The Гращенков

Рейтинг федеральных и региональных каналов, оказавших наибольшее влияние на региональную политику за 24 – 30 августа 2026 года 🔺 Федеральные каналы 1. НЕЗЫГАРЬ (признан иноагентом) 2. Политджойстик 3. The Гращенков 4. Землянка 5. Политген 6. Телеграбля 7. Политика Онлайн 8. Региональная политика 9. Клуб регионов 10. Вадим Попов Мнение 🔺 Региональные каналы 1. Москвач/Новости Москвы 2. Ротонда 3. Тайны Ленинградского двора 4. Говорит Москва 5. Та самая тюменская матрешка 6. СШХ 7. Футляр для Курая 8. Е1Ru/Новости Екатеринбурга 9. E-область 10. ЛенTVZ4 11. Курская аномалия 12. То самое северное измерение 13. Архангельский кот 14. Шорохи Кумыски 15. Вечерний Хабаровск 16. Глушь_Саратов 17. Кировчано 18. ПОЛИТ.РУС-ЮГ 19. Засекин 20. Нижегородская гильотина #Рейтинг Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

Сейчас по всей стране проходят предвыборные дебаты. Большинство из них остаются частью обязательной программы кампании и редко привлекают внимание за пределами своего региона. Но дебаты в Свердловской области показались мне интересными, поэтому разберу их чуть подробнее. В студии встретились бывший мэр Екатеринбурга, экс-сенатор Аркадий Чернецкий от «Единой России» и предприниматель Александр Демин от «Новых людей». Представитель «Яблока» до дебатов не добрался. По иронии судьбы, он опоздал из-за проблем с общественным транспортом, который затем стал одной из тем дискуссии. Чернецкий и Демин говорили словно о двух разных Екатеринбургах. Чернецкий смотрел на город с позиции управленческой системы. Екатеринбург почти 20 лет находится среди российских лидеров, развивается малый и средний бизнес, строятся социальные объекты, проводится транспортная реформа. Главная задача, по его мнению, состоит в том, чтобы сохранить достигнутые позиции. Демин постоянно переводил разговор с общих показателей на повседневную жизнь человека. Что течет из крана? Сколько приходится ждать автобус? Хватает ли семье зарплаты? Почему вместо капитального ремонта иногда проводят косметический? И может ли житель действительно влиять на решения через общественные слушания? Получилось столкновение двух способов оценивать работу власти. Один измеряет результат количеством запущенных программ, построенных объектов и местом города в рейтингах. Другой спрашивает, почувствовал ли конкретный человек изменения в собственной жизни. Именно поэтому кандидаты зачастую даже не опровергали друг друга. Средняя зарплата может расти, но отдельной семье все равно может не хватать денег до конца месяца. Транспортная реформа может двигаться в правильном направлении, но пассажира прежде всего волнует, пришел ли его автобус вовремя. Показательно, что в какой-то момент и сам Чернецкий признал ограниченность отдельных цифр. Например, рост числа самозанятых и субъектов малого бизнеса еще не обязательно говорит о реальном состоянии городской экономики. Еще заметнее разница проявилась в разговоре о будущем. Демин спрашивал, что способно вывести Екатеринбург на новый уровень. Чернецкий отвечал, что город уже является лидером и теперь важно сохранить достигнутое. Да, Чернецкий выглядел опытнее. Было бы странно ожидать иного от человека, за которым десятилетия публичной политики и управления Екатеринбургом. Но главный итог дебатов не в том, кто увереннее держался перед камерой. Главный вопрос в другом: как сегодня измерять успех власти? Одна партия говорит: посмотрите, сколько мы сделали и каких показателей достигли. Другая спрашивает: а что из этого почувствовал обычный человек? И, пожалуй, именно ответ на этот вопрос определит, чьи аргументы окажутся ближе свердловскому избирателю.

Открытие фонтана обычно не кажется событием, которое требует политологического анализа. Ну фонтан и фонтан. Город стал немного красивее, губернатор и почетные гости перерезали ленточку, жители сделали фотографии. Но новый светомузыкальный фонтан у Омской крепости интересен именно тем, что позволяет увидеть скрытую механику современной российской региональной политики. За внешне чисто техническим объектом стоит сложное переплетение отношений губернатора с Президентом, федеральным центром, крупными государственными компаниями и региональным бизнесом. Такие проекты сегодня не появляются только потому, что в региональном бюджете нашлись деньги. Скорее наоборот, областного бюджета для них обычно недостаточно. Поэтому задача губернатора состоит в том, чтобы собрать под конкретный объект целую коалицию единомышленников, каждый из которых обладает своим ресурсом. В случае Омска отправной точкой стала поддержка Владимира Путина. Виталий Хоценко получил ее по проекту капитальной реконструкции набережной, после чего региону был выделен миллиард рублей федеральных средств. Но президентская поддержка дает региону не только средства. Она создает политическую рамку и снижает риски для всех остальных участников. Бизнес понимает, что проект согласован на самом высоком уровне, является частью долгосрочного развития города и с высокой вероятностью будет доведен до конца. Следующим элементом конструкции стал Сбер. Герман Греф здесь не просто почетный гость на церемонии открытия, а представитель крупнейшей компании, которая принесла в проект ресурсы, технологии, архитектурные компетенции и собственное понимание современной городской среды. Присутствие Сбера, в свою очередь, становится сигналом уже для других компаний. Если есть поддержка Президента, заинтересованность губернатора, федеральное финансирование и сильный институциональный партнер, значит, участие в проекте выглядит не как рискованная благотворительность, а как вложение в понятную и устойчивую историю. Так вокруг одного городского пространства постепенно соединяются несколько разных уровней. Федеральный центр предоставляет политическую поддержку и стартовый ресурс. Региональный бизнес помогает расширить масштаб задуманного. Городская администрация обеспечивает практическую реализацию. А жители в итоге видят не всю эту сложную систему, а готовую набережную и фонтан. Именно в этом сегодня заключается одна из главных функций эффективного губернатора. Он уже не просто глава регионального правительства и не только распорядитель бюджетных средств. Он должен быть архитектором связей, способным превратить доверие федерального центра в финансирование, федеральную поддержку в уверенность бизнеса, а интересы разных участников в конкретный результат для территории. Причем после открытия объекта эта цепочка не заканчивается. Успешно реализованный проект сам становится новым политическим ресурсом. Федеральный центр видит, что выделенные деньги дали заметный результат и позволили привлечь внебюджетные средства. Бизнес убеждается, что с региональной командой можно работать. Губернатор получает дополнительные аргументы для обсуждения следующих проектов.

Какой бизнес может перейти во временное управление государством и почему документ можно считать рычагом давления. 24 августа Владимир Путин подписал указ «О мерах по обеспечению безопасности объектов критической инфраструктуры». Документ позволяет передавать под временное управление государства предприятия и их активы, если власти сочтут, что собственник недостаточно защищает особо важный объект, в том числе от беспилотников, или несвоевременно восстанавливает его после повреждений. Формально национализацией это не является: право собственности сохраняется, а временный управляющий не может продать полученное имущество. Однако, как объяснил политолог Илья Гращенков Осторожно Media, фактически владелец может лишиться контроля над предприятием на неопределённый срок:

«Главный риск документа заключается даже не в его массовом применении, которое маловероятно, а в появлении у государства сильного переговорного инструмента. Чтобы он не превратился в средство административного давления, нужны понятные критерии, письменные предписания, реалистичные сроки устранения нарушений, возможность представить возражения и чёткие условия возвращения предприятия собственнику. Иначе временное управление будет восприниматься бизнесом не как исключительная мера безопасности, а как ещё один фактор неопределённости права собственности».

По словам политолога, разница в том, что раньше похожий механизм применялся прежде всего к активам иностранных владельцев. Теперь под него может попасть гораздо более широкий круг компаний, в том числе российских. Перечень объектов открыт. Это могут быть энергетические, промышленные, коммунальные, транспортные и логистические предприятия, объекты связи, а также другие объекты, признанные особо важными для безопасности, экономической стабильности или жизнедеятельности населения. Широко прописаны и основания для вмешательства: например, несвоевременные или недостаточно эффективные меры защиты и задержка восстановления объекта. Конкретных сроков, критериев эффективности и обязательной процедуры предварительного предупреждения собственника в указе нет:

«На практике сначала будут проверки, предписания и попытки договориться с собственником. Власти уже заявили, что механизм предполагается применять точечно, когда владелец не реагирует на замечания и не готов к совместной работе. Но важно понимать, что это пока политическое разъяснение, а не закреплённая в указе процессуальная гарантия. Обязательный предупредительный этап в самом документе не прописан», — заметил эксперт.

Отдельный вопрос — защита предприятий от беспилотников. Гращенков отмечает, что возможности частного бизнеса здесь объективно ограничены. Без чёткого разграничения ответственности собственник рискует отвечать и за недостаточную эффективность защиты территории в целом. Самая жёсткая часть механизма, — возможность передать временному управляющему не только проблемный объект, но и другое имущество компании, её акции, доли и имущественные права:

«В документе прямо не сказано, что объём передаваемых активов должен ограничиваться имуществом, непосредственно связанным с нарушением».

Срок такого управления указом не ограничен. Оно заканчивается только после нового решения правительства на основании поручения президента. Автоматически бизнес владельцу не вернут:

«Теперь расходы на безопасность, выполнение предписаний и скорость восстановления становятся не просто техническими вопросами, а условиями сохранения контроля над компанией», — резюмировал Гращенков.

😎 Кровавая барыня в MAX

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) - Телевизор больше не собирает страну Доля россиян, доверяющих телевидению, упала до исторического минимума. В июне его считали заслуживающим доверия источником информации только 37% опрошенных. Еще в 2016 году таких было 60%. Сокращается и аудитория главных политических ток-шоу. За два года «60 минут» потеряли четверть охвата, «Время покажет» - около 17%, «Воскресный вечер» - почти 40%. Конечно, телевизор не исчезнет в момент. Его еще будут смотреть миллионы людей, какое-то время. Но телевидение как главный политический институт, способный вечером собрать всю страну вокруг одной повестки, действительно доживает последние годы. Дело не только в возрасте аудитории или появлении новых технологий. Изменилась сама модель потребления информации. Раньше человек выбирал между несколькими телеканалами, но почти не мог выбирать, что именно ему показывают. Сегодня он сам собирает собственную информационную картину: подписывается на политолога, военкора, экономиста, местного активиста, блогера из соседнего дома. Вместо общего эфира возникает персональная лента. Если использовать терминологию Маршалла Маклюэна, телевидение было «холодным медиа», которое требовало от зрителя эмоционального участия и достраивания образов. Но сейчас заканчивается не столько эпоха холодных медиа, сколько эпоха единого экрана. Новые медиа еще сильнее вовлекают человека. Он не только смотрит, но и комментирует, пересылает, спорит. Каждый пользователь немного зритель, немного редактор и немного пропагандист. И главным символом этого перехода в России стал Telegram. Он уже давно перестал быть просто мессенджером. Это одновременно газета, телевизор, радио, политический клуб и система распространения слухов. Но станет ли Телега тем самым «убийцей телевидения»? Скорее, нас ждет двухуровневая система. На первом уровне останутся тысячи небольших авторских каналов. Они будут первыми замечать новые темы, формировать локальные сообщества, давать голос тем, кого не видно в крупных медиа. На втором уровне возникнут большие агрегаторы и сети влияния, которые будут собирать эти темы, масштабировать их и превращать в общую повестку. То есть, маленьких каналов будет много, но реальная власть над вниманием постепенно сосредоточится у тех, кто умеет объединять их в экосистемы. Эпоха отдельных инфлюенсеров тоже, вероятно, окажется переходной. Один популярный автор может быстро собрать огромную аудиторию, но так же быстро потерять ее из-за ошибки или блокировки. Устойчивее будут не одиночки, а сообщества, редакции и объединения авторов, построенные вокруг общего доверия. Пока же мы живем в эпоху информационного хаоса. Общая картина мира распалась на множество версий. Одни и те же события разные группы воспринимают совершенно по-разному. У общества становится меньше общего языка, а у государства, партий и СМИ больше нет кнопки, нажав на которую можно одновременно донести сообщение до всей страны. Для политики это фундаментальный сдвиг. Раньше было достаточно попасть в федеральный эфир. Теперь необходимо присутствовать в десятках информационных сред, разговаривать с каждой аудиторией на ее языке и постоянно подтверждать собственную репутацию. Формальный статус больше не гарантирует внимания, а большой охват еще не означает доверия. Но хаос не может длиться вечно. После распада старой телевизионной системы неизбежно начнется новая сборка. Вопрос только в том, кто ее осуществит: государство, цифровые платформы, крупные медиасети или сами сообщества пользователей. Телевидение создавало одну большую страну зрителей. Соцсети создали множество маленьких стран подписчиков. Следующая политическая эпоха начнется тогда, когда кто-то научится снова соединять их в одно пространство, при этом не возвращая всех к одному телевизору.

Ситуация на российском рынке труда парадоксальна: уровень безработицы держится на рекордно низкой отметке 2,1%, но при этом компании фиксируют острейший дефицит кадров в ключевых отраслях. По данным опросов работодателей, 65% из них ожидают наибольший кадровый голод именно среди рабочих профессий — сварщиков, электриков, слесарей, а 45% — среди инженеров и технических специалистов. Назревает вызов для всей системы: стране остро нужны рабочие руки всех уровней. И у России есть настоящий экономический шанс выйти из этой ситуации — это возвращение с фронта самой пассионарной части общества. Ветераны СВО владеют современными навыками, многие из них — операторы БПЛА, специалисты по 3Д-моделированию, инженеры. Их опыт работы в сложнейших условиях может стать бесценным. Эту перспективу очень точно обозначил председатель ВЭБ.РФ Игорь Шувалов на форуме «Сильные идеи для нового времени»: «Операторы БПЛА и другие военные, вовлеченные в современные технологические процессы, могут занять серьезное и достойное место в корпорациях, которые развивают технологическое лидерство». По его мнению, именно сейчас в России появились лидеры технологического рынка, и ветераны способны стать частью этого движения. За примерами не нужно далеко идти — применение дронов в логистике, сельском хозяйстве, 3D-моделирование в промышленности, ИИ и программирование — это те сферы, где боевой опыт и специальные знания могут быть органично интегрированы в мирную жизнь. Однако для этого нужен не разовый «социальный пакет», а системный подход. Инвестиции в переобучение и цифровую адаптацию ветеранов, создание условий для их собственного предпринимательства, в конце концов развитие этих направлений. Дать просто рабочие места недостаточно. Президент Владимир Путин не раз подчеркивал: нужно готовиться к возвращению военнослужащих с передовой уже сегодня, потому что завтра будет поздно. Мы не можем взять готовые механизмы или образцы по одной простой причине — их нет. Опыт СССР и 90-х вряд ли можно считать позитивным, как и реинтеграцию американских ветеранов после Вьетнамской войны. Нужно самим вырабатывать новые подходы, создавать инструменты и систему поддержки, чтобы люди строили свое будущее. И в этом должны быть заинтересованы не только государство, организации развития, но и сам бизнес, который еще слабо осознает все перспективы подобной реинтеграции.

Лавров о новом мировом беспорядке. Пять неочевидных выводов из интервью Лаврова. Прочитал большое интервью министра иностранных дел и №1 в списке «Единой России» на выборах в Госдуму – Сергея Лаврова для РБК. Если вынести за скобки привычные слова об обмане Запада, внутри обнаруживается довольно цельная картина мира глазами советско-российской дипломатии. Пятерка интересных моментов, как мне кажется. Лавров говорит, что многополярность наступила, но нового мирового порядка пока нет. И эта трансформация может занять целую эпоху и живущее сегодня поколение вообще не увидит ее окончательной конфигурации. Прямо как Ленин говорил про коммунизм. Это важная оговорка. Очевидно, Лавров больше не ждет, что прежний американский порядок сменится какой-то готовой и устойчивой системой БРИКС. И нынешняя ситуация – это такое долгое межвременье. Старые правила уже не работают, а новые некому установить. Поэтому главным ресурсом становится не столько сила, сколько способность государства десятилетиями жить в условиях неопределенности. Главный спор вокруг Украины уже не только о территориях. Самая важная часть интервью касается Анкориджа. По версии Лаврова, Россия приняла американское предложение, основанное на сложившихся реалиях, а главным нерешенным вопросом оставалась подконтрольная Киеву часть ДНР. Одновременно Москва отказывается от перемирия без полноценного долгосрочного урегулирования. Из этого можно сделать осторожный вывод: расстояние между сторонами по вопросу будущей карты, возможно, уже не такое огромное, как кажется. Настоящий тупик находится в другом месте. Кто и чем гарантирует, что после остановки боевых действий соглашение не будет пересмотрено, а конфликт не начнется снова через несколько лет? То есть торг идет уже не только о линии на карте, но и о конструкции следующего дня. Москва готова разговаривать с Трампом, но уже не считает президента США реальным гарантом. Лавров одновременно хвалит Трампа за внимание к первопричинам конфликта и фактически описывает его как лидера, неспособного обеспечить исполнение собственной договоренности. Получается парадоксальная модель. То есть с США можно договариваться, но нельзя быть уверенным, что Трамп договорится там со своими. Отсюда, кстати, и растущая роль непубличных каналов. Спецслужбы, Ватикан и личные посланники иногда оказываются полезнее официальной дипломатической машины. Многополярный мир не означает появления у России большой коалиции союзников. Лавров перечисляет Китай, Индию, Бразилию и Африку как новые центры силы. Но затем произносит, пожалуй, одну из самых откровенных фраз интервью: непосредственно рядом с Россией действовали только военнослужащие КНДР. Это важное различие. Тот самый «глобальный Юг» может покупать российские ресурсы, но все это еще не делает их военно-политическими союзниками России. Круг «друзей Москвы» оказывается значительно уже круга партнеров. Буквально Иран да КНДР. Новые блоки будут строиться не только вокруг территории, но и вокруг технологий. В финале интервью Лавров описывает начало новой холодной конкуренции в сфере искусственного интеллекта. С одной стороны, американский Pax Silica, контролирующий технологии. С другой - создаваемая при участии КНР Всемирная организация по сотрудничеству в области искусственного интеллекта, куда входит Россия. Лавров предлагает оставить историкам само понятие «постсоветское пространство». Это тоже символично. Привычные географические конструкции постепенно теряют значение, а вместо них возникают технологические экосистемы. В будущем принадлежность страны к тому или иному лагерю будет определяться не только военными союзами. Гораздо важнее станет то, чьи у нее модели ИИ. Так что в целом это интервью не столько о победе многополярного мира, сколько о наступлении эпохи без общепризнанных правил. Российская стратегия в таком мире выглядит как выжидание, пока туман политики как-то рассеется. Так что мы фиксируем не новый мировой порядок, а новый мировой беспорядок.

Власть вернула утраченные позиции. Новый рейтинг ВЦИОМ показывает картину, почти противоположную свежему замеру ФОМ. Если ФОМ фиксирует рост тревожности и движение в сторону КПРФ, то ВЦИОМ увидел недельную консолидацию вокруг президента, правительства и «Единой России». Одобрение деятельности Владимира Путина выросло сразу на 1,9 пункта и достигло 67,7%. Доверие президенту прибавило 1,2 пункта, поднявшись до 72%. Таким образом, снижение предыдущей недели оказалось отыграно. Президентский рейтинг сохраняется в привычном коридоре около 70%, но внутри этого коридора пока нет устойчивого движения ни вверх, ни вниз. Заметно лучше выглядит динамика правительства. Одобрение работы кабинета министров выросло сразу на 2,7, до 45,2%. Рейтинг премьер-министра прибавил 0,7 пункта и достиг 45,7%. Правительство фактически компенсировало падение предыдущей недели. Здесь важна именно синхронность изменений. Одновременно растут оценки президента, правительства и партии власти. Это похоже не на случайное колебание отдельных показателей, а на общую волну мобилизации лояльного электората. Главным бенефициаром этой волны стала «Единая Россия». Ее рейтинг вырос сразу на 3,2 пункта, до 39,2%. Причем рост партии оказался даже сильнее, чем рост показателей президента и правительства. Возможно, свою роль сыграл съезд «Единой России» с участием Владимира Путина. Президент второй раз за лето лично выступил перед партийным активом, похвалил результаты работы ЕР и фактически подтвердил ее статус главной политической опоры власти. В результате часть президентского рейтинга могла снова конвертироваться в партийный. Это важный результат перед выборами. Еще недавно рейтинг ЕР двигался в районе 36%, а теперь партия приблизилась к психологической отметке 40%. Конечно, социологический рейтинг не равен результату голосования. У «Единой России» традиционно выше мобилизация сторонников, лучше региональная инфраструктура и больше возможностей довести своего избирателя до участка. Поэтому 39,2% среди всех опрошенных могут превратиться в значительно более высокий процент среди реально проголосовавших. У остальных партий изменения гораздо скромнее. КПРФ прибавила 0,3 пункта и вышла на 11,7%. «Новые люди» выросли на 0,4 пункта, до 10,8%. ЛДПР потеряла 0,4 пункта и опустилась до 9,7%. «Справедливая Россия» получила 4,1%, прибавив 0,3 пункта. Главная интрига кампании теперь разворачивается не вокруг первого, а вокруг второго места. КПРФ и «Новых людей» разделяет меньше одного процентного пункта. ЛДПР тоже остается рядом, но выпадение ниже 10% показывает, что партия пока не смогла превратить активную кампанию и высокую медийность в устойчивый рост. При этом у КПРФ и «Новых людей» разные источники поддержки. Коммунисты собирают социальное недовольство, тревогу и запрос на протестное голосование. «Новые люди» работают с городским электоратом, который хочет перемен, но не готов голосовать за традиционную левую оппозицию. Поэтому борьба за второе место одновременно становится борьбой за то, какой именно запрос окажется сильнее: социальный протест или запрос на нормализацию и обновление. Положение «Справедливой России» остается пограничным. Рейтинг в 4,1% означает, что партия по-прежнему находится около барьера. Для прохождения в Думу ей будет недостаточно обычной мобилизации своего ядра. Нужна яркая тема, которая позволит забрать часть социального электората у КПРФ. Абсолютные показатели ФОМ и ВЦИОМ различаются, но в одном две службы неожиданно сходятся. КПРФ сейчас занимает второе место, «Новые люди» идут следом, а ЛДПР оказывается только четвертой. Значит, это уже не случайность одного замера, а возможная новая конфигурация партийной системы. Власть подходит к финальной части кампании в более сильной позиции. Президентский рейтинг восстановился, правительство отыграло падение, а «Единая Россия» получила заметный мобилизационный импульс. Но внутри оппозиционного поля борьба только начинается. Разрыв между тремя претендентами на второе место остается минимальным, и именно здесь события последних недель могут еще серьезно изменить итоговый расклад.

КПРФ собирает тревогу. Новый замер ФОМ интересен тем, как они складываются в общую картину. Рейтинг президента замер, тревожность растет, оценки нижних этажей власти постепенно ухудшаются, а единственной парламентской партией, прибавившей за неделю, стала КПРФ. Рейтинг Владимира Путина буквально застыл на отметке 70%. Уже 6 замер подряд ровно 70% опрошенных хорошо оценивают его работу. Столько же заявляют о доверии президенту. Это все еще высокий показатель, но прежней способности расти вслед за политическими событиями рейтинг уже не демонстрирует. Скорее он превратился в фундамент системы, который пока остается устойчивым, но не вытягивает вверх остальные институты. У правительства ситуация заметно хуже. Доля положительных оценок его работы снизилась с 47% до 45%. Оценка Михаила Мишустина упала с 53% до 49%. При этом выросло число затруднившихся ответить. Похоже, что люди пока не переходят в жесткую оппозицию, но все чаще дистанцируются от власти и не хотят давать ей положительную оценку. Одновременно снова усиливается тревога. За неделю доля тех, кто считает настроение своего окружения тревожным, выросла с 51% до 53%, а доля говорящих о спокойствии снизилась с 42% до 39%. Тревога уже несколько месяцев остается преобладающим общественным настроением. Картина событий недели хорошо объясняет причины. Главной темой остается СВО, ее назвали 33% опрошенных. Но внутри этой темы внимание все сильнее смещается к событиям, непосредственно затрагивающим российские территории. 14% говорят об атаках беспилотников и обстрелах, еще 3% об ударах по складам WB. Второй самостоятельной темой стал дефицит и подорожание бензина, его отметили 6%. Получается, что тревога формируется на пересечении сразу нескольких факторов: боевые действия все чаще ощущаются внутри страны, растут бытовые и экономические риски, появляются ожидания новых сложных решений после выборов. Причем 53% вообще не смогли назвать главное событие недели. Это говорит о том, что общество переживает не единичный шок, а постоянное фоновое давление. С недовольством властями картина сложнее. За последнюю волну оно немного снизилось: действия властей лично возмущали 28% против 30%, критику власти от окружающих слышали 34% против 37%. Но год назад эти показатели составляли всего 18% и 27%. Поэтому говорить стоит не о недельном всплеске, а о закреплении недовольства на качественно более высоком уровне. На этом фоне показателен партийный рейтинг. Среди думских партий снизились показатели всех, кроме КПРФ. «Единая Россия» опустилась с 33% до 32%, ЛДПР с 9% до 7%, «Новые люди» с 8% до 6%, «Справедливая Россия» с 4% до 3%. КПРФ, напротив, выросла с 8% до 10%. Конечно, движение в пределах двух пунктов укладывается в статистическую погрешность. Но синхронное падение четырех партий и рост одной выглядит содержательно. КПРФ сегодня становится главным получателем социального недовольства. Не обязательно потому, что люди разделяют коммунистическую идеологию. Просто в ситуации тревоги, роста цен и раздражения действиями властей именно коммунисты остаются самым понятным вариантом протестного голосования. ЛДПР в большей степени работает с патриотической мобилизацией, а КПРФ собирает социальную. Готовы ли люди идти на выборы? Пока общество еще не до конца переключилось в предвыборный режим. 16% прямо говорят, что не пойдут голосовать, и эта цифра за неделю не изменилась. Зато доля неопределившихся выросла сразу с 17% до 22%. В сумме почти четыре из десяти опрошенных либо не собираются голосовать, либо пока не выбрали партию, либо планируют испортить бюллетень. Это не означает низкую явку: вопрос ФОМ измеряет партийный выбор, а не готовность прийти на участок. Но он показывает, что значительная часть общества пока не видит своего варианта. Люди не отказываются от выборов, однако еще не считают их своим событием. Поэтому главная борьба кампании идет не между сложившимися партийными ядрами. Она идет за огромную зону неопределенности. И если тревога продолжит расти, а ощущение нормальности не вернется, эта зона может начать двигаться не к партии власти, а в сторону социального протеста. Сегодня первым сигналом такого движения стал рост КПРФ.

Тульская область представила на форуме «Сильные идеи для нового времени» пакет социальных проектов – по сути, витрину региональной модели, которая стремится реагировать на запросы людей из разных социальных групп. Обращает на себя внимание логика отбора инициатив. Проект «Особенная забота о здоровье» для мам детей с инвалидностью, обновленная модель социального такси, цифровой ассистент врача на основе ИИ, сеть молодежных советов, новый формат сельских домов культуры – на первый взгляд совершенно разные проекты, но есть общий знаменатель. Каждый закрывает конкретную боль определенной группы людей. Особенно, на мой взгляд, показателен кейс с социальным такси. Передача координации в Центр медицины катастроф – решение не столько социальное, сколько управленческое, и оно, по словам губернатора Дмитрия Миляева, дало результат. Количество поездок выросло вдвое. То есть можно прямо связать организационное изменение с конкретной цифрой эффекта. Цифровой ассистент врача для кардиопациентов тоже заслуживает внимания – регион не просто говорит про цифровизацию медицины, а получил под этот проект национальную премию «Лидеры ИИ» и поддержку АСИ. В условиях, когда почти каждый регион заявляет о внедрении искусственного интеллекта, у Тульской области есть работающий продукт с внешним признанием. Миляев в своем выступлении обозначил ключевой принцип региональной социальной политики – диалог с жителями как фундамент для больших решений, и по сути все перечисленные проекты выросли именно из конкретных запросов людей. Читается более широкая задача, о которой сам Миляев не раз публично говорил, – сделать Тульскую область территорией, где семья хочет жить и растить детей, строить карьеру, путешествовать и чувствовать себя защищенной. И партнерство с АСИ здесь важно не столько как источник экспертизы, сколько как внешний фильтр качества: агентство отбирает для тиражирования только те практики, которые действительно работают.

В интервью чешским Лидовкам поговорили о том, что на самом деле будут означать предстоящие выборы в Государственную думу. Это далеко не просто распределение депутатских мандатов. Выборы откроют новый политический цикл, в конце которого страну будут ждать уже президентские выборы. Россия не является парламентской республикой, поэтому состав Думы напрямую не определяет, кто будет руководить страной. Но именно выборы позволяют обществу хотя бы официально обозначить свое отношение к действующему курсу. А партиям - предъявить альтернативную городскую, экономическую, социальную или более прогрессивную повестку. Кроме того, результаты покажут реальное настроение общества, определят границы представительства партий и станут экзаменом для губернаторов. Федеральный центр будет смотреть не только на проценты «Единой России», но и на явку, протестное голосование, результаты в крупных городах и способность региональных властей сохранять управляемость. Обсудили и возможные кадровые перестановки. Слухи о смене правительства традиционно возникают перед крупными выборами, и большая ротация действительно рано или поздно произойдет. Но я бы не стал заранее связывать ее именно с думской кампанией. Гораздо вероятнее точечные перемещения. При этом важно следить за руководством самой Госдумы. Если после выборов сменится ее председатель, это может стать началом более широкой ротации на высших государственных должностях. В российской политике такие решения редко принимаются изолированно. Обычно одно перемещение запускает целую цепочку аппаратных изменений. Что власть сочтет неудачей? Не только низкий результат «Единой России». Не менее тревожными сигналами станут слабая явка, неожиданно высокий протестный результат или потеря контроля над ситуацией в отдельных регионах. Самый опасный сценарий - если действия самих властей спровоцируют раскол внутри общества и системы. Тогда выборы не закроют существующий конфликт, а помогут ему получить политическое оформление. Поэтому предстоящая кампания - прежде всего большая политическая инвентаризация. Она должна показать, насколько общество сохраняет лояльность, какие проблемы считает главными, куда уходит протестный избиратель и насколько эффективно губернаторы контролируют свои территории. При этом я бы не рассматривал выборы как прямое доказательство подготовки к новому этапу боевых действий. Гораздо важнее, какую повестку руководство страны выберет после голосования. Экономическое развитие, социальную стабилизацию или дальнейшее усиление мобилизационной модели. Здесь возникает принципиальная развилка. Если приоритетом станет развитие экономики, государству придется ослаблять контроль, создавать более свободное и предсказуемое пространство для бизнеса, предпринимательства и частной инициативы. Экономический рост плохо сочетается с чрезвычайщиной. Если же будет выбран курс на переход страны на военные рельсы, речь пойдет уже не только о военной мобилизации. Потребуется мобилизация экономики, промышленности, бюджетной системы и государственного управления. Но готова ли Россия к такой модели, пока неясно. В предыдущие годы ни экономика, ни институты системно к подобному переходу не готовились. Сами результаты выборов в любом случае могут быть представлены как общественный мандат на продолжение действующего курса. Но содержание этого мандата будет зависеть уже не столько от процентов в итоговом протоколе, сколько от того, какой путь власть выберет после завершения кампании.

Зачем глава ЦРУ прилетал в Москву? Визит директора ЦРУ Джона Рэтклиффа в Москву выглядит слишком серьезно для простых предупреждений, что бы ради них встречаться с главой СВР, а затем почти сразу участвовать в трехчасовом совещании Трампа с руководством Пентагона. Поэтому, скорее всего, у визита не было одной темы. Рэтклифф привез в Москву целый пакет вопросов, в котором Украина, НАТО и Иран связаны между собой. Версия американских СМИ о предупреждении России выглядит не столько объяснением, сколько публичной частью переговоров. Вашингтон хотел зафиксировать красную линию: любые действия против стран НАТО, включая гибридные операции, провокации или попытку проверить альянс на прочность, встретят ответ. Но если бы разговор ограничивался ультиматумом, его можно было передать по закрытым каналам. Личный визит означает, что американцам было важно не только что-то сказать, но и услышать реакцию Москвы. Сам формат встречи тоже показателен. Рэтклифф разговаривал не с дипломатами, а с Сергеем Нарышкиным. Такие каналы нужны там, где официальная дипломатия пока не может дать результат. Через спецслужбы обсуждают красные линии, возможные сценарии эскалации и условия будущих политических договоренностей, не связывая стороны публичными обещаниями. Первым треком могла быть Украина. На фронте Россия пытается развивать наступление и приближается к славянско-краматорской агломерации. В такой ситуации Москва вряд ли готова немедленно идти на большие уступки. Но одновременно Кирилл Буданов говорит о возможном возобновлении российско-украинских переговоров уже в сентябре, причем с обязательным участием США. Это совпадение может означать, что Рэтклифф зондировал почву перед новым раундом. Речь пока не обязательно идет о мирном соглашении. Реалистичнее выглядит попытка договориться о самом формате переговоров, границах дальнейшей эскалации, ударах по отдельным объектам, обменах и других технических вопросах. То есть сначала восстановить канал, а уже затем проверять, есть ли пространство для политического компромисса. Вторым и, возможно, более срочным треком был Иран. По данным CBS, Рэтклифф обсуждал в Москве ситуацию вокруг Ормузского пролива и предупреждал о новых санкциях. Россия остается одной из немногих крупных держав, имеющих рабочие отношения с Тегераном и способных передавать ему предложения, предупреждения и гарантии. Американцам важно понять, готова ли Москва способствовать деэскалации или, наоборот, поможет Ирану выдержать давление. России же интересно, что она может получить в обмен на посредничество. Это необязательно должна быть примитивная сделка «Иран в обмен на Украину». Скорее речь может идти о взаимной настройке нескольких кризисов: Москва помогает не допустить окончательной блокировки Ормузского пролива, а Вашингтон демонстрирует большую гибкость в других вопросах. Даже использование нового защищенного модуля ROCC на борту самолета стоит воспринимать не как отдельную сенсацию, а как показатель уровня миссии. Рэтклифф мог поддерживать секретную связь с Вашингтоном прямо во время перелета, обсуждать предложения и получать новые инструкции. Это позволяет вести переговоры практически в режиме реального времени. Последующее совещание у Трампа с участием главы ЦРУ, руководителя Пентагона и председателя Объединенного комитета начальников штабов похоже на разбор полученного ответа. Так что в сумме можно предположить, что Рэтклифф приезжал не заключать одну большую сделку, а согласовывать сразу несколько предохранителей. Предотвратить столкновение России и НАТО, проверить возможность возвращения к переговорам по Украине и привлечь Москву к снижению напряженности вокруг Ирана. Сам факт личного контакта руководителей разведок показывает, что между Москвой и Вашингтоном снова работает закрытый канал. А иногда именно по нему сначала начинают обсуждать будущие договоренности.

Любопытный пример искренного диалога с избирателями на простом языке демонстрирует мэр Екатеринбурга Алексей Орлов. На проходящих сейчас в регионе выборах заксобрания вопреки устоявщейся практике, когда управленцы уровня мэров городов-миллионников или другие региональные топы участвуют в выборах "паровозами" во главе партсписка, глава Екатеринбурга Алексей Орлов пошёл работать в одну из 25 терргрупп ЕР. К тому же, самую сложную для партии, судя по предыдущим выборам. Но удивил мэр Орлов не столько своей готовностью наглядно продемонстрировать эффект своей электоральной работы, но и новизной технологического подхода: он обращается к избирателям через понятные и простые образы. Так, по Екатеринбургу сначала оказались расклеены плакаты с Данилой Багровым и легендарным вопросом из фильма "Брат": в чем сила? И лишь после того, как весь город задался вопросом, что это: реклама или что-то ещё, перед "прогретой" публикой предстал уже мэр Орлов со своей вариацией ответа на философский вопрос: "В единстве сила, брат!", - как бы отвечает Багрову Алексей Орлов в духе основного тезиса ЕР на этих выборах про силу через единство. Плакаты уже вызвали большой ажиотаж в городе, не оставив равнодушных.

Свежие данные о состоянии региональной экономики выглядят обнадеживающе. В июне индекс экономической активности вырос на 6,1 процентного пункта, до 70,4%, а число регионов с признаками роста увеличилось с 30 до 49. Особенно заметна положительная динамика в розничной торговле, промышленности и сфере платных услуг. Но если посмотреть, за счет чего происходит это восстановление, картина становится сложнее. Экономику поддерживают прежде всего госзаказ, национальные проекты, бюджетные инвестиции и отдельные растущие отрасли. Частный бизнес при этом продолжает сталкиваться со слабым спросом и дорогими кредитами. Неслучайно индикатор бизнес-климата Центробанка, несмотря на некоторое улучшение, все еще остается в отрицательной зоне. Получается довольно точный диагноз нынешней экономической модели. Экономика формально оживает, но главным источником движения становится государство. Сам по себе госзаказ, конечно, не является проблемой. В сложный период он помогает сохранить предприятия, рабочие места и целые территории. Проблемы начинаются тогда, когда бюджетное финансирование остается практически единственным источником роста, а самостоятельный бизнес постепенно превращается либо в подрядчика государства, либо в просителя. В последние годы отношения государства и бизнеса все больше становятся клиентскими. Либо государство смотрит на бизнес как на источник дополнительных ресурсов, который можно в очередной раз «подоить», либо сам бизнес приходит к государству за субсидиями, госзаказом, защитой и грантом на очередного колобка. Но еще совсем недавно мы видели другую модель. Сильных и уверенных в себе людей, которые что-то строили и создавали, делая сильнее саму Россию. Экономический шок 2022 года был огромным. Санкции, разрушение привычных цепочек поставок, уход поставщиков, проблемы с платежами и логистикой. В первые месяцы прогнозы были один мрачнее другого. Но экономика тогда выдержала, потому что власть и бизнес фактически работали одной командой. Правительство быстро перестраивало регулирование, финансовые механизмы и правила импорта. А предприниматели решали тысячи конкретных задач: где купить оборудование, через какую страну провести платеж, чем заменить ушедший бренд, как построить новую логистику, где найти технологии и поставщиков. Государство не могло решить эти вопросы вместо предпринимателей. Предприниматели не могли заменить государство. Именно сочетание этих компетенций позволило пройти самый опасный период. Ключевое слово здесь - команда. Однако затем командная логика постепенно начала исчезать. Бизнес все меньше воспринимается как самостоятельный участник развития страны и все больше - как объект администрирования или источник финансирования государственных задач. В результате огромный управленческий, технологический и предпринимательский потенциал расходуется впустую. Предприниматель лучше чиновника понимает, где можно сократить издержки, как найти новый рынок, внедрить технологию или организовать производство. Но если его главным умением становится способность договориться с государством, получить преференцию или минимизировать очередные изъятия, экономика теряет эффективность. Вместо конкуренции проектов возникает конкуренция за близость к распределителю ресурсов. Тем более что санкционное давление обладает накопительным эффектом. Первый удар российская экономика выдержала достаточно успешно. Но дальше начинают работать более сложные процессы: износ оборудования, технологические ограничения, дорогой капитал, дефицит кадров и усложнение логистики. Чем дольше сохраняется такая ситуация, тем больше значение не отдельных чрезвычайных решений, а качества самой экономической системы. Поэтому следующий этап адаптации невозможно пройти исключительно административными методами. Нужно снова собирать команду. Государство должно видеть в бизнесе не клиента и не ресурс, а партнера. А бизнес должен понимать, что его задача заключается не только в получении льгот и защите собственной рентабельности, но и в соучастии в развитии страны. Нормальная экономика - это не только госзаказ, благоустройство и строительство дорог.

Получить хороший урожай – лишь часть большого процесса. Урожай также требует защиты. В этом году Ставрополье вновь в лидерах уборочной – край собрал около 9,3 млн тонн зерна. Но в сельском хозяйстве большой урожай далеко не всегда означает большие доходы – из-за изменения логистических маршрутов и внешних ограничений экспортные потоки затруднены. Значительная часть зерна оседает на складах хозяйств, резко увеличивая предложение, и закупочные цены уже опустились до уровня себестоимости. Без вмешательства государства у аграриев не останется средств на обслуживание кредитов и подготовку к посевной-2027 – а это прямые риски для экономики и края, и страны в целом. Чтобы не допустить этого, нужны инструменты, которые не только поддержат текущую рентабельность, но и дадут хозяйствам живой ресурс для нового сельхозцикла. Предложение губернатора Ставропольского края Владимира Владимирова провести государственные зерновые интервенции является рабочим механизмом регулирования рынка. Государство выкупает излишки зерна, сокращая предложение и не давая ценам обвалиться. Аграрии получают возможность продать продукцию по приемлемой цене и сохранить средства для продолжения работы. Инициатива Владимирова больше, чем региональная — она общеотраслевая, касается всего аграрного юга и основ продовольственной безопасности страны. Глава Ставрополья возглавляет комиссию Госсовета по направлению «сельское хозяйство», а значит, смотрит на проблему системно, через федеральную оптику. Именно такую логику — не просто зафиксировать проблему, а предложить работающий инструмент — Владимиров демонстрирует и сейчас. Причем, как председатель комиссии Госсовета, он предлагает решение не только для одного региона, действуя на опережение и подстраховывая посевную 2027 года. Это не первый случай, когда инициативы Владимирова выходят на федеральный уровень. К примеру, ранее он поднимал тему опустынивания и возвращения деградированных земель в оборот – сегодня эта работа ведется в рамках нацпроекта «Технологическое обеспечение продовольственной безопасности». Теперь та же логика применяется к зерновому рынку. Ставрополье одним из первых видит угрозу, но предлагает решение, которым смогут воспользоваться другие регионы. Что лишний раз подтверждает: Владимиров работает качественно – на уровне задач всей страны.

24 августа 2026 года до Дня выборов 20 сентября 2026 года осталось 2️⃣8️⃣дней (весь список выборов ЗДЕСЬ.) + выборы губернатора) Победители конкурса-рейтинга «ТОП-122: лучшие Telegram-каналы политтехнологов и политологов» (список участников здесь - 2-я часть: О–Я - ; - 1-я часть: А–Н ) 1. ПолитологОрлов 110 2. The Гращенков 106 3. АСАФОВ 101 4. Аксютенко Life 83 5. Вадим Попов Мнение 82 6. Телеграбля 78 7. Homo Politicus. Мария Сергеева 77 8. Старовойтов о политике 73 9. Харисов о политике 65 10. Деловая репутация 63 11. Выборы, выборы, выборы 60 12-13. Мысли ВиктОра 58 12-13. Что-то знаю / Павел Данилин 58 14. Елена Голубева| Личный бренд| Публичность| 55 15. РАПК 53 16. Косачёва_мнение 50 17. Бианки про 48 18. Летучка АСП 46 19. Вещий Бондаренко 45 20. Красотка о политике 42 21. Александр Семёнов 41 22. Хайпбист и политтехнолог 39 23. Смыслы и Стратегии 33 24. ЦЕХЪ 32 25. Калачев-пост 31 26. Трезвый политолог 29 27. Полилог. Экспертиза 28 28-29. Клуб Регионов 27 28-29. Как бы Mikhail Vinogradov 27 30-31. ЧАДАЕВ 26 30-31. Юристы на выборах 26 32. Евгений Минченко. Персонально по делу 25 33. Mаксим Легкий 24 34. АГИТУХА 24 35. Вологодские нелепости 22 36-37. (НЕ)реальный мир 21 36-37. Позитивный политолог Иваново 21 38. ЛИСТРАТОВ 20 39. Глебсмит 18 40-41. Политджойстик/Politjoystic 17 40-41. Пять партий 17 42-46. Политген 16 42-46. Политесса Кислицына 16 42-46. Еловский. Политика и управление 16 42-46. Ермилов 16 42-46. Тожеполитолог 16 47-50. Александр Сайгин 15 47-50. PAYMUSHKIN 15 47-50. Эксперт по Госдуме/Склянчук Павел 15 47-50. Мемасы, пятница и котики 15 ПОДПИСАТЬСЯ ✅Telegram-канал «Политтехнологи»

Михаил Мишустин подписал распоряжение поддержать проекты развития особых экономических зон и моногородов, выделив из бюджета более 3,5 млрд руб. на продолжение программы предоставления льготных кредитов и банковских гарантий малому и среднему бизнесу в моногородах и особых экономических зонах. Этот документ можно рассматривать как пример системного решения целевой задачи, при котором максимально используются все факторы. Казалось бы, что общего у моногородов с их, как правило, хроническими проблемами, и вполне успешных ОЭЗ (сводный показатель эффективности в 2025 году по оценке МЭР — 94%)? Распоряжение премьера направлено именно на то, чтобы соединить промышленный потенциал моногородов с успешностью близлежащих особых экономических зон. Это создает уникальную инвестиционную и предпринимательскую среду, поскольку интегрирует имущественные и налоговые льготы ОЭЗ в специальные меры поддержки инвесторов в моногородах. Меры правительства совершенствуют общий алгоритм многолетней поддержки 264 (2026 год) моногородов, которые, по некоторым оценкам, формируют свыше 30% ВВП. За двенадцать лет в их развитие и трансформацию с целью снизить зависимость от одного или нескольких градообразующих предприятий было выделено свыше 30 млрд рублей. Такая активность государства в сочетании со стимулами и гарантиями для инвесторов обеспечила приток частных вложений более чем на четверть триллиона рублей, позволив создать свыше 45 тыс. рабочих мест — эквивалент численности примерно 50 тыс. малых и средних предприятий.

Рейтинг федеральных и региональных каналов, оказавших наибольшее влияние на региональную политику за 17 – 23 августа 2026 года 🔺 Федеральные каналы 1. НЕЗЫГАРЬ (признан иноагентом) 2. Политджойстик 3. The Гращенков 4. Землянка 5. Политген 6. Телеграбля 7. Политика Онлайн 8. Региональная политика 9. Клуб регионов 10. Выборный 🔺 Региональные каналы 1. Москвач/Новости Москвы 2. Ротонда 3. Тайны Ленинградского двора 4. Говорит Москва 5. Та самая тюменская матрешка 6. СШХ 7. Футляр для Курая 8. Е1Ru/Новости Екатеринбурга 9. E-область 10. ЛенTVZ4 11. Курская аномалия 12. То самое северное измерение 13. Архангельский кот 14. Шорохи Кумыски 15. Вечерний Хабаровск 16. Глушь_Саратов 17. Кировчано 18. ПОЛИТ.РУС-ЮГ 19. Засекин 20. Новости Кузбасса   #Рейтинг Подпишитесь на ➡️ ПолитологОрлов / Мы в MAX / Мы в ВК / Мы в Дзен

Казахстан показал будущее партий власти. Победа «Адилет» с результатом 71,17% может выглядеть как появление новой сверхпартии, но в действительности перед нами условная «ЕР 2.0» на степной манер. Прежняя партия власти «Аманат», выросшая из назарбаевского «Нур Отана», не проиграла выборы и не ушла в оппозицию. Она сама присоединилась к новому проекту, слившись с новым брендом. Такая перезагрузка стала следствием транзита от Назарбаева к Токаеву. Старый партийный бренд был слишком тесно связан с прежним политическим циклом. Поэтому власти потребовалась новая оболочка, которая позволила одновременно сохранить управляемость и символически завершить переход к другой эпохе. Это важный пример и для «ЕР», которую когда-нибудь тоже вольют в какой-нибудь новый партпроект. При этом оппозиционное поле Казахстана оказалось достаточно содержательно разделено. Здесь нет одной партии, которая изображает протест сразу для всех. Есть два относительно понятных направления. Первое - праволиберальное и предпринимательское. Respublica получила 5,56%, «Ак жол» - 5,21%. Вместе это 10,77%. Respublica ближе всего к российским «Новым людям»: предприниматели, технологии, цифровизация, новые лица и модернизация без радикального конфликта с государством. «Ак жол» представляет более традиционный деловой и национал-либеральный электорат. Второе направление - левое и социально-патерналистское. Аграрная партия «Ауыл» получила 6,26%, социал-демократы из ОСДП - 5,11%, Народная партия Казахстана, бывшие коммунисты, - 3,11%. В сумме это 14,48%. Получается, что оппозиционный запрос распределился почти симметрично. Около 11% получили сторонники рынка, предпринимательства и модернизации. Около 14,5% - сторонники социальной справедливости, перераспределения и большей роли государства. Если считать только партии, прошедшие в парламент, баланс еще точнее: 10,77% у праволиберального фланга и 11,37% у левого. Но особенно показательно отсутствие в Казахстане аналога ЛДПР. Там нет партии, которая пытается одновременно быть националистической, социальной, протестной и полностью системной, а все эти противоречия соединяет харизма одного лидера. Возможно, потому что это вообще не полноценная идеология, а продукт определенной телевизионной эпохи. Модель ЛДПР работала, пока существовал политик, способный заменять собой программу, аппарат и устойчивую социальную базу. Казахстанский расклад показывает более современную конструкцию. Предприниматели голосуют за предпринимательские партии, левые избиратели - за социалистов и аграриев, сторонники власти - за президентский проект. Национальная повестка также распределяется между партиями, а не отдается в монопольное пользование одному телевизионному трибуну. В этом смысле ЛДПР выглядит политическим атавизмом. Казахстан предлагает избирателю конструкцию, где новая партия власти как результат транзита и несколько небольших партий, представляющих пусть ограниченные, но понятные интересы. Есть над чем подумать.