После этого вступления, посвященного ответственности и вине, я хочу в этой колонке перемещаться между настоящим и прошлым и провести сравнение между Биньямином Нетаньяху и Ицхаком Рабином, между провалом 7 октября, случившимся при первом, и провалом Осло, произошедшим при втором. Я делаю это не для того, чтобы оправдать Нетаньяху, и не для того, чтобы судить Рабина, а чтобы поговорить о совершенно другом. О дискурсе. Чтобы показать, насколько нам морочат голову, насколько нам конструируют сознание и насколько израильская дискуссия о вине, ответственности, провалах и комиссиях по расследованию ведется в узких рамках, границы которых за всех нас очертили те, кто определяет рамки общественного дискурса.
Период ответственности
Сразу скажу: меня тошнит от использования выражений "правительство резни" или "премьер-министр резни". Эти выражения используют оппозиционные партии, их используют Авигдор Либерман, члены списка Беннета и списка Лапида, люди Яира Голана, журналисты, комментаторы и активисты протестов на Каплан. Если кто-то считает, что это правительство несет ответственность за провал, и поэтому называет его "правительством провала", такое высказывание легитимно. Но резню совершило не правительство. Резню совершили жестокие человекоподобные звери, антисемиты и ненавистники евреев. А поскольку эта колонка посвящена инженерии сознания, я задумался: почему то, что допустимо говорить о Нетаньяху и его правительстве, никогда не было допустимо говорить о Рабине, Шимоне Пересе и их правительстве.
Давайте немного поговорим об этих двух историях, о сегодняшнем дне и о том времени.
Многие сотни израильтян были убиты 7 октября. Многие сотни израильтян были убиты вследствие соглашений Осло. Здесь это произошло за один день, там - на протяжении нескольких лет, но продолжительность событий вряд ли имеет значение для человека, члена семьи которого зарезал араб.
Так кто в большей степени ответственен за кровь, пролитую при нем, Нетаньяху или Рабин?
Адвокат Биньямина Нетаньяху наверняка заявит комиссии по расследованию, если такая будет создана, что, хотя именно он находился у руля и именно за ним было последнее слово, на протяжении многих лет он опирался на позицию системы безопасности, которая, за исключением тех или иных нюансов, не отличалась от его собственной. И Нетаньяху, и система безопасности жили от одного раунда боевых действий до другого, праздновали небольшие победы и каждый раз заново объясняли, что ХАМАС получил удар и ему потребуется время, чтобы оправиться. Так что, как уже говорилось, один генерал заявит, что хотел провести одну операцию, а не другую, другой генерал объяснит, что считал необходимым кого-то ликвидировать, но его просьбу не одобрили, однако позицию руководителей ЦАХАЛа и ШАБАКа на протяжении целого поколения мы прекрасно знаем. До сих пор мы не обнаружили среди них ни одного человека, который до резни в Симхат-Тора ударил бы кулаком по столу и потребовал войти в Джабалию и Шуджаию и разрушить их.
А что было в Осло? Какова была тогда позиция системы безопасности? Так вот, Рабин и Перес, как ни безумно сегодня это вспоминать, представили на утверждение правительства первоначальный документ соглашения, которое в конечном итоге привезло сюда террористическую организацию, снабдило ее оружием и пакетом помощи по обустройству и передало ей ответственность за территорию, причем на всех этапах предварительного планирования систему безопасности вообще не привлекали. Рабин и Перес сознательно, намеренно скрывали свои планы от ЦАХАЛа и ШАБАКа. "Как и вы, я точно ознакомился с документами лишь в последние сутки", - сообщил начальник Генштаба Эхуд Барак на заседании правительства, где был утвержден документ. "При первом прочтении я вижу чрезвычайно серьезные проблемы в реализации компонента безопасности этого соглашения", - добавил он, упомянув, среди прочего, ущерб свободе действий ЦАХАЛа - оценка, впоследствии оказавшаяся болезненно точной. Арье Дери спустя годы рассказывал: "Эхуд Барак сидел рядом со мной и все заседание тихо говорил мне, что соглашение опасно, что дыр в нем больше, чем в швейцарском сыре, и что это соглашение нанесет ущерб безопасности государства".
Понимаете? Уже неделю здесь обсуждают, в котором часу премьер-министр Нетаньяху поговорил с начальником Генштаба утром в день резни, тогда как Ицхак Рабин впервые представил соглашение с палестинцами на рассмотрение правительства, даже не рассказав о нем предварительно начальнику Генштаба. Рабин, кстати, не считал это проблемой. Наоборот. "Я не привлекал армию ко всем этим этапам по простой причине - проблема в основном политическая, и решение является политическим", - объяснял он. Спустя годы, когда был опубликован протокол того заседания, один из бывших высокопоставленных сотрудников ШАБАКа заметил: "Вопиющим является тот факт, что в заседании не участвовали глава ШАБАКа и начальник военной разведки. То есть вопросы, поднятые начальником Генштаба, не обсуждались во всей полноте их значения. Более того: правительство о них не знало".
Если на Нетаньяху можно возложить ответственность за провал, то Рабин нес ответственность за само действие. Иными словами, Нетаньяху отвечает за политику, которая привела туда, куда привела, но он был застигнут врасплох. Он не открыл ограждение и не позвал ХАМАС войти. Рабин - да. Именно он подписался под планом, он представил его правительству, он им гордился, он объяснял обществу, что тот принесет мир, он считал правильным впустить сюда тысячи вооруженных террористов, он верил, что все может закончиться хорошо.
Рабина предупреждали. Огромные массы израильтян выходили на улицы, перекрывали дороги и кричали ему, что его шаги закончатся большой еврейской кровью. Вместо того чтобы прислушаться к ним, их представляли сумасшедшими, разжигателями войны, ненавистниками мира, мессианскими безумцами и чудаками. А что происходило с Нетаньяху? Требовали ли его противники слева на протяжении этих лет усилить жесткость в отношении врага? Начать против него войну? Мобилизовать резервистов для нанесения превентивного удара? Разнести Хан-Юнис и Дейр-эль-Балах? Захватить 60 процентов сектора и остаться на желтой линии? Наоборот. Даже в разгар войны, которую навязал нам враг, они призывали его остановиться и обвиняли его в том, что он пристрастился к вечной войне, утверждая, что она выгодна ему политически.
А что произошло на следующий день, когда стали ясны масштабы катастрофы? Биньямин Нетаньяху пришел в себя, начал беспощадную войну и превратил Государство Израиль в гораздо более безопасное место, чем оно было прежде. Рабин и Перес, напротив, возглавляли государство, граждане которого годами - сначала после подписания соглашения, а затем, во время второй интифады, уже после убийства Рабина, когда его и Переса партнер по Нобелевской премии возглавил здесь страшную волну террора, - боялись ходить по рынкам и ездить в автобусах.
Важно сказать: Нетаньяху и Рабин - два израильских патриота. Совершенно очевидно, что, проводя свою политику, оба были убеждены, что она идет на благо Государству Израиль. И несмотря на все это, дело пошло не так. У обоих.
Кровь в стиральной машине
Можно продолжать разбирать прошлое и настоящее и показать, что практически по каждому параметру разговор о 7 октября выставляет Нетаньяху в плохом свете, а разговор об Осло выставляет Рабина ничуть не лучше. Я не собираюсь подробно останавливаться на этом вопросе, потому что соглашения Осло не являются темой этой колонки, точно так же как ее темой не является резня 7 октября.
Я привел примеры из этих двух событий, чтобы поговорить о медийных кампаниях, пропаганде и игре с нашим сознанием. Я привел их, чтобы спросить, как получилось, что Биньямина Нетаньяху представляют как "премьер-министра резни", тогда как ничего даже отдаленно похожего никогда не прилипало в общественном дискурсе ни к Рабину, ни к Пересу? Ведь они несли ответственность за ужасное кровопролитие. Ведь они сделали это вопреки всем предупреждениям и всем красным сигналам. Ведь они сделали это по собственной инициативе. Ведь процесс Осло не свалился на них неожиданно, они сами его вели.