🆎 А.Бугаев

Если так посмотреть, то "целились в коммунизм, а попали в Россию" - это совершенно естественный результат, когда "коммунизм" представляется страшным врагом, а "Россия" - это географическое понятие, территория, на которой происходит стрельба по коммунизму. .... В том-то и беда, что границы между интеллигентской беспочвенностью и самой махровой русофобией практически не было. Непрерывный спектр, освящённый именами и цитатами Чаадаева, Толстого, Сахарова. От Сахарова - через Ковалёва, Боннер, Старовойтову - и до Новодворской.»

К дате - про "целились в коммунизм..." Был у меня такой текст про "целились в коммунизм" и про роль интеллигенции и интеллектуальной элиты https://a-bugaev.livejournal.com/1154960.html Процитирую. «А ведь "целились в коммунизм, а попали в Россию" - это совершенно естественный результат идеологии, долгое время доминирующей среди российской интеллигенции ("прогрессивной", западнической её части). Когда "коммунизм" представляется страшным врагом, а "Россия" - это лишь географическое понятие, территория, на которой происходит стрельба по коммунизму. Это даже без учёта русофобии - достаточно просто нечувствительности к таким ценностям и категориям, как народ, нация, государство. Особенно отчётливо проявляется контраст, если сравнить интеллигенцию российскую - с интеллигенцией стран бывшего СССР или восточной Европы. Там национализм, национальный и государственный эгоцентризм - просто базовая данность (не разделять его могут разве что какие-то маргиналы). Для российского интеллигента государственничество, патриотизм, тем более национализм - это что-то как минимум подозрительное, чего надо избегать и стесняться. Как минимум тут равнодушие, нечувствительность, обычно - неприятие, а максимум - откровенная русофобия, которая как раз неприличной не считается.» И из тогдашнего обсуждения. «И власти были совсем не такими кровожадными и беспощадными (скорее бездарными, недальновидными, мелко корыстными). И целились многие из стрелявших вовсе не в коммунизм, а в страну, в государство. Даже если оставить за скобками всех борцов за освобождение Литвы, Грузии, Украины, и т.п. (уж они-то целились именно в Россию и в русских, и только слепотой и глухотой, умопомрачением российских "демократов" можно объяснить, что они этого не видели и не учитывали). Но собственно в России подавляющая часть борцов с системой и симпатизантов желала не просто реформ, а разрушения государства, и совершенно не беспокоилась о последствиях. Исключения можно пересчитать по пальцам. И то, в какой изоляции оказывались те, кто выступал против разрушения, призывал задуматься о последствиях и о сценариях, насколько они выпадали из круга - это с очевидностью подтверждает мой тезис. Говорю об этом уверенно, потому что и сам был именно таким (за что мне до сих пор стыдно), и наблюдал эту среду изнутри. ... Если сравнить российскую интеллигенцию с другими примерами (будь то другие страны бывшего СССР, или восточноевропейские), то совершенно очевидным будет принципиально другое отношение к таким ценностям, как государство и нация (не вообще, а именно своё государство и своя нация). У тех национальный и/или государственный эгоизм - это естественная часть мировосприятия, в России же - это что-то как минимум подозрительное, чего надо избегать и стесняться. Как минимум - равнодушие и подозрительность, а максимум - откровенная русофобия. Разумеется, сказанное касается в первую очередь т.н. "прогрессивной", "либеральной", западнически ориентированной интеллигенции. Бывают и другие, но именно эта фракция очевидным образом идейно и организационно доминировала в нашем обществе как минимум с 1980-х и по начало 2000-х. Именно в этой среде формировалось мировоззрение, победившее и ставшее практически безальтернативным в конце 80-х, в ней зрели замыслы и планы реформ, из неё вышли и сами реформаторы, и тысячи журналистов, экспертов, правозащитников, сотрудников НКО и т.д. и т.п. Фактически подавляющая часть элиты, отвечавшей за осмысление происходящего, за постановку целей, за формулирование задач, за просвещение, за трансляцию всех этих идей в массы - эта часть оказалась идейно ущербной. Для них государство = "режим", правители + чиновничество (разумеется, жадное и корыстное). Народ - в лучшем случае "население", а то и "быдло", "вата" и т.п. Империя - это ужас-ужас, мрачное наследие, надо избавляться и каяться перед соседями. Нация - такая модная затея, на Западе это носят, надо бы и тут завести, но как-нибудь чтобы потолерантнее, и без национализма. Ну и Россия у них - это такое географическое понятие, оно было, есть и никуда не денется.

Мифы о декларации суверенитета РСФСР 12 июня 1990 г. Миф № 1: Декларация о суверенитете РСФСР положила начало распаду СССР Миф № 2: Декларация о суверенитете РСФСР была направлена на выход республики из состава СССР Миф № 3: Декларация о суверенитете РСФСР была результатом деятельности властей РСФСР во главе с Ельциным Миф № 4: Декларация о суверенитете РСФСР повлекла за собой принятие декларации о суверенитете Украины Миф № 5: Декларация о суверенитете РСФСР положила начало «параду суверенитетов» российских автономных республик Для более углубленного изучения проблемы - моя большая статья "Советская система этнотерриторального устройства как фактор дезинтеграции СССР эпохи перестройки". Иллюстрация: территория РСФСР в случае реализации плана Горбачева по повышению статуса автномных республик

Первая роза расцвела.

Наглядно о (пост)советской топонимике https://t.me/kramnikcat/4462

И повторю, это очередное обращение к теме революции и революционного сознания вызвано не насущными задачами текущего дня, а печальным фактом массового возвращения советских названий улиц, носящих имена революционеров, чекистов и пропагандистов революции. А также ликованием левых, тут же забывших о своих лицемерных призывах к единению и примирению и восславивших Ленина, Фрунзе, Дзержинского и новый революционный поход. А я считаю, что не следует прославлять теоретиков и практиков революционного разрушения, но нужно объединяться с теми, кто готов трудиться и бороться ради нашей общей Родины и нашего народа. При этом историю нужно помнить и не позволять морочить себе голову пропагандой.

Разумеется, если видеть только слова "насилие, смерть старой жизни, рождение новой жизни", то кто-то может сказать, что это такое крестьянское сознание, связанное с выращиванием урожая и с годовым циклом. Ну как же, землю распахивают, в её лоно сеют старое зерно, там оно умирает, и из него рождается новая жизнь, новое зерно. А кто-то ещё может добавить, что ведь это всё есть в христианстве, там и смерть Иисуса, и его чудесное воскресение, а люди ждут воскресения мёртвых и жизни будущего века, и приобщаются к этой новой жизни через плоть и кровь умершего героя-спасителя. Вот и у Багрицкого так же. Нет, не так же. Потому что Христос умер за всех, чтобы победить смерть и освободить людей от власти смерти, от ада: "Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?" И людям не требуется самим убивать ради приобщения к новой жизни. Спаситель умер за всех и освободил всех. Багрицкий это христианское спасение отвергает, и это прямо и недвусмысленно показано: умирающая пионерка отказывается от креста, который протягивает ей мать. Та смерть молодости и то новое рождение, которого чает Багрицкий, должно быть без креста. Так что тут не просто языческий миф, это язычество новое, принципиально антихристианское, пропитанное культом насилия и преобразующей смерти. В стихотворении Багрицкого "ТВС" болеющий туберкулёзом герой видит во сне-полубреду, как к нему входит оживший Дзержинский, который говорит:

Не разберешься, который век. А век поджидает на мостовой, Сосредоточен, как часовой. Иди - и не бойся с ним рядом встать. Твое одиночество веку под стать. Оглянешься - а вокруг враги; Руки протянешь - и нет друзей; Но если он скажет: "Солги",- солги. Но если он скажет: "Убей",- убей.

И дальше

Враги приходили - на тот же стул Садились и рушились в пустоту. Их нежные кости сосала грязь. Над ними захлопывались рвы. И подпись на приговоре вилась Струей из простреленной головы. О мать революция! Не легка Трехгранная откровенность штыка; Он вздыбился из гущины кровей, Матерый желудочный быт земли. Трави его трактором. Песней бей. Лопатой взнуздай, киркой проколи! Он вздыбился над головой твоей - Прими на рогатину и повали. Да будет почетной участь твоя; Умри, побеждая, как умер я".

Это не просто мечта о новой жизни, это новая революционная религия. Она требует отречения от христианства, она требует готовности лгать и убивать во имя революции. Старый мир должен погибнуть не метафорически, а реально, и чающий нового мира должен участвовать в его убийстве. Всё это странно выглядит, если считать, что революционеры были материалистами и озабочены были в первую очередь строительством заводов и колхозов, налаживанием новой жизни. Так нас учили в советской школе. Но вот сами революционеры это опровергают, причем опровергают и делами, и текстами талантливейших революционных поэтов и писателей. Их революция - это не про освобождение трудящихся от эксплуататоров и строительство свободной жизни, их революция - это про отрицание христианства и его заповедей, мечта про убийство старого мира, про обязательное кровавое жертвоприношение.

Возникла дискуссия о словах из поэмы Багрицкого.

Нас водила молодость В сабельный поход, Нас бросала молодость На кронштадтский лед. Боевые лошади Уносили нас, На широкой площади Убивали нас. Но в крови горячечной Подымались мы, Но глаза незрячие Открывали мы. Возникай содружество Ворона с бойцом — Укрепляйся, мужество, Сталью и свинцом. Чтоб земля суровая Кровью истекла, Чтобы юность новая Из костей взошла.

Действительно, это не рифмоплётство Демьяна Бедного, а настоящая сильная поэзия. Слова эти пронзают насквозь и запоминаются навсегда. Оппонент написал, что слова эти вызывают у него преклонение. А я ответил, что у меня они вызывают леденяший ужас. Сразу скажу, что хотя эстетические и этические реакции могут быть объяснены, они не поддаются рациональному обоснованию. И уж тем более невозможно словесными аргументами привести другого именно к такой реакции, какую сам считаешь правильной. Но всё же попробую прояснить. Для этого нужно понять, о чём тут говорит Багрицкий. Что за содружество ворона с бойцом? (кстати, эта строчка, пожалуй, единственная вызывала недоумение в те школьные годы, когда мы изучали эту поэму). Мне кажется, Багрицкий высказывает заветную мечту о рождении новой прекрасной жизни ("юность новая"), причём это мечта о мучительном создании новой жизни именно из старой, негодной жизни, через смерть. Смерть эта наступает в результате кровавой борьбы молодости со старой жизнью, в этой борьбе гибнет и старое косное, и гибнут молодые герои - участники борьбы. Смерть героев является необходимым условием, кровь героев пропитывает суровую землю и оплодотворяет её. А ворон тут - не просто служитель смерти, а часть необходимого процесса, в котором плоть и кости старой жизни, в том числе плоть и кровь погибших героев, перерабатываются в материал новой прекрасной жизни. И именно поэтому автор говорит про содружество ворона с бойцом, про совместное дело ворона и бойца. Боец гибнет, отдаёт свою кровь этой суровой земле, ворон обгладывает его плоть, из костей бойца рождается новая жизнь. Эта мысль о связи насилия, смерти, оплодотворения и рождения новой жизни звучит у Багрицкого и в поэме "Февраль", где герой, еврейский юноша, отвергнутый русской девушкой, в революцию стал комиссаром, и при облаве в публичном доме встречает ту самую девушку и берёт её силой:

Я беру тебя за то, что робок Был мой век, за то, что я застенчив, За позор моих бездомных предков, За случайной птицы щебетанье! Я беру тебя, как мщенье миру, Из которого не мог я выйти!

Принимай меня в пустые недра, Где трава не может завязаться, - Может быть, моё ночное семя Оплодотворит твою пустыню.

Не буду углубляться в садо-эротические комплексы Багрицкого, которые он так откровенно высказал. Мне тут важнее мечтательный образ появления новой жизни через насилие, смерть и чудесное рождение живого из мёртвого. Мне тут видится некий хтонический миф, который просвечивает через мечту Багрицкого. И тот же миф читается в "Чевенгуре" Андрея Платонова, где странствующий рыцарь революции Копенкин, охваченный любовью к погибшей Розе Люксембург, на коне Пролетарская Сила сражается за наступление коммунизма. А для скорейшего прихода коммунизма революционеры уничтожают чевенгурский буржуазный элемент и обобществляют женщин, при этом они верят, что земля при наступившем коммунизме сама будет рожать урожай, не требуя людского труда. В конце все они гибнут. Возможно, у Багрицкого, Платонова и других поэтических революционных натур были такие вот мечты о рождении новой прекрасной жизни через насилие (одновременно и революционное, и половое) и смерть старой жизни, из материала которой должна родиться жизнь новая. Я не способен испытывать восторг и преклонение перед образами этого хтонического мифа, даже нарисованной такими талантами, как Багрицкий и Платонов. У меня эта картина вызывает ужас, несмотря на выдающиеся таланты авторов (и даже благодаря этим талантам, потому что ведь пробирает насквозь).

К вопросу о спорах про историю. В сети легко встретить аргументы в пользу любой позиции и в поддержку любой оценки. Одни утверждают, что красные садисты-дегенераты убивали всех подряд из-за своей человеконенавистнической сущности, другие кричат, что это истерики Шмелёв и Мельгунов всё переврали, Ленин ни при чём, белый террор страшнее красного, а белые эксплуататоры против народа и за фашистов. Ну и вообще антисоветчики-русофобы клевещут по заданию ЦРУ. Для любой позиции найдутся сторонники, которые её так дискредитируют своей неадекватностью, что хочется плюнуть и отвернуться, а то и временно "записаться к большевикам". И найдутся противники, вываливающие гору контраргументов такого уровня громкости и неадекватности, что те "сторонники" кажутся не такими уж неправыми. Поэтому выстраивать собственную позицию на основании впечатлений от криков сетевых неадекватов — это уж совсем последнее дело.

И в заключение приведу пояснение Немировского об общем характере и масштабах этих большевистских расправ в Крыму. «Следует подчеркнуть, что во всем этом и близко не было эксцессов или самоуправства исполнителей. Речь шла о законном (в рамках большевистской законности) осуществлении полномочий большевистских органов власти в рамках организованных и предписанных с самого верха мероприятий. Отчеты обо всем отсылались наверх. Ни одна инструкция или приказ верховной власти этими действиями не нарушались, верховная власть эту кампанию террора целиком одобрила и отметила наградами. По крайней мере все перечисленные выше не умерли от дикого голода, который красные Крыму обеспечили почти немедленно и на два года (начался в августе 1921, кончился в начале 23-го) и от которого там вымерло около 100 тыс. человек в дополнение к 50-90 тыс. расстрелянных в чистке конца 1920 - весны 21 гг. Небольшевистские режимы за все периоды своего господства в Крыму арестовали на его территории менее 1500 человек, расстреляли из них - 281 человека.» ——— Добавлю уже от себя, что количество жертв красного террора в Крыму до сих пор является предметом споров, оценки историков расходятся на порядок, от 12 тысяч (у Ратьковского) до 120 тысяч (у Мельгунова). А.А.Немировский пишет про 50-90 тыс, С.В.Волков даёт оценку 50 тыс., и оба они считают этот террор результатом общей политики большевистского руководства. А, к примеру, В.Ж.Цветков считает эти оценки завышенными; он говорит про 10-15 тысяч и утверждает, что террор был результатом местной инициативы (Землячки и Бела Куна). В любом случае речь идёт об организованном большевистской властью убийстве более 10 тысяч человек, уже не участвовавших в вооружённой борьбе, в том числе о гражданских, вообще не бравших в руки оружия. Для сравнения: численность городского населения Крыма в 1921 году по сравнению с 1917 годом уменьшилась (от всех причин, включая расстрелы, голод и эмиграцию) на 106 тысяч человек.

Про саму Трубецкую, собственноручная резолюция Удриса: "Княжна. Расстрелять". Из подписавших: про Ирину Булгакову (тётю Михаила Булгакова, кстати), фельдшерицу лазарета, подругу Трубецкой - написано просто "расстрелять. Удрис". Такая лаконичность подразумевала, что вина ее состоит в том, что было указано в доносе, поступившем на нее от Сумцовой, а та написала, что Булгакову оставили белые в Ялте специально "для гибели наших товарищей"; приговорена и расстреляна 21 декабря; про Залиеву Нину Захаровну, 1895 г.р., уроженка Моздока, армянка, образование среднее, проживала в Ялте, работала сестрой милосердия в морском санатории, в анкете написала: «Добавления. Удостоверяю, что я поручилась за с. Трубецкую, но теперь снимаю поручительство. 22 дек. 20 г.» - ничего не написано. Приговорена к расстрелу 22 декабря, расстреляна тогда же; про Негоженко Марию Кузьминичну, 1867 г.р., уроженка Новгородской губернии, проживала в Ялте, работала сестрой милосердия, в конце анкеты написала: «Удостоверяю, что я поручилась за Трубецкую, не зная ее. Также не знала, что бумага, на которой я расписалась, фальшивая» - написано "белогвардейка, расстрелять"; приговорена и расстреляна 22 декабря; про Фотиеву Евгению Ивановну, 1895 г.р., уроженка Севастополя, проживала в Ялте, работала сестрой милосердия в морском санатории, в анкете потом написала: «Удостоверяю, что я поручилась за сестру Трубецкую, не зная ее, и не знала, что бумага была фальшивая» - ничего не написано; приговорена и расстреляна 22 декабря; про Васильеву Лидию Ивановну, 1897 г.р., уроженка Кронштадта, сестра милосердия того самого санатория Красного Креста, - ничего не написано; приговорена и расстреляна 21 декабря; про Фомину Ефросинью Алексеевну, 1870 г.р., уроженка Рязанской губернии, жительница Ялты, домохозяйка, санитарка в том самом госпитале - написано, что обвинена в пособничестве Белой армии (в каком - неизвестно); приговорена и расстреляна 21 декабря; санитар Савушкин Илья Матвеевич, 1886 г.р., уроженец Рязанской губернии, до того, как стать санитаром лазарета, был солдатом Белой армии, попавшим в пациенты того самого лазарета и, по исключении из армии, оставшимся там санитаром. Так что приговорили и расстреляли его (21 дек.), можно сказать, с основанием - с формулировкой "солдат Белой армии"; то же самое можно сказать о Денежном Федоре Георгиевиче, 1892 г.р., уроженце Феодосии, который служил во ВСЮР, был ранен, попал в лазарет и по исключении из армии остался писарем в этом самом лазарете №10. Приговорен и расстрелян 21 дек. как "до ранения — солдат Белой армии"; То же самое относится к сторожу лазарета Огневу Николаю Васильевичу, 1892 г.р., уроженец Белгорода, Курской губернии, приговорен и расстрелян 21 дек. с формулировкой "солдат" (понимать: Белой армии); санитар Игнатенко Иван Тимофеевич (Макарович), 1877 г.р., уроженец Кубанской области, был чиновником (надо думать, кубанского войска), бежавшим в Крым, попавшим в лазарет в качестве пациента и по выздоровлении нанявшимся туда же санитаром. Приговорен и расстрелян 21 дек. с формулировкой "служащий, чиновник, беженец". про Винса (Винца) Гергардта Яковлевича, 1891 г.р., уроженца Таврической губернии, санитара, ничего не написано, кроме констатации того, что он "санитар санатория Красного Креста №10 в Ливадии". Приговорен и расстрелян 21 дек.»

Из той же публикации Немировского, фрагмент о расстреле сестры милосердия Трубецкой и тех, кто ходатайствовал об её освобождении «...организованные красные расстрельные чистки госпиталей в Крыму 1920-го (как и в других местах) применяться должны были вовсе не только к вражеским военнослужащим, но и к гражданским пациентам и гражданскому медперсоналу. Вечером 12 декабря 1920 (по н.с.), через три примерно недели после красного занятия Ялты, политком лазарета № 10 Коротков В. И. провел секретное совещание о том, как надо организовать передачу на расстрел в ЧК "контрреволюционного элемента" из числа пациентов и работников лазарета. В совещании, кроме него, участвовали инструктор по просвещению Кощей, председатель комячейки Васильев и сестра милосердия Сумцова, каковая сестра подвизалась в качестве постояннной большевистской доносчицы и обрекла на расстрел тьму народа. Как рапортовал в ЧК Коротков, "на этом совещании были намечены лица из состава лазарета, как из служащих, так, равно, из больных, которые подлежали удалению как контрреволюционный элемент". Когда же тт. участники совещания вышли из комнаты, т. Кощей обнаружил, что в соседней комнате во время совещания находилась одна из сестер милосердия, княжна Трубецкая. Совещание не смотрело, находится ли кто-нибудь в соседних комнатах, и тем самым создало возможность утечки информации - из этой соседней комнаты Трубецкая могла с большой вероятностью услышать разговор и предупредить потом персонал и больных о намеченной акции. О такой опасности т. Кощей тут же сказал т. Короткову; в предупреждение оной опасности т. Коротков тут же арестовал Трубецкую (которая, ни о чем не подозревая, так и сидела в этой самой соседней комнате или находилась где-то рядом) и "сам лично отвез в особый отдел побережья Черного и Азовского морей". О чем и доложил тремя днями позже в центральное ЧК. Вечером того же 12 декабря Трубецкая сказала на допросе в ЧК, что она НЕ подслушивала, и показала следующее: "С апреля с. г. я являюсь сестрой милосердия в санатории (лазарете) № 10 в Ливадии. В Ялте я проживаю с 1917 г. и no 1 июня 1918 г. из-за болезни лежало в санаториях Красного Креста, а потом, несколько подлечившись, за отсутствием средств для жизни, поступила на службу в овощной подвал Мордвинова, а потом в подвал Водарского на должность кассирши и конторщицы. Оказавшись без работы после ликвидации подвала Водарского, я, знакомая с работой сестры милосердия по периоду германской войны в лазаретах Красного Креста в Чугуеве и Харькове, подало ходатайство в управление Красного Креста и получила назначение в санаторий Na 10... Ни к каким партиям не причастно, беспартийная. Жила всегда далеко от политических центров и была очень занята своей службой..." Между тем 16 работников и пациентов лазарета, - часть из них просто не понимала, с кем имеет дело, часть отважилась пойти на смертельный риск - высказали Короткову возмущение арестом Трубецкой и обратились в особый отдел с коллективным подписным ходатайством в ее защиту: "Мы, что подписалась, сестры милосердия, правление и члены профсоюза сестер милосердия Ялтинского района просим в самое ближайшее время рассмотреть дело члена нашего союза сестры Наталии Трубецкой... Мы, правление союза, знаем сестру Трубецкую с момента ее приезда в Ялту, ручаемся своими подписями, что сестра Трубецкая не была причастна ни к какой политической организации, ни при старой, ни при новой власти, а потому убедительно просим т. коменданта тюрьмы отдать сестру Н. Трубецкую правлению членов профсоюза но поруки*. После чего в тот же день эти подписавшиеся тоже были арестованы. Тройка особого отдела - те самые Удрис, Тольмац, Агафонов - всех их приговорила к расстрелу приема за два, их расстреляли в начале 20-х чисел декабря. Часть из них в отчаянии написала заявления об отказе от подписи под ходатайством за Трубецкую, но это им не помогло, и их тоже расстреляли. А Трубецкую приговорили к расстрелу и расстреляли действительно очень быстро, еще 16 декабря. За что их всех расстреляли, в документах тройки особотдела было иной раз прописано тщательно и индивидуально.

Из той же публикации Немировского, фрагмент о расстреле сестры милосердия Трубецкой и тех, кто ходатайствовал об её освобождении «лазарета и, по исключении из армии, оставшимся там санитаром. Так что приговорили и расстреляли его (21 дек.), можно сказать, с основанием - с формулировкой "солдат Белой армии"; то же самое можно сказать о Денежном Федоре Георгиевиче, 1892 г.р., уроженце Феодосии, который служил во ВСЮР, был ранен, попал в лазарет и по исключении из армии остался писарем в этом самом лазарете №10. Приговорен и расстрелян 21 дек. как "до ранения — солдат Белой армии"; То же самое относится к сторожу лазарета Огневу Николаю Васильевичу, 1892 г.р., уроженец Белгорода, Курской губернии, приговорен и расстрелян 21 дек. с формулировкой "солдат" (понимать: Белой армии); санитар Игнатенко Иван Тимофеевич (Макарович), 1877 г.р., уроженец Кубанской области, был чиновником (надо думать, кубанского войска), бежавшим в Крым, попавшим в лазарет в качестве пациента и по выздоровлении нанявшимся туда же санитаром. Приговорен и расстрелян 21 дек. с формулировкой "служащий, чиновник, беженец". про Винса (Винца) Гергардта Яковлевича, 1891 г.р., уроженца Таврической губернии, санитара, ничего не написано, кроме констатации того, что он "санитар санатория Красного Креста №10 в Ливадии". Приговорен и расстрелян 21 дек.»

Одна из улиц в Бердянске в результате возвращения советских названий вновь получила имя чекиста Тольмаца. Фамилия эта не так известна, как фамилии других чекистов вроде Урицкого, Менжинского (имена которых тоже теперь возвращены улицам Бердянска). Привожу фрагменты из публикации историка А. А. Немировского о терроре в Крыму. «В Ялте и ее окрестностях после занятия Крыма большевиками в ноябре 1920 года распоряжалась чрезвычайная тройка Крымской ударной группы управления особых отделов ВЧК при РВС Южного и Юго-Западного фронтов в составе председателя Удриса, членов Агафонова и Тольмаца. ... Работали эти люди так. Был в Ливадии при белых лазарет Красного Креста (даже не армейский), именовавшийся официально санаторий N 10 Красного Креста. После занятия Ялты большевиками власти стали готовить казнь соответствующей части пациентов и персонала, как то делалось по всему Крыму в организованном порядке.  ... Сестер милосердия (не говоря о прочих) вообще расстреливали много. В тех же декабрьских списках расстрелянных от чрезвычайной тройки крымской ударной группы управления особых отделов ВЧК Южного и Юго-Западного фронтов в составе председателя Удриса и членов Тольмаца и Агафонова значатся, например, навскидку (NB - формулировка "белогвардейка" ниже - означает просто, что человек работал в каком-либо общественном или государственном учреждении на белой территории, имевшем значение для армии и государства белых - например, сестрой милосердия): Изабелла Возницкая, 1896 г.р., уроженка Киева, сестра милосердия Ялтинского военного госпиталя, состояла в союзе сестер милосердия Крыма - ее расстреляли как сестру милосердия _военного_ госпиталя с резолюцией Тольмаца (повторенной потом в постановлении тройки) "белогвардейка, расстрелять"; Елизавета Кашинова, 1875 г.р., уроженка Петрограда, образование среднее, проживала в Ялте, работала сестрой милосердия, с резолюцией "расстрелять как белогвардейку"; Александра Киселева, 1898 г.р., уроженка Петрограда, проживала в Ялте, работала сестрой милосердия в Ялтинском морском санатории, с резолюцией Тольмаца «белогвардейка, работала у Врангеля, дочь чиновника министерства, расстрелять»; Федор Крывошапка, 1882 г.р., уроженец Полтавской губернии, (бывший) делопроизводитель, проживал в Ялте - этого расстреляли за факт бегства от красных в Крым с резолюцией: "беженец, бежал от красных, расстрелять"; Евгения Манскэ, 1891 г.р., уроженка Одессы, проживала в Ялте, работала сестрой милосердия в госпитале - с резолюцией Тольмаца: "белогвардейка, работала у Врангеля, расстрелять"; Евгения Попова, 1897 г.р., уроженка Харькова, сестра милосердия в санитарном поезде... И т.д. и т.п.» ——— Граждане России, нам близки дела товарищей Удриса, Тольмаца и Агафонова? Их имена заслуживают увековечивания в названиях улиц?

Продолжение. Но давайте посмотрим внимательно Предлагают не выносить однозначного решения, чтобы не осуждать всё и всех скопом. А в результате подводят к тому, чтобы оправдать всех скопом, признать правоту и сохранить добрую память (или хотя бы неприкосновенность) всех деятелей и имён. Предлагают смотреть в целом и комплексно, но в это целое нужно включать лишь хорошее и созидательное. А злое, разрушительное, бесчеловечное предлагают вывести за скобки, это, мол, эксцессы и перегибы, была борьба и вообще время такое жестокое, кто там без греха. И оказывается, что призывы не рубить и смотреть на заслуги были в значительной степени лишь защитной риторикой. Что все соображения про системность и взвешенность относятся лишь к защите того, что изначально уже решено защитить и оправдать. А это оправдание базируется на другом подходе, на некой идеологической схеме, где заранее расставлены знаки и даны оценки. Но надо быть честным и этот подход обнажить, а не прикрывать риторикой взвешенности и учёта пользы для страны и народа. Если вы ссылаетесь на пользу, но трезво смотреть на дела отказываетесь, это не уважение к реальности, а что-то другое.

В продолжение вчерашнего. Сказанное относится к тем, кто настаивает на подходе "не рубить с плеча", кто призывает не к оценкам верности идеологии, не к чёрно-белому подходу (целиком оправдать или целиком осудить), кто вместо этого предлагает учитывать пользу для страны и народа. Так вот и давайте, давайте честно смотреть на действия каждого конкретного героя, чье имя носит улица или площадь. Что именно он делал, какую пользу принес стране и народу, чем заслужил благодарность потомков. И тогда, быть может, станет легче разделить героев созидания от героев разрушения и террора. И отпадут аргументы за сохранение улиц Урицкого и Бела Куна. Но нам ведь обычно предлагают другое. Давайте, говорят, смотреть на полезные дела, на заслуги и вклад в прогресс. Но смотреть предлагают интегрально, за все годы, и учитывать все свершения. Ведь имеется очевидный прогресс, значит, систему нужно оценить положительно, значит, и все деятели её заслуживают уважения и благодарной памяти. Возможно, кто-то искренне придерживается такой схемы. И она психологически подкрепляется нежеланием выносить однозначный вердикт, а риторически подкрепляется словами "нельзя разделять", "надо в комплексе", "нельзя всё одной краской".

Главный вопрос, который должен стоять перед сторонниками красных при оценке деятелей СССР. Среди "сторонников красных" принято говорить, что они защищают память тех, кто сделал много полезного для России, кто защищал её от врагов, кто создавал великие достижения. А сторонники белых, мол, защищают прислужника интервентов Колчака, изменников Краснова и Власова, агрессора Маннергейма, разрушителей СССР и расхитителей народной собственности. Мол, "антисоветчик всегда русофоб". По этой логике красные хороши не тем, что они верили в прекрасную коммунистическую идею, классовую борьбу и диктатуру пролетариата, не тем, что всеми силами стремились к мировой революции и полной переделке мира на основе единственно верного марксистско-ленинского учения. А хороши они тем, что не щадя сил боролись за счастье народа, за всеобщую справедливость, строили и возводили, учили и просвещали, летали в космос, развивали науку и культуру и т.д. Т.е. красные хороши тем, что они деятельно улучшали жизнь, творили добро. И именно поэтому их память должна сохраняться, их имена должны оставаться в названиях городов, улиц и проспектов. Но если так, если критерием отношения к этим деятелям является не их партийность, идейность и участие во власти, а их реальные дела на благо России и её населения, то именно на это и надо смотреть. Нужно честно ставить вопрос: что хорошего сделал имярек для России? чем заслужил он благодарную память потомков? И не участвовал ли он в злых делах, в убийствах, расправах, преследованиях? А если участвовал, то насколько активно и инициативно? Нужно смотреть на его дела. Причём на все дела, не только на те, в которых он сделал что-то хорошее или полезное. Допустим, имярек руководил строительством заводов, созданием новой техники, командовал войсками или ещё каким-то образом внёс существенный вклад в развитие страны и её защиту. То есть он, говоря по- современному, организатор, крупный хозяйственный руководитель или видный военный деятель. Это действительно заслуга. Теперь спросим: а в чём ещё участвовал имярек, кроме созидательных дел? Занимался ли он подпольной борьбой? стрелял ли в жандармов? участвовал ли в расправах с офицерами? служил ли в ЧК? проводил ли красный террор? брал и расстреливал заложников? участвовал в подавлении крестьянских восстаний? участвовал в продотрядах? проводил раскулачивание? голосовал за беспощадное подавление классовых врагов? составлял или подписывал расстрельные списки? взрывал храмы? искоренял религиозный дурман? писал яркие революционные статьи? направлял мастеров культуры на беспощадную борьбу с буржуазными пережитками? писал доносы в вышестоящие органы? И если окажется, что имярек преимущественно делал добрые дела, служил людям и приближал счастливое будущее, и при этом не играл активной роли в расстрелах, расправах и разрушении, такой человек достоин доброй памяти. Даже если он был членом коммунистической партии, присутствовал на съездах и аплодировал вождям. Ну а если имярек заслужил признательность товарищей по партии своей беззаветной борьбой с самодержавием, беспощадностью к врагам революции, борьбой с царскими офицерами и белогвардейцами, с реакционным духовенством и кулаками-мироедами, разоблачением скрытых врагов и буржуазных перерожденцев... Понятно, что для Коммунистической партии он был героем, за свои заслуги перед ней мог быть внесён в коммунистические святцы и увековечен в названиях улиц. Но почему мы, граждане России, не считающие себя идейными наследниками большевиков, должны принимать критерии заслуг, установленные большевистским режимом? Мы же решили, что должны смотреть на реальные заслуги перед страной и людьми. Так каковы тут реальные заслуги, которые перевешивают все эти революционные кровавые жестокости? (окончание ниже)

Повторю ч очередной раз, что уважение к исторической памяти и уважение к реальным достижениям СССР не должно служить оправданием для увековечивания разрушителей, террористов, идейных русофобов. Память о Жукове и Гагарине не требует наличия улиц Урицкого, Тольмаца и Демьяна Бедного.

Не думаю, что возвращение советской топонимики запорожскому Бердянску – это сознательное идеологическое вредительство. Но уж простите, не сдержусь. Это – банальная чиновничья "денацификация через ж*пу". Для галочки. Без понимания, кто такие эти тольмацы и прочие урицкие. Но Захар Прилепин радуется:

- И на Киев, товарищ Фрунзе? - И на Варшаву, Владимир Ильич! <...> Вперёд, товарищи. Задушим гидру мирового империализма.

Какая Варшава?! Найдите карты похабных Брестского и Рижского мирных договоров 1918 и 1921 годов и посмотрите на успехи этих "товарищей". И ещё. Примечательное: "По данным на 2013 год, имя Моисея Соломоновича Урицкого носили 665 площадей, улиц и переулков в городах и сёлах России". Теперь, видимо, 666

Спрашивают: а почему в Бердянске после переворота 2014 г. в рамках декоммунизации улицам давали имена Высоцкого, Гоголя, Ефремова? Все очень просто. Декоммунизировать названия местные власти обязали сверху, из Киева. А вот на что менять названия - не прописали. И местные русские и малорусские люди выбрали части улиц такие имена, которые были им приятны. Не Бандеры, Грушевского или Майдана, а Благовещенская, Веселая, Парусная, Высоцкого, Гоголевская, Заречная, Ефремова, Медовая, Морская, Петропавловская, Святониколаевская и т.д. И это было формой сопротивления майдановскому режиму, который видел декоммунизацию как способ дерусификации - но получил, неожиданно, улицы с русскими именами. И вот теперь какой-то чиновный идиот решил эту память о сопротивлении русских людей под майдановской оккупацией уничтожить. Шаумян же важнее.