Facultative.Archi

Чарльз Мур, You Have to Pay for the Public Life (1965): «…монументальность связана с монументами. А монумент — это объект, функция которого — отмечать какое-либо место, его границы или его центр… Акт подобной маркировки является публичным актом, а акт признания отметки как значимой — ответным актом со стороны сообщества, считающего это место своим. Монументальность, понимая таким образом, не является результатом композиционных приемов (таких как симметрия по нескольким осям), яркости формы или даже траты заметного количестве пространства, времени или денег. Скорее, речь идет об особой функции общества, которое осознает, что обладает фрагментом земной поверхности, представляющим для него чрезвычайную ценность…»

Критика модернизма изменила сам критерий оценки площади. Уже Камилло Зитте в конце XIX века противопоставлял огромным репрезентативным пустотам старые городские пространства, соразмерные человеческому движению и восприятию. После Второй мировой войны эта линия была продолжена на поздних конгрессах CIAM, Team 10, Альдо ван Эйком, Джейн Джекобс и Уильямом Уайтом: общественное пространство начали понимать не как завершенную геометрическую композицию, а как среду социальных связей, повседневных маршрутов и непредусмотренных действий. Площадь должна была не только представлять город, но и поддерживать его проживание. Поэтому постмодернистский поворот нельзя свести к возвращению исторических фасадов. В комплексе Economist Смитсонов или здании No. 1 Poultry Джеймса Стирлинга публичность создается через проходы, небольшие дворы, пороги и внутренние маршруты, включенные в существующую ткань города. Вместо свободного объекта на расчищенном участке возникает сложная граница между зданием и городом, хотя архитектура по-прежнему не может сама гарантировать появление сообщества. Постмодернизм также вернул площади символы, исторические ассоциации и монумент, но изменил способы обращения с ними. Пьяцца д’Италия Чарльза Мура, обновленная Першинг-сквер и Манежная площадь заполняют пространство водой, цветом, уровнями, знаками и архитектурными цитатами. Площадь превращается в последовательность событий, а не в пустой фон для одного здания. В памятнике Сандро Пертини Альдо Росси сам монумент становится частью повседневной среды: на его ступенях можно сидеть, через него можно проходить, рядом с ним играют дети. Память сохраняется, но перестает требовать постоянной почтительной дистанции. В этом заключено и главное противоречие постмодернистской площади: демократизация символа легко оборачивается зрелищем, декорацией или коммерческим аттракционом. К концу века площадь уже не организует город целиком. Она становится точкой контакта между человеком и крупными системами транспорта, собственности, власти, памяти и потребления — и ее публичность определяется не только формой, но также доступом, программой и тем, кто принимает решения о пространстве. #архив #площадь

На сайте Facultative публикуются архивы прошедших курсов. Это фрагмент архива курса «Определение площади», занятие, посвященное площадям в XX веке. Занятие четвертое. Модернизм и постмодернизм В начале XX века площадь еще сохраняла классическую роль городского узла, но масштаб метрополии постепенно разрушал единство ее функций. Османовский Париж и проекты американского движения City Beautiful увеличили площадь до размера транспортной и репрезентативной машины: памятник оставался в центре, улицы сходились к нему, фасады формировали ансамбль, однако движение людей, автомобилей и символов уже подчинялось разным системам. Модернизм довел этот разрыв до конца. Площадь перестала быть замкнутым пространством внутри городской ткани и превратилась в свободную плоскость перед автономным зданием. В комплексах Рокфеллер-центра, Сигрем-билдинг и Федерального центра в Чикаго башня, мощение и крупная скульптура складывались в композицию, рассчитанную прежде всего на взгляд и движение через пространство. Такая plaza отделяла пешехода от транспорта, но часто оказывалась лишь общественно доступной: она принадлежала владельцу здания, который определял правила ее использования. В социалистическом городе модернистская площадь развивалась иначе, поскольку государству по-прежнему требовалось пространство парада, митинга и политического монумента. Поэтому абстрактная геометрия планировки сочеталась с фигуративным памятником, закреплявшим официальный смысл. Площадь Гагарина в Москве показывает противоречие этой модели: полукруглый ансамбль, построенный в 1950-е, требует классической площади, транспортная магистраль превращает ее в развязку, а окружающий модернистский город-парк вообще предполагает свободное движение между зданиями вместо общего центра. Гигантский памятник соразмерен пространству, но воспринимается только издалека, тогда как сама площадь почти непроходима для человека. Другой модернистский ответ состоял в переносе общественной жизни внутрь крупной структуры. Барбикан, многоуровневые проекты Пола Рудольфа, крытые атриумы и торговые пассажи заменяли одну площадь системой дворов, террас, садов и переходов. Эта модель обещала защитить пешехода от автомобиля, однако делала публичность зависимой от архитектурного комплекса и режима его управления. #архив #площадь

1) План Чикаго (1909); 2) Ле Корбюзье, «План Вуазен» (1925); 3) Александр Дейнека, «Стахановцы» (1937); 4) Москва, площадь Гагарина (1980-е); 5) Лондон, комплекс Барбикан, Chamberlin, Powell and Bon (1965–76); 6) Лос-Анджелес, Першинг-сквер, Рикардо Легоретта (1993). #архив #площадь

Интересные проекты и события Здания Аалто в списке ЮНЕСКО В прошлом месяце 13 построек Алвара Аалто были включены в Список всемирного наследия ЮНЕСКО: санаторий Паймио, дом и студия Аалто в Хельсинки, жилой район фабрики Sunila, вилла Майреа, ратуша Сяюнятсало, кампус Университета Ювяскюля, экспериментальный дом в Мууратсало, церковь Трех крестов в Иматре, зал «Финляндия» и другие. К этой номинации шли почти сорок лет, начав говорить про отдельные здания еще в 1986 году. Постепенно от идеи представить одно выдающееся здание перешли к номинации большого списка, который мог бы показать развитие архитектуры Аалто во времени и в разных типах построек. В предварительный список здания попали в 2021 году, в ЮНЕСКО заявку официально передали 1 февраля 2025 года. Но интересен не только факт получения статуса, но и сама заявка, с которой можно познакомиться на сайте. Это большой набор исследований, сравнений, карт, планов управления и документов по каждому объекту, около 1000 страниц в нескольких файлах. Особенно полезен Management Plan: для каждого объекта указан ответственный местный орган управления, а над ними существует общий координационный совет. План распределяет ответственность за ремонт, интерьеры, мебель, ландшафт, туризм и коммуникацию. Премия молодым архитекторам Объявлен шорт-лист премии RIBA Stephen Lawrence Prize, которую вручают «начинающим» архитекторам. Под начинающими здесь имеются в виду не вчерашние выпускники, но профессионалы в начале карьерного пути — получившие лицензию не более чем за пять лет до завершения проекта, который подается на рассмотрение. В шорт-листе этого года шесть проектов: школа, перестройка бывшего универмага, восстановленные городские конюшни, общественный павильон, переделанный рынок и исторический сад. Обращает на себя внимание то, что так много проектов реновации, и даже там, где появляется новое здание, его программа строится вокруг уже сложившейся общественной функции. Вендерс о Цумторе У Вима Вендерса выходит новая картина об архитектуре, в этот раз она посвящена Петеру Цумтору и называется ‘From Inside Out’. Это двухчасовой документальный фильм в 3D, премьера — 6 сентября на Венецианском кинофестивале. Цитата Цумтора — «мы все выходим из домов» — становится отправной точкой: архитектура как фон и вместилище повседневной жизни, а не как отдельные объекты. Фильм снят в 3D, чтобы зафиксировать все: от фасадов и пространства до камня, дерева, света, звука, пути через здание. Зритель должен будет почувствовать, как здание раскрывается во времени и при движении. Это далеко не первый опыт Вендерса с архитектурой: в ‘If Buildings Could Talk’ (2010) он снял в 3D Rolex Learning Center бюро SANAA; затем он задумал и спродюсировал ‘Cathedrals of Culture’ (2014) — шесть 3D-фильмов про музеи и культурные центры, сам Вендерс снял эпизод о Берлинской филармонии Ханса Шаруна. Наконец, недавно вышли игровые «Идеальные дни» (2023), где уборщик Хираяма обслуживает токийские общественные туалеты — проекты из серии The Tokyo Toilet, созданные разными архитекторами, включая Тадао Андо. #искусство #наследие

1–3) Фрагменты заявки на включение объектов Алвара Аалто в список Всемирного наследия Юнеско; 4–6) Проекты из шорт-листа премии Stephen Lawrence Prize: Notting Hill and Ealing High School Junior School, Justin Bean, Hawkins\Brown; The Buttermarket, Jen Boddington, Architectural Thread; Walled Garden, Auckland Castle, Nita Kidd, MawsonKerr Architect; 7–9) Кадр из фильма ‘From Inside Out: The Architecture of Peter Zumthor’, Вим Вендерс и Петер Цумтор на съемках фильма и во время дискуссии в 2017 году. #искусство #наследие

Исследования The Journal of Architecture | From ruins to resource: recycling rubble in the socialist reconstruction of Warsaw Послевоенное восстановление Варшавы — история не только архитекторов, проектов и административных решений, но также — история материала. После войны требовалось убрать миллионы кубометров руин. Для решения этой задачи принимались законы, менялись инструменты демонтажа, разрабатывались технологии переработки. Можно сказать, создавалась новая индустрия, которая сыграла свою роль в восстановлении города. Исследователь Адам Пшивара работает с так называемой grey literature — внутренними отчетами, техническими чертежами, тестами материалов, бюрократической перепиской. Благодаря такому подходу реконструкция предстает не только как идеологический и архитектурный проект, но и как огромная бюрократическая система, а также система логистики и повторной переработки материалов — сюжет, который особенно актуален сегодня. Przywara A. From ruins to resource: recycling rubble in the socialist reconstruction of Warsaw // The Journal of Architecture. 2026 Cities | Media framing and political discourse of Barcelona's urban transformations (2016–2024) Исследование посвящено знаменитому барселонскому эксперименту с суперблоками, и тому, как отражаются в медиа городские преобразования и политические конфликты вокруг них. Авторы разбирают 896 публикаций в El País, El Mundo, La Vanguardia и El Periódico за 2016–2024 годы и с помощью методов компьютерного анализа текста прослеживают, как менялись содержание и эмоциональная окраска разговоров о суперблоках. Критических материалов все-таки было заметно больше, чем восторженных, но самое интересное — пики в количестве публикаций совпадают не с ходом реализации проектов, а с моментами политической мобилизации, например, с муниципальными выборами 2019 и 2023 годов. Часть этой критики заставляла городские власти корректировать процедуры и расширять участие жителей. Но статья указывает и на расхождение между медийной картиной и данными других исследований: негативный настрой прессы иногда был существенно сильнее, чем недовольство жителей, которое измеряется социологами, или чем наблюдаемые последствия самих преобразований. Mombelli S., et al. Media framing and political discourse of Barcelona's urban transformations (2016–2024) // Cities. 2026. Vol. 179. Art. 107443 Urban Studies | The afterlives of toxic waste sites: Tracking the longitudinal urban development outcomes of contaminated soils Статья интересна тем, что показывает загрязнение как фактор, который десятилетиями формирует городскую географию. Автор прослеживает судьбу 41 участка с токсичными отходами, которые власти Квебека впервые систематически описали в 1985 году, и сравнивает их состояние тогда и сорок лет спустя. Из 41 участка 16 по-прежнему остаются пустырями, 11 стали парками, 7 используются под парковку, 5 сохранили промышленную функцию и только 2 получили коммерческое использование. Иными словами, наиболее типичная «посмертная жизнь» бывшей свалки — не чудесное превращение в новое жилье, офисы или общественные здания, а запустение, транспортная инфраструктура или озеленение. Отдельно автор рассматривает проблему собственности — случаи, когда загрязненные частными компаниями территории переходили в государственную собственность, то есть, ущерб создавался бизнесом, а дорогостоящая рекультивация оплачивалась налогоплательщиками. Hatton-Proulx C. The afterlives of toxic waste sites: Tracking the longitudinal urban development outcomes of contaminated soils // Urban Studies. 2026. P. 1–19 Этот пост — часть рассылки Facultative. #исследования #чтение

Материалы из исследований: 1–6) Przywara A. From ruins to resource: recycling rubble in the socialist reconstruction of Warsaw // The Journal of Architecture. 2026 7–9) Mombelli S., et al. Media framing and political discourse of Barcelona's urban transformations (2016–2024) // Cities. 2026. Vol. 179. Art. 107443 10) Hatton-Proulx C. The afterlives of toxic waste sites: Tracking the longitudinal urban development outcomes of contaminated soils // Urban Studies. 2026. P. 1–19 Этот пост — часть рассылки Facultative. #исследования #чтение

Одновременно похожий разговор начался в новом номере академического издания The Journal of Architecture, который издается Royal Institute of British Architects (RIBA). В 2026 году журналу исполнилось тридцать лет, и первый номер 31-го тома открывается несколькими статьями о том, что сегодня вообще считать архитектурой и архитектурным знанием. В редакционной статье ‘Out of register: remaining with architecture?’ редакторы журнала признают, что архитекторы думают сегодня не только о зданиях, но и о распределении финансовых потоков, развитии инфраструктуры, окружающей среде, роли общества, влиянии бизнеса, ответственности государства... Вопрос «что это за здание и что оно значит?» — этого уже недостаточно для исследователя. Редакторы журнала предлагают спрашивать: что здесь делает эта архитектура, для кого, с какими последствиями? В эссе ‘Abandoning the discipline: the rituals of architectural belonging’ главный редактор журнала Делъяна Иосифова развивает тему. Ее интересует знакомая реплика: «Это не архитектура», которая звучит на защитах диссертаций, на конкурсах и конференциях, в комментариях к статьям про проекты. Не только студентов, но опытных исследователей просят доказать, что их тема относится именно к архитектуре, а не к социологии, политике или менеджменту. Но климатический кризис, миграцию, войны, проблемы инфраструктуры и другие кризисы, с которыми сталкивается сегодня мир, нельзя так просто разделить на архитектурные и неархитектурные части. Поэтому архитекторы могут работать с законами, картографировать, заниматься управлением, восстанавливать экосистемы или отказываться от строительства вовсе. Релевантное архитектурное действие, считает Иосифова, может вообще не выглядеть как архитектура — и журнал обещает адаптировать свою редакционную политику так, чтобы в будущем включать более широкий спектр тем и материалов. Колонку для этого номера (остальные статьи в нем представляют обычные исследования по истории и практике архитектуры и градостроительства) написал Оле Боуман — нидерландский историк архитектуры, критик и куратор, который когда-то возглавлял Netherlands Architecture Institute и был одним из основателей журнала Volume. В своей статье ‘Architecture et révolution: the engineered consent of a discipline’ он утверждает, что с риторикой у архитекторов как раз все в порядке. Архитекторы умеют рассуждать о климатическом кризисе, неравенстве, миграции и насилии, и постоянно делают это на биеннале, конференциях, в блогах и архитектурных школах. Но стройка продолжает работать примерно по прежним правилам: те же девелоперы, те же схемы финансирования, та же зависимость от роста стоимости земли и недвижимости. Архитектура производит критику как культурный продукт, а пространство — как экономический, но вместе эти два продукта не сходятся. Зато любой внешний кризис профессия быстро превращает в разговор о себе: что климат меняет в роли архитектора, какой новый курс нужен школе, какие инструменты даст AI, какой должна стать новая эстетика. Возвращаясь к главе «Архитектура или революция» из книги-манифеста Ле Корбюзье (1922), Боуман спрашивает — почему же все всегда сводится именно к «архитектуре»? Если посмотреть на все эти тексты вместе, то спор идет прежде всего о том, остается ли у архитекторов возможность что-то менять, иметь какой-то вес в этом мире. Де Грааф ищет эту возможность в поведении отдельного архитектора, который не должен терять свою независимость, даже во взаимодействии с клиентом-диктатором. Активисты из AWI считают, что у наемного сотрудника свободы нет, поэтому сила появляется только тогда, когда работники действуют вместе. Редакторы The Journal of Architecture предлагают расширить сам взгляд на профессию, научиться видеть архитектуру не только там, где есть здания. Боуман, наконец, замечает, что пока архитекторы говорят только о себе, их роль для внешнего мира будет оставаться незначительной. Этот пост — часть рассылки Facultative. #политика #практика

Колонку об архитектурной этике для американского профессионального медиа The Architect’s Newspaper написал Рейнир де Грааф. Партнер бюро OMA, де Грааф недавно выпустил книгу-манифест Architecture Against Architecture, в которой рассказывает о кризисе профессии и о том, как мало возможностей остается у архитектора, зажатого внутри современной строительной индустрии. Колонка называется ‘Architects ought to find meaning in how they work, not where or for whom’ и отталкивается от известного спора: можно ли архитекторам работать на авторитарные режимы. В разное время и по разным поводам сомнительной считалась работа в Китае, в странах Персидского залива, Израиле, России… У Рейнира де Граафа и его коллег из OMA есть опыт работы почти во всех этих странах. В своей колонке де Грааф отмечает, что провести границу между «плохими» автократиями и «хорошими» демократиями сегодня уже не получается. Его главный аргумент — США при Дональде Трампе: концентрация власти, союз государства с технологическими миллиардерами, даже попытки напрямую диктовать архитекторам что и как строить. Либо архитектору вообще придется перестать работать, либо надо признать, что работать нужно и с «сомнительными» клиентами. Главное тогда — как именно ты работаешь — насколько способен спорить с заказчиком, сохранять самостоятельность и не превращать политические или коммерческие амбиции заказчика в собственную программу. На текст де Граафа в этом же издании ответила Architectural Workers International (AWI). Это недавно созданная международная коалиция из двадцати с лишним профессиональных организаций, которые занимаются правами и условиями труда архитекторов в разных странах, от Австралии до Финляндии. AWI возражают: хорошо партнеру OMA обсуждать, стоит ли брать заказ или участвовать в конкурсе, а вот рядовой сотрудник чаще всего просто получает свою часть работы и не может позволить себе спорить с начальством. Зато если сотрудники действуют вместе, то они могут требовать лучших условий, поддерживать друг друга в трудовых конфликтах, спорить как с начальством, так и с клиентами, и, в крайнем случае, коллективно отказываться от работы. Тогда появляется возможность последовательно добиваться таких решений, которые сотрудникам — а не боссам — кажутся правильными. Этот пост — часть рассылки Facultative. #политика #практика

1) Страница The Architect’s Newspaper со статьей Рейнира де Граафа; 2) Книга де Граафа Architecture Against Architecture; 3) Страница The Architect’s Newspaper с ответом на статью де Граафа от Architectural Workers International; 4) Участники коалиции Architectural Workers International; 5) Сайт The Journal of Architecture; 6–8) Статьи из журнала: — ‘Out of register: remaining with architecture?’; — ‘Abandoning the discipline: the rituals of architectural belonging’; — ‘Architecture et révolution: the engineered consent of a discipline’. Этот пост — часть рассылки Facultative. #политика #практика

1–3) El Moussaoui M., Krois K. Architectural Pedagogy in the Age of AI: The Transformation of a Domain // School of Architecture(s) – New Frontiers of Architectural Education / ed. by M. Barosio, E. Vigliocco, S. Gomes. Cham: Springer, 2025. Vol. 47. P. 87–93 4–7) Santos D. M., Verniz D., Domingos L. AI in Architectural Education: A Global Survey of Course Curricula and Trends // Proceedings of 20th Iberian Conference on Information Systems and Technologies (CISTI 2025) / ed. by A. Rocha, F. García Peñalvo, C. J. Costa, R. Gonçalves. Cham: Springer, 2026. Vol. 1716. P. 3–14 Этот пост — часть рассылки Facultative. #технологии #исследования

Закончим обзор AI в архитектуре темой образования. AI все глубже входит в муниципальное управление и принятие решений и, прямо или косвенно, будет влиять на работу архитекторов — определять, где, что и сколько строить, а возможно, и каким должен быть сам проект. Готовят ли к этому будущих профессионалов? Отчасти на этот вопрос отвечают два доклада. Авторы Architectural Pedagogy in the Age of AI: The Transformation of a Domain предлагают пересмотреть саму модель архитектурного образования. Они проводят аналогию с CAD и BIM: каждая технологическая волна сначала воспринимается как угроза «человеческому» измерению профессии, а затем становится ее инфраструктурой. AI повторяет этот сценарий, но затрагивает уже не только черчение и координацию, а сам процесс проектного мышления. AI потенциально встроен почти во весь жизненный цикл здания — от предпроектного анализа до оценки уже построенного объекта. Поэтому его стоит рассматривать не как отдельный инструмент, а как сквозной слой архитектурной практики. Отсюда и главный тезис авторов: архитектор не должен превращаться в пассивного пользователя AI. Образование должно давать понимание принципов работы этих инструментов и учить критически оценивать последствия их применения — чтобы профессионал мог формулировать собственные цели, а не просто следовать за рынком и разработчиками. Если AI берет на себя часть рутинных задач — визуализацию, документацию, некоторые расчетные и аналитические операции, — освободившееся место, по мнению авторов, стоит отдать гуманитарным и социальным дисциплинам. Политика, социология, философия, экономика, история помогают лучше понимать, зачем нужно то или иное решение, кому оно служит и в каком социальном контексте работает. Авторы второго доклада, AI in Architectural Education: A Global Survey of Course Curricula and Trends, задаются другим вопросом: какой образ AI уже сложился в архитектурном образовании. Они изучили более 20 архитектурных программ университетов из первой сотни Шанхайского рейтинга ARWU — среди них Гарвард, MIT, Оксфорд, Токийский университет, ETH Zurich. Во всех программах уже есть темы, связанные с AI. Чаще всего это generative design, data-driven urbanism, AI-enhanced BIM и, заметно реже, machine learning. Но в основном преобладает инструментальный подход, ориентированный в том числе на запросы рынка труда. Пока на первом месте — научиться что-нибудь делать с помощью AI, а не разбираться в том, зачем, почему и для кого. El Moussaoui M., Krois K. Architectural Pedagogy in the Age of AI: The Transformation of a Domain // School of Architecture(s) – New Frontiers of Architectural Education / ed. by M. Barosio, E. Vigliocco, S. Gomes. Cham: Springer, 2025. Vol. 47. P. 87–93 Santos D. M., Verniz D., Domingos L. AI in Architectural Education: A Global Survey of Course Curricula and Trends // Proceedings of 20th Iberian Conference on Information Systems and Technologies (CISTI 2025) / ed. by A. Rocha, F. García Peñalvo, C. J. Costa, R. Gonçalves. Cham: Springer, 2026. Vol. 1716. P. 3–14 Этот пост — часть рассылки Facultative. #технологии #исследования

«Скоро мы все превратимся в машины!» — примерно об этом следующая статья. Она построена вокруг архитектурного эксперимента, но опирается на более общую концепцию synthetic humans — AI-агентов, которые моделируют человеческое восприятие и поведение, например, реакцию «среднего пользователя». Подобные подходы уже тестируют в психологических, экономических и политических исследованиях. В эксперименте synthetic human смотрит на изображение пространства и оценивает, какие эмоции оно могло бы вызвать у человека. Модель получала изображение и демографические характеристики группы, а затем должна была воспроизвести ее среднюю эмоциональную реакцию. Эти ответы сравнивали с оценками живых участников из контрольной группы. Результаты оказались неоднозначными. В негативных эмоциях модель довольно хорошо совпадала с людьми, а в случае положительных реакций расхождения были заметнее — AI систематически давал более позитивные оценки. Иными словами, модель неплохо воспроизводит принципиальные различия между реакциями, но хуже — их интенсивность. Пока это скорее экспериментальный метод: его возможности, ограничения и встроенные искажения еще только предстоит изучать. Но вряд ли на экспериментах все остановится. Ведь раньше вычислительные модели хорошо симулировали транспортные потоки, движение пешеходов, поведение толпы или массовые статистические процессы, а субъективные оценки приходилось получать отдельно — через интервью, наблюдение и анкеты. Synthetic humans переносят в цифровое пространство искусственного «пользователя», способного говорить от лица человека или группы не только о цифрах, но и об эмоциях, желаниях, жалобах. Guz G., Martelaro N., Schubert G., Dortheimer J. Quantifying Architectural Experience Using Visual Language Models: Does AI Dream of Rendered Spaces? // CAAD Futures 2025 – Catalytic Interfaces: Conference Proceedings. Hong Kong: University of Hong Kong, 2025. Vol. 1. P. 467–482 Этот пост — часть рассылки Facultative. #технологии #исследования

Guz G., Martelaro N., Schubert G., Dortheimer J. Quantifying Architectural Experience Using Visual Language Models: Does AI Dream of Rendered Spaces? // CAAD Futures 2025 – Catalytic Interfaces: Conference Proceedings. Hong Kong: University of Hong Kong, 2025. Vol. 1. P. 467–482 Этот пост — часть рассылки Facultative. #технологии #исследования

В ЖЭКе На самый нижний уровень управления дискуссию переводят авторы статьи AI and the Transformation of Accountability and Discretion in Urban Governance. Их интересует, как AI перераспределяет право профессионального суждения между разными уровнями администрации, алгоритмами, руководителями и гражданами. Отправная точка статьи — классическая теория street-level bureaucracy Майкла Липски. Муниципальный служащий почти никогда не действует как робот, выполняющий инструкции: правила бывают противоречивыми, ситуации — нестандартными, а конкретные случаи требуют индивидуального подхода. Поэтому возможность выбирать между несколькими допустимыми действиями — не баг бюрократии, а фича, необходимое условие ее работы. Но чем больше свободы получает чиновник, тем сложнее контролировать единообразие решений. Отсюда традиционное напряжение между автономией и контролем: гибкость позволяет учитывать обстоятельства, а жесткие инструкции облегчают надзор, но лишают чиновника пространства для маневра. Авторы считают, что AI меняет этот баланс. Алгоритмы уже используются для контроля тендеров, в службах занятости, при распределении социальной помощи и в других административных процессах. Во многих случаях AI помогает отделить простые и типичные ситуации от сложных: первые обработать быстрее, вторым уделить больше внимания. Автоматизация тем самым не устраняет профессиональное суждение, а перераспределяет внимание и усилия. Чиновник делал нечто подобное и раньше — где-то сразу ставил печать, а где-то чесал в затылке, — но теперь сам этот выбор фиксируется системой. Однако такое перераспределение может иметь и негативные последствия. Алгоритм становится еще одним стимулом, подталкивающим чиновника к определенным решениям: например, выбирать более простые случаи, чтобы легче выполнить показатели. Непрозрачность системы может, наоборот, заставлять сотрудников выборочно игнорировать ее рекомендации, а усиление контроля — искать способы обходить процедуры, чтобы сохранить автономию. Наконец, есть риск, что чиновник фактически будет лишь подписывать резолюции, подготовленные AI. Goldsmith S., Yang J. AI and the Transformation of Accountability and Discretion in Urban Governance // Urban Governance. 2026. Vol. 6, no. 2. P. 159–171 Этот пост — часть рассылки Facultative. #исследования #технологии

AI и управление На национальном уровне Как AI внедряется в государственное управление? На этот вопрос отвечает отчет Artificial Intelligence and Democracy, подготовленный в 2024 году организацией European Parliamentary Technology Assessment (EPTA). Он построен вокруг трех тем: AI в политических кампаниях и общественной дискуссии; AI в парламентах и публичном управлении; демократический контроль над его использованием. Хотя основной масштаб исследования — национальный, многие выводы применимы и к муниципальному уровню. Первая часть посвящена генеративному AI как инструменту политической коммуникации. Авторы перечисляют уже известные риски: реалистичные deepfake-видео и аудио, массовое производство сообщений в соцсетях, автоматизацию пропаганды, микротаргетинг. Хотя еще нет доказательств, что AI систематически и масштабно влияет на исход выборов, но, кажется, что сама убежденность в повсеместности фейков способна подрывать доверие к информационной среде. Эти риски легко представить себе и на муниципальном уровне — во время выборов местных депутатов, публичных слушаний проектов и планов развития города. Для темы городского управления особенно важна вторая часть отчета. Она показывает, как AI входит в рутинные бюрократические процедуры: классификация документов, подготовка и обработка поправок, расшифровка и перевод, чат-боты, взаимодействие с гражданами, кибербезопасность. Вокруг AI быстро складывается новая административная инфраструктура. Одни правительства выпускают рекомендации для служащих, другие вводят оценку рисков до запуска систем, третьи создают межведомственные AI-лаборатории. В Барселоне, например, разработан специальный протокол, который сопровождает алгоритмическую систему от закупки до эксплуатации и определяет требования к защите прав граждан, надзору и ответственности. В Каталонии параллельно создаются публичный реестр алгоритмов и комиссия по контролю за применением AI в государственных услугах. Artificial Intelligence and Democracy: report / European Parliamentary Technology Assessment Network. Oslo, 2024 Между городом и государством Развитие AI и инфраструктуры данных требует больших ресурсов, доступных прежде всего национальным государствам. Это ставит города в зависимое положение, пишут авторы статьи Algorithmic Governance and Surveillance Federalism: Transforming the Digital State in India and ASEAN. Они вводят понятие surveillance federalism для описания ситуации, в которой власть концентрируется там, где накапливаются данные, устанавливаются стандарты и создаются цифровые платформы. В частности, это приводит к изменению баланса между муниципальным и национальным уровнями власти. Обычно автономию муниципалитета оценивают через бюджет и политические полномочия. Авторы предлагают учитывать и цифровую автономию. Город может по-прежнему предоставлять услугу горожанину (например, социальное жилье), но при этом идентифицировать жителей через национальную систему цифровых паспортов, передавать данные в централизованное хранилище, использовать заданные сверху интерфейсы и принимать решения внутри национальной платформы. Формально функция остается муниципальной, но архитектура управления ею — уже нет. Национальный уровень власти при этом все чаще задает чисто технократический подход к любой задаче. Спорные политические вопросы представляются как задачи оптимизации, а вместо обсуждения целей предлагается вычислить «наилучшее» решение. Житель оказывается не столько политическим субъектом, сколько набором данных для обработки. Для города это означает ослабление локальной политики: то, что раньше обсуждалось между жителями и администрацией, все чаще переводится в техническую процедуру, определяемую на более высоком уровне. Ganaie N. A., Mir T. A., Jaysingh M. D., Rath D. M. Algorithmic governance and surveillance federalism: transforming the digital state in India and ASEAN // Frontiers in Political Science. 2026. Vol. 8. Art. 1757636 Этот пост — часть рассылки Facultative. #исследования #технологии

Artificial Intelligence and Democracy: report / European Parliamentary Technology Assessment Network. Oslo, 2024 Ganaie N. A., Mir T. A., Jaysingh M. D., Rath D. M. Algorithmic governance and surveillance federalism: transforming the digital state in India and ASEAN // Frontiers in Political Science. 2026. Vol. 8. Art. 1757636 Goldsmith S., Yang J. AI and the Transformation of Accountability and Discretion in Urban Governance // Urban Governance. 2026. Vol. 6, no. 2. P. 159–171 Этот пост — часть рассылки Facultative. #технологии #исследования

Профессор Технологического университета Квинсленда Тан Йигитджанлар выпустил двухтомник Urban Artificial Intelligence, развивающий близкие темы. Первый том, A Guidebook for Understanding Concepts and Technologies, — попытка систематически описать, как искусственный интеллект уже применяется в городском планировании и управлении. В отличие от предыдущей книги, где AI urbanism рассматривается прежде всего как социально-технический и политический феномен, подход Йигитджанлара более прагматичен и оптимистичен. AI, по его мнению, может помогать городам анализировать большие массивы данных, управлять транспортом и инфраструктурой, следить за состоянием среды, прогнозировать риски и поддерживать принятие решений. Но по мере того как AI глубже входит в системы управления, растут и риски: безработица и неравенство, дискриминация при доступе к городским сервисам, угрозы приватности, экологические издержки вычислительной инфраструктуры, ограничение участия горожан в принятии решений. Этим вопросам посвящен второй том: A Guidebook for Understanding Perceptions and Ethics. Здесь Йигитджанлар сосредоточен на двух проблемах: как жители воспринимают внедрение AI и как муниципальные власти должны использовать его, не нарушая их права. Чат-боты, автоматизация документооборота, прогнозирование на основе больших данных, оптимизация работы городских служб — все это уже становится частью муниципального управления. Проблема в том, что такие инструменты нередко внедряются потому, что «технология уже доступна», «в других городах это работает» или «так можно сэкономить», без полноценной оценки последствий. Местная власть не всегда понимает издержки, выгоды и риски — причем не только в среднем, но и для разных социальных групп и территорий. Yigitcanlar T. Urban Artificial Intelligence: A Guidebook for Understanding Concepts and Technologies. London, New York: CRC Press, 2025 Yigitcanlar T. Urban Artificial Intelligence: A Guidebook for Understanding Perceptions and Ethics. London, New York: CRC Press, 2025 Этот пост — часть рассылки Facultative. #технологии #исследования

Можно подумать, что Facultative интересуется только наследием и прошлым. Но это не так. Главная тема нового выпуска рассылки — искусственный интеллект и его влияние на архитектуру, градостроительство, городское управление и архитектурное образование. Начнем с двух относительно фундаментальных обзоров. Редакторы сборника Artificial Intelligence and the City: Urbanistic Perspectives on AI спрашивают, что происходит с городом, когда «искусственные интеллекты» включаются в планирование и управление повседневной жизнью. О множестве «интеллектов» они говорят не случайно: робот-доставщик частной компании, муниципальная система управления транспортом и алгоритм оценки недвижимости в компьютере девелопера не образуют единой системы. Но вместе они создают новую городскую среду, которую авторы называют AI urbanism — урбанизмом искусственных интеллектов. Один из самых интересных тезисов книги состоит в том, что AI и город взаимно производят друг друга. Искусственный интеллект зависит от электросетей, серверов, датчиков, баз данных и постоянного потока человеческой активности. Но и город меняется под его влиянием: данные и алгоритмы делают одни районы, маршруты и функции более заметными и значимыми, а другие, наоборот, выводят из поля зрения. Муниципальные системы, коммерческие платформы и частные устройства создают общее пространство данных и взаимодействующих алгоритмов. Но разные его части неодинаково прозрачны и доступны для контроля. Для муниципального управления внедрение AI означает не только автоматизацию существующих процедур, но и зависимость решений, которые принимают власти, от коммерческих платформ, закрытых алгоритмов и неравномерно собранных данных. Artificial Intelligence and the City: Urbanistic Perspectives on AI / ed. by Cugurullo F., Caprotti F., Cook M., Karvonen A., McGuirk P., Marvin S. London, New York: Routledge, 2024 Этот пост — часть рассылки Facultative. #технологии #исследования

Artificial Intelligence and the City: Urbanistic Perspectives on AI / ed. by Cugurullo F., Caprotti F., Cook M., Karvonen A., McGuirk P., Marvin S. London, New York: Routledge, 2024 Yigitcanlar T. Urban Artificial Intelligence: A Guidebook for Understanding Concepts and Technologies. London, New York: CRC Press, 2025 Yigitcanlar T. Urban Artificial Intelligence: A Guidebook for Understanding Perceptions and Ethics. London, New York: CRC Press, 2025 Этот пост — часть рассылки Facultative. #технологии #исследования