Psytura

Почему мысли ощущаются как факты: когнитивное слияние простыми словами Многие недолюбливают когнитивно-поведенческую психотерапию за её кажущуюся простоту. Создаётся ощущение, что человеку просто предлагают начать «думать по-другому». При этом почти никто не замечает, насколько сильно большинство из нас находится в когнитивном слиянии, и насколько тяжело из этого слияния выходить. Насколько сложно быть не заодно со своим мозгом, который на самом-то деле часто ошибается, и оставаться реалистом — отдельным персонажем собственного мира, способным сопротивляться даже собственному разуму. И правда, как же сложно заставить себя допустить, что твои мысли не являются фактами. Это ощущается настолько неестественно, будто всё твоё естество сопротивляется этому пониманию. Любая мысль идёт на абсолютную веру. Если присмотреться внимательнее, когда накрывает какое-то неприятное чувство, — например, чувство безнадёжности,— в голове уже присутствуют мысли о том, что всё безнадёжно. И дальше почти автоматически возникает импульс либо срочно что-то с этим сделать, либо не делать вообще ничего, будто тем самым усиливая это чувство. И довольно сложно в такие моменты вспомнить, что мы на данный момент имеем дело с типичной ловушкой сознания. С ошибкой, которую мозг совершает регулярно. Он постоянно выдаёт привычные, автоматические, иногда случайные состояния и мысли. И сам факт их появления ещё ничего не говорит об их истинности. Я хорошо понимаю сопротивление, которое здесь возникает. Я сама до сих пор регулярно попадаюсь в эту ловушку. Некоторые состояния бывают настолько интенсивными, что начинают самоподтверждаться: одно лишь их присутствие ощущается как доказательство собственной правоты. Как будто сам факт переживания уже делает это переживание истинным. При этом опыт показывает, что даже небольшое смещение мысли может приводить к облегчению. Не потому, что происходит самообман (некоторые реально так считают), а потому, что мысль перестаёт восприниматься как описание реальности. Правда, чем выше степень когнитивного слияния, тем труднее это сделать — и это вполне закономерно. И иногда у меня возникает мысль о том, что степень тяжести расстройства личности — то есть выраженность эгосинтонности, когда расстройство фактически становится частью личности (здесь важно уточнить, что речь не идёт об эпизодических расстройствах психотического уровня), — во многом определяется именно этим. Создаётся ощущение, что при тяжёлых расстройствах личности основное различие заключается в чрезмерной силе эгосинтонности. В этом смысле когнитивное слияние — это, по сути, оно и есть. Чем ближе мысль к внутренней вере в неё, чем меньше между ними дистанции, тем тяжелее состояние человека. И если смотреть на это так, то становится понятнее, почему значительная часть работы в когнитивной терапии — при всей её структурированности и внешней «простоте» — оказывается настолько трудной и далеко не всегда успешной. По большому счёту, мы учим человека сомневаться в собственных мыслях. Для многих это переживается как невыносимое. Имеется в виду, ни как техника, а как угроза целостности, как утрата опоры, как потеря единственного способа ориентироваться в мире. Но именно здесь и происходит обучение возможности когнитивного расцепления. И уже после этого всё остальное действительно начинает даваться легче. #кпт_статья Мевлютова К