USSResearch

Сегодня немного уйду в сторону от советской истории. Давно думаю о том, как устроена популяризация исторического знания, и решил сформулировать несколько мыслей. В первую очередь буду говорить про историю, потому что здесь я чувствую себя увереннее, хотя похожие проблемы есть и в других областях. За последние несколько лет, даже с учетом всех ограничений, замедлений и странностей платформ, вокруг рассказов о прошлом хорошо видны три группы. Первая группа самая понятная: академические историки. Люди, которые работают в институтах и университетах, читают курсы, пишут статьи, монографии, ездят в архивы, выступают на конференциях. У них есть профессиональная оптика, источники, навыки критики материала. Но есть и проблема: многие из них плохо разговаривают с широкой аудиторией. Не потому что им нечего сказать. Скорее потому, что академический язык часто плохо переводится в нормальную человеческую речь. Вторая группа, условно говоря, конспирологические историки. Те, кто снимает ролики и пишет посты про откопанный Петербург, древних русов, скрытые цивилизации, тайные карты и прочих рептилоидов. Они активные, громкие, у них есть свои сторонники. Но в большом публичном поле они все же остаются скорее маргиналами. Их смотрят, пересылают, над ними спорят, но далеко не всегда воспринимают как нормальный источник знания. Третья группа кажется мне самой интересной. Это профессиональные популяризаторы истории, исторические блогеры, авторы больших каналов и подкастов. В нынешних условиях именно они часто оказываются в центре внимания. Их ролики смотрят миллионы людей. Для многих зрителей именно они становятся главным источником представлений о прошлом. Сразу скажу: я не отношусь к этому высокомерно. Наоборот, я считаю, что нужны разные формы разговора о прошлом. Кому-то подходит академическая монография, кому-то лекция, кому-то подкаст, кому-то короткое видео. Нельзя требовать от всех читать журнальные статьи с аппаратом ссылок и длинными историографическими спорами. Если человек через ролик впервые заинтересовался историей, уже хорошо. Но есть проблема, о которой хочется сказать отдельно. Многие исторические блогеры почти никогда не показывают, откуда берут информацию. В большинстве случаев они опираются на уже проведенные исследования: книги, статьи, архивные публикации, работы конкретных историков. Зритель об этом не узнает. Перед ним появляется готовая история, рассказанная уверенным голосом, и может сложиться впечатление, что автор сам все нашел, проверил, сопоставил и впервые объяснил. А это совсем не так. На мой взгляд, такая практика уже близка к плагиату: ты используешь чужой интеллектуальный труд без указания авторства. Не думаю, что сложно поставить в ролике подпись: информация взята из такой-то книги. Или в конце сказать: хотите разобраться глубже, вот пять работ, которые мы использовали при подготовке. Это элементарная профессиональная честность. Вторая проблема связана с уверенностью тона. Видео требует ясности: вот причина, вот герой, вот конфликт, вот вывод. Но история часто устроена сложнее. Там бывают спорные источники, разные версии, неясные мотивы, пробелы в документах. Академический текст обычно вынужден показывать эту сложность. Популярный формат часто ее сглаживает, потому что зритель ждет понятного рассказа, а не осторожного перечня оговорок. Получается неприятный парадокс. Зрители таких роликов думают, что начинают разбираться в истории, а на деле часто попадают в ловушку упрощения и схематичности. Им дают не сложный материал, а гладкую историю без швов. Третья проблема: формирование культа личности вокруг блогера. Уверенная подача, хороший монтаж, харизма и постоянное ощущение всезнания создают у зрителя впечатление, что любимый автор понимает вообще все. Такое всеведущее существо, которое без тени сомнения регулярно произносит истину. В итоге критическое мышление отключается. Если мой блогер так сказал, значит, сомневаться не надо. Он же прав. Четвертая проблема возникает там, где блогер выходит за пределы своей компетенции. Например, человек прекрасно разбирается в средневековом оружии и действительно может много и хорошо рассказать про мечи, доспехи, каролингов или русские дружины. Но в других роликах он вдруг начинает так же уверенно комментировать буддизм, вред ЕГЭ или конфликт на Ближнем Востоке. Конечно, у каждого человека может быть частное мнение. Но частное мнение не равно экспертизе. Исторические блогеры часто легко перепрыгивают с темы на тему и за лишнюю минуту просмотра готовы обсуждать что угодно. Аудитория при этом нередко доверяет не аргументу, а лицу. Получается, что большой социальный капитал легко заменяет профессиональную компетенцию. Но уверенность тона еще не означает правоту суждения.

Историю американской выставки в Сокольниках знают многие. Долгое время ее вспоминали прежде всего через «кухонные дебаты» Никсона и Хрущева: холодильники, образцы американского быта, спор о преимуществах двух систем, телевидение как сцена холодной войны. Позже исследователи стали внимательнее смотреть на художественную часть американской выставки. Для советских посетителей это была встреча с американской живописью, в том числе с абстракционизмом. Для художников, особенно для тех, кто уже искал выход из официального языка, такие контакты имели прямое значение. Репродукции, слухи, редкие журналы давали один опыт; живые работы в выставочном пространстве давали совсем другой. На этом фоне французская выставка 1961 года оказалась менее заметной. И есть статья Анны Флорковской, где она рассматривает как в Москве показывали французское искусство. Французская национальная выставка открылась в Сокольниках 15 августа и работала до 15 сентября. Масштаб был серьезный: четыре павильона, из них два остались после американской выставки 1959 года, еще два построили специально. Всего было девять секторов: наука и техника, издательское дело, промышленность, культура и другие разделы. За месяц выставку посетили около 1,8 миллиона человек. Культурный павильон выглядел особенно насыщенным. Там разместили науку, медицину, театр, музыку, литературу и изобразительное искусство. Получался не набор отдельных витрин, а цельный образ Франции: страна лабораторий, сцены, книги, музея, современной картины. Художественный раздел занимал особое место. Французы собирались показать около ста произведений из национальных музеев и частных коллекций: примерно семьдесят пять живописных работ, двадцать рисунков и пять скульптур. В экспозиции были Матисс, Руо, Дюфи, Вийон, Брак, Дерен, Леже, Пиньон, Громер. Завершали ее Роден и поздний Моне, фигуры уже признанные, музейные, как будто безопасные. Но рядом с этими именами появлялись вещи, к которым советский зритель был подготовлен куда слабее. В статье Флорковской хорошо видно, что организаторы хотели показать разные линии французского искусства XX века: геометрические поиски, новую работу с пейзажем, живопись знаков и символов. Картина уже не обязана была сразу объясняться через сюжет. Цвет мог вести себя самостоятельно. Композиция не докладывала о пользе, труде и правильном мировоззрении. В книге отзывов один зритель писал: «Предпочитаем Левитана». Другой формулировал еще жестче: «Абстрактное искусство, это хулиганство в мировом масштабе». Однако реакция не сводилась к отторжению. Были записи другого тона: непривычно, трудно, сначала непонятно, потом начинаешь всматриваться. Некоторые посетители признавали, что подобные выставки нужны чаще, потому что без прямой встречи с новым искусством невозможно научиться его видеть. Это очень важный момент: зритель не сразу принимает картину, зато начинает менять сам способ смотрения. Для советских художников французская выставка стала частью более широкой цепочки встреч с западным искусством. Выставочное пространство давало редкий опыт прямого контакта с работами, которые прежде существовали для многих только в разговорах, репродукциях и полулегальных источниках. Французская выставка 1961 года интересна именно своей двойственностью. Снаружи это культурная дипломатия, аккуратно согласованная и встроенная в логику холодной войны. Внутри, встреча зрителя с искусством, которое не укладывалось в привычны

Думаю, все знают, что в СССР была плановая экономика. Но слово «плановая» часто оказывается смысловой ловушкой. Человек, который не погружался в советские документы, может подумать, что план, это что-то четкое, логичное и понятное. На самом деле советская плановая экономика зачастую порождала хаос и странные решения. Вот несколько выдержек из предложений коллективов советских предприятий. По ним хорошо видно, что одной из главных тем было несогласие с тарифными сетками на предприятиях и непонимание их логики. Это чем-то напоминает британскую имперскую систему, где черт ногу сломит с фунтами, ярдами и прочими единицами измерения. И здесь работники прямо говорят: сделайте простую и понятную систему, чтобы и мы, и вы понимали, за что и сколько человек получает зарплату. Причем это выступление не каких-то экономистов, а людей от станка.

Завтра в магазине «Пиотровский» в Москве поговорим о повести Натальи Баранской «Неделя как неделя», которая щас вышла отдельной книжкой в издательстве Носорог. История сотрудницы советского НИИ, которая успевает все на свете и все же стоит на месте, заставляет задуматься о том, как мы живём сегодня: много ли изменилось: чего мы лишились и куда бежим дальше сквозь уже XXI век. Вход по регистрации, в 18.00

Если вы не читали эту книгу обязательно прочтите и хорошо, что ее переиздали в бумажном варианте

По итогам двух дней конференции хочу поделиться своими мыслями 1) Надо искать новый язык Для меня очевидно, чоо явно назрел вопрос о пересмотре подхода к периоду 1950-х и 1960-х годов. Если для «застоя» нашли более-менее рабочую альтернативу в виде «длинных 1970-х», то «оттепель» по-прежнему активно используется. Хотя сам термин, как и «десталинизация» в качестве рамки для всего периода, скорее запутывает, чем помогает описывать исторические процессы. Надо искать новый аналитический язык и отходить от жесткой периодизации по правителям: будто с 1953 по 1964 год существовало какое-то особое время, кардинально отличавшееся и от 1952-го, и от 1965-го. Самое простое решение: постепенно перестать в академических работах, лекциях, РПД и других текстах писать слово «оттепель» и советовать студентам, магистрантам, аспирантам по возможности его избегать. Через некоторое время от этого термина можно будет отойти, параллельно вырабатывая более точный и общий язык описания. 2) Много красивых деревьев, но нет леса На конференции было много хороших и интересных докладов; о некоторых сюжетах я услышал впервые. Но при этом почти все докладчики работают в довольно герметичной исследовательской логике: не вписывают свои темы в более широкий контекст и тем более не предлагают новые аналитические подходы ни к своим фактам, ни к общей рамке. Как отдельные кейсы многие сюжеты выглядят интересными. Они хороши для любопытства, расширения кругозора, профессионального накопления материала. Но в них часто не возникает крючков, которые позволили бы легко соединить эти сюжеты с другими темами и исследовательскими полями. Думаю, это отчасти связано с тем, что у многих коллег есть внутренний блок, а иногда и прямое отторжение теоретизации. Архивные находки и документы воспринимаются как надежная почва, а абстрактные идеи - от лукавого. Но без аналитической рамки даже очень хороший документ остается только хорошим документом. Он может удивить, уточнить, дополнить картину, но ему трудно изменить сам способ разговора о прошлом.

Получил экземпляр книги Усов А.Д., Лях Н.И. «Комсомольский МИД в лицах, судьбах и событиях». Книга собрана из рассказов и воспоминаний сотрудников международников ЦК ВЛКСМ или их биографий. И надо сказать, что тема комсомола и тем более на международной арене очень слабо изучена и каждая книга важна. Пожалуй главный минус книги это ее тираж в 100 экземпляров и ее сложно найти в продаже. Хочу сказать больше спасибо Николаю Ивановичу, что подарили экземпляр!

Коллега Ольга прислала из музея янтарного комбината портрет Ленина из янтарных бус

Два дня с коллегами будем обсуждать широкий круг вопросов, программа очень интересная

Новостная повестка забита футболом и не могу не вспомнить великий скетч Монти Пайтона (поразительно, что за 50 с лишним лет никто не превзошел их в уровне юмора [на мой вкус Фрай и Лори были близки и Актинсон с Черной гадюкой]) Если развивать мысль этого скетча то победителями чемпионата по философскому футболу были бы не немцы и не греки, а отечественная сборная где трио нападения Ленин, Бакунин, Сталин показали бы резкий переход от теории к практике и сформировали бы команду нового типа

Современное историческое знание это не только попытка разобраться в том, что было в прошлом, но понять, почему одни события прошлого становятся историей, а другие нет и как люди помнят и собирают память о прошлом «Системный Блокъ» запускает спецпроект о том, как цифровая среда меняет коллективную память. Внутри — статьи о мемах как историческом источнике, коллективной памяти в Твиттере и осмыслении прошлого в видеоиграх. Плюс тесты: например, сможете ли вы отличить мемуары от нейросети? Чтобы глубже погрузиться в тему, мы собрали каналы тех, кто занимается исследованием и сохранением цифровой памяти:   @prozhito — Прожито  Архивный и исследовательский проект, посвященный эго-документам, в первую очередь дневникам. Команда проекта собирает, оцифровывает и публикует дневниковые записи разных эпох, от XVIII века до наших дней.  В телеграм-канале «Прожито» можно узнать о новых любопытных находках, принципах работы с эго-документами и о том, как цифровые технологии меняют исследования памяти и работу с архивами.   @vlesah — В лесах  Медиа о культурном наследии российских регионов и о людях, которые помогают его сохранять. В канале рассказывают о памятниках архитектуры, региональных сообществах и исследовательских инициативах, а также публикуют анонсы волонтерских экспедиций и проектов, к которым может присоединиться каждый.   @pishuteberu — Пишу тебе   На школьных уроках истории мы привыкли изучать знаковые даты и жизни важных политических деятелей. При этом повседневная жизнь миллионов простых людей остается в тени, а ведь именно она составляет большую часть прошлого. В корпусе открыток «Пишу тебе» собраны личные истории самых разных адресантов: туриста на Олимпийских играх 1912 года, модели знаменитого дореволюционного художника, сестры милосердия на Первой мировой войне и тысяч других. @memory_studies — Мемори и другие стадиз Канал исследователя памяти Арины Зуевой, где публикуются новости из мира «мемори и других стадиз», обзоры книг и музеев, анонсы тематических событий и околонаучные мемы. Заглядывайте, если хотите поговорить про память, наследие, философию культуры, интеллектуальную историю и другие стадиз! @USSResearch — USSResearch  Канал историка Александр Фокина о советском прошлом и не только. Советуем заглянуть, если вы тоже хотите узнать, почему в России снова ставят памятники Ф.Э. Дзержинскому, зачем в советских городах высаживали так много тополей и как, согласно советской детской легенде, получить деньги за трехлитровую банку сухих комаров.    @sysblok — Системный Блокъ  Научно-популярное издание о культуре, обществе, науке и цифровых технологиях. В новом спецпроекте «Системного Блока» разбираемся, почему воспоминания все чаще хранятся не в семейных альбомах, а в облаке? Кто сегодня решает, что останется в нашей памяти: историки, архивисты или алгоритмы рекомендаций?

Начало черных политтехнологий 70 лет назад В Новосибирске неизвестный изготовил листовки против официального кандидата и заплатил школьникам по 3 рубля чтобы они распространили среди жителей. Надо быть очень целеустремленным человеком, чтобы такое провернуть в 1957 году

▶️Почему все ненавидят Горбачева? Если посмотреть на соцопросы, мы увидим, что чем дальше по времени распад СССР, тем хуже отношение к Михаилу Сергеевичу. Ок, мы пошли проверять социологию на улицу. За несколько часов общения (показываем это в начале выпуска) я получил примерно те же цифры, хотя репрезентативности не было и в помине. Почему? Почему Горбачев вызывает такие резкие эмоции самых разных людей? Как Горбачев жил и сколько зарабатывал после отставки с поста президента? За что советские женщины взъелись на его жену? Самый эмоциональный выпуск за долгое время – уже на канале. https://www.youtube.com/watch?v=H7hLW-vSOoQ

Все знают Венедикта Ерофеева как автора легендарных коктейлей, которые удивляли не только рецептурой, но и самими названиями: «Ханаанский бальзам», «Дух Женевы», «Слеза комсомолки», «Поцелуй тёти Клавы», «Сучий потрох». Но гораздо меньше людей знают, что в своей пьесе «Вальпургиева ночь, или Шаги командора» Ерофеев приложил свою фантазию и к области ботаники — и проявил себя не хуже Мичурина, придумав целый спектр новых растений.

Стасик. Приходи в мой сад – и все твое. «Презумпция жеманная». «ОБХ-ЭС ненаглядный!» «Гольфштрим чечено-ингушский»! Дважды орденоносная «Игуменья незамысловатая», лучшие ее разновидности: «Капельмейстер Штуцман», «Ухо-горлонос», «Неувядаемая Розмари» и «Зацелуй меня до смерти», «Генсек бульбоносный!». Пурпуровидные сорта зовутся по-всякому: «Любовь не умеет шутить», «Гром победы, раздавайся», "Крейсер «Варяг» и «Сиськи набок». А если… Вова. А синенькие у тебя есть? Я, если выйду в поле по росе, по большим праздникам, – все смотрю: нет ли синеньких… Стасик. Ну, как не быть синеньким! Чтоб у меня да не было синеньких?! Вот – «Носопырочки одухотворенные», «Носопырочки расквашенные», «Синекудрые слюнявчики», «Гутенморген»! «Занзибар мой бескрайний», – выбирай сорта: «Лосиноостровская», «Яуза», «Северянин», «Иней серебристый», «Хау-ду-ю-ду», «Уйди без слез навсегда»… (На словах «без слез и навсегда» снова деревенеет у окна палаты, с выкинутым вертикально кулаком «рот-фронт»)

P. S. Я даже попробовал использовать нейросети, чтобы сгенерировать эти растения, но получилось не очень. Не буду вас мучить этим нейрослопом — лучше поверю в вашу фантазию!

Все знают Венедикта Ерофеева как автора легендарных коктейлей, которые удивляли не только рецептурой, но и самими названиями: «Ханаанский бальзам», «Дух Женевы», «Слеза комсомолки», «Поцелуй тёти Клавы», «Сучий потрох». Но гораздо меньше людей знают, что в своей пьесе «Вальпургиева ночь, или Шаги командора» Ерофеев приложил свою фантазию и к области ботаники — и проявил себя не хуже Мичурина, придумав целый спектр новых растений.

Стасик. Приходи в мой сад – и все твое. «Презумпция жеманная». «ОБХ-ЭС ненаглядный!» «Гольфштрим чечено-ингушский»! Дважды орденоносная «Игуменья незамысловатая», лучшие ее разновидности: «Капельмейстер Штуцман», «Ухо-горлонос», «Неувядаемая Розмари» и «Зацелуй меня до смерти». Пурпуровидные сорта зовутся по-всякому: «Любовь не умеет шутить», «Гром победы, раздавайся», "Крейсер «Варяг» и «Сиськи набок». А если… Вова. А синенькие у тебя есть? Я, если выйду в поле по росе, по большим праздникам, – все смотрю: нет ли синеньких… Стасик. Ну, как не быть синеньким! Чтоб у меня да не было синеньких?! Вот – «Носопырочки одухотворенные», «Носопырочки расквашенные», «Синекудрые слюнявчики», «Гутенморген»! «Занзибар мой бескрайний», – выбирай сорта: «Лосиноостровская», «Яуза», «Северянин», «Иней серебристый», «Хау-ду-ю-ду», «Уйди без слез навсегда»… (На словах «без слез и навсегда» снова деревенеет у окна палаты, с выкинутым вертикально кулаком «рот-фронт»)

P. S. Я даже попробовал использовать нейросети, чтобы сгенерировать эти растения, но получилось не очень. Не буду вас мучить этим нейрослопом — лучше поверю в вашу фантазию!

Культурное воскресенье Недавно был в Санкт-Петербурге и решил сходить в театр «Мастерская». Раньше там не бывал, поэтому подумал: хороший случай открыть для себя новое театральное пространство. Дополнительным аргументом стала «Утиная охота» Вампилова. И автора, и пьесу я очень люблю, поэтому стараюсь смотреть разные постановки, когда появляется возможность. В итоге приятное впечатление оставили и театр, и сам спектакль. В постановке есть хорошие режиссерские находки, а главное, она не спорит с Вампиловым ради самого спора. Для «Утиной охоты» это важно: пьеса легко ломается, если режиссер начинает слишком усердно объяснять зрителю, кто тут прав, кто виноват и почему всем надо срочно вынести моральный приговор. Но после спектакля я снова подумал о другой вещи. Есть для меня определенная загадка в популярности советской драматургии у современных режиссеров, и Вампилова особенно. Кажется, причина в его удобной двойственности. Он ближе и понятнее современному зрителю, чем Чехов или Островский: другая дистанция, другой язык, другой тип человека. Но при этом Вампилов уже признанный классик, а значит, выбор его пьесы не выглядит рискованным жестом, как работа с совсем новым автором. Получается почти как в сказке про Машу и медведей. Одна пьеса уже слишком холодная, другая слишком горячая, а Вампилов, в самый раз. Достаточно современный, чтобы не казаться музейным. Достаточно классический, чтобы не пугать худсовет. Я давно думаю, что хорошо бы сделать круглый стол о советской драматургии в современном театре: позвать драматургов, режиссеров, критиков и поговорить без дежурных восторгов и без привычного снобизма. Почему эти тексты снова работают? Где они звучат живо, а где превращаются в удобный репертуарный компромисс? И что современный театр на самом деле ищет в позднесоветской пьесе: язык травмы, узнаваемый быт, моральную неопределенность или безопасную классику? А пока просто смотрите спектакли. И «Утиную охоту» тоже. В том числе в театре «Мастерская».

Про это написали многие, но и я не могу промолчать. Представьте: у вас в городе есть уникальный памятник индустриальной архитектуры. Причем памятник бесспорный, с ценностью которого, кажется, согласны все. И вместо того, чтобы сделать на его базе сильный культурный проект, кто-то решает его снести и, видимо, построить очередной ЖК или ТЦ, которых уже и так не пересчитать. Речь, конечно, идет про Электрозавод. Задумали его еще до революции, но свое настоящее значение он получил уже благодаря плану ГОЭЛРО. Завод стал одной из ключевых площадок по выпуску «лампочек Ильича», а потом именно там делали лампы для кремлевских звезд. На предприятие приезжали Владимир Маяковский и Бернард Шоу. В общем, у этого места огромная история, причем не только промышленная, а культурная, городская, символическая. Возможно, в нынешних условиях действительно не очень рентабельно держать такое производство в Москве. Хотя и тут есть о чем спорить: виниловый ренессанс вернул моду на ламповый звук, а советские и российские лампы до сих пор имеют серьезную репутацию в аудиомире. Но сносить такое здание, это совсем глупость. Его легко можно было сохранить как часть истории Москвы и страны: переосмыслить, приспособить, встроить в городскую жизнь, сделать из него не руину прошлого, а работающую память. В качестве примера покажу пару идей советского времени, как можно было обыграть облик завода.

Мы часто читаем историю 1920-х через готовую схему: после смерти Ленина началась борьба за власть; Троцкий стал главным соперником Сталина; Зиновьев и Каменев сначала помогли Сталину ослабить Троцкого, а потом сами проиграли ему. Финал известен, поэтому вся история кажется прямой дорогой к победе Сталина. Но документы показывают более сложную картину. Коллега Александр Резник поделился ссылкой на интересный материал из журнала Родина В середине 1920-х расстановка сил постоянно менялась. Еще недавно Зиновьев жестко критиковал Троцкого. Троцкий на XIV съезде не поддержал Зиновьева в его борьбе со Сталиным. Многие даже ожидали, что возможен временный союз Троцкого со Сталиным. Такие переговоры действительно шли, но закончились без результата. После этого логика борьбы изменилась. Зиновьев, Каменев и Троцкий оказались в похожем положении: все они были ослаблены, все проигрывали аппаратному большинству, все искали новый способ вернуться в политическую игру. Так бывшие противники начали сближаться. Это сближение не было дружбой. Скорее, это был союз людей, которые плохо доверяли друг другу, но еще меньше доверяли Сталину и его сторонникам. Отсюда и знаменитая фраза из записки Пятакова: «Хотим дружбы, а видим у вас камень за пазухой». Она хорошо передает атмосферу момента: договариваться надо, но каждый ждет удара. Главное в этой истории не сам факт, что Троцкий и Зиновьев объединились против Сталина. Важнее другое: борьба за власть после Ленина не была простой дуэлью Сталина и Троцкого. Это была подвижная система временных союзов, старых обид, идеологических споров и аппаратных расчетов. Именно поэтому такие документы полезны. Они мешают читать прошлое как заранее написанный сценарий. В 1926 году сталинская победа еще не выглядела неизбежной.

На Сталина обычно пытались рисовать пугающие карикатуры, а тут удачно смешная (это 1950-й).

Типичная история из позднего СССР Вот обычный комбинат бытового обслуживания. Ателье, мастерские, парикмахерские, ремонт, пошив, вся та повседневная инфраструктура. И внутри этой вполне официальной структуры возникает второй контур. В ателье и мастерских изготавливают дефицитные, но неучтенные товары. Потом эти вещи продаются уже по рыночным ценам, потому что дефицит сам создает рынок, даже если ему запрещают называться рынком. Дальше включается обычная административная лестница. Руководство комбината за взятки закрывает глаза на то, что подведомственные мастерские работают «налево». Партийное и городское руководство, в свою очередь, за взятки закрывает глаза на то, что руководство комбината закрывает глаза. Получается такая позднесоветская матрешка терпимости: каждый уровень видит нарушение, но предпочитает получать свою долю за право его не замечать. А самая загадочная часть истории, конечно, хищения в особо крупном размере в парикмахерских. Они там одеколон сливали бочками? Продавали «Шипр» как стратегическое сырье? Или масштаб был не в одеколоне, а в приписках, левых услугах, неучтенной выручке и списанных расходниках?