Лингвистические сказочки
Open in Telegram
Здесь препод и учёный Андрей Яковлев (@mrkoloboque) публикует свои и чужие мысли и просто заметки по языкознанию и другим похожим на него вещам, в основном психолингвистическим. Обсуждение приветствуется: пусть каждый позорится и красуется, как хочет.
Show more1 344
Subscribers
No data24 hours
-17 days
No data30 days
Data loading in progress...
Similar Channels
Tags Cloud
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+9
in 0 channels
August '26
+9
in 0 channels
Get PRO
July '26
+18
in 0 channels
Get PRO
June '26
+28
in 0 channels
Get PRO
May '26
+30
in 1 channels
Get PRO
April '26
+13
in 1 channels
Get PRO
March '26
+20
in 1 channels
Get PRO
February '26
+16
in 0 channels
Get PRO
January '26
+35
in 3 channels
Get PRO
December '25
+28
in 1 channels
Get PRO
November '25
+36
in 0 channels
Get PRO
October '25
+53
in 0 channels
Get PRO
September '25
+141
in 2 channels
Get PRO
August '25
+40
in 0 channels
Get PRO
July '25
+146
in 3 channels
Get PRO
June '25
+79
in 2 channels
Get PRO
May '25
+45
in 0 channels
Get PRO
April '25
+45
in 2 channels
Get PRO
March '25
+35
in 0 channels
Get PRO
February '25
+19
in 0 channels
Get PRO
January '25
+35
in 1 channels
Get PRO
December '24
+83
in 1 channels
Get PRO
November '24
+59
in 3 channels
Get PRO
October '24
+56
in 1 channels
Get PRO
September '24
+72
in 0 channels
Get PRO
August '24
+20
in 0 channels
Get PRO
July '24
+32
in 1 channels
Get PRO
June '24
+23
in 2 channels
Get PRO
May '24
+13
in 0 channels
Get PRO
April '24
+12
in 0 channels
Get PRO
March '24
+13
in 0 channels
Get PRO
February '24
+13
in 0 channels
Get PRO
January '24
+35
in 0 channels
Get PRO
December '23
+25
in 0 channels
Get PRO
November '23
+25
in 0 channels
Get PRO
October '23
+41
in 2 channels
Get PRO
September '23
+104
in 0 channels
Get PRO
August '23
+7
in 0 channels
Get PRO
July '23
+10
in 0 channels
Get PRO
June '23
+12
in 0 channels
Get PRO
May '23
+22
in 0 channels
Get PRO
April '23
+22
in 0 channels
Get PRO
March '23
+13
in 0 channels
Get PRO
February '23
+33
in 0 channels
Get PRO
January '23
+16
in 0 channels
Get PRO
December '22
+11
in 0 channels
Get PRO
November '22
+22
in 0 channels
Get PRO
October '22
+23
in 0 channels
Get PRO
September '22
+69
in 0 channels
Get PRO
August '22
+4
in 0 channels
Get PRO
July '22
+8
in 0 channels
Get PRO
June '22
+34
in 0 channels
Get PRO
May '22
+255
in 0 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 10 September | 0 | |||
| 09 September | +1 | |||
| 08 September | 0 | |||
| 07 September | 0 | |||
| 06 September | 0 | |||
| 05 September | +1 | |||
| 04 September | 0 | |||
| 03 September | +1 | |||
| 02 September | +4 | |||
| 01 September | +2 |
Channel Posts
Продолжение разговора о методологии
В прошлом году я опубликовал статью, посвящённую мысленному эксперименту как методу языкознания (https://www.elibrary.ru/item.asp?id=80398240).
Мысленный эксперимент (МЭ) характеризуется отсутствием испытуемых, но строится не на интуитивном убеждении или воображении, а на соответствии между предполагаемыми и реальными языковыми фактами. Критерием их сопоставления (для выявления соответствия или несоответствия) выступает одно из свойств реальных фактов, причём зафиксированное в определённом теоретическом понятии.
Вот почему МЭ подразумевает создание таких искусственных языковых форм, которые являются выражением некоторого теоретического понятия и дают возможность проверять гипотезы о формах существования этого понятия.
Обычно применение МЭ связывают с невозможностью эксперимента реального. Так, например, наука знает, как возникают сверхновые звезды, но воспроизводить этот процесс экспериментально не только невозможно, но и не нужно. Для гуманитарных и социальных наук очевидны ненужность и даже вред экспериментирования при изучении старения, детских психологических травм, психических расстройств, экономических кризисов, войн, исчезновения цивилизаций и т.д. В этом отношении МЭ в языкознании является не тем методом, к которому прибегают от безысходности и невозможности опоры на данные реального эксперимента, но методом, дающим другие, а иногда и более глубокие знания об исследуемом объекте, чем реальный эксперимент. Но это возможно только в том случае, если МЭ основан не на свободном воображении, а на оперировании с понятиями и положениями научной теории.
МЭ имеет следующие особенности: 1) не исходит из дихотомии «возможное/невозможное», языковые факты рассматриваются как частные случаи более общей категории или явления; 2) объясняет факты через непротиворечиво определенное теоретическое понятие (хотя такое определение может быть рабочим, то есть приемлемым только в рамках данного исследования); 3) идет глубже в познании фактов, поскольку позволяет выявить лежащую в их основе закономерность.
Необходимые для МЭ условия и предпосылки таковы: 1) теоретическое понятие, фиксирующее некоторое явление и являющееся ключевым для данного исследования; 2) эмпирическая форма выражения данного явления; 3) условия, в которых может выражаться явление, охваченное ключевым понятием; 4) сопоставление как положительного, так и отрицательного материала, которое показывает, в каких условиях выражается, а в каких не выражается исследуемое явление, зафиксированное ключевым понятием.
Использование нейросети нельзя считать мысленным экспериментом. Тот факт, что нейросеть компилирует из имеющихся у неё данных некоторое языковое явление (например, синтаксическую конструкцию), не говорит ещё о вероятности этой конструкции в реальном человеческом общении, в текстах, порождённых людьми и функционирующих как инструменты их взаимодействия в обществе и культуре.
| 2 | На днях вновь наткнулся на часто встречающиеся рассуждения о важности грамотной речи (я бы написал это в кавычках: «грамотной» речи), т.е. о речи, соответствующей академическому стандарту. Человек, владеющей такой речью, может якобы яснее, лучше, доходчивей, выразительней донести до собеседника свои мысли.
Когда я вижу подобные суждения, мне всегда вспоминаются разные идеи И.А. Бодуэна де Куртенэ и Е.Д. Поливанова. Например, вот:
«Житейские потребности, стремление к удобству, к упрощению, к облегчению взаимных отношений между людьми, стремление создать общий орган для литературы народа, орган, который вместе с тем соединял бы и в жизни всех современных членов народа, а в литературе каждое поколение с его предками и потомками, — все эти потребности и стремления вызвали появление в каждом литературно объединённом народе одного, в известном смысле условного и образованного языка. Сущность и назначение такого языка имеют необходимым последствием стремление к застою, стремление к тому, чтобы задерживать язык в его естественном течении» [Бодуэн де Куртенэ. Избранные труды по общему языкознанию. Т.1. 1963: 50].
Так что одно из двух: либо стремление к грамотной речи, либо свободное и более интенсивное развитие языка (кстати, из-за такого некоторые критики считали, что Бодуэн против всеобщего школьного образования). Нахождение компромисса в этой дилемме я считаю одной из важнейших задач прескриптивизма и популяризации лингвистики.
И ещё одно любопытнейшее суждение Бодуэна. Он упрекает А. Шлейхера в том, что даже лингвист такой величины проповедует отказ от многих неугодных ему «погрешностей» и апеллирует к национальному чувству. Попытки разбудить национальную гордость путём отказа от языковых новшеств — это, по мнению Бодуэна, почти то же, что статьёй о пищеварении возбуждать аппетит [Так же: 51] | 184 |
| 3 | Недавно я писал об исследовании, в котором нейросеть привлекается как инструмент проверки гипотезы о вероятности тех или иных языковых единиц, которая навела меня на много размышлений о методологии языкознания.
В своё время я написал статью «Корпус как универсальный информант», в которой анализировал методологию корпусных исследований (https://www.elibrary.ru/item.asp?id=29185634). В методологическом отношении корпусная лингвистика отличается от традиционной не по качеству, а по степени: она позволяет быстрее охватить больший объём конкретных словоупотреблений, чем это было возможно без использования корпусов. Но путь познания остаётся принципиально тем же: класс свойств, абстрагируемых из конкретных словоупотреблений, на начальном этапе исследования подбирается не в ходе предварительного эксперимента (связанного с некоторой гипотезой, т.е. с возможного, ещё не доказанного употребления слова), но в мыслительной деятельности субъекта познания (учёного, хотя и с опорой на теорию), эти выбранные свойства отграничиваются от остальных также на основе теоретизирования, а не экспериментальной практики, теоретическому обобщению и объяснению подвергаются не материально проявляющиеся характеристики взаимодействия реальных предметов, а выделенные теоретизированием их абстрактные аналоги.
Корпус является универсальным информантом, а исследование с привлечением корпусных данных — квази-экспериментальным (по В.С. Стёпину): к корпусу обращаются как некоторому идеализированному информанту экспериментального исследования. Этот универсальный информант обладает всеми необходимыми для такого исследованиями свойствами: 1) он прошёл «отбор» и «обучение» и даёт только «положительный материал», не нарушающий норм языка; 2) он «ориентируется» не на абстрактную языковую систему, а на тексты в условиях их порождения; 3) он позволяет проверять гипотезы (в том числе рабочие) через быстрое и удобное привлечение множества конкретных примеров.
Однако этот квази-эксперимент — не психолингвистический, он не отражает тенденций языковой способности пользователей того или иного языка. Методологические нейросеть не заменяет пользователя языка: как её не обучай, она не покажет тех закономерностей, которые имеют место в языке как достоянии человека, т.е. социального активного индивида и культурно активной личности. | 245 |
| 4 | Книги
Пишите за стоимостью в личные сообщения, пожалуйста 🙏🏻 | 230 |
| 5 | Продаём несколько интересных книг из нашей домашней библиотеки. Спешите, пока не разобрали! | 227 |
| 6 | Когда шесть лет назад мне впервые поручили читать введение в языкознание, это был совсем маленький курс — 32 акад. часа лекций и столько же семинаров. Тогда я задался вопросом: каковы те темы, проблемы, вопросы языкознания, которые самые базовые, без которых ну совсем не обойтись в понимании языка? С другой стороны, эти вопросы, если их самостоятельно развивать и углублять, приведут к пониманию всего разнообразия современного языкознания.
Я полагаю, что minimum minimorum, необходимый всем от литературоведа до логопеда, — это темы:
«Языковой знак»;
«Язык как система»;
«Взаимодействие языка и речи».
А вот дальше идёт развилка. Литературовед может на этом остановиться, а вот логопеду или педагогу стоит изучить ещё темы:
«Порождение и восприятие речи»;
«Ментальный лексикон»;
«Язык и познание».
Логопед может остановиться здесь, а педагогу стоит изучить и следующую тему — «Письменность и тексты».
В моём пособии по языкознанию сейчас 8 тем, а во втором издании я планирую сделать 20 или 22. К тому же сейчас это изложение не какой-то авторской концепции языка, а в целом устоявшейся системы понятий и положений языкознания. Хотя есть кое-что авторское. Своё собственное видение некоторых проблем языкознания я тоже планирую выразить во втором издании (если всё будет хорошо, года через два оно выйдет). В основном это проблемы теории текста и функциональной грамматики.
Напоминаю, что моё пособие можно заказать по этой ссылке.
Или на Озоне. | 384 |
| 7 | Вестник_ТвГУ_2018_4_Взаимодействие_между_аспектами_языка.pdf | 371 |
| 8 | В 2018 году я опубликовал статью, в которой прогнозировал появление таких форм существования языка, таких языковых явлений, которые нельзя назвать текстами в привычном смысле этого термина, но которые формируют языковой опыт людей. Они созданы для целей познания языка и не используются его рядовыми пользователями языка в общении. Тогда, конечно, речь не шла о нейросетях, но сегодняшнее их состояние показывает, что мой прогноз оказался верным.
В той статье я исходил из идей Л.В. Щербы и А.А. Залевской: то, что мы называем общим термином «язык», существует в одной из четырёх форм (аспектов, по терминологии Л.В. Щербы): речь, языковая способность, языковой материал, языковой стандарт.
Помимо этого, можно говорить и о пятом квазиаспекте языковых явлений, включающем в себя именно продукты речевой деятельности, осуществляемой в рамках лингвистических и психолингвистических экспериментов. Этот квазиаспект языка специфичен в том отношении, что состоит из совокупности таких актов говорения и понимания, которые специально организованы с целью познания языка через их продукты. Хотя эти акты речевой деятельности осуществляются рядовыми пользователями языка, но всё же эти последние при «нормальном» общении (взаимодействии с другими, тоже рядовыми, носителями языка) никогда не оказались бы в подобных искусственных условиях. А продукты такой искусственно организованной речевой деятельности подвергаются своего рода отчуждению (в марксистском смысле): как правило, участник эксперимента не знает о цели его проведения, т.е. не знает, каким образом ему следует осуществлять речевую деятельность для более эффективного взаимодействия с другим человеком, и не использует в своей жизни этот опыт как таковой. В то время как в «нормальных» условиях всё это ему «подсказывается» целью общения, а его речевая деятельность осуществляется именно для обогащения собственного опыта.
Нейросеть не порождает, а компилирует текст, т.е. создаёт в определённом смысле «искусственный» языковой материал, который, однако, в некоторых условиях функционирует как вполне естественный. И если раньше составитель словаря на основе собственного языкового опыта вписывал в словарь формы, которые мало кто или вообще никто не употребляет, то теперь в словарь будут попадать малоупотребимые формы, потому что их сгенерировали одни нейросети, а потом другие нейросети приняли за реальные формы.
В такой ситуации сам вопрос «да кто вообще так говорит?» становится бессмысленным: никто так не говорит, но таких форм в Интернетах много, потому что их наплодили нейросети. | 386 |
| 9 | Поздравляю всех причастных с началом нового учебного года! Желаю удачи и терпения!
Планов, конечно, громадьё!
В первом семестре планирую опубликовать свою научно-популярную книгу, а также продолжать цикл научно-популярных лекций в библиотеке им. Маяковского (3 темы уже запланированы).
А ещё у меня накопились лингвистические задачки, и есть желание их обкатать, отработать, улучшить с привлечением добровольцев. Так что планирую одну или несколько онлайн-встреч, на которых порешаем такие задачки.
Конечно, планируются перезапуски моих авторских курсов по общему языкознанию, по психолингвистике и по лингвистической методологии.
Как всегда, будем читать и перечитывать классиков, не бояться выражать отступнические идеи, делиться опытом и мнениями. | 337 |
| 10 | Лингвисты пишут
Статья Е.Ю. Скороходовой и Т.М. Обуховой «Корпусный и нейросетевой портрет конструкции „кому всё равно на что“» (Вестник Тверского госуниверситета 2026-2) описывает названную конструкцию как средство выражения безразличия, но, на мой взгляд, даёт куда большую пищу для размышлений.
Авторы проанализировали 164 контекстов из газетного и подкорпуса социальных сетей НКРЯ. Конструкция кому всё равно на что наиболее характерна для оперативных жанров (информационное сообщение, комментарий), что согласуется с её разговорной и оценочной природой, позволяющей передать непосредственную реакцию говорящего. Эта конструкция начинает употребляться в соцсетях позже, но зато является намного более частотной, чем в СМИ.
Однако больше всего меня привлекла вторая часть исследования — про нейросети. Авторы пишут: «Для оценки статуса конструкции в современном языковом сознании был проведён эксперимент с использованием генеративных языковых моделей». Во-первых, для меня странно считать, что использование нейросетей может отражать тенденции сознания пользователей языка. Я думаю, этот вопрос ещё нуждается в тщательной проверке на широком языковом материале (кто ищет интересную тему для диссертации — задумайтесь). Во-вторых, для меня странно считать это экспериментом, поскольку нейросеть опирается на языковой материал (тексты), и обращение к ней — это лишь своеобразная автоматизация метода наблюдения, но никак не эксперимента.
Тем не менее, авторы статьи дали нейросетям (GPT-5, Perplexity, Deep Seek, Grok, Qwen, GigaChat и YandexGPT) следующий запрос: Придумай 50 предложений с оборотом «кому + всё равно». Такой запрос, по словам авторов, позволил минимизировать влияние исследователя на результат, поскольку не содержал прямого указания на предложное управление с на. Это дало возможность проверить не явные знания модели о правилах, а её имплицитное «чувство языка» и ассоциативные связи, связывающие предикат всё равно с управлением винительного падежа. Также для обеспечения чистоты эксперимента использовался новый сеанс чата без истории сообщений, что исключило влияние контекста предшествующего обсуждения.
Из семи протестированных моделей только две продемонстрировали способность к генерации релевантных контекстов: DeepSeek (4 примера) и GPT-5 (1 пример). Большинство моделей демонстрируют тенденцию к использованию шаблонных структур, преимущественно с местоимениями в дательном падеже и придаточными предложениями с союзами. Лишь Deep Seek и Grok показали способность к варьированию синтаксических структур, использовали не только местоимения, но и существительные в дативной позиции. Несмотря на изначальную гипотезу о потенциальном преимуществе русскоязычных разработок (GigaChat, YandexGPT), ни одна из них не предложила ни одного релевантного контекста, ограничиваясь конструкциями с союзным присоединением. Это значит, что современные продвинутые языковые модели обладают различной степенью усвоения периферийных синтаксических конструкций, причем языковая специализация не гарантирует лучших результатов в области синтаксической генерации.
Однако из этого авторы делают, на мой взгляд, не вполне логичный вывод: «Таким образом, нейросети, заранее обученные на большом количестве текстов, уже допускают использование выражения кому всё равно на что как возможное и потенциально правильное».
В целом от этого исследования у меня осталось двоякое впечатление: интересна идея привлечь нейросеть как инструмент, но две части исследования как будто о разном, они как будто путают мягкое и тёплое. Короче, идея мне нравится, но её методологическая реализация для меня сомнительна.
#ЛингвистыПишут | 479 |
| 11 | Для человека, далёкого от языкознания, язык может быть без остатка разложен на два типа составляющих, первые из которых образуют его словарный состав (или фонд), а вторые — грамматический строй. При этом якобы грамматика и лексика взаимодействуют, но никак не меняют друг друга (с этой наивной точки зрения они подобны узлам агрегата, частям механизма, которые взаимодействуют друг с другом, но не изменяют друг друга).
Однако лингвистически образованный человек хорошо знает, что грамматика и лексика, строй и словарный состав, не существуют отдельно друг от друга и что они сильно влияют друг на друга.
Например:
при-ход-ит, под-ход-ят, у-ход-им
под-ход-ит, под-нос-ит, под-вод-ит
при-ход-ит, под-ход-ит, у-ход-ит
В первой строке выражаются разные грамматические значения при едином лексическом. Во второй строке выражаются схожие грамматические значения при разных лексических.
Когда мы говорим, что языковые знаки выражают как лексические, так и грамматические значения, это, конечно, правда, но не вся правда.
Мало того, что одна и та же словоформа выражает сразу несколько значений, так ещё и в рамках одного высказывания выражаемые значения настолько тесно спаяны друг с другом, что нельзя отграничить одно от другого. Дело ещё и в том, что выражаемые в высказывании значения причудливым образом взаимодействуют друг с другом, усиливая или ослабляя друг друга. Это взаимодействие позволяет выразить одну и ту же мысль разными средствами. Вот почему их необходимо рассматривать не в отдельности, не в абстракции, а внутри высказывания и с учётом общего значения высказывания, с учётом той мысли, которая выражается высказыванием, и той ситуации общения, в которой это высказывание используется.
Но и высказывание дано в системе сверхфразового единства, а это последнее — в системе текста, который, в свою очередь, функционирует в системе способов человеческого взаимодействия, общения.
Одно из существенных различий между обыденными и научными представлениями о языке состоит в том, что рядовой пользователь языка не задумывается о влиянии систем более высокого порядка на языковые единицы и об учёте этого влияния при изучении свойств языковых единиц. А лингвист всегда помнит, что любая языковая единица, если её рассматривать в другом высказывании, в другом тексте, в другом жанре и т.д., может обладать другими свойствами. Для рядового пользователя языка свойства языковых единиц константны и абсолютны, для лингвиста они динамичны и относительны. | 472 |
| 12 | Лингвисты пишут
Статья Ю.Г. Малюгиной «Субуровни языковой личности как ориентиры диагностики начальных этапов овладения иностранным языком» (Вестник Тверского госуниверситета 2026-2) посвящена дополнению концепции Г.И. Богина.
Автор справедливо считает наиболее целесообразным построение языкового образования на основе моделирования языковой личности, поскольку такой подход учитывает универсальные механизмы формирования речевой способности, не сводимые к узкопрофессиональным навыкам, и позволяет диагностировать не только знание языка, но и готовность к речевым поступкам. В этой связи классическая пятиуровневая модель языковой личности, предложенная Г.И. Богиным, сохраняет теоретическую ценность, но нуждается в уточнении для начальных этапов обучения, где закладываются основы речевой способности.
Эта модель включает в себя пять уровней: правильность, интериоризация, насыщенность, адекватный выбор, адекватный синтез. Автор статьи утверждает, что уровни правильности (1) и интериоризации (2) представлены в ней как целостные, недифференцированные ступени, что создаёт диагностическую «слепую зону» для начального этапа обучения.
Уровень правильности — это этап, на котором учащийся усваивает язык как систему знаков, ориентируясь на формальную корректность: «говорю правильно → меня понимают». Уровень интериоризации — уровень перехода от A2 к B1 (по CEFR), где язык переходит от внешнего правила к внутреннему механизму — ключевой, потому что именно здесь происходит внутреннее усвоение языковой нормы, формирование автоматизма и готовности к спонтанной коммуникации.
Соответственно, предлагается ввести субуровни: 1.1. — Имитация (механическое повторение), 1.2. — Селективная рекомбинация, 2.1. — Имитативная автоматизация, 2.2. — Вариативная адаптация.
Автор разработала комплекс заданий на материале мемуарных текстов военной тематики и апробировала его на 55 курсантах военного вуза, что и позволило обосновать предлагаемые ею дополнения к модели Г.И. Богина. Однако, к сожалению, в статье не сказано подробно, в скольких случаях овладение иностранным языком проходит предлагаемые субуровни.
В целом же по поводу подобных исследований я думаю вот что. Овладение языком (как иностранным, так и родным) можно представить себе в виде луча (а лучше — в виде нескольких переплетающихся лучей) с разной плотностью распределения точек, с неоднородной метрикой. Неоднородная метрика этого луча определяется тем, какие речемыслительные и личностные процессы превалируют на данном этапе овладения языком. Значит, дело не в том, на какие отрезки мы делим этот луч, а в том, какие процессы являются системообразующими для данного этапа обучения. Можно ввести хоть 10 дополнительных субуровней, но их будет мало, поскольку овладение языком — это континуум. Куда важнее понимать динамику, закономерности изменения тех процессов, тех факторов, которые доминируют (в терминах теории доминанты А.А. Ухтомского) в разных условиях и на разных этапах овладения языком.
#ЛингвистыПишут | 487 |
| 13 | Если сравнить несколько пар высказываний, то нетрудно заметить, что в них логическое ударение падает на разные словоформы: Здание было построено строителями и Строители построили здание; Бытие определяет сознание и Сознание определяется бытием; Брат разозлил меня и Я разозлился на брата; Зеркало отражает предметы и Предметы отражаются в зеркале.
Разные словоформы здесь являются более и мене существенными для общего значения высказывания (и для ситуаций, в которых эти высказывания могут употребляться). В зависимости от того, на какой член суждения падает логическое ударение, меняется структура высказывания. Иначе говоря, эти высказывания выражают несколько различные мысли, суждения.
Следовательно, высказывания Мне тошно и Меня тошнит; Брату грустно и Брат грустит; Им весело и Они веселятся и т.д. тоже не синонимичны. Они отражают не одну и ту же «структуру ситуации», и именно поэтому требуют разных способов выражения субъекта — прямого или косвенного способа. Если считать их синонимичными, то придётся абстрагироваться от значений языковых знаков, выходящих в эти высказывания. За такую абстракцию придётся заплатить цену, состоящую в том, что мы «замыкаем» состав высказывания напрямую на выражаемый в этом высказывании фрагмент действительности, минуя специфику способа этого выражения языковыми знаками. Если считать, что языковые знаки никоим образом не влияют на способ выражения мысли, то такая абстракция в целом оправдана. Но если считать, что речь — это не «прозрачная среда», через которую «видно» мысли как таковые, что речь их несколько видоизменяет, то такая абстракция неоправданна.
Общее значение высказывания сильно меняется при изменении средств выражения субъекта и предиката. Причём эти средства взаимно обусловлены, т.е. нельзя однозначно сказать, выбор средства выражения предиката зависит от средства выражения субъекта или наоборот. В разных контекстах и при разных целях общения средства выражения предиката определяются средствами выражения субъекта, в других контекстах и при других целях — наоборот. В зависимости от того, что уже сказано и что должно быть сказано могут быть равновероятными или разновероятными высказывания Брату одиноко и Брат одинок; Мне неловко и Я неловкий. | 538 |
| 14 | Лингвисты пишут
Статья Г.А. Казакова «Достижения и перспективы прикладной психолингвистики (по материалам XIII конгресса ISAPL)» (Вопросы психолингвистики 2026-2) — это краткое сообщение о конференции в Португалии, объединившей более 130 участников из множества стран мира. Конференция состояла из 21 секции, тематика которых даёт ясное понимание перспектив и наиболее интенсивно разрабатываемых проблем современной психолингвистики.
1. Educational Psycholinguistics in Infodemic Times.
2. Recent Trends in Polyglot Studies.
3. Grammatical Gender and Gender Stereotypes in First and Second Language Processing: Psycholinguistic and Social-Cognitive Perspective.
4. The Interface Between Experience and Linguistic Structure in Psycholinguistic Research.
5. Bilingual and Multilingual Language Processing.
6. Morphology in Generative Grammar and Language Processing.
7. Agreement in Oral and Sign Languages.
8. A Centralidade do Conhecimento Linguístico no Ensino do Português nos 1.º e 2.º CEB
9. Input in Second Language Acquisition and Second Language Instruction: Bridging Theory and Practice.
10. Using Artificial Intelligence to Support Academic Writing: Learning, Research, and Assessment.
11. Linguistic Annotation Across Theory, Corpora and NLP (отмечу, что NLP здесь — это не псевдонаучное нейролингвистическое программирование, а Natural language processing, т.е. компьютерная обработка естественного языка).
13. How to Overcome Low Literacy Levels.
15. Documentation, Revitalization, and Acquisition of Endangered and Minoritized Languages.
16. 20+ Years and Counting: Neurophysiology Studies in Portuguese.
17. L2 Acquisition at Linguistic Interfaces: Rethinking the Interface Hypothesis.
20. Visual Word Processing in Distinct Linguistic and Neurocognitive Profiles.
21. Discourse Relations in Language and Cognition: Challenges for Theory and Processing.
Секция 12 Stereotyping in the Social Media Influencers’ Discourse была представлен только одним докладом о гастрономических стереотипах в цифровой коммуникации на материале украинского, английского и новогреческого языков. Секции 14 Language in Face of Schizophrenia: Interdisciplinary Approaches, 18 The Real-Time Comprehension of Filler–Gap Dependencies Gaps vs. Resumptive Pronouns in Incremental Processing и 19 Individual Differences in L2 Speech Learning были заявлены, но не привлекли докладов.
Автор статьи останавливается на тематике каждой секции и отмечает следующие тенденции.
Предметная область прикладной психолингвистики весьма широка и многообразна.
Наибольшее внимание учёных привлекают темы многоязычия и обучения языкам.
Использование экспериментальных и вычислительных методов, а расширение их применения в отечественной психолингвистике видится автором статьи как весьма важная задача.
Психолингвисты осознают свою роль в решении социально значимых проблем, особенно проблем образования и грамотности.
Особенно меня привлекло заключительное суждение автора: дальнейшие перспективы развития прикладной психолингвистики связаны с укреплением связей с практиками, которые могут быть заинтересованы в её научных результатах (школьными учителями, дефектологами, активистами сохранения малых языков и т.д.), вовлечением в её орбиту новых языков и регионов (прежде всего, в странах Азии и Африки) и популяризацией психолингвистических знаний в разных слоях общества. Именно создание максимально широкой сети сотрудничества позволит решить те масштабные по сложности и значению задачи, которые не под силу одному отдельно взятому научному направлению или исследователю.
#ЛингвистыПишут | 485 |
| 15 | В психолингвистике знаменит пример из «Мышления и речи» Л.С. Выготского про высказывание Часы упали — как ответ на вопрос Что упало? или на вопрос Почему часы не работают? [Выготский Л.С. Собрание сочинений в шести томах. Том 2. 1982: 308–309]. На этой основе Л.С. Выготский различает психологическое подлежащее и сказуемое. При ответе на первый вопрос психологическим подлежащим является слово упали, а сказуемым является слово часы. При ответе на второй вопрос психологическим подлежащим является слово часы, а психологическим сказуемым — слово упали.
Если вы видите в этом аналогию с понятиями «тема» и «рема», то это не случайно. Но на Л.С. Выготского оказал влияние не В. Матезиус, а отечественные языковеды.
Так, например, у Ф.Ф. Фортунатова читаем: «Подлежащим в суждении становится то представление, от которого отправляется процесс суждения, т.е. подлежащее суждения образует в процессе суждения первую часть данной мысли; сказуемым суждения является то представление, которое в процессе суждения сознаётся или как объединяющееся с представлением, данным в подлежащем, или как отделяющееся от него. Таким образом, в сказуемом суждения заключается представление того, что мыслится о предмете мысли, данном в подлежащем суждения» [Фортунатов Ф.Ф. Сравнительное языковедение. 2010: 106–107]. Обратим внимание, что «подлежащее» и «сказуемое» в данном случае — это понятия, относящиеся к мышлению (суждению), а не к языку и речи (высказыванию). В разных суждениях подлежащее и сказуемое могу «поменяться местами» — в зависимости от «направления» мысли. Например, имея представление о ночи и о морозе, я могу помыслить ночной мороз (такой, как ночью) либо морозную ночь. В первом случае я придаю морозу признак «ночности», а во втором, наоборот, ночи придаётся признак морозности. В первом случае мороз будет предметом, данным в мысли, а то, что о нём мыслится, — это что он ночной. Во втором случае всё наоборот.
Практически то же самое — у Е.Д. Поливанова. Он говорит: «…логика в составе суждения различает лишь два члена: (логическое) подлежащее и (логическое) сказуемое (второстепенных же членов суждения не существует). Поэтому, говоря об отношениях грамматических подлежащего и сказуемого к логическим, весьма часто приходится констатировать, что грамматическое подлежащее или сказуемое фактически выражает лишь часть логического сказуемого или подлежащего» [Поливанов Е.Д. Избранные работы. Труды по восточному и общему языкознанию. 1991: 378–380].
И вот когда Л.С. Выготский пишет про предикативность внутренней речи (она состоит из одних только сказуемых), он имеет в виду именно психологические сказуемые, которые выражаются в речи не обязательно глаголами. Например, я гуляю летом со своим другом, вдруг останавливаюсь и начинаю ковырять пальцем в своей сандалии. Тогда на вопрос друга Ты чего? или Что там у тебя? вероятен ответ Да камень застрял (или просто Камень), но маловероятен ответ Застрял. | 517 |
| 16 | Пока я был в отпуске, случилась ржомба: мне в предложку в ВК кинули мой же пост от 29.09.25 https://t.me/lingvotales/1097 | 503 |
| 17 | И ещё кое-что о книге Ч. Осгуда «Language, meaning, and culture».
Восьмая глава «Brobing subjective culture» — это статья 1974 года, которая представляет собой кульминацию всей кросс-культурной программы Ч. Осгуда и описывает создание Атласа аффективных значений — попытки составить эмоциональную карту мира. Первый этап, фаза создания инструментов, был посвящён доказательству универсальности трёх факторов (ОСА). В тридцати группах по всему миру была проделана колоссальная работа: подростки подбирали прилагательные к существительным, компьютерный анализ выявлял самые продуктивные из них, к которым подбирались антонимы для создания биполярных шкал, после чего новые группы оценивали те же существительные по этим шкалам. Факторы ОСА оказались универсальными, что позволило создать сравнимые версии семантического дифференциала для всех сообществ. На втором этапе, имея на руках эти сравнимые инструменты, Ч. Осгуд и его коллеги приступили к созданию Атласа аффективных значений для 620 понятий.
Так были выявлены универсалии: например, ЧЁРНЫЙ почти везде оценивается как очень Плохой, очень Сильный и Пассивный, а БЕЛЫЙ — как Хороший, Слабый и Активный, и везде ДРУГ ближе к ЭГО, чем ВРАГ. Были найдены и суб-универсалии: в мусульманских общинах ЧЕТВЕРГ и ПЯТНИЦА являются более Хорошими и Сильными, чем СУББОТА и ВОСКРЕСЕНЬЕ, что противоположно христианскому миру. Также обнаружились уникальности, как, например, тот факт, что у американских подростков понятие ЧЁРНЫЙ ЦВЕТ вызывает очень сильный внутренний конфликт, чего не наблюдается в других культурах. Ч. Осгуд вводит понятие субъективной культуры — разделяемых членами общества чувств, ценностей и смыслов, — и показывает, что его Атлас является социальным индикатором, который может объяснять и предсказывать социальное поведение и оценки разнообразных социально-культурных явлений. | 602 |
| 18 | Продолжение предыдущей сказочки
Шестая глава книги Ч. Осгуда «The nature and measurement of meaning» — это программная статья 1952 года, которая закладывает фундамент для всей дальнейшей работы учёного. Ч. Осгуд разбирает и критикует существовавшие подходы к измерению значения, начиная с краткого обзора теоретического кризиса. Он утверждает, что главная проблема психологии заключается в том, как некий стимул, например звук слова молоток, становится знаком, отсылающим нас к его денотату. Он последовательно критикует основные теории того времени: менталистскую, где значение — это слишком туманная и ненаучная «идея» в сознании; теорию замещения раннего бихевиоризма, согласно которой знак вызывает ту же реакцию, что и сам предмет, хотя слово огонь не заставляет нас бежать, как реальный пожар; и теорию «установки», где знак вызывает лишь готовность к реакции, что тоже было недостаточно конкретно.
Взамен Ч. Осгуд предлагает элегантное решение в рамках собственной медиационной гипотезы. Когда мы видим реальный предмет, мы совершаем по отношению к нему полный набор действий, но когда мы слышим или видим слово-знак этого предмета, мы производим не всё поведение целиком, а лишь его малую, свёрнутую часть, и эта частичка поведения и есть репрезентативный медиационный процесс — значение. Исходя из этой теории, он разработал метод количественной оценки — семантический дифференциал. Испытуемому дают понятие, например «ЛЕДИ», и просят оценить его по шкале между антонимами «хорошая — плохая» или «сильная — слабая», используя семь делений для указания не только направления, но и интенсивности чувства. Собрав тысячи таких оценок, Ч. Осгуд применил факторный анализ результатов и показал, всё кажущееся многообразие смыслов и оттенков чувств сводится к трём основным, независимым измерениям, которые он назвал Оценка, Сила и Активность (ОСА). Таким образом, значение любого понятия для человека можно представить как точку в этом трёхмерном семантическом пространстве. Это впоследствии стало невероятным прорывом в психологии — объективным, количественным методом измерения субъективного мира чувств и отношений.
Седьмая глава «The cross-cultural generativity of visual-verbal synesthetic tendencies» — ключевая работа Ч. Осгуда 1960 года, показавшая, что даже при использовании не слов, а картинок (например, толстая / тонкая линия для «толстый-тонкий») люди из совершенно разных культур (англосаксы, навахо, мексиканцы, японцы) приписывают понятиям одни и те же визуальные формы (например, «счастье» ассоциируется с чем-то направленным вверх, а «печаль» — вниз). Это серьёзная критика гипотезы лингвистической относительности Сепира–Уорфа и подтверждение существования общих для всех людей механизмов мышления.
В исследовании участвовали четыре группы: американские студенты, индейцы навахо, мексикано-испанские билингвы и японцы. Когда и американцы, и навахо были внутренне согласны в своих ассоциациях, их выбор совпадал в 86–100% случаев, что является свидетельством того, что базовые механизмы аффективного мышления универсальны для всего человечества. Более того, Ч. Осгуд показал, что сами визуальные образы группируются в те же три фактора, которые он выявил ранее для слов. | 519 |
| 19 | На каникулах почитывал книгу Ч. Осгуда (да-да, того самого, который придумал метод семантического дифференциала) «Language, meaning, and culture». Особенно меня привлекли главы 4, 6, 7 и 8.
Четвёртая глава «Essence of lectures on language performance» представляет собой краткое изложение восьми лекций 1978 года, где Ч. Осгуд изложил свою зрелую теорию под названием «Абстрактная грамматика речи», которая стала его прямым ответом на доминировавшую тогда парадигму Н. Хомского. Как известно, Н. Хомский призывал изучать компетенцию — идеальное, врождённое знание языка, считая реальное использование языка, речь (language performance), слишком запутанным и неинтересным для науки о языке. По Н. Хомскому language performance — это не часть языка как предмета языкознания.
Ч. Осгуд же, будучи психологом, считает такой подход в корне неверным и утверждает, что наука должна объяснять именно речь, то есть то, как люди понимают и создают предложения в реальном их использовании для общения. Для этого он постулирует существование в нашем сознании нескольких простых механизмов, взаимодействие которых и обеспечивает обработку речи. Лексикон служит ментальным словарём, переводящим бессмысленные на уровне восприятия слова в их осмысленные семантические коды и обратно. Оператор действует как центральный процессор, который получает информацию от Лексикона и раскладывает её по трём базовым компонентам — Субъект, Глагол-Отношение и Объект, выполняя роль синтаксическо-семантического анализатора. Буфер представляет собой кратковременную память, куда Оператор временно скидывает лишние компоненты, если они поступают в неестественном порядке, чтобы восстановить правильную смысловую структуру. Наконец, Память является долговременным хранилищем уже обработанных, осмысленных когнитивных структур.
Краеугольным камнем этой теории является принцип Естественности, согласно которому базовые когнитивные структуры, с помощью которых мы понимаем мир, закладываются ещё до овладения языком на основе сенсорного опыта. Мы с рождения воспринимаем мир как взаимодействие Субъектов и Объектов, поэтому самым естественным и лёгким для понимания и производства является порядок «Субъект-Глагол-Объект», как в предложении Мальчик бросил мяч. Любое же отклонение от этого порядка, например пассивный залог Мяч брошен мальчиком, требует дополнительной когнитивной работы, то есть использования Буфера. Ч. Осгуд утверждает, что его теория с помощью всего нескольких простых правил способна объяснить огромное количество сложных синтаксических явлений, не прибегая к врождённой универсальной грамматике Н. Хомского. | 405 |
| 20 | Канал уходит в отпуск на месяц, а то и два (хороший отдых — это залог хорошей работы).
Я решил сделать для вас подборку самых интересных постов (по вашим лайкам и по моему мнению) за последние несколько месяцев. Не забудьте заглянуть в комментарии к этим постам: там тоже много интересного.
Последний пост с задачкой вызвал нешуточную дискуссию о разнице между аффиксом и флексией
https://t.me/lingvotales/1253
Научно-популярная лекция «Когда языку по-настоящему угрожает опасность». Поговорили и про мат, и про языковую политику.
https://t.me/lingvotales/1243
Проблема глубинного и поверхностного синтаксиса: почему в речи мы выбираем разные синтаксические структуры.
https://t.me/lingvotales/1218
Задачка по социолингвистике и Е.Д. Поливанов.
https://t.me/lingvotales/1215
10 книг для начинающего психолингвиста
https://t.me/lingvotales/1214
Концепция Г.А. Золотовой, разграничивающая полнозначные и неполнозначные глаголы
https://t.me/lingvotales/1201
Формирование теоретических понятий языкознания происходит так же, как и в других науках, и не является простой суммой регистрируемых эмпирических свойств предмета.
https://t.me/lingvotales/1198
https://t.me/lingvotales/1199
Критика идей Н. Хомского.
https://t.me/lingvotales/1196
https://t.me/lingvotales/1197
Словарь Х. Вальтера и В.М. Мокиенко «Антипословицы русского народа» и новые кандидаты на попадание в него.
https://t.me/lingvotales/1191
Кому в лингвистике жить хорошо? Решаемые и неразрешимые проблемы разных разделов языкознания.
https://t.me/lingvotales/1189
https://t.me/lingvotales/1190
Психолингвистические основы методики обучения языку.
https://t.me/lingvotales/1182
https://t.me/lingvotales/1183
Согласование времён, или таксис, и средства его выражения.
https://t.me/lingvotales/1174
https://t.me/lingvotales/1175 | 473 |
