"В реальности, где действует принцип "всё — в БАГАЦ", неудивительно, что назначения на высокие государственные должности приводят к тому, что перед нашими дверями появляются жалобщики, обвинители и очернители, именуемые "общественными истцами", которые приносят нам жалобы на любой изъян и любую ошибку, которые, по их мнению, обнаружены у лица, получившего должность, или в процедуре его назначения, требуя от нас от имени всего общества отменить это назначение", — написал Штайн.
"Часть этих жалоб полностью или частично оправдана, а часть не имеет никаких оснований. Как же получается, что человек, пришедший к нам в качестве "общественного истца", без какой-либо фактической и юридической основы называет генерала Гофмана "серийным преступником", и это тяжёлое обвинение заносится в протокол заседания Верховного суда как нечто совершенно обычное?
Исчерпывающий ответ на этот вопрос связан с тем, как, по моему мнению, следует вести общественные иски, чтобы гарантировать, что тот, кто их ведёт, действительно продвигает общий общественный интерес, а не узкий секторный или партийный интерес... Одним из средств обеспечения того, чтобы общественные иски служили государственным надпартийным интересам, является возложение судебных издержек на того, кто нарушает требование добросовестности".
Пытаясь придать своей позиции практическое содержание, Штайн предложил обязать движение за качество власти выплатить генералу Гофману судебные издержки в размере 70 тысяч шекелей. Штайн прекрасно понимал, что его предложение не будет принято, однако, чтобы гарантировать сдерживающий эффект своего предложения, он добавил предупреждение:
"Я осознаю, что моя позиция по вопросу судебных издержек является мнением меньшинства, и уважаю отличную от моей позицию коллег. В этих обстоятельствах мне остаётся лишь повторить известную фразу судей, оставшихся в меньшинстве: мнение меньшинства сегодня — это мнение большинства завтра".
Чувства серебряного подноса
Шрага, безусловно, был оскорблён, однако, похоже, не только обида побудила его требовать отвода судьи Штайна. Перед его глазами стояла угроза делу всей его жизни, которое одновременно является и делом всего судебного активизма, ворвавшегося в нашу жизнь в начале восьмидесятых годов.
Судьи БАГАЦа любят утверждать, что никогда сами не инициируют вмешательство в деятельность других ветвей власти, а лишь рассматривают поданные им иски. Формально они правы: суд вмешивается только тогда, когда ему подают иск. Но беспокоиться ему не о чем. Общественные истцы позаботятся о том, чтобы любой общественный вопрос оказался на его рассмотрении, и откроют судьям двери для вмешательства.
Этих истцов следует разделить на две основные группы. Первая включает общественных истцов, подающих иски против нарушения прав. Такие иски могли бы подавать и сами граждане, пострадавшие от действий властей, однако многие из них не способны отстаивать свои права либо потому, что не знают как это делать, либо потому, что не располагают необходимыми ресурсами.
Вторая группа, почётным членом которой является движение за качество власти, вовсе не стремится защищать нарушенные права. Её проект заключается в том, чтобы превратить суд в инстанцию, имеющую последнее слово по любому значимому вопросу. Уже из самого названия движения можно понять, что именно такова его цель. Об этом же свидетельствует и перечень тем, по которым оно подаёт иски: от закрытия "Галей ЦАХАЛ" до призыва ультраортодоксов, от назначения судей до помилования Нетаньяху, от создания государственной комиссии по расследованию событий 7 октября до назначения членов совета Второго управления телевидения и радио. И это лишь примеры — ничтожная часть вопросов, в которые движение вмешивалось только за последнее время.
На протяжении десятилетий движение служило главным судебным инструментом судебного активизма, прокладывая суду дорогу для вмешательства во все вопросы общественной повестки. Постановка под сомнение легитимности его деятельности представляет угрозу всему проекту судебного активизма — угрозу, с которой Шрага и его соратники не смогут смириться.