Facultative.Archi

Тем временем, если вы пропустили, то обращаю внимание на два архитектурных курса Арзамаса, которые вышли недавно. 🏙️Архитектура и жизнь городов Российской Арктики Лекции об утопических проектах арктической архитектуры и реальной городской застройке, о заполярном отдыхе, досуге и быте, а также воспоминания советских арктических туристов и самая снежная игра Arzamas Пять лекций, подготовленных участниками проекта «Глазами инженера»: утопическая архитектура арктических городов и как они строились на самом деле — про это рассказывает Айрат Багаутдинов, про повседневную жизнь в –40 — Марина Фирсова, про экономику моногородов — Мария Сукочева, про Арктику в искусстве — искусствовед Мария Даянова (@ART_FM_channel). К лекциям прилагается игра про названия снега, а также подробный рассказ о путешествии советских туристов в Арктику в 1937 году — с фотографиями, цитатами из дневников путешественников, газетными репортажами: «Нам показывают завезенную сюда корову. Самая северная дойная корова неохотно выходит из теплого хлева…» 📍https://arzamas.academy/courses/230 ➿Архитектура модерна Лекции искусствоведа Ксении Малич о том, что такое модерн, чем ар-нуво отличается от сецессиона и русского стиля, а также при чем тут английский романтизм и неоготика Пять лекций: Франция и Бельгия, венский Сецессион и югендстиль, модерн в Северной Европе, в России, в Англии (и там важный сюжет про возрождение готики). Ксения Малич — историк архитектуры, долгое время — куратор архитектурных выставок в Эрмитаже, руководитель программы «Дизайн» в петербургской Школе дизайна ВШЭ. А также три текста: подробные рассказы про семь интересных зданий от архитектора, экскурсовода и лектора Дарьи Бывших (@byvshikh_ne_byvaet), про рекламу эпохи ар-нуво Ксении Гусаровой, как определить, что перед вами картина этой эпохи (например, если это не Климт, но вроде похож) — от Елены Якимович. 📍https://arzamas.academy/courses/226 #чтение #искусство

Проект поляра «Пирамида». Архитектор Александр Шипков. 1963 год Фердинанд Андри. Афиша 26-й выставки Венского сецессиона. 1906 год #чтение #искусство

В пятницу представляем вновь открытые постройки Константина Мельникова. От нас — четыре пятиэтажных дома, от коллег — проект планировки и застройки посёлка (Николай Васильев, Константин Антипин) и дача (Егор Егорычев, Анастасия Куцак). Во всех подробностях расскажем, как была сделана атрибуция, и подискутируем, как нам теперь с этим жить дальше. Ответим на все критические вопросы и обсудим пути новых исследований. Огромное спасибо Музею транспорта (счастливым хозяевам гаража авторства Мельникова на Новорязанской улице) за то, что поддержали три независимых команды исследователей и открытую научную дискуссию. Когда: 30 октября в 18:30 Где: Новорязанская улица, 27. Музей транспорта Москвы, пространство «Клуб». Вход свободный. Регистрация здесь

Две недели назад в канале был репост сообщения об открытиях, связанных с гостиницей «Метрополь» — известным, казалось бы, памятником, но не без своих секретов. А вот и еще новости из истории архитектуры — открыты новые постройки Константина Мельникова! И произошло это во многом благодаря Константину Гудкову и Александру Дудневу, про «Полный каталог» которых мы тоже уже писали. Это действительно интересные новые знания. Ведь речь идет не просто про несколько зданий (конечно, не таких ярких как уже известные клубы, гаражи и собственный дом архитектора), но новые сведения о его биографии, об устройстве архитектурной практики в советское время. Рассказ про это все — в «Зотове» в эту пятницу. #исследования #наследие

Как научиться писать об архитектуре? Банально, но верно — практиковаться. Начать можно с малого: пройти бесплатный пробный блок нашего курса об архитектурном письме. Там вы сможете познакомиться с нашим подходом и попробовать один из инструментов в деле 🪄 Внутри вас ждут: → видео о том, зачем архитекторам писать; → инструмент для работы над текстом, чтобы взглянуть на объект с новой стороны и уйти от шаблонных описаний; → два практических задания, чтобы закрепить подход; → подборка с текстами — для вдохновения и дальнейшего исследования. Всех секретов раскрывать не будем: загляните на страницу курса, нажмите «Начать бесплатно» и сами все узнаете: А если захочется продолжения, после пробного блока вас ждет скидка 15% на полный курс. Учиться будете вместе с Александром Острогорским — преподавателем МАРШ, архитектурным журналистом и редактором. Вы последовательно освоите инструменты письма и соберете свой текст. Начнем 7 ноября!

Тем временем, в Софт Культуре — снова курс про архитектурное письмо. В этот раз мы сделали своего рода превью курса, короткую задачу, которую можно потренироваться решать. А если она покажется вам интересной, то, может, и весь курс тоже! #курс #письмо

Теперь об очень важном и серьезном – по крайней мере, для меня и, смею полагать, для всех интересующихся искусством модерна (ар-нуво). Московская гостиница «Метрополь», та самая, с врубелевской «Принцессой Грёзой» на фасаде - мог ли кто-нибудь предполагать, что ее история таит сюрпризы, причем значительные? Мы, в общем, привыкли думать, что облик ее с момента постройки практически не менялся, и что майолика Врубеля была установлена там изначально (специализирующиеся на творчестве выдающегося живописца искусствоведы, правда, были более осторожны и допускали, что это творение появилось на аттике уже после пожара, случившегося в декабре 1901 года, но ясных свидетельств этому не было). И вот, летом прошлого года два замечательных исследователя-реставратора – Виталий Евгеньевич Царин и Игорь Юрьевич Коровин – пригласили меня в свою команду: писать статью. Поводом к этому стали практически случайно купленные Игорем Юрьевичем фотографии, где «Метрополь» запечатлен сразу после пожара. И это во многом другое здание, с иным фасадом, куда более скромным и, главное, без «Грёзы», но зато с «Орфеем» А. Головина, известным нам по эскизу, считавшимся неосуществленным. Далее мы принялись за работу, точнее, мои соавторы (а вклад каждого из нас мы полагаем равным, почему фамилии в заголовке расположены в алфавитном порядке) ее продолжили, а я к ним подключился. Благодаря подсказкам Ильи Печенкина и помощи Николая Малинина мы вышли на нынешних владельцев здания и получили разрешение на работу в недоступных до того архивах, куда с головой погрузился Игорь Юрьевич. К этому времени коллеги уже подготовили графические реконструкции прежнего фасада. Так появилась большая статья (130000 знаков примерно), в которой рассматривается история формирования внешнего облика знаменитой московской гостиницы, включая те периоды, когда ни Кекушев, ни Валькот уже никак в работе не участвовали. В ходе ее написания появилась еще пара гипотез, которые также, надеюсь, могут быть интересны. Во-первых, скорее всего, привычные именования известных нам майоликовых панно, такие как «Ревность», «Жажда», «Поклонение природе» или «Поклонение божеству», могут оказаться маскирующими тот простой факт, что на самом деле мы имеем дело с готовыми сценографическими наработками Головина к известным операм, например, к «Орфею» Глюка. Во-вторых, появилось также предположение, что два панно по краям «Грёзы», точно не головинские, также принадлежат Врубелю. Было бы здорово, согласитесь, обрести еще пару произведений великого мастера, впрочем, только время покажет, насколько верна данная гипотеза. Здесь следует сказать, что данная работа стала для меня уроком во многих отношениях, отчасти это даже парадоксальный опыт. Во-первых, она показала, как важны документальные факты и работа в архивах в том числе. С другой стороны, и это, я считаю, очень важно методологически, следует осознать, что мы имеем дело со сравнительно недавней историей (век с четвертью, примерно), что здание в самом центре столицы и до пожара видело множество людей, и что сохранилось множество текстовых источников, касающихся его истории, в том числе опубликованных и хранящихся в архивах. Но ничто из этого не указывало нам, что до пожара оно выглядело иначе. Если бы не случайно обретенные фотографии, мы бы и сейчас считали, что что современный «Метрополь» изначально так и выглядел. Это я к тому, что установившаяся вера исследователей в то, что только письменный документ может являться неоспоримым свидетельством истины во многом неоправданна, источники могут создавать ложную картину, например, когда о чем-то умалчивают. Наконец, еще одно замечание, также, можно сказать, методологическое. История таит еще немало сюрпризов, в том числе там, где мы, как кажется, знаем о ней все. Я специально, немного интригуя, не воспроизвожу здесь исторические фотографии – вы увидите их, если пройдете по ссылке на статью в первом комментарии. Также для сопоставления даю майолику, выполненную предположительно по эскизу Михаила Александровича, и некоторые аналоги, если принимать во внимание приемы и манеру, в работах заведомо

Тем временем, в истории архитектуры есть кое-что новое и даже неожиданное про памятники, про которые, казалось бы, все уже известно — перепост из канала исследователя и преподавателя Сергея Кавтарадзе. #наследие #исследования

Возможен ли массовый туризм без ущерба для коренного населения? Да, и ответ — low-tech архитектура! Рассказываю об удивительной истории успеха из... Ирана **** Попавший недавно во все заголовки Ормузский пролив назван так в честь крохотного острова Ормуз, где до недавнего времени почти изолированно проживала небольшая рыбацкая деревушка. Здесь произошла одна очень поучительная архитектурно-антропологическая история. Восстание на Арракисе В 2015 году привычный покой острова был нарушен: местные жители жгли новые кафе и строящиеся отели. Они были недовольны тем, что тегеранские инвесторы скупают на острове землю под развитие туризма. Казалось бы, бедному рыболову только радоваться — но он чувствовал себя исключенным из наступающего праздника жизни: строительством и обслуживанием новых объектов занимались приезжие бригады рабочих, нанимать "полуграмотных" островитян никто не собирался. Дело в том, что в начале 2010-х Ормуз оказался включен в состав особой экономической зоны. Власти видели в нем перспективный центр глобального туризма. Всему виной — уникальная почва острова: красноватая соляная корка, которую используют и как краситель (охра!) и как специю (да, буквально как пряность Арракиса из Дюны!). В общем, крайне фотогеничное место, которое, с развитием инстаграма, стало привлекать фотографов и художников, а за ними — бизнес. И быть тут классической джентрификации, с подорожанием всего, постепенной туристификацией острова и вытеснением коренных, уничтожением ландшафта стройками ... но островитяне подняли бунт! Более всего их возмущал еще и массовый вывоз их "пряности" в виде сувениров и строительного мусора — у них буквально воровали их землю! Низкотехнологичная архитектура И их услышали! Инвестор пригласил на остров ZAV Architects (моё любимое архитектурное бюро!), которые запустили программу «Присутствие в Ормузе». Идея проекта был а в том, чтобы максимизировать пользу местному сообществу от роста туризма на острове через их включение в этот бизнес на всех этапах: от строительства отелей, до обслуживания и ремонта. И тут помогла архитектура! Все объекты проекта строились по принципу low-tech: максимально простая технология, не требующая профессиональных строителей и дорогостоящей техники, легкая в проектировании, возведении и ремонте. Тканевые мешки заполнялись местной землей, и складывались в изящные купола, скреплялись колючей проволокой и штукатурились. Иранский архитектор Надер Халили придумал эту технологию еще в 80-е для NASA, как простой способ создания баз на луне. Но полноценно испытать ее вышло лишь спустя 40 лет на родине, и вместо лунного грунта внутрь мешков засыпалась та самая специя, местная охра — важный символический жест сохранения её на острове: в случае чего, здания легко можно разобрать. Планировщики хотели, чтобы инвестор максимальное количество денег отдал не профессиональным строителям, а местным жителям! Экономия на завозе на остров бетона, строительной техники и специалистов позволила обеспечить работой большое количество коренного населения, и выплатить им приличные зарплаты. Таким образом был построен культурный центр, отель на 200 номеров, центр обучения персонала, пункт переработки отходов. Архитектурная эмансипация коренных Но самое главное: произошла передача технологии! Архитекторы легко научили местных рыбаков строительству и ремонту модных купольных домов из мешков с землей, и те получили возможность самостоятельно строить гостевые дома для сдачи их туристам. Даже мебель для отелей запретили ввозить — все заказы ушли местным ремесленникам. Это — редчайший пример того, как современная архитектура может эмансипировать коренное население, а не наоборот, забирать строительное мастерство из рук местных, передавая его пришлым профессионалам, как это обычно происходит при любой модернизации. В наших условиях я вижу огромные перспективы таких low-tech решений для изолированных поселений Арктики, в частности, моей любимой Чукотки!

Серию перепостов продолжает эта замечательная зарисовка из канала «Воздушные избы» (@archizba) Гавриила Малышева — одного из основателей проекта «Клизма романтизма» о капроме, антрополога, изучающего архитектурное производство (одного из немногих исследователей в этом направлении на русском языке, причем с уникальной темой — новейшей архитектурой Чукотки), и просто наблюдательного и остроумного критика.

Я не договорила Принесла еще картиночек музея, чтобы и вы влюбились окончательно и бесповоротно

Поняла, что уйдет куча времени, чтобы написать всем-всем-всем сообщения в духе «Посмотритееее, как же круто!» Поэтому решила уж написать сюда — тем более, что канал-то надо реанимировать. Дорогие друзья и подруги, вашему вниманию представляется детский музей «Лаборатория предмета» в Архангельске. Музей я вживую еще не видела, но сам факт его наличия сделал этот день и жизнь сегодня удивительно радостными! Это пространство Архангельского краеведческого музея, где можно учиться смотреть на экспонаты глазами хранителей и реставраторов, то есть «замечать детали, следы времени и понимать, как вещи создавались и жили свою жизнь». Сейчас тема выставки в детском музее — ткань. Маскот этой выставки — моль — «настоящий эксперт по тканям». Она кстати, украшает даже чек-лист с советами, как подготовиться к походу в музей с детьми. Помимо этого на сайте можно даже выбрать «сценарий посещения музея». Не знаю, зачем вам эта информация, но кроме экскурсии по выставке (кстати, если вы не попадаете на экскурсию, то можете использовать маршрутный лист для самостоятельной прогулки) — в музее проводятся еще и занятия в мастерской. По-моему гениальные! Например, можно «разговорить вещь», а потом написать про нее сказку, а можно создать натуральные красители для ткани или узнать разные истории про технику вышивки. А если всего этого мало, то можно купить абонемент на курсы для маленьких реставраторов (вы сами почитайте программу)... Меня абсолютно покорила еще и архитектура этого музея, в которой довольно легко угадываются идеи студии «Мастерской ТАФ». Угадываются неслучайно, потому что экспозицией занимался один из ее руководителей Александр Ермолаев (младший). Нравится, что само пространство предлагает кучу способов, как посмотреть на предмет. Объясняется это так:

Реставрация — это всегда про взаимодействие с предметом, поэтому было важно сделать архитектуру экспозиции не только интересной, но и провоцирующей на контакт с ней. Для этого мы сделали помосты, возвышения, уступы, проходы, которые превращают посетителей из простых наблюдателей в исследователей пространства и экспонатов, а детям дарят множество сценариев для игры.

Интересный небольшой музей в канале Юли, основательницы проекта «гениальные лоси» (от genius loci, @geniusloci_vlm), посвященного наследию и идентичности. (продолжая серию перепостов) #наследие #искусство

Какой стоит таймлайн за производством научной статьи? В мае вышла моя научная статья "Чувство общности как процесс создания пространства: на примере жилого комплекса Дин Даенг, Бангкок", но только сейчас, через призму PhD, я осознала какой на самом деле пройден путь. Почему через призму PhD пришло осознание? Потому что мне этот путь предстоит повторить 🤡 ссылка на статью тут *cклейка* 3 года — от первого дня исследования до публикации статьи 1.5 года — диссертация в магистратуре, из которых: • 6 месяцев литобзор, разработка методологии исследования и всего для апробации темы (proposal exam) • 1 месяц подготовки к proposal exam • 1 день защиты • 1 месяц ожидания approve после proposal exam — увлекательный процесс, который стоит того [подробный процесс описала тут] • 60 дней после approve, чтобы податься на защиту диссера *параллельно* • 1 месяц подготовка к академической конференции (abstract + full article в proceeding conference book + презентация + устное выступление) — необходимый фактор для защиты финальной работы • 3 дня конференции *параллельно* • 2 месяца получение одобрения от этического комитета для полевых работ [вот тут показала эстетику архитектуры этики] • 2 месяца получение разрешения на полевые работы в коммуне от National Housing Authority (NHA) • 2 месяца ежедневных полевых исследований с участническими наблюдениями и включенными интервью (из которых 1 день встреча с Authority и Community Leaders, 1 день вводная экскурсия и представление меня жителям) [как это было можно погрузиться тут, а мое любимое это их огород на крыше] *параллельно* • 6 месяцев анализа, интрепретации, буквального написания текста работы *финал* • 1 день защита • 1 месяц подача всех выпускных документов, получение подписей Commitee Board и The Faculty Dean После выпуска мне был дан год, чтобы написать статью, который я и моя Advisor продлили еще на 6 месяцев, так как замахнулись (и не зря) на один из самых авторитетных международных журналов по Архитектурным Исследованиям — Frontiers of Architectural Research, рейтинг Q1. Итого еще 1.5 года на производство академической научной статьи в международный журнал, из которых: • 1 месяц разобрать на части диссер и понять, что можно написать 4-5 статей на её основе • 1 день выбрать одну тему (самую любимую) • 3 месяца форматировать статью под "кратко и по делу" и требования журнала • 2 месяца готовить схемы и картинки • 1 месяц на профессиональный english language proofreading (потому что мы не native speakers и никогда ими не будем) *параллельно* • 2 месяца получать разрешение на использование схем и своих же фотографий, которые были сняты на их территории от NHA (разрешение получили🙌) *отправили статью!* • 1 месяц журнал читает статью и пишет правки • 1 месяц на ответ и внесение правок с нашей стороны для двух Reviewers • 1 месяц ожидания еще правок или отказа или принятия • 1 день радоваться Acceptance (наша статья сразу принята после первого круга правок) *параллельно* • 1 неделя на очень быстрое заполнение отчета по гранту и отправка в департамент Chulalongkorn Acceptance Letter от журнала (я получила исследовательский грант для магистерской диссертации и мне нужно было успеть отчитаться в дедлайны — чтобы вы понимали скорость: 4 мая статью одобрили, а 13 мая дедлайн) • 2 недели после Acceptance Letter получить ссылку на Published in Press Version • бесконечно радоваться и гордиться, что не сдались и смогли ! что не убивает — делает нас сильнее статью читать тут #магистратура_в_Бангкоке #путь_ученого #PhD_Сингапур

Некоторая пауза в постах и рассылках — повод поделиться интересными каналами и постами (практика, которой Facultative тщательно избегает в обычное время). Канал Нины Гринько, выпускницы и преподавательницы МАРШ, а теперь еще и аспирантки

Исследовательская программа auditoria* объявила набор на 2026/27 год — последний год работы. С 2022 года было проведено 17 исследований, а итогом всего цикла должен стать большой архив из книг, видео и других материалов. Программу запустили бюро «Меганом» и Юрий Григорян как площадку для критической рефлексии об архитектурной профессии — ее понятиях, границах и способах действия.

Общая задача Исследовательской программы — преодолеть традиционную герметичность архитектурной профессии и искать идеи, способные открыть новые перспективы её развития. Нас интересует настоящее: силы и процессы, которые уже сегодня меняют архитектуру и определяют ее возможное завтра, ее непрерывно меняющееся положение в культуре. Поэтому область исследования принципиально не ограничена заранее. Новые участники включаются не только в исследование, но и в проектирование самого исследовательского процесса. Его рамка, методы и вопросы постоянно уточняются в ходе совместной работы и регулярных групповых обсуждений. В этом смысле программа продолжает традицию критического самоосмысления архитектуры — ту линию, благодаря которой в начале XX века архитектурная практика смогла заново определить собственные основания, расширить область своего действия и утвердиться как самостоятельная форма знания. Для нас исследование не заканчивается анализом. Его итогом становится теоретическое высказывание в форме книги-манифеста. Манифест здесь понимается как проектный инструмент: способ перевести наблюдение и размышление в позицию, способную влиять на практику и изменять сложившиеся представления о возможном.

Участники приходят со своими исследовательскими вопросами и в течение девяти месяцев развивают индивидуальные проекты внутри общего процесса: еженедельно встречаются онлайн, обсуждают работы друг друга, спорят и получают обратную связь от референтов программы. На основе исследований уже вышли книги «Свободное время» Ольги Конюковой, «Культура экземпляров» Сони Добычиной, «Обнадеживающий урод» Евгении Репиной, Насти Яшкиной, Кати Сапуновой. Презентации исследований можно посмотреть на YouTube. Каждый участник получает стипендию, подать заявку можно до 10 октября. #академия #сообщество

Подробности о программе см. на сайте. #академия #сообщество

Подробности о программе см. на сайте. #академия #сообщество

В серии Studia Urbanica издательства «Новое литературное обозрение» за последние два года вышли три перевода, которые могут значительно расширить рамки дискуссии о городах. Кураторы серии Ната Волкова и Марат Невлютов говорят в интервью книжному порталу «Горький», что хотят преодолеть разрыв между большой теорией и живым опытом наблюдения за городом, потому что чаще всего они находятся в разных сферах: теория — в академии, наблюдение — в практике, и это разные языки, параллельные реальности. Вышедшие в 2025 году «Темные финансы» Фабио Маттиоли и «Детройтская история» Клэр Херберт, а теперь и опубликованная осенью 2026-го «Экология страха» Майка Дэвиса показывают, как они могут пересекаться — по-разному, но весьма убедительно. Во всех трех книгах города — это пространства, где планировки улиц и площадей, масштабы и стили зданий, интенсивность и вектор изменений — это отражение структур власти и денег, собственности, рисков. В «Экологии страха» Дэвис показывает, что масштаб ущерба от пожаров, наводнений, землетрясений и оползней определяется не только природными процессами, но и решениями о том, где и как строить, какие природные факторы игнорировать ради дохода. Одновременно Дэвис исследует культурное воображение катастрофы — Голливуд десятилетиями разрушает Лос-Анджелес на экране, а публика замирает от ужаса перед не всегда реальными угрозами вроде мигрантов, гангстеров, диких зверей или пчел-убийц. Пока внимание приковано к воображаемым катастрофам, реальные экологические риски остаются в тени. «Детройтская история» Клэр Херберт предлагает почти противоположный масштаб — не мегаполис как большая политико-экологическая система, а повседневные способы жить в городе, из которого ушли значительная часть населения и капитала, а муниципальные институты резко ослабли. Херберт прожила в Детройте почти пять лет, ходила на собрания и протесты против налоговых изъятий, разговаривала со сквоттерами, людьми, разбиравшими заброшенные дома на материалы, садоводами и другими горожанами, которые фактически заново присваивали оставленную недвижимость. Ее наблюдения сложнее популярного романтического нарратива о самоорганизации. Херберт показывает не столько исчезновение старых институтов, сколько их перестройку — вместе с воспроизводством старых классовых и расовых различий. У Фабио Маттиоли не природа и люди, а именно архитектура становится инструментом для чтения политики. Главный сюжет книги — строительный бум при правительстве Николы Груевского и проект «Скопье–2014», но интересует Маттиоли не столько эклектичный новый облик центра, сколько денежные отношения, которые за ним стоят. Его понятие illiquidity описывает систему, где объем финансовых потоков растет, но доступ к деньгам концентрируется у небольшой группы связанных с властью игроков. А дальше вниз по цепочке распространяются кредиты, долги, задержанные платежи и неоплаченный труд. Вместе эти три книги дают довольно характерный для Studia Urbanica взгляд на город — через точки, в которых система дает сбой. У Дэвиса это пожар и страх, у Херберт — заброшенные дома и споры о собственности, у Маттиоли — стройка без денег. Именно в этих сбоях становится видно, как город на самом деле производится — природой и рынком, бюрократами и финансами, нормами и повседневными действиями людей, а не только (или даже не столько) мастер-планами и архитектурными ансамблями. Этот пост — часть рассылки Facultative. #чтение #город

Дэвис М. Экология страха: Лос-Анджелес и воображение катастрофы / пер. с англ. В. Мызниковой, Д. Райдера. Москва: Новое литературное обозрение, 2026 Херберт К. Детройтская история: Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе / пер. с англ. Н. Проценко. Москва: Новое литературное обозрение, 2025 Маттиоли Ф. Темные финансы: Неликвидность и авторитаризм на окраинах Европы / пер. с англ. А. Белоусовой. Москва: Новое литературное обозрение, 2025 Этот пост — часть рассылки Facultative. #чтение #город