❛ 𝐀𝐍𝐍𝐀 𝐌𝐎𝐈𝐒𝐄𝐘𝐂𝐇𝐄𝐍𝐊𝐎

🤩🤩🤩 🤩🤩🤩 🤩🤩🤩КТО НАХОДИТСЯ ЗА КУШЕТКОЙ Сердце и разум психоаналитика Под редакцией Роберта Вайнера и Керри Л. Малависты 2 ГЛАВА Ричард Вогаман (США) Насколько вы удовлетворены результатами лечения после его завершения? Конечно, все индивидуально, но в целом вы чувствуете, что «сделали все возможное, работа была проделана не зря», или вас мучают сомнения вроде «Жаль, что я до этого не докопался»?  РВ: В первые годы, как и у многих из нас, у меня было идеализированное представление о том, что должно произойти до завершения терапии, — о том, что работа должна быть доведена до конца, чтобы пациенту вряд ли когда-либо понадобилась дополнительная помощь. Теперь я редко возражаю, когда пациент говорит, что хочет прекратить терапию, потому что многие из моих бывших пациентов, с которыми я работал в рамках психоанализа, спустя годы возвращались за дополнительной терапией. Некоторые возвращались за дальнейшим психоанализом. Так что у меня нет ощущения, что до завершения терапии нужно обязательно довести все до конца. Вы сильно различаете терапию и психоанализ, что вы о них думаете? РВ: Меньше. Меньше, чем когда-то. Вы знаете, я вижу людей с разной частотой. Я часто провожу полуторачасовые сеансы с моими пациентами, получившими DID, до трех раз в неделю. Фрэнк Патнэм сказал, что смысл продленного сеанса в том, что эти пациенты часто стараются не менять личность, но через полтора часа они, скорее всего, это сделают. Моя первая пациентка объяснила мне, что она старалась ни с кем не находиться рядом дольше двадцати минут, чтобы не переключаться. Она также была заинтригована тем, что, когда я попросил разрешения поговорить с некоторыми ее частями, они заговорили со мной, и она сказала: «Я не могу их контролировать. Я не понимаю, как вы справляетесь». Вот вопрос, который мы задаем всем, но, на мой взгляд, это довольно неловкий вопрос. Можно ли сказать, что в целом вы любите своих пациентов, и есть ли среди них те, к кому вы испытываете более сильные чувства, и что бы вы имели в виду под словом «любовь», ведь у этого понятия нет единого определения.  РВ: М-м-м.  Я испытываю сильные чувства к многим своим пациентам. У меня есть четкое представление о границах и ограничениях. Мне нравится то, что сказал об этом Глен Габбард: чем четче мы обозначаем границы, тем лучше понимаем, что чувствуем, потому что у нас нет страха, что это приведет к нарушению границ и проявлению агрессии. Я знаю, что эта работа приносит мне огромное удовлетворение, и я чувствую глубокую привязанность к своим пациентам. То есть вы проявляете упрямство, когда речь заходит о восприятии конкретного пациента? РВ: Если ответить на ваш вопрос по-другому, то я действительно считаю, что труднее всего принять и вытерпеть в пациентах те черты, которые напоминают мне меня самого, и я понимаю, что в этом я не одинок. Один из практических советов, которые я получил на курсе по медитации осознанности от Teaching Company, заключается в следующем: если вас раздражает совершенно незнакомый человек, просто возьмите за правило говорить себе: «О, он очень похож на меня». Как только вы это произнесете, напряжение спадет, потому что, как ни печально, вам придется признать, что это правда (усмехается). В наши дни гораздо шире распространена идея о том, что существует множество способов помочь человеку и что результат имеет значение. Использование конфронтации в качестве терапевтической тактики уже давно является спорным вопросом, и у обеих сторон есть свои ярые сторонники. Мы представляем, что психотерапевт, готовящийся к конфронтации с пациентом, сильно раздражен, и пациент, конечно же, это чувствует. Чтобы конфронтация принесла пользу, как это произошло в случае с доктором Вогаманом, пациент должен почувствовать, что психотерапевт не просто зол, но и действительно обеспокоен. ДРУГИЕ ГЛАВЫ  

#РАЗМЫШЛЕНИЯ_АМА Периодически пишу в группах для коллег размышления на тему практики, жизни, мотивации и баланса в этих сферах. Коллеги сказали, что хотели бы чаще видеть посты подобного рода и на канале. Уже не всегда готова делиться чем-то на широкую публику и оставляю что-то ценное для камерных пространств, которые создаю. Сегодня решила оформить некоторые мысли и наблюдения в текст и поделиться о чем думала в отпуске и после. В августе значительно замедляюсь, становлюсь более осознанной, наблюдательной, меньше суеты и появляется больше расслабленности. А после задумываюсь как сохранить это состояние, особенно осенью, когда мало солнца, когда усиливается тревога насчет всего происходящего в стране/мире. Думаю о том, как позаботиться о себе и близких. Помню, когда словом «депрессия» стали называть любые состояния тоски, грусти и апатии. Сейчас тоже самое происходит с СДВГ. Много видео попадается на эту тему, слышу, как люди сами себе диагностируют этот синдром. Но заметила, что легко стать тем, кто «немного СДВГ» в быту, в работе, когда нужно сделать много всего и сразу. Когда не знаешь за что браться и берешься за все подряд. В итоге, от того, что поставили галочки ✅к концу дня, если и есть какое-то удовлетворение, но вместе с ним приходит истощение и нет ощущения того, что жили сегодня. Ощущение жизни как песок утекает сквозь пальцы. Вот сделаю: 1,2,3,4… и отдохну. Но на отдых тоже нужны силы. На творчество нужна энергия, которой не остается, когда утопаешь в бытовых, семейных и рабочих задачах. И вот, всю первую рабочую неделю смотрела на захламленный рабочий стол. Первая мысль была: надо срочно убраться. Вторая: когда? Между онлайн-сессиями? Вечером? Утром? А потом подумала: никуда этот стол и беспорядок на нем не денется. В выходной спокойно и с удовольствием этим займусь. К четвергу почувствовала, как появилось желание. И в воскресенье посвятила 3 часа и столу и еще некоторым бытовым делам. Раньше я бы весь выходной убиралась, чтобы все сделать (что невозможно), а сейчас подумала, что посвящу этому 3 часа и достаточно, чтобы не сильно устать и еще провести приятно время. В другой день еще 2 часа. И постепенно наведу порядок. При этом оставляя время для досуга и отдыха. Заказала еще один стеллаж для книг, новый торшер, ещё кое-что для декора интерьера. Хочу расхламиться и отнести вещи, которые не ношу нуждающимся. Такой план на эту осень, постепенно разобрать все зоны в доме, освободить место не только для нового, но чтобы было больше пространства, как внутри, так и снаружи. И все это никуда неспеша. Осень долгая, по ощущениям, чем лето. Еще, пример, в отпуске стала медленно ходить, гулять и наслаждаться, рассматривая архитектуру, наблюдая за людьми, звуками и природой. И вот иду в кабинет и чувствую, как ускоряюсь, как будто нужно всегда куда-то бежать. И тут я осознанно замедляюсь. Посмотрела на часы: не опаздываю. Тогда зачем куда-то несусь? Чтобы что? Чтобы не пересечься с пациентами? Все равно это периодически происходит. И что случится, если мы пересечемся? Поговорим об этом? Об их чувствах, мыслях, которые возникли при встрече со мной вне кабинета? Это тоже жизнь. Как у вас? Суетитесь? Или познали искусство дзен? P.S.: фотография с фотосессии, кадры получились замечательные

«Планы на жизнь» — это московская кофейня, совмещённая с книжным магазином и культурным пространством. Находится в Басманном дворе по адресу: Спартаковская площадь, дом 16/15, строение 2 (станция метро «Бауманская»). Работает ежедневно с 9:00 до 21:00. Пространство двухуровневое, с винтажным интерьером: деревянная мебель, старинный буфет, хрустальная люстра, высокие стеллажи с книгами. Можно не только почитать, но и приобрести издания, а также канцелярию, керамику и небольшие предметы для дома.  На втором этаже есть столики для чтения, установлена винтажная печатная машинка и проектор для показа старого кино В ассортименте — кулинарная литература, книги по психологии и лёгкие романы. Есть опция «(не)случайная книга» — том в крафтовой упаковке с интригующей подсказкой. В меню авторские позиции с литературными отсылками: «Любимый чай Чехова», «Городской дзен Мураками», «Вольтеровский мокко», «Булгаковское „пиво“». Также подают кофе, какао, лимонады, смузи и выпечку. В кофейне регулярно проходят встречи книжного клуба, кинопоказы с обсуждениями, лекции и мастер-классы.

🤩🤩 🤩🤩 ИГРАЯ С СОБОЙ Рассказ психоаналитика Марта Бадони (Marta Badoni) V ГЛАВА ДЕТИ И ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС Личность аналитика играет ключевую роль в запуске процесса, поддержании аналитической работы и ее завершении, но, с другой стороны, она не имеет отношения к развитию, которое идет своим чередом. В конце концов, само слово «личность» в силу своей этимологии означает нечто среднее между маской и идентичностью, между множеством функций и определенной, узнаваемой идентичностью. Таким образом, для аналитика обработка данных — это работа с сенсорной информацией и придание ей устойчивости в сознании. Такие данные могут долгое время оставаться в подвешенном состоянии, вызывать эмоции или мысли, а иногда и образы (Botella, Botella, 2001), линии которых могут определять ход аналитического дискурса.  Одним из главных вопросов был вопрос о том, как понять, что цель близка. Поэтому Бадони решила задать этот вопрос опытному аналитику: «Как понять, что анализ с ребенком пора заканчивать?» Ответ был лаконичным, язвительным и в то же время провокационным: «Анализ с ребенком заканчивается, когда так решат родители». Детский психоанализ может идти своим чередом и завершиться на последнем сеансе, даже если в начале пути невозможно предсказать, когда это произойдет. Однако и во взрослом, и в детском психоанализе можно почувствовать приближение к финалу, если аналитик время от времени замечает признаки того, что аналитическая работа ведет пациента к осознанию своих психических состояний, умению справляться с ними, терпимости к неожиданностям, любопытству в отношении других целей и, наконец, к тревожному, волнующему чувству, что он может продолжать работу самостоятельно. Это предварительные мысли, которые могут перерасти в твердую уверенность, если аналитик даст пациенту возможность осознать эти движения и найдет в себе смелость развивать их вместе с пациентом. Уху аналитика приходится приспосабливаться, в то время как зрение играет гораздо более важную роль, поскольку дети, особенно на начальных этапах, больше показывают, чем говорят: они двигаются, трогают предметы, играют, оставляют следы, знаки и рисунки. С другой стороны, дети очень внимательны и чувствительны не только к взгляду аналитика, но и к тому, насколько его взгляд и внимание согласуются друг с другом. Дети внезапно прекращают игру, если видят, что аналитик смотрит на них, но не видит их. Анзьё (1985) подчёркивал важность звучности голоса аналитика как звуковой оболочки. Взгляд аналитика выполняет аналогичную функцию в детском психоанализе: он похож на прищур, когда один глаз направлен на происходящее, а другой — на внутренний психический мир и его процессы. ДРУГИЕ ГЛАВЫ

🤩🤩🤩 🤩🤩🤩 🤩🤩🤩КТО НАХОДИТСЯ ЗА КУШЕТКОЙ Сердце и разум психоаналитика Под редакцией Роберта Вайнера и Керри Л. Малависты 1 ГЛАВА Стефано Болоньини (Италия) Сегодня я вижу гораздо более сложные факторы и процессы в работе. Когда человек приходит на консультацию, моя оценка учитывает, сможет ли этот человек психически сосуществовать со мной в течение некоторого времени и, соответственно, меняться вместе со мной очень, очень сложным образом. Каждый анализ — это также самоанализ для аналитика. Вы меняетесь еще и потому, что, когда я слушаю некоторых пациентов и взаимодействую с ними, я и сам, в каком-то смысле, становлюсь лучше. Наши отношения с пациентом меняются в соответствии с нашей способностью его понять. Когда речь заходит об эмпатии, я не согласен с Кохутом в том, что чем лучше мы узнаем некоторых пациентов, тем больше мы начинаем их ненавидеть или перестаем их ценить. И в таких случаях могут измениться некоторые нарциссические, деструктивные черты характера пациента. Можно заметить, как меняется пациент, когда человек с деструктивным нарциссизмом после многих лет работы способен осознать свое отношение к себе, свое самооправдание, свое подспудное восхищение силой «плохого объекта», свою нарциссическую гордыню. Когда пациент все лучше и лучше осознает это, я признаю это, и что-то во мне меняется по отношению к этому человеку. Это происходит само собой.  Существуют тайные нарциссические инвестиции в садомазохистские, деструктивные организации, которые невозможно изменить, если не проанализировать гордость и восхищение, придающие им целостность. Это своего рода щит, который становится разрушительным. В таком случае нужно встретиться лицом к лицу с врагом. Интерпретация переноса — одна из главных задач психоаналитика. Но в то же время ожидание того, что психоаналитик всегда будет в центре внимания пациента, изматывает — изматывает пациента. Мы должны уважать существование других объектов и не каждый раз интерпретировать перенос как таковой. Например, после определенного периода психоанализа у каждого пациента появляются новые отношения с людьми, иногда романтические, иногда какие-то другие, которые, очевидно, являются эквивалентом отношений с психоаналитиком. Иногда нам нужно дать этим переживаниям возможность развиваться. Важно, чтобы мы сохраняли внутри себя ощущение преемственности между этими отношениями и теми, что были раньше. Иногда у пациента появляется новая способность использовать за пределами психоанализа то, чему он научился или что пережил в процессе. В этом смысле интерпретация такого развития событий как переноса унизила бы пациента и обесценила бы его вклад. Чаще всего это происходит, когда я разговариваю не с пациентом, а с его внутренним объектом, который руководит процессом, в то время как сам пациент не осознает этого, находится в стороне или фактически замещен этой внутренней фигурой. В таких случаях я очень злюсь, потому что понимаю, что сейчас я работаю не с пациентом. После многих лет работы я пришел к выводу, что имею дело с присутствием, которое находится внутри, во внутреннем мире пациента, но этот человек, эта фигура не была интроецирована. Он находится в «желудке» пациента, он не был «переварен», он занимает внутреннее пространство моего пациента, и по каким-то причинам это присутствие смогло получить большинство голосов в «парламенте» пациента. И я имею дело с чем-то вроде тирании, с диктатором. Это заменяет подлинное «Я» пациента. ДРУГИЕ ГЛАВЫ

⏸⏸⏸⏸⏸ #ПЛАНЕРКА_АННЫ_М АВГУСТ’2026 🌸Август был прекрасен. На этом можно было бы завершить этот пост. Про некоторые места хочется подробнее рассказать. И думаю сделать это в виде отдельных публикаций. Хотя описывать ощущения и чувства не сильно хочется, скорее поделиться фотографиями и общими впечатлениями. Была в двух атмосферных книжных, о них расскажу отдельно. Расскажу о поездке в Гродно и Минск. А также уютных и эстетичных заведениях в Москве. 🌺Не так часто, как хотелось бы, но все же писала книгу. И даже сходила на фотосессию, чтобы сделать кадр для обложки будущей книги. Не тороплюсь, хочу вдумчиво все оформить и написать, и в 2027 ее опубликовать. Это книга для специалистов, книга на основе моего опыта и опыта коллег, которых мне еще предстоит интервьюировать. Книга-исследование и книга-друг для всех, кто ищет поддержки на своем профессиональном пути, книга, для тех, кто хочет найти ответы о своей практике, о себе, как о специалисте, а также интегрированный опыт о разнообразных теориях и подходах в нашей работе, о том какие из них подходят для русскоязычного общества и культуры. А также мой опыт работы с коллегами в группах для психологов. Над этим я и буду продолжать работать в этом «рабочем году». 🪴Прочитала несколько художественных книг: «Где сливаются реки», Мэри Элис Монро. Это семейная сага, будет продолжение истории, пока не издано. Хью Хауи «Пески», «Через пески» — это постапокалиптический научно-фантастический роман американского писателя. Зарекалась не читать психологическую литературу, особенно не психоаналитическую. Но что-то пошло не так. Виктор Франкл «Подсознательный бог: Психотерапия и религия». В ней автор развивает идею о том, что понятие Бога тесно связано с внутренним, духовным миром человека, а не с внешними религиозными институтами. Ключевая мысль книги: стремление к религиозности присуще всем людям, даже если они этого не осознают. Это бессознательное стремление проявляется в мыслях, поступках и даже сновидениях. Промежуточным этапом на пути к осознанной религиозности выступает именно совесть. Книгу подарила, пусть живет дальше. Еще одна книга в процессе чтения: «Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету», Хелен Черски. Хелен —британский физик и океанограф, предлагает посмотреть на Мировой океан не просто как на массу воды, а как на единый сложный механизм — «громадную синюю вселенную», которая активно формирует нашу планету. 🌿Завершили чтение «ИЛЛЮЗИЯ, РАЗОЧАРОВАНИЕ И ИРОНИЯ В ПСИХОАНАЛИЗЕ» Джона Стайнера. И поскольку снесла подготовленную библиотеку на осень, выбрала три психоаналитических книги для чтения в сентябре. Будет плавное вхождение в процесс, поэтому две из них можно сказать в художественном стиле. «КТО НАХОДИТСЯ ЗА КУШЕТКОЙ. Сердце и разум психоаналитика» Под редакцией Роберта Вайнера и Керри Л. Малависты Это интервью разных психоаналитиков об их основных принципах работы и о личном опыте. «ТРАДИЦИЯ У. Р. БИОНА. Направления развития — эволюция теории и практики на протяжении десятилетий» Под редакцией Говарда Б. Левина и Джузеппе Чивитарезе «ТРЕВОЖНОСТЬ КАК СИМПТОМ И СИГНАЛ» Под редакцией Стивена П. Руза и Роберта А. Глика И продолжим читать книгу Бадони «ИГРАЯ С СОБОЙ. Рассказ психоаналитика». 🌷Как прошел ваш август?

🤩🤩🤩 🤩🤩🤩 🤩🤩🤩 ИЛЛЮЗИЯ, РАЗОЧАРОВАНИЕ И ИРОНИЯ В ПСИХОАНАЛИЗЕ Джон Стайнер (John Steiner) 10 ГЛАВА Примирение фантазии и реальности Искупительная сила иронии Ироничный взгляд помогает аналитику с пониманием относиться к своим пациентам, коллегам и самим себе. Мы верим друг другу, хотя и знаем, что лжём, и иногда ирония позволяет нам приблизиться к более глубокой истине. Способность к иронии важна в клинической практике, поскольку позволяет нам признать свою уязвимость и уязвимость пациента, но при этом не забывать, что мы зависим от правды, потому что ложь может подорвать доверие. Мы верим своим пациентам, но при этом сохраняем скептицизм, и точно так же мы верим в свою работу, но при этом сохраняем скептицизм по отношению к ней. Мы знаем, что и пациент, и психоаналитик защитно искажают реальность, чтобы сделать жизнь более сносной. Но мы также знаем, что существует правда, которую мы стремимся осознавать и уважать. Ирония зависит от способности к символизации и наделяет каждый предмет или событие полутенью смыслов, которые обрушиваются на реальный объект, когда мышление становится конкретным. Ирония выражает сомнение в правдивости любого утверждения и добавляет элемент юмора, который смягчает суровость правды. Мы не можем одновременно быть вовлеченными и отстраненными, но когда мы вовлечены, то сохраняем способность наблюдать, а когда мы наблюдаем, то знаем, что были вовлечены и снова будем вовлечены. Поскольку ни одно из этих состояний не является стабильным, это осознание приводит к неуверенности в себе, которая необходима для иронии и может служить напоминанием о наших человеческих слабостях. Без иронии ситуация может стать настолько реальной, что между пьесой и реальной жизнью не останется никакой разницы, или настолько нереальной, что драма покажется нам не имеющей к нам никакого отношения. Принятие реальности — более сложный процесс, чем простое столкновение с фактами, и что для того, чтобы обогатить наше понимание и сделать его более верным, нам нужны разные взгляды на реальность. Чтобы поддержать пациента, когда он начинает развиваться в соответствии с реальностью, аналитик должен понимать, насколько сложны, многослойны и богаты наши отношения с реальностью. Аналитику необходимо признать, что реальность может быть жестокой, что отговорки и иллюзии универсальны, и что их понимание часто возможно только в более широком контексте, где можно принять во внимание всю ситуацию в целом. Важность для психоаналитика отчасти заключается в том, что эти видения могут помочь ему лучше распознать установки и душевные состояния своих пациентов, а также в том, что они могут привести его к более ясному пониманию его собственного подхода к реальности. Эти два видения поддерживают иллюзию и призывают к стремлению к успеху, а не к принятию истины. При анализе их можно рассматривать как противоречащие истине, и все же они играют важную роль в повышении качества жизни пациента и способствуют оживлению, которое добавляет ему удовольствия от жизни. В конечном счете, когда мы пытаемся взглянуть в лицо реальности, возникает важнейший вопрос: выносимо ли переживание разочарования, которое мы при этом испытываем. В отличие от оптимизма комического и романтического мировоззрений, трагическое мировоззрение предполагает принятие реальности и готовность испытывать как боль, так и удовольствия, которые она нам дарит.  Трагическое мировоззрение придаёт переживаниям глубину, а упрощённая цель — избежать боли — кажется поверхностной. Кляйн описала, как более глубокий и устойчивый смысл любви может проявиться только после того, как мы переживем боль и депрессию, которые следуют за утратой наших «хороших объектов» (Klein, 2017). Мы не можем в полной мере ценить людей или вещи, которые нам дороги, пока не столкнёмся с их утратой.  Центральная роль утраты в трагедии напоминает нам о важности времени и неизбежности смерти, и именно в трагедии время дает о себе знать сильнее всего. ДРУГИЕ ГЛАВЫ