Заметки по психоанализу

О чём грезит мать? О ребёнке или об отце. Это включение фигуры отца в мечты матери представляется мне принципиально важным; оно лучше, чем что-либо другое объясняет раннюю триангуляцию, присутствующую с самого начала жизни. Любовь к ребёнку не исключает любви к отцу, и если мать, как пишет Фройд, выступает в роли первой соблазнительницы ребёнка, то нужно видеть различия между этим соблазнением и обоюдным сексуальным наслаждением как кульминацией любви к отцу. Материнство пускает в ход влечения с торможением в цели. Несмотря на то что материнская нежность содержит в себе много скрытых наслаждений, например, наслаждение эротизмом грудного вскармливания, её вагина не получает наслаждения от ребёнка, родившегося из её чрева, даже если при родах, наряду с болью, она ощутила такое удовлетворение, которое не способен дать ей ни один пенис. Материнская эрогенность становится наиболее диффузной и наиболее эксклюзивной во всей генитальной сфере. Запрет на инцест действует прежде всего для матери, чего бы ей это ни стоило. А что же означает «грезить об отце»? Это означает мечтать о связи, существующей между родителями и между младенцем и отцом, в которой мать является, если можно так сказать, общим звеном. В моём понимании Mutterkomplex означает, что мать рассматривается как телесное пространство, принимающее в себе и ребёнка, и отца. Следовательно, мечтать об отце - это значит мечтать о единстве из трёх (а то и более) частей того, что материнская забота склонна отделять в замкнутых отношениях между матерью и ребёнком. То есть это уже означает мечтать об их открытости для третьего лица, за которой последует временное отстранение младенца через восстановление единства двух людей в полностью сексуальных отношениях. Не каждой матери и не всегда удаётся безболезненно одолеть этот переход от одного объекта к другому. Мечтать об отце - для матери это означает вспоминать (уже), что это счастье, отношения матери и ребёнка, временно, что его нужно прожить в полной мере, однако её ребёнок ей не принадлежит. Он принадлежит самому себе, так же как принадлежит сама себе родительская пара. Для счастья пары требуется периодически «забывать» о ребёнке. Если ребёнок любим и чувствует себя любимым, то он без большого для себя ущерба перенесёт это неизбежное для него лишение матери. В противном же случае он до конца своих дней будет цепляться за свой объект, чтобы устранить неразрешённые разногласия, которые никак нельзя полностью убрать из жизни. Иными словами, цепляние - противоположность связи. Ведь цепляние безнадёжно зафиксировано на одном и том же объекте, тогда как связь перемещается и может стать связью связи, иными словами, не просто отношением, но и отношением отношения; это и есть мысль. Андре Грин «Играя вместе с Винникоттом», перевод с французского издания Коротецкой А. И. 2025. Toate drepturile asupra acestei edifii apartin Asociatiei de Terapie Psihosomatică Psihanalitică din Moldova. Redactor ştiințific: Aurelia Alcaz. Книгу можно приобрести в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах. Завтра обсуждаем статью А. Грина «Свободные размышления про репрезентацию аффекта». #АндреГрин

Дорогие коллеги, кто вчера слушал лекцию о нарциссизме, я вас дезинформировала (прошу простить), говоря, что, скорее всего, статья Дени Рибаса, на которую я ссылалась, «Божественный и такой хрупкий нарциссизм» переведена на русский и доступна для чтения в Журнале клинического и прикладного психоанализа (ВШЭ). В упомянутом журнале можно прочитать другую важную и интереснейшую статью Дени Рибаса «Травматизм, повторение, расщепление и противопоказания к стандартному лечению». В статье описан случай Карла, который представил Сидни Стюарт в своей книге «Память о бесчеловечном». Ссылка на статью Дени Рибаса «Травматизм, повторение, расщепление и противопоказания к стандартному лечению».  Также делюсь ссылкой на статью Дени Рибаса «Божественный и такой хрупкий нарциссизм» на французском языке и на целый номер «Сто лет нарциссизма» во Французском журнале психоанализа (доступен к чтению также на английском языке).  #ДениРибас #нарциссизм #травма

Дорогие друзья, с большой радостью сообщаю, что предзаказ книги Андре Грина «Живая речь. Психоаналитическая концепция аффекта» открыт и доступен на сайте Издательства Символизация: https://symbol-book.ru В первой половине августа мы планируем, что книга выйдет из печати и мы отправим ее Вам через Яндекс доставку. Порой в типографии бывают технические паузы и переносы, и мы заложили время на этот случай. Стоимость книги 3.500 рублей, а стоимость доставки зависит от Вашего региона (ориентировочно от 150 до 300 рублей). Я действительно очень рада открытию предзаказа! Благодаря предзаказу каждый, кто ждёт выхода книги Андре Грина, гарантированно получит свой экземпляр. В книге «Живая речь. Психоаналитическая концепция аффекта» Андре Грин исследует роль аффекта в психической жизни и аналитическом процессе. Размышляя о связи аффектов, речи, мышления и бессознательного, Грин раскрывает механизмы символизации и формирования субъективного опыта. Работа представляет собой значимый вклад в современную психоаналитическую теорию и практику. Приятной покупки!!

По следам супервизии под руководством д-ра В. Капсамбелиса в Клубе французского ПА (перевод Дарьи Старой):  Наша работа состоит в том, чтобы замечать противоречия в дискурсе пациента. Это не значит, что одно утверждение – правдиво, а другое – нет. На некотором пси уровне оба утверждения могут быть верными несмотря на то, что находятся в явном противоречии. Наша работа состоит в том, чтобы осветить разные аспекты пси жизни, приводящие к тому, что оба утверждения будут верны (в психическом пациента).  Можем ли мы указать на противоречия, спросить о них?    Если мы думаем, что пациент способен выдержать противоречия, которые мы ему собираемся показать, если это не обернется риском появления у него нарциссической раны, мы можем это сделать. Если мы считаем, что пациент достаточно уверенно функционирует на невротическом уровне, если мы считаем, что он способен это услышать, принять, то да. Но если мы работаем с пациентом, который функционирует больше на уровне border-line, такую ремарку делать нельзя, потому что это несет в себе потенциальный риск дестабилизации. Вы можете это держать у себя в голове, но не можете это говорить пациенту.  Когда мы слушаем пациента, мы размышляем также о том, что не присутствует в его дискурсе.  Если пациент(ка) говорит: «Жена (муж) сказал(а), давай сделаем это, давай сделаем то», хочется спросить: «А Вы, чего хотели Вы?».  Поскольку мы много времени уделяем пациентам, находящимся в пограничных состояниях, порой – в тяжелых, которые нуждаются в поддержке, в большом внимании по отношению к их нарциссическим недостаточностям, мы рискуем попасть в ситуацию, когда мы не замечаем, что в этом мире есть пациенты, уверенно функционирующие на невротическом уровне (д-р Капсамбелис провел эксперимент, он попросил поделиться нас одним словом, ассоциирующимся с дискурсом и не единожды присутствующим в дискурсе пациента, чьи первичные интервью были представлены на СВ. Выслушав ответы, д-р сказал, что на его взгляд, то, как мы услышали материал, привело нас к тому, что мы увидели пациента более несчастным, чем он на самом деле является. Д-р Капсамбелис показал нам, что да, пациент столкнулся со сложностями и некоторыми трагическими событиями в своем детстве, подростковом возрасте, но, учитывая все это, он выбрал и построил достаточно хорошо организованную жизнь).  Когда пациент рассказывает об опыте работы с предыдущим терапевтом, в таком дискурсе на первых сеансах может содержаться предупреждение. Существует тенденция полагать, что если мы узнаем у коллеги на супервизии, какой аффект он испытывал при слушании того или иного пациента, то таким образом мы получим доступ к пониманию контрпереноса (КП). Да, пациенты пробуждают в нас очень четкие аффекты, напр., симпатию, сочувствие или антипатию, страх в тот или иной момент, однако КП  – это нечто бессознательное. На самом деле у нас нет доступа к КП, если мы задаем вопрос: «А что же Вы почувствовали?». Способ узнать подлинный КП – это обратить внимание на интервенции, которые сделал терапевт. Только так у нас будет доступ к пониманию КП.  Мы смотрим на линию, связь от одного сеанса к другому.  Правило слушания сновидений: главным, эксклюзивным сценаристом сновидения является сновидец. И у него нет обязательств ни перед кем в сновидении, он просто реализует свои желания, даже если они противоречивы. Даже если, к примеру, я вижу в своем сновидении, что моя жена изменяет мне, то это потому что я хочу это сновидеть, это мое желание. Если я строю сновидение, которое рассказывает об этом, значит, что я хочу, чтоб это было так (напр., из-за того, что я хочу сам изменить, уйти от жены, но не испытывать вину за это), это не желание моей жены. Сновидения существуют не для того, чтобы показать, чего мы боимся, каковы наши печали, сновидения - это реализация желаний. Мы сами продуцируем наши сновидения, именно мы пишем сценарии для них.  #ВассилисКапсамбелис #контрперенос #сновидение

А мы всей командой готовимся к открытию предзаказа! Книжка получится большенькая, хорошая - 496 страниц:) На фото самая первая страница:)

КНИЖНАЯ ПОЛКА ИНСТИТУТА 📚 В Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах выпущена новая книга - «Играя вместе с Винникоттом» Андре Грина! Стоимость книги 1 200 рублей. Наши контакты Перед визитом необходимо позвонить, договориться о времени приезда! Коллеги, обращаем ваше внимание на то, что в Институте нет отдела доставки! Книги не высылаем. Из описания книги:

«В 1999 году вышли в свет некоторые произведения Грина на английском языке: "The Dead Mother - The Work of André Green" (1999), подборка статей, посвящённых Андре Грину, которые были подготовлены именитыми аналитиками под редакцией Грегори Кохона (среди них – текст выступления Майкла Парсонса), а также перевод работы "Le discours vivant, la conception psychanalytique de l'affect", написанной в 1973 году. В том же году был опубликован перевод книги "travail du négatif", написанной на французском языке в 1993-м. Таким образом, рассуждения Андре Грина стали более доступными для англоговорящей аудитории. Вместе с тем ассоциации Squiggle выпала большая честь обогатить коллекцию работ Андре Грина путём публикации этой монографии в рамках решения её основной задачи, а именно – популяризации научного наследия и идей Д. В. Винникотта».

Заболевания могут быть одними и теми же у разных людей, но функционирование их может кардинально отличаться. Существует ментальная дезорганизация, которая открывает двери к соматизации. У каждого - своя соматизация, своя соматическая слабость, своя соматическая уязвимость. В таких случаях нет прямой символической связи между болезнью и соматизацией, как у истерического пациента. Существует не только психика, существует также органическая логика. Психосоматика - это означает такой подход, при котором держат в уме, что речь идет об ансамбле психического и органического. Существуют физиологические факторы, такие, как напр., иммунитет, которые, судя по всему, тоже связаны с психикой. Все время речь идет о взаимодействии, мы не можем говорить либо о психике, либо о физиологии. Это всегда взаимодействие и того, и другого. Что нас интересует - это безусловно пси аспект, но это не мешает тому, что пациент может/должен получать мед.помощь. Парижская школа психосоматики во многом была сформирована как реакция несогласия с тезисами Чикагской школы психосоматики. Чикагская школа заявляла, что если кто-то страдает астмой, напр., то у него то-то и то-то, если кто-то страдает другой болезнью, значит у него вот такое функционирование. Они проводили прямую связь между ментальным функционированием и патологией. Парижская школа психосоматики этой точке зрения противостоит. В Парижской школе психосоматики мы не говорим о том, что пациент является психосоматическим, мы говорим, что психосоматическим является, скорее, способ понимания психосоматической экономики индивида. Ж.-К. Эльбез. Из сегодняшнего семинара в Клубе французского психоанализа. #ЖанКлодЭльбез Клод Смаджа: Не существует психосоматической структуры. Все индивиды независимо от их психического функционирования могут дезорганизоваться под влиянием травматических ситуаций и развить соматические заболевания. Соматическое решение не является специфичным только для одного типа психического функционирования. Это последствие ментальной дезорганизации, которая может произойти с каждым под влиянием травмирующих факторов, когда возбуждение из-за травмы превышает способности психики индивида к проработке и ментализации этих событий. Диана Табакоф: Не существует ни пациента, ни болезни, психосоматических. Сам подход является психосоматическим, подход конкретного психоаналитика, который получил соответствующее образование. Это его способность осуществить прочтение, анализ определённой ситуации.

Для любого мужчины первой женщиной в его жизни является его мать. Какой странный персонаж в жизни мужчины эта женщина, сыном которой он является, «плод ее чрева»; удивительная, основополагающая, бесповоротно близкая, но странная! Забудьте на мгновение анатомические гравюры и то, что вы узнали из «естественных наук», и читайте, прислушиваясь к тому, что вы чувствуете в себе, признайтесь, что вы ничего в этом не понимаете! Это, кажется, происходит в ее животе. Он родился, как сказали ему, в боли. Слитый с ней, а она с ним, они составляли единое существо, одну кровь, одну утробу, один пол. Когда он начал отделяться от нее, она начала властвовать над ним. Она была для него всем; она, она имела все, он догадался, что это было благодаря ему. Он дополнял ее, он заполнял ее, он был тем, чего как он не знал, недоставало. Взамен она дала ему все, всему научила, всем руководила: улыбка, слова, сфинктеры. Ее образ служит ему, чтобы символизировать разметку его собственной жизни: Парка, Мадонна, Эриния, девушка с обложки, оплакивание Христа. Говорят о «материнском безумии» (A. Green), с тем чтобы обозначить ту совокупность невероятных событий, которые следуют друг за другом начиная с зачатия, беременности, рождения и т. д.: висцеральное безумие женского материнского, столь протопатическое, как и оргазмическое «бешенство» эротической женственности. Сравнение тем более значимое, что для того, чтобы пережить это материнское безумие, нужно, чтобы мать «сделала то же самое, что и шлюха». Потому мать, она сразу, изначала изменяет своему сыну, с третьим персонажем, его собственным отцом (или ее собственным отцом?). Из этого соперника он пытается сделать спасителя, даруя ему то женское, которое она ему внушает и идентифицируется с ним настолько, насколько она ему это позволяет. Впрочем, неправда то, что она всемогущественна; она то присутствует, то отсутствует, возбуждая избытком и недостатком. Более или менее хорошая, достаточно внимательная, но ветреная, она является соблазнительницей - первой, - потом она уйдет, оставшись всемогущественной только в его снах и мечтах. Но она оставляет ему послание: если он слишком возбудится, думая о ней, кара будет ужасной. Он слышит, но нужно, чтобы он увидел, чтобы поверить в это; затем он отказывается, создает свои собственные запретные чувства, но, несомненно, никогда в это полностью не верит. В конце концов, эта мать, сумасшедшая, шлюха и вестница, кто же она? Когда Маленький Ганс спрашивает свою мать: «Мама, у тебя тоже есть "делать пи-пи"?», материнский ответ на удивление двусмысленен: «Разумеется. А что?» На самом деле, мать Ганса не говорит ничего; она ничего не уточняет, ни своего пола, ни своей идентичности, ни своего желания. Сын ничего не понимает в материнском женственном своей матери, ему изменили своим женским эротизмом. С ним - это безумие; с другим - ярость. Странная двусмысленность: чего хочет женщина, чего хочет мать? Он совсем один. В поисках утраченного объекта он пытается идентифицироваться, опираясь на материнское и женское. Но что еще нужно перенести, чтобы быть, как его мать, мать и женщина? Это сложно, поскольку они одновременно и похожи, и непохожи. Тогда другое решение: так как эта мать является запретной женщиной, выбрать другую; но вот эта другая, она тоже кровоточит, наслаждается, а потом становится матерью; все начинается заново. Нет, не все: женское эротическое имеет преимущества; женское материнское - только недостатки. В любом случае, речь идет о том, чтобы сохранить эротическую женственность как можно дольше, так как однажды сын видит, что его мать становится совсем маленькой и что она умирает. Тогда он почувствует себя еще более одиноким. Жан Курню «Бедный мужчина, или почему мужчины боятся женщин» (1998). Пер. с фр. Тхостова А.Ш., Костаревой К.А. Французская психоаналитическая школа / под ред. А.Жибо, А.В. Россохина. - СПб.: Питер, 2005.

Французская психоаналитическая школа / под ред. А.Жибо, А.В. Россохина. - СПб.: Питер, 2005. Благодарю за столь щедрый дар того, кто смог отыскать бумажный экземпляр этой книги для меня!

Пуанкаре (Poincaré, 1914) описывает процесс создания математической формулы следующим образом: Чтобы новый результат имел ценность, он должен объединить элементы давно известные, но до сих пор разрозненные и кажущиеся чуждыми друг другу, и неожиданно привнести порядок туда, где царила видимость беспорядка. Тогда он позволяет нам с первого взгляда увидеть каждый из этих элементов на его месте в общем целом. Новый факт ценен не только сам по себе, но и тем, что он придает ценность прежним фактам, которые он объединяет. Наш разум так же хрупок, как и наши чувства; он потерялся бы в сложности мира, если бы эта сложность не содержала бы в себе гармонию; подобно близорукому, он видел бы только детали и был бы вынужден забывать каждую из этих деталей, прежде чем исследовать следующую, поскольку был бы неспособен воспринять целое. Единственные факты, достойные нашего внимания, — это те, которые вносят порядок в эту сложность и тем самым делают ее доступной для нас. Уилфред Р. Бион Научение на опыте. Итальянские семинары / Перевод с английского Дмитрия Селиванова - М.: Издательство Beta 2 Alpha, 2026. #Бион

Уилфред Р. Бион Научение на опыте. Итальянские семинары / Перевод с английского Дмитрия Селиванова - М.: Издательство Beta 2 Alpha, 2026. #Бион

Сублиматорные решения могут оказываться способными преодолевать определённые смертоносные последствия. Это особенно относится к тем молодым людям, для которых любовная жизнь, к сожалению, остаётся почти невозможной. Однако, приходится констатировать, что у этого есть, к сожалению, предел: даже самые богатые сублиматорные формы реализации влечения не способны полностью выполнить витализирующую и регенерирующую функцию любовного опыта. ...Тем не менее, сублиматорные решения следует поощрять как ценнейший ресурс, позволяющий пограничным личностям длительно поддерживать жизнь, преодолевая смертоносные следы их детства. Бернар Пено. Из семинара «Идеал - не идол» в переводе Фусу Л.И., Старой Д.И. Апрель 2026 г. Клуб французского психоанализа.  #БернарПено #сублимация

СЕМИНАР АСПП. 10 ИЮНЯ 2026 (19:00 – 20:45). АНДРЕ ГРИН. СВОБОДНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ ПРО РЕПРЕЗЕНТАЦИЮ АФФЕКТА. Андре Грин в своей работе «Свободные размышления про репрезентацию аффекта» пытается оценить не только связь/отношение между репрезентацией и аффектом, но и репрезентативную функцию аффекта. Можем ли мы приписать аффекту функцию репрезентации [репрезентативную функцию] и какое место эта функция репрезентации может занимать в концепции нашей психики? Ведущие: М. В. Борзова, А. И. Коротецкая, Л. И. Фусу. Онлайн и очно.  Стоимость для участников: (1) Студентов Института Психологии и Психоанализа на Чистых прудах, Членов АСПП: 2 000 руб. (2) Студентов ВШЭ, Выпускников Института Психологии и Психоанализа на Чистых прудах , Ассоциированных Членов Московской Психоаналитической Асоциации: 2 500 руб.  (3) для остальных Участников: 3 000 руб.   Запись для просмотра семинара предоставляется  на 30 дней.   Всем участникам семинара после оплаты высылается исключительно для  личного пользования (без права дальнейшего распространения) статья Андре Грина «Свободные размышления про репрезентацию аффекта» (перевод с французского Павла Александровича Малютина).   РЕГИСТРАЦИЯ НА СЕМИНАР : https://psyhosomatique.ru/obuchenie-i-seminary/seminary-aspp/seminar-aspp-10-ijunja-2026-g/  До встречи на семинаре 10 июня, коллеги и все, интересующиеся психоаналитической психосоматикой!

Пример, исходящий от любимого взрослого, оказывается куда более определяющим фактором, нежели принуждение и угрозы — настолько, что принцип «делай, как я говорю, а не как я делаю» никогда не оказывается по-настоящему действенным. Бернар Пено. Из семинара «Идеал - не идол» в переводе Фусу Л. И., апрель 2026 г. Клуб французского психоанализа.  #БернарПено

Коротецкая Аурелия Ивановна: У André Green понятие double limite — «двойная граница» — является одним из центральных для понимания пограничных состояний и вообще современной не-невротической клиники. Оно особенно разрабатывается в La folie privée и в поздней метапсихологии Грина. Грин исходит из того, что у невротического субъекта психический аппарат организован вокруг внутреннего конфликта: между желанием и запретом, между влечением и защитой. Граница там относительно устойчива: существует различение между внутренним и внешним, фантазией и реальностью, Я и объектом. Но у пограничного пациента проблема лежит глубже. Речь идет уже не столько о конфликте содержаний, сколько о нестабильности самих границ психического аппарата. Именно поэтому Грин говорит о двух границах. Первая граница — между внутренним и внешним миром. То есть между психической реальностью субъекта и объектной реальностью. Вторая — между психическим и соматическим. Между тем, что может быть представлено, мыслиться, символизироваться — и тем, что разряжается через тело, действие, аффективную катастрофу или пустоту. Для Грина пограничный пациент живет как бы в постоянной угрозе прорыва этих двух границ. Если первая граница рушится — возникает страх вторжения объекта, потери сепарации, ощущение захваченности другим. Тогда объект переживается как инвазивный, поглощающий, проникающий внутрь психики. Если же граница чрезмерно усиливается — возникает противоположное: пустота, покинутость, «мертвая мать», утрата живого присутствия объекта. Именно поэтому Грин часто описывает пограничного пациента как субъекта, oscillant entre intrusion et abandon — колеблющегося между ужасом вторжения и ужасом оставленности. Это очень важно: у Грина речь не о простой амбивалентности. Это не «люблю и ненавижу объект». Речь идет о невозможности выдерживать сам факт существования границы. Поэтому у таких пациентов часто возникают: — атаки на мышление; — трудности символизации; — переход к действию; — соматизации; — пустота вместо конфликта; — состояния «белого» (le blanc); — отрицательная галлюцинация объекта; — то, что Грин называл «частным безумием» (folie privée). Очень характерно, что Грин связывает double limite с проблемой репрезентации. У невротика представление сохраняет связь с аффектом. У пограничного субъекта эта связь распадается. Возникают либо аффекты без представлений, либо представления без аффективной инвестиции. Психика начинает функционировать через разрыв, дезобъективацию, дезинвестицию. Отсюда его огромный интерес к негативному, к пустоте, к «мертвой матери», к белой психозе, к разрушению связей. Технически это означает, что аналитик сталкивается не просто с вытесненным материалом, а с риском распада самого пространства анализа. Поэтому Грин так много пишет о кадре (cadre). Кадр для него становится своего рода «внешней психической кожей», временным протезом границы. Иногда можно даже сказать, что в аналитической работе аналитик сначала должен помочь создать границу, и только потом интерпретировать конфликт. Это очень отличает Грина от классической модели невроза. У Фрейда аналитик интерпретирует то, что вытеснено. У Грина аналитик часто сначала пытается сохранить возможность самого мышления. И именно здесь Грин сближается одновременно с Donald Winnicott, Wilfred Bion и парижской психосоматической школой — особенно с вопросом о том, что происходит, когда психическое больше не может выполнять функцию связывания. #КоротецкаяАурелияИвановна #АндреГрин #кадр #НевротическоеФункционирование #НеНевротическоеФункционирование

Возвращаясь к завтрашней сессии: все, что вам нужно сделать, это дать зародышу мысли шанс. Вы наверняка будете возражать против этой мысли; вы наверняка пожелаете, чтобы она соответствовала какой-нибудь дорогой вашему сердцу психоаналитической теории, чтобы, если бы вы сказали о ней какому-нибудь другому психоаналитику, он увидел бы в ней соответствие психоаналитической теории или теориям вашего супервизора или вашего аналитика. Но этого недостаточно для того, что вы говорите самому себе. Поэтому — и это действительно центральный момент, но очень трудный — вы должны осмелиться думать и чувствовать всё, что вы думаете или чувствуете, независимо от того, что думает по этому поводу ваше сообщество или ваше профессиональное Общество, или даже что вы сами думаете по этому поводу. …я хотел бы услышать больше, и минимальное условие для меня, при котором я могу проанализировать этого пациента, — пребывать в молчании, поскольку я не хочу добавлять свой шум к тому, который пациент уже издает. Если мне позволят молчать дольше, тогда, возможно, я смогу услышать чуть больше. …меня до сих пор поражает, как мало пациентов верят в то, что можно добиться какого-либо облегчения. И то же самое относится к аналитикам: они не чувствуют, что у них есть какое-либо свидетельство того, что разговор, который происходит во время анализа, удовлетворит кого-либо или что-либо. Требуется много времени, чтобы стало ясно, что аналитическое взаимодействие действительно дает опыт, который питает обе стороны. …мне не нравится влезать с теориями, которые не имеют отношения к реальному пациенту и его реальному опыту. Я бы снова сказал, что чем больше аналитик ценит чрезвычайно богатые обстоятельства конкретной сессии, на которую приходит пациент, тем больше у него шансов принять решение: «Нет, я не буду давать эту интерпретацию, я дам другую». …необходимо дать такую интерпретацию, которая позволит пациенту почувствовать, что его поняли и что он не будет взят под стражу или съеден. Аналитик не говорит: «Вы испытываете перенос на меня». Как только пациент начинает понимать, что такое аналитический опыт, он меняется так быстро, что то, что он думал или чувствовал в начале предложения, устаревает к тому моменту, когда он доходит до его конца. Вот почему, когда вы удовлетворены тем, что пациент действительно развивается, хорошо бы иметь возможность забыть то, что вы знаете, и отбросить свои ожидания. Трудно освободить психику от груза накопленного опыта; мы склонны замедлять развитие пациента, цепляясь за устаревшие идеи, и, как следствие, не в состоянии наблюдать за продвижением пациента к какой-либо другой идее. Как аналитики, мы должны быть дисциплинированными в ситуации, когда, каковы бы ни были факты, мы не позволяем им заставить нас сбежать или, наоборот, влюбиться. Предполагается, что мы по-прежнему остаемся аналитиками. Мы не обязаны становиться бесчеловечными, неспособными любить или ненавидеть: предполагается, что мы всё еще сохраняем способность испытывать чувства любви и ненависти и все другие сопутствующие им чувства, но в то же время мы должны оставаться дисциплинированными. Мне кажется, что самое важное в анализе — это то, что мы должны быть способны продолжать мыслить в чрезвычайно напряженной ситуации. Мы обязаны беспокоиться о нашей способности лечить и в то же время о нашей очевидной неспособности что-либо сделать с тем фактом, что либо теории психоанализа неверны, либо идея о том, что правильная интерпретация излечит пациента, неверна, либо ошибочно что-то еще, о чем мы не знаем, — или всё это вместе взятое. Единственный человек, который знает ответ на этот вопрос, — ваш пациент. Поэтому он единственный коллега, на которого вы действительно можете положиться. Уилфред Р. Бион Научение на опыте. Итальянские семинары / Перевод с английского Дмитрия Селиванова - М.: Издательство Beta 2 Alpha, 2026. #Бион #интерпретация

Как я уже говорил, занятие психоанализом опасно, но аналитик не может справиться с ситуацией, убегая от нее. Мы все это знаем; мы все знаем, что было бы нехорошо встать и выйти из кабинета. Куда менее очевиден тот факт, что мы можем стать отсутствующими психически, если нам не нравится то, что говорит пациент. По моему опыту, пограничный психотический пациент — так называемый — всегда знает, когда аналитик становится отсутствующим. Иногда пациент говорит: «Вы куда-то ушли», и достаточно легко дать интерпретацию, например: «Ах да, вы знаете, что приближается перерыв на выходные - я не увижу вас ни завтра, ни послезавтра». Это рациональное объяснение — а в анализе рациональные объяснения настолько распространены, что в них нет недостатка. Мы можем создавать интерпретации, можем прикрывать ими нашу наготу. Но с пограничным психотиком это не работает. Проблема в том, собираетесь ли вы интерпретировать высказывание пациента как его реакцию на перерыв в конце недели или на завершение анализа? Или вы собираетесь интерпретировать это так: «Вы чувствуете, что я на самом деле вас не слушаю»? Это та цена, которую аналитик платит за то, что он находится под постоянным наблюдением. Если мы не осознаём этого, мы не знаем, почему мы так устаем. Уилфред Р. Бион «Научение на опыте. Итальянские семинары / Перевод с английского Дмитрия Селиванова - М.: Издательство Beta 2 Alpha, 2026. #Бион

Винникотт отмечает, что выражение «я есть» - самые опасные слова во всех языках на свете. Объект - это отдельная единица, объект нуждается в том, чтобы разместиться за пределами пространства всемогущего контроля. Эта операция - нечто вроде мутации, которая может происходить только медленно и постепенно, и она обязательно подразумевает некоторое насилие. Поэтому для обеспечения сепарированной идентичности деструктивность неизбежна. А. Грин «Играя вместе с Винникоттом». Перевод с фр. издания Коротецкой А.И. Издано силами Ассоциации психосоматической психоаналитической терапии Молдовы. #АндреГрин #Винникотт

Ежегодный Международный конгресс франкоязычных психоаналитиков. С докладом выступила Коротецкая Аурелия Ивановна. Тема Конгресса: «Судьбы психики: между Нарциссом и Эросом» 14.05.2026

Гордимся нашим Учителем