Денис Булидоров · Провокативная психотерапия
Open in Telegram
Институт психологии и провокативной психотерапии. Провокативная терапия, гипноз, зависимости, семья, профессия психолога. Глубоко, с практикой. 📌 Начните с закрепа. @D_Iwanczy_Fiedunczy · +79857785187 https://bulidorov.ru/home?utm_source=telegram
Show more1 396
Subscribers
-124 hours
+37 days
+1730 days
Data loading in progress...
Similar Channels
Tags Cloud
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+18
in 1 channels
August '26
+49
in 0 channels
Get PRO
July '26
+41
in 0 channels
Get PRO
June '26
+32
in 0 channels
Get PRO
May '26
+73
in 0 channels
Get PRO
April '26
+43
in 0 channels
Get PRO
March '26
+69
in 2 channels
Get PRO
February '26
+52
in 0 channels
Get PRO
January '26
+102
in 1 channels
Get PRO
December '25
+90
in 0 channels
Get PRO
November '25
+120
in 2 channels
Get PRO
October '25
+135
in 2 channels
Get PRO
September '25
+64
in 2 channels
Get PRO
August '25
+36
in 1 channels
Get PRO
July '25
+39
in 1 channels
Get PRO
June '25
+47
in 0 channels
Get PRO
May '25
+59
in 0 channels
Get PRO
April '25
+31
in 0 channels
Get PRO
March '25
+78
in 0 channels
Get PRO
February '25
+80
in 0 channels
Get PRO
January '25
+195
in 1 channels
Get PRO
December '24
+73
in 0 channels
Get PRO
November '24
+56
in 0 channels
Get PRO
October '24
+95
in 0 channels
Get PRO
September '24
+67
in 0 channels
Get PRO
August '24
+49
in 0 channels
Get PRO
July '24
+55
in 0 channels
Get PRO
June '24
+59
in 1 channels
Get PRO
May '24
+24
in 0 channels
Get PRO
April '24
+37
in 0 channels
Get PRO
March '24
+364
in 0 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 09 September | 0 | |||
| 08 September | 0 | |||
| 07 September | +4 | |||
| 06 September | +1 | |||
| 05 September | +5 | |||
| 04 September | +1 | |||
| 03 September | +3 | |||
| 02 September | +1 | |||
| 01 September | +3 |
Channel Posts
У ХОРОШЕГО РАЗБОРА ЕСТЬ ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ
Пока смотришь, чувствуешь себя очень умным.
Преподаватель замечает важную деталь, формулирует гипотезу и задаёт точный вопрос. Остаётся кивнуть: «Да, логично. Я бы тоже так сделал».
Перед реальным клиентом готовой последовательности нет. Нужно самому отделить факт от своей интерпретации, заметить недостающие данные, удержать две-три версии и выбрать следующий шаг.
Вот разница между архивом и тренажёром. В архиве я наблюдаю за чужой логикой. В тренажёре принимаю решение сам, объясняю его и затем сравниваю с альтернативами.
18 сентября проведу бесплатный открытый кейс-разбор. Возьмём учебную ситуацию без единственного правильного диагноза и пройдём путь от первого сообщения клиента до следующего профессионального шага.
Сразу после регистрации откроется практикум «Первое решение» на 22–25 минут.
18 сентября, 16:00–17:15 МСК. Участие бесплатное.
Зарегистрироваться и начать практикум
#КейсТренажёр #ПрактикаПсихолога
| 2 | Его друг Олег Дозморов вспоминал:
Борис глубоко знал поэзию, а нарочито хулиганское поведение могло быть одной из его масок.
Жена Ирина рассказывала другую подробность:
он писал трезвым, работал над текстами, а посреди разговора иногда начинал загибать пальцы, считая слоги.
Мне нравится эта деталь с пальцами. Она возвращает в историю труд. Пока мы любуемся стихийным талантом, человек сидит и считает.
〰️〰️〰️〰️〰️〰️
За впечатлением лёгкости часто стоит работа, которую зритель просто не застал. Это я хорошо понимаю и как преподаватель, и как ученик.
Но в характере Рыжего мне интереснее всего соседство силы и потребности в близости.
В его стихах дерзость легко переходит в просьбу, насмешка — в признание. Для меня это похоже на человека, который умеет постоять за себя, но от этого ничуть не меньше нуждается в других.
↙️
Мы ведь часто незаметно отказываем сильному в таком праве. Раз умеет ответить, пошутить, защитить приятеля — значит, справится.
Удобное предположение. Особенно для окружающих.
〰️〰️〰️〰️〰️〰️
Я не знаю, насколько точно это описывает самого Бориса. Стихи дают услышать переживание, но не открывают нам всю жизнь автора. Однако вопрос, который они оставляют, я узнаю в своей работе: кто поддерживает человека, на которого все привыкли опираться?
Бывает, человек даже о собственной беде рассказывает так смешно, что хочется подхватить. Он уже и роли распределил, и себя выставил главным идиотом, и тебе обеспечил комфорт: не надо напрягаться, доктор, у нас тут комедия.
Я сам люблю самоиронию. Очень практичная вещь: можешь первым обозвать себя дураком и хотя бы контролировать формулировку.
Только после смеха всё равно стоит услышать, что произошло.
Вот почему мне близко искусство, в котором смешное не отменяет болезненного. Где человек может быть нелепым, резким, неправым и при этом оставаться тебе дорог. Мне важно учиться выдерживать это соседство и в кабинете. Иначе я начну помогать только той части человека, которая хорошо себя ведёт.
У Рыжего есть:
Мне не хватает нежности в стихах,
а я хочу, чтоб получалась нежность —
↙️
После дворов, драк, бравады — такая простая просьба к собственному дару. Хочу, чтобы получалась нежность.
〰️〰️〰️〰️〰️〰️
Здесь мне хочется быть особенно осторожным. Очень легко полюбить этот голос, узнать о ранней смерти автора и сочинить красивое объяснение: слишком чувствовал, слишком любил, не мог иначе. Мы ничего такого достоверно не знаем. Даже близкие не могли назвать причину его решения уйти из жизни.
Я не хочу делать его смерть убедительным финалом к своим рассуждениям. Мне жаль, что сегодня ему не исполняется 52 и он не может сам возразить всем, кто его понял.
В том числе мне.
〰️〰️〰️〰️〰️〰️
А учиться у его стихов я могу. Замечать собственную поспешность. Слышать просьбу там, где сперва услышал только грубость. Не требовать от памяти, чтобы она оставила нам исключительно хороших людей и правильные чувства.
Когда я обучаю провокативной работе, неизбежно возникает вопрос: как научиться так отвечать? Как найти реплику, образ, неожиданный ход?
И я всё чаще возвращаюсь к тому, что происходит до реплики. Что я сейчас чувствую к этому человеку? Мне любопытно, как он живёт? Я хочу ему помочь или уже слегка увлёкся тем, как хорошо у меня получается?
Последнее бывает. Я тоже присутствую на собственных занятиях.
Поэтому историю с дискотекой я себе запомню. При следующем желании блеснуть полезно проверить: человек вообще чувствует, что я рядом?
Спина к спине — это ведь ещё и положение, из которого довольно трудно любоваться собой.
〰️〰️〰️〰️〰️〰️
Фото: Ирина Князева, из архива Елены Золотаревой. | 97 |
| 3 | ТАНЦУЕМ СПИНА К СПИНЕ
Танцуем спина к спине, чтобы прикрывать друг друга.
Так Борис Рыжий объяснял приятелю, как им держаться на дискотеке. Эту историю вспоминает его университетский друг Вадим Курочкин. Борис занимался боксом и, видимо, учитывал, что культурная программа может неожиданно расшириться.
Меня эта сцена зацепила. Два молодых человека пришли потанцевать. Встали спинами друг к другу. Можно двигаться, смотреть по сторонам, веселиться. За ту часть мира, которую ты сейчас не видишь, отвечает приятель.
Сегодня, 8 сентября, Борису Рыжему исполнилось бы 52 года.
Я читаю о нём и думаю, как легко было бы сейчас устроить аккуратный психологический разбор. Разложить характер, объяснить противоречия, подобрать названия. У меня профессия располагает. Иногда даже слишком.
Но прежде приходится разобраться с собой.
〰️〰️〰️〰️〰️〰️
Недавно я искал старые фотографии Пензы. Улицу Пацаева, дома, дворы восьмидесятых и девяностых. Смотрел на хрущёвки, и меня туда тянуло так, будто я обнаружил очень нужное место и осталось только купить билет.
Вообще интересный момент в жизни взрослого мужчины: возможности увидеть мир расширяются, а тебе нужна определённая пятиэтажка.
В Пензе жили бабушка с дедушкой. Меня привозили туда летом. Дедушки не стало в 1989 году, бабушки — в 2000-м. Я помню, как мне там было хорошо. И помню, что хорошо было далеко не всегда: случалось тяжёлое, родители воспитывали, в школе и во дворах хватало своего.
Всё это помню. Всё равно хочу обратно.
Я могу довольно грамотно объяснить себе, что происходит. Только после объяснения по-прежнему хочется смотреть фотографии.
〰️〰️〰️〰️〰️〰️
И вот в этом месте Рыжий мне очень понятен.
Его герой возвращается к дворам, людям, разговорам, от которых благополучному взрослому впору держаться подальше. Там много грубого, страшного, нелепого. И столько привязанности, что читать иногда трудно. Будто человек перебирает вещи после переезда и обнаруживает: выбросить нельзя почти ничего. Хотя половина сломана.
Как хорошо мы плохо жили…
У Рыжего это одна строка. Мне для собственного противоречия понадобился целый рассказ.
↙️
Я слышу здесь тоску по людям и по себе рядом с ними.
🔋 Можно помнить, что тебя обижали, и скучать по тому времени.
🔋 Можно давно уехать и продолжать внутренне разговаривать с теми, кто остался.
〰️〰️〰️〰️〰️〰️
Чувства вообще редко сверяются с нашими решениями. Мы уже всё обосновали, а они опять открыли старую фотографию.
〰️〰️〰️〰️〰️〰️
И вот здесь у меня к самому себе профессиональный вопрос: если я допускаю такую сложность в собственной жизни, почему так хочется побыстрее объяснить чужую?
↙️
С Рыжим особенно соблазнительно:
- Назовёшь его хулиганом — и многое будто становится понятным.
- Назовёшь ранимым поэтом — тоже получается.
Только это один и тот же человек.
〰️〰️〰️〰️〰️〰️ | 90 |
| 4 |  No text... | 92 |
| 5 | ПОЧЕМУ В «БИЗОНАХ» Я ВДРУГ СТАЛ СЕРЁЖКОЙ
Песня о ревности, которую мы нечаянно превратили в песню о партнёрстве
Мы с Алексеем стоим с гитарами и совершенно серьёзно поём:
«Любишь ты Алёшку больше, чем меня…»
В оригинальной «Алёшке» группы «Руки Вверх!» Серёжка пытается напомнить девушке о себе. Она думает об Алёшке, а он стоит рядом — поёт, переживает и явно считает распределение внимания несправедливым.
В нашей версии Алексей остался Алёшкой.
А Серёжкой пришлось стать мне.
Сначала это казалось просто удачным совпадением. Потом я понял, что роли распределились довольно точно.
В «Бизонах» я чаще оказываюсь перед людьми: веду тренинги, говорю в микрофон, рассказываю о проекте. В общем, занимаю пространство профессионально.
Алексей в это время подключает звук, прокладывает маршрут, разводит огонь, готовит на гриле и каким-то непостижимым способом превращает дом, набитый проводами, коробками и гитарами, в уютное место.
Когда-то мы начинали с двух простых гитар.
Теперь Алексей везёт на квартирник полмашины оборудования. Полтора часа мы всё собираем, ещё полчаса проверяем звук — и только потом я выхожу к микрофону с видом человека, у которого всё получилось само.
Вот здесь роль Серёжки наконец стала понятна.
В оригинальной песне Серёжка поёт, чтобы не забыли его.
В нашей версии Серёжка берёт микрофон, чтобы не забыли Алёшку.
Того самого человека, который не всегда стоит в центре кадра, но на котором держатся звук, кухня, дорога, уют и добрая половина того, что мы называем «Бизонами».
Партнёрство, наверное, начинается не тогда, когда двое делят внимание поровну.
А когда человеку не нужно становиться меньше, чтобы показать, насколько большой человек стоит рядом.
Поэтому я здесь Серёжка.
Не потому, что обо мне забыли.
Просто микрофон оказался у меня. | 140 |
| 6 |  No text... | 125 |
| 7 | В такой ситуации очень хочется занять сторону ребёнка и начать бороться с родителями. Объяснить им, что они делают неправильно. Открыть глаза. Стать для ребёнка тем самым хорошим взрослым, которого ему не хватает.
Желание понятное. Иногда оно даже необходимо.
Если есть насилие, реальная угроза или нарушение прав ребёнка, психолог обязан действовать. Нейтральность не означает, что мы равноудалённо стоим между ребёнком и опасностью и рассуждаем о сложности семейной системы.
Но большая часть работы происходит не в таких очевидных ситуациях. Перед нами часто оказывается родитель, который любит ребёнка и одновременно причиняет ему боль. Который хочет помочь, но выбирает действия, после которых становится только хуже. Который злится не от жестокости, а от отчаяния — и всё равно остаётся взрослым, ответственным за свою злость.
Вот здесь психологу особенно легко скатиться в менторство.
Мы начинаем говорить с родителем сверху, потому что на нашей стороне знания, теория и интересы ребёнка. Родитель чувствует обвинение и защищается. Мы усиливаем давление, он усиливает сопротивление — и через некоторое время все уже заняты выяснением, кто здесь прав.
Ребёнок, ради которого всё начиналось, тихо исчезает из разговора.
Чем сильнее психолог хочет победить родителя, тем меньше у него остаётся возможности на этого родителя повлиять.
Это, пожалуй, и есть самая сложная для меня мысль.
Понять контекст — не значит оправдать крик, грубость или равнодушие. Понять контекст нужно для другого: чтобы обнаружить, что именно может остановить следующий крик.
Плохого родителя можно осудить. Испуганному, истощённому или растерянному взрослому иногда можно помочь изменить поведение. Но для этого придётся сначала увидеть в нём не только виноватого.
И мне здесь тоже приходится следить за собой. Когда внутри появляется раздражённое: «Ну как можно не понимать таких очевидных вещей?» — рядом почти сразу возникает приятное ощущение собственной правильности.
Так, Денис. Ты сейчас пытаешься защитить ребёнка или уже доказываешь, что на фоне этих родителей сам выглядишь очень неплохо?
Ответ не всегда мне нравится.
Поэтому перед тем, как давать родителю очередную правильную обратную связь, я теперь стараюсь спросить себя:
Что происходило в его жизни за три минуты до той сцены, которую вижу я?
И ещё:
После моих слов ребёнку станет безопаснее — или родителю просто придётся защищаться уже и от меня?
Я до сих пор не знаю, что происходило с тем мужчиной, которого встретила мама. Не знаю, был ли он жестоким, испуганным, уставшим или всё это случилось одновременно.
Мы увидели только одну сцену.
С тех пор между сценой и приговором я стараюсь оставлять три минуты.
Не для оправдания.
Для возможности помочь. | 147 |
| 8 | ТРИ МИНУТЫ, КОТОРЫХ МЫ НЕ ВИДЕЛИ
Почему я теперь осторожнее говорю о «плохих» родителях — даже когда очень хочется сказать быстро
Моя мама как-то рассказывала мне про мужчину с тремя детьми. Он разговаривал с ними резко, грубо, и она, конечно, возмутилась.
По всем правилам я должен был её поддержать. Я всё-таки психолог, преподаватель и человек, который довольно много знает о том, как взрослые влияют на детей.
Но вместо этого я вспомнил одну поездку по Одинцово.
Лет семь или восемь назад я забрал своих детей от бабушки и повёз домой. Дорога занимала минуты три. Дети были маленькими и за это короткое время успели несколько раз создать в машине аварийно опасную ситуацию: бросались карточками и какими-то предметами, отвлекали меня от дороги.
Мне стало страшно. И я начал орать на своих детей.
Не один раз повысил голос, не строго обозначил границы, а именно орал всю дорогу. Потом припарковался, вышел из машины и продолжил. Ходил вокруг, открывал двери, вытаскивал детей и ещё минуты три объяснял им на повышенных тонах всё, что думаю об их поведении.
Итого: поездка заняла три минуты, а мой нервный срыв — шесть. Я уже никуда не ехал, но воспитательный процесс продолжал уверенно набирать скорость.
Выглядел я в тот момент прекрасно. Психолог, преподаватель, отец — ходит вокруг машины и орёт на собственных детей. Если бы кто-то снял меня на телефон, ролик не нуждался бы в пояснениях.
Всё понятно: неадекватный отец пугает детей.
И это была бы правда. Я действительно на них кричал, и мой страх не делал этот крик полезным или правильным. Дети не обязаны были разбираться, что папа сейчас не злой, а испуганный.
Но это была бы только часть правды.
Случайный прохожий увидел бы последние три минуты возле машины. Он не видел бы предыдущие три — летящие по салону предметы, опасную ситуацию на дороге и мой страх попасть в аварию вместе с собственными детьми.
Он увидел бы мой поступок, но не увидел бы, из чего этот поступок вырос.
Я рассказал об этом маме. Не для того, чтобы оправдать того мужчину с тремя детьми: мы не знали, что происходило в его семье и почему он так разговаривал. Возможно, он был просто груб. Возможно, дети слышали это от него каждый день.
Но после моего рассказа готовая картина немного испортилась. В ней появилось то, чего мы не знали.
Обычный человек в такой ситуации говорит: «Плохой отец». Психолог может сказать красивее: «Дисфункциональная коммуникация», «агрессивная родительская позиция», «эмоциональная незрелость».
Звучит профессиональнее. Только иногда за сложными словами прячется тот же самый быстрый приговор.
На одном из занятий молодая специалистка, работающая с особыми детьми, спросила меня:
— Денис Александрович, а что делать, если мама вообще меня не слушает? Ребёнок приходит ко мне раз-два в неделю, а потом возвращается обратно в агрессивную среду.
И это не был вопрос высокомерного психолога, решившего перевоспитать всех родителей. Ей было тяжело. Она видела, как ребёнок возвращается туда, где ему плохо, и понимала, насколько мало может изменить за одну-две встречи в неделю. | 151 |
| 9 |  No text... | 143 |
| 10 |  No text... | 185 |
| 11 | Взяли с Алексеем по электрогитаре. Я ещё и к микрофону встал. Лицо серьёзное: песни-то знают все. Если ошибусь — на «такую авторскую версию» списать будет трудно.
Репетируем к ноябрьским «Бизонам» квартирник «Песни, которые знают все».
Пока играем, думаю, какая у этих песен длинная жизнь. Мы успели вырасти, завести семьи, родить детей, получить дипломы, поседеть. А им хоть бы что. Несколько аккордов — и ты уже помнишь, с кем когда-то это пел.
Хочется в ноябре собраться вместе и добавить к этим песням ещё одно хорошее воспоминание. Уже наше.
Две электрогитары и голоса мы с Алексеем обеспечим. А вы пока не делайте вид, что не помните припев 🦬 | 180 |
| 12 | No text... | 14 |
| 13 | Готовимся к "Бизонам" ноября...
〰️〰️〰️〰️
Обновили репертуар к квартирнику "Песни, которые знают все" | 11 |
| 14 | ДЕСЯТЬ ЛЕТ Я РАБОТАЛ В БЕЗОПАСНОСТИ. ПОД КОНЕЦ РЕШИЛ СПАСТИ НАЧАЛЬНИКА
От моего увольнения. Хотя увольнялся, если разобраться, я.
— Его нельзя бросать. Вы понимаете, что это за человек?
Я сижу в кабинете психолога и говорю это довольно убедительно. Рядом сидит жена. Начальника в кабинете нет, но по объёму занимаемого пространства он явно выигрывает.
Около десяти лет я работал в коммерческой безопасности и параллельно занимался психологией. В какой-то момент пришло время выбирать, куда двигаться дальше. Нормальная взрослая проблема: старая работа, люди, обязательства, новая профессия — есть о чём подумать.
Но вместо выбора я организовал внутреннюю спецоперацию.
Объектом охраны был начальник, угрозой — моё увольнение, а подозреваемым — тоже я. Очень экономичная схема: служба безопасности, нарушитель и группа захвата помещались в одном человеке.
Я не говорил: «Мне трудно уходить». Не говорил: «Я сомневаюсь» или «Мне страшно начинать заново». Я говорил иначе:
— Его нельзя бросать. Вы просто не понимаете, что это за человек.
Психолог не стал спорить. Не начал объяснять мне про сепарацию, границы и прочие вещи, которые особенно приятно обсуждать, пока они происходят с кем-нибудь другим.
Он посмотрел на женщину рядом со мной и спросил:
— А это кто у тебя сидит?
— Жена.
— Кто?
— Жена.
С первой частью задания я справился блестяще: жену опознал. Оставалось понять, почему человек, с которым я собирался строить дальнейшую жизнь, сидит рядом, а разрешение на эту жизнь я мысленно получаю у мужчины, которого здесь вообще нет.
Профессионально я такие конструкции знал хорошо. Например, муж с женой решают, ехать ли им завтра в зоопарк, и внезапно главным экспертом по зоопарку становится мама. Или брат когда-то познакомил мужчину с женщиной и с тех пор как будто получил пожизненное право решать, как им жить.
Со стороны всё видно сразу. Хочется подойти, поправить фигуры и сказать: жена — сюда, муж — сюда, маму и брата любим, но кресла в президиуме закончились.
У себя я этой же конструкции не замечал.
Начальник давно перестал быть для меня только начальником. Я никогда не говорил вслух, что отношусь к нему как к отцу, но внутри всё было расставлено именно так. Поэтому сотрудник собирался сменить работу, а переживал это человек, который будто бы бросает папу.
И здесь я долго мог защищать себя. Всё-таки десять лет — не десять минут. Бывают руководители, с которыми связывает не только должностная инструкция; бывают настоящие уважение, благодарность и человеческая близость. Уходить от важного человека только для того, чтобы доказать свою независимость, — тоже довольно зависимое занятие.
Возможно, я действительно хотел остаться. Возможно, чувствовал ответственность. Всё это могло быть правдой.
Но одна деталь портила мою красивую версию: я не говорил «хочу остаться». Я говорил «не могу бросить».
В «хочу остаться» ещё есть взрослый человек, который видит варианты и делает выбор. В «не могу бросить» выбора уже нет: там есть хороший сын, которому страшно оказаться неблагодарным.
Так мой начальник получил должность отца, а я — должность сына. Приказ о назначении подписал сам, обе стороны уведомить забыл.
В конце концов я всё-таки ушёл. Никакой катастрофы не произошло: начальник пережил мою самостоятельность, я тоже остался жив, а наши отношения выдержали смену ролей.
Более того, сейчас мы просто дружим. Не «сохраняем контакт», не «поддерживаем бывшие рабочие отношения», а дружим — и нам обоим от этого стало лучше.
Произошла довольно странная вещь: наши отношения перестали ходить на работу. Из них ушла необходимость всё время подтверждать, кто кому начальник, кто за кого отвечает и кто кого ни в коем случае не должен бросить.
Теперь, когда внутри появляется благородное «без меня он не справится» или «я не могу так поступить», я стараюсь не спорить с собой сразу. Я задаю другой вопрос: человеку действительно нужна моя помощь — или мне нужна должность человека, без которого нельзя обойтись?
Та операция по спасению закончилась хорошо. Объект охраны стал моим другом, а я наконец перестал охранять его от собственной жизни. | 213 |
| 15 |  No text... | 195 |
| 16 |  КАК Я ПЕРЕПУТАЛ ХОРОШУЮ ТЕРАПИЮ С УДОБНОЙ
История о клиентке, рядом с которой я был очень доволен собой
— Какие у вас реакции на меня? — спросила клиентка.
Было воскресенье, десять вечера. За спиной — большой рабочий день. Впереди — только мечта перестать быть специалистом хотя бы до завтрака.
Я ответил честно:
— Вы самый приятный мой клиент. С вами я просто отдыхаю.
С этой женщиной мы работали больше года. Она приходила вовремя, всё понимала и никогда не была неудобной.
Прекрасный клиент. Заверните двух.
А потом я заметил одну деталь — и вся эта красивая картина перестала быть красивой.
〰️〰️〰️
Пока я считал нашу терапию удивительно хорошей, кто-то в кабинете работал за двоих.
И это был не я.
Читать одним текстом в Telegraph | 226 |
| 17 | Я ПОПРОСИЛ СТУДЕНТКУ СОБЛАЗНИТЬ МУЖЧИНУ.
ОНА ПРЕДЛОЖИЛА ЕМУ ЧАБРЕЦ
Все имена студентов изменены.
На занятиях по провокативной психологии иногда приходится давать людям странные задания.
В этот раз я написал Полине в личку:
Соблазняйте Глеба с серьёзным лицом.
Никаких слов и интонаций флирта. Обычный разговор. Примерно как Раиса Захаровна в “Любви и голубях”».
Полина прочитала. Собралась. И пошла соблазнять.
— Глеб, как у тебя прошёл день?
— Нормально. Под конец бешеный, в начале вялый.
— Я замечаю, ты немного напряжён. Как ты себя поддерживаешь?
— Никак, в принципе.
— Я могу посоветовать тебе безалкогольный напиток. Он снимает тревогу, помогает расслабить руки и лицо. Там мята, чабрец и витамин С.
— Спасибо.
— А где ты покупал очки? Очень удачная форма.
— В оптике.
— А за усами и бородой как ухаживаешь?
Вот такая у нас школа соблазнения.
Сначала чабрец, потом витамин С, а там, глядишь, и семья.
Через пять минут я остановил разговор и спросил Глеба, что он чувствовал.
Как будто человеку от меня что-то нужно. Какой-то допрос. Неумелый следователь пытается что-то выяснить: “А борода у тебя классная, расскажи…”
Флирт он не распознал вообще.
Зато прекрасно распознал угрозу.
✦ ✦ ✦
Проблема нормальная.
Мы редко реагируем на человека исключительно исходя из того, что он делает прямо сейчас. Поэтому психика работает быстро.
Я смотрю на Ларису — и почему-то вижу баронессу. Она ещё ничего не сказала, а у меня уже готово: высокая, недоступная, слегка надменная.
Смотрю на Глеба: очки, усы, борода.
Всё понятно — суровый викинг.
Слышу голос Кирилла и представляю одного человека. Включается камера — там совершенно другой.
Человек ещё рта не раскрыл, а моя внутренняя приёмная комиссия уже изучила документы, провела собеседование и вынесла решение.
К реальному человеку всё это может не иметь почти никакого отношения.
Это материал моей памяти.
✦ ✦ ✦
Следующее упражнение получилось ещё интереснее.
Ларисе я предложил разговаривать с Анной и транслировать холод.
Лариса спрашивала про чай, витамин С, кошку, подвески и погоду в Петербурге. Формально — обычная светская беседа. Только от каждого вопроса температура в комнате падала градуса на два.
После упражнения Анна сказала, что никакого особенного холода не заметила.
Зато Полина, наблюдавшая со стороны, не выдержала:
Меня этот разговор раздражал. Контроль, допрос, надзирательство.
А это у тебя что? А покажи кошку. А что означают подвески?”
На мою маму похоже
Один человек транслировал холод.
Второй его не заметил.
Третий мгновенно оказался рядом со своей мамой.
Вот так. В кабинете психолога вроде бы разговаривают двое, а фактически там уже сидят родители, учителя, бывшие партнёры, строгие бабушки, добрые крокодилы и весь личный зоопарк нашей памяти.
✦ ✦ ✦
Я сам когда-то ходил к психологу, рядом с которым после каждой встречи у меня были мокрые шорты.
Не в фигуральном смысле: я сильно потел.
Он не кричал, не давил, не делал ничего страшного.
А потом я понял: у меня так было рядом с папой.
Сидишь, папа вроде бы не кричит, а тело уже всё знает.
Денис, перед тобой не папа. Ты взрослый бородатый человек. Соберись, пожалуйста
Вот это и есть перенос.
Мы реагируем не только на того, кто находится перед нами, но и на кого-то из своего прошлого, кого он случайно напомнил. А ответная реакция второго человека становится материалом контрпереноса.
Профессиональная позиция психолога — не отсутствие человеческих чувств.
Психолог не шкаф и не тумбочка.
Его может клонить в сон. Клиент может его раздражать, пугать или восхищать. Ему может хотеться немедленно спасти человека, воспитать его или выдать ему тёплую кофту и правильную жизнь.
Профессионализм начинается там, где я успеваю заметить эту реакцию до того, как начну действовать из неё.
Провокативный психолог здесь похож на доброго придворного шута. Он может сказать королю правду — но сначала должен понять, чья это правда.
Клиента.
Самого психолога.
Его папы.
Или всё-таки чабреца. | 231 |
| 18 |  No text... | 205 |
| 19 | ТЕЛЕФОН НА 52% Я ЗАРЯЖАЮ. СЕБЯ — ОТПРАВЛЯЮ РАБОТАТЬ
Как обычная прогулка стала роскошью — и почему дело уже не во времени
✦
Телефон на 52 процентах я из дома надолго не вынесу. Найду розетку, пауэрбанк, включу режим энергосбережения.
Себя на 52 процентах — пожалуйста. Ещё две лекции поставлю, консультацию проведу и новый проект запущу.
Я знаю, чем это заканчивается. Доныривал до таких дофаминовых ям, что до депрессии оставалось совсем немного.
Но деятельный и обученный человек всегда убедительно объяснит, почему именно сегодня отдыхать нельзя.
«Вот закончу проект — и выдохну».
«В выходные отосплюсь. Если не придётся поработать».
«Кофе выпил — уже отдохнул».
«Просто лежать? А смысл?»
Проблема нормальная. У отдыха просто нет прописки в нашем расписании. Он живёт где-то после запуска, отчёта, сделки и того прекрасного понедельника, когда все наконец перестанут от нас чего-нибудь хотеть.
Поэтому я стал задавать один немного неприятный вопрос:
ГДЕ ИМЕННО В ВАШЕМ ДНЕ НАХОДИТСЯ ОТДЫХ?
Не когда будет отпуск. Не куда вы полетите. Где он физически сидит сегодня: за столом, в кресле, на кухне, на улице?
На занятии одна коллега честно сказала:
— Отдыхать я не могу.
— Завтракаете с семьёй?
— С сыном.
— Обедаете?
— Я не обедаю.
— Ужинаете?
— Когда получается.
Понятно. Отдыхать она умеет. Просто ему у неё сесть негде.
✦
Однажды в Хабаровске я открыл меню. Там был не компот — взвар. Не взбитое масло с чесноком — «масло от шефа». Не окрошка с колбасой — окрошка с мортаделлой.
И я немедленно захотел всё.
— Мортаделла — это колбаса, — сказала жена.
— С колбасой я окрошку не ем.
— А с мортаделлой?
— С мортаделлой буду.
Вот так клиническая психология проиграла одному итальянскому слову.
С тех пор я иногда составляю себе меню короткого отдыха. Без перелётов, ретритов и бронирования.
Любимая чашка. Семь минут кофе — сидя.
Сухарик со сливочным сыром. Тарелка. Нож. Не на ходу.
Десять минут полежать. Без подкаста об эффективности.
Вечерняя прогулка без маршрута и шагомера.
✦
А потом на занятии коллега рассказала о женщине. Большая сделка, пожилая мама, сил не осталось. Женщина хотела не отпуска. Ей хотелось почувствовать, что о ней кто-то заботится.
Но — некому.
Для неё придумали образ цветка на подоконнике: его поливают, он принимает тепло и возвращает его. Сначала женщина двигалась, не могла остановиться. Потом затихла. И ненадолго уснула внутри этой картинки.
Вот здесь стало не смешно.
Иногда человек не отдыхает не потому, что у него нет семи минут. А потому, что никто не показал ему, как забота о себе выглядит без чувства вины.
И тут я вспоминаю себя. Недавно мы с женой запускали серьёзный проект. В какой-то момент я сказал:
— Хватит. Пойдём погуляем.
Мы вышли на вечернюю улицу, и я вдруг подумал:
Когда обычная прогулка с женой стала для меня роскошью?
Посчитал. Лет семь назад.
«Денис, ты дошёл до того, что прогулку с женой надо сначала заслужить. Очень профессионально».
✦
ОТДЫХ — БЕСПРИЗОРНИК НАШЕГО РАСПИСАНИЯ.
Мы выселили его из обычного дня и поселили в отпуске, спа, красивом отеле и приложении для медитаций.
Хотя отдых иногда выглядит очень небогато.
Стол. Тарелка. Нож.
Любимая чашка. Семь минут.
Вечерний круг вокруг дома.
Посмотреть в окно. Полежать.
Не извлечь пользу.
#ТочкаЗрения #ПутьДениса | 226 |
| 20 |  No text... | 191 |
