках, китайских платьицах, с куклами в руках. Папа искренне верил: ну не может человек не любить футбол и никто отговорить его не мог. Но была одна грусть: Дочери к футболу остались равнодушны. Девочки. Зятья тоже не разделяли этой страсти. Потом появились старшие внуки. Столько надежд… И снова мимо. Футбол их совершенно не цеплял. И казалось, что вместе с папой уйдет и эта его огромная любовь к игре. А потом родился Марат. И как только он научился хоть сколько-нибудь осознанно смотреть телевизор, оказалось, что футбол — это его. Это всегда была очень трогательная картина. Пока все вокруг просили переключить телевизор на что-нибудь другое, эти двое устраивались рядом и смотрели матч до последней минуты. Папа — эмоциональный, громкий, спорящий с судьей, кричащий на игроков так, будто они его слышат. Марат — молчаливый, спокойный, сосредоточенный. Но попробуй выключить матч раньше финального свистка. Вчера Марат смотрел финал чемпионата мира, комментируя каждые 5 минут. Я не смогла его отправить спать, пока не объявили чемпиона. И я вдруг поймала себя на мысли… Папа бы сейчас был абсолютно счастлив. Папа все-таки дождался своего футбольного наследника. Марату было 3 года, когда он умер, но самую важную свою любовь таки успел передать. Иногда любовь к чему-то передается очень странным маршрутом. Но все равно передается ❤️