Опыты чтения

Пссс, товарищи фантасты, внимание!!! Юный Рэй Брэдбери похож на юного Джона Шеридана. Спасибо за внимание, теперь живите с этим. А я пошла досматривать второй сезон.

Для меня ММКЯ закончилась вчера, а сейчас коллеги уже грузят коробки с книгами в машину. Ну, всё понятно давно про эту ярмарку. Было и хорошее, и всякая дичь тоже была. Поржали дружно с "поворота на Восток", прямо интересно, действительно, а почему же это произошло, что же такое случилось. Зато убедила, кажется, нескольких посетителей прийти на Нонфик в следующий раз, сравнить. Китайцы предпочитали говорить на ломанном русском, а не по-английски, почему-то, а я лично китайский учить не буду ни при каких обстоятельствах. В таких местах больше всего важно опереться на дружеское плечо, поэтому я лично рада каждому, кого знаю по книжному миру. Спасибо нашим авторам и художникам, они, как всегда, были великолепны. Работа писателя заканчивается там, где он сдал последнюю редактуру, кто бы что ни говорил. Всё остальное — исключительно заслуга издательства. То, что Bookship спустя год после выхода продолжает мелькать в топах продаж — это заслуга людей, которые с ним работают. Спасибо им. На фото стенды гостей.

Кимберли Стрэттон. Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в древнем мире

«Волхвы и ворожеи. Магия, идеология и стереотипы в древнем мире» Кимберли Стрэттон, перевод с английского Марии Нестеренко. Новое литературное обозрение, 2026 г.   Надо сказать, в оригинале эта книга всё-таки называется «Naming the Witch» («Называя ведьмой» или как-то так). В своей очень академической работе Кимберли Стрэттон показывает как появляется и меняется дискурс магического, как он из обыденного становится маргинальным, и как используется для намеренного ограничения женщин в быту и, уж тем более, в публичной сфере. Признаюсь, я ожидала от книги немного другого, и мне интереснее всего была первая глава — с определением магии и разнообразием трактовок этого понятия. Действительно сложный вопрос, к счастью. Стрэттон даёт вот такое описание более-менее похожее на определение:  

Магия представляет собой дискурсивную практику в той же мере, в какой и называние кого-либо или чего-либо магическим, выполнение ритуала, понимаемого как магический, или решение провозгласить иное значение магии. Всё это формы социального действия. Они оспаривают власть через конструирование и обладание знаниями.

  Иными словами, в фокусе исследования не магия как таковая, а то, что она теоретически (и очень узко) подразумевает под собой — власть. Конечно, то, чего мы не понимаем, мы боимся, а есть ли что-то более непонятное, чем некоторые действия, которые совсем непонятным окружающим образом дают лицу, эти действия применяющему, некоторую силу? Ужас-ужас, запретить, удалить, уничтожить. Ну, а дальше автор монографии исследует вопрос о том, каким это образом история о магии из исключительно мужской стала исключительно женской, как появился образ уродливой ведьмы и почему, собственно, именно женщине перешли все те качества, которые однозначно трактуются как «магические». Спойлер — потому что именно женщины занимаются трудом, которым мужчины не только не заняты, но и знать о нём ничего не хотят: уборка, готовка, уход за детьми, стариками и больными. Якобы в эти сферы женщина может запустить свою вредоносную магию, и тем самым воздействовать на бедных, абсолютно ничего не подозревающих о злых кознях, мужчин. В целом можно одной цитатой описать то, что имеется в виду в смысле всей книги: «…магический дискурс использовался для подрыва легитимности женщины».   Я, конечно, очень упрощаю содержание книги, сама Стрэттон разбирает этот вопрос в контексте исторических источников: древнегреческих, древнеримских и древнееврейских. Это именно академический труд, читать его зачастую непросто, но полезно для общих знаний об истории.   И вот ещё пара интересных цитат:  

…современные понятия магии как иррационального сыграли важную роль в оправдании колониальной и империалистической политики на том основании, что «примитивные» религиозные практики похожи на магию, и поэтому их следует «улучшить» с помощью научных знаний, принесённых европейцами; рациональность в понимании европейских мыслителей является необходимым условием для самоуправления.

 

…религия — это конструкт, определение которого вытекает из специфических идеологических/теологических позиций, основанных на колониалистских, рационалистических программах XIX века.

НоВайолет Булавайо. Нам нужны новые имена

«Нам нужны новые имена» НоВайолет Булавайо, перевод с английского Дмитрий Шепелев. Альпина.Проза и МТС.Строки. 2026 г.   Маленькая Дарлинг с друзьями тырит гуавы на соседней улице в попытке справиться с голодом, играет в «найди бен Ладена» (ведь за него обещали кучу денег!) и наблюдает за похоронами в качестве развлечения, пока взрослые массово бегут в Южную Африку в попытке заработать хоть какие-то гроши, а возвращаются со СПИДом. Через несколько лет она уедет в Америку навсегда, без возврата — ведь для нелегалов это путь в один конец — и останется с вечной тоской по родине и невозможностью там остаться.   Самое важное, что нужно знать про этот текст — он насквозь поэтичен. Я бы назвала его даже поэмой в прозе. Как в хорошей поэме, тут встречаются основной и повторяющиеся мотивы, переходы, кода. Отсутствие отметок диалогов, допустим, мы видели у Салли Руни, но только здесь оно оправдано и вписано в контекст. И каждое наименование здесь имеет основание. Дарлинг, Гадноуз, Фогивнес, Борнфри — всё это не просто имена, это судьбы, иногда в точности противоположные вложенным ожиданиям. Так, Борнфри (рождённый свободным) убит по политическим мотивам.   Я отдельно выделила, как часто употребляется слово «страна», какими метафорами и образами изобилует. «Он такой толстый, будто съел страну», «она похожа на отдельную страну», «будто мы соседние страны», дети играют в страны как в вышибалы, уже в курсе геополитики и что они не имеют никакого значения, они просто большой ноль в уравнении жизни, из которого их заранее исключили. Дома — нищета и разруха, в Америке, такой вожделенной, — работа на самых ничтожных должностях, вечно в страхе разоблачения и депортации. Совсем не то, о чём они мечтали. Страна — это место, которое тебе недоступно по определению. Как Бог, от которого ты отказался в трудные дни, а теперь пытаешься вернуть эту веру, склеить воедино.   Это невероятно сильная книга, которая предназначена быть голосом эмигранта — не такого, что принял решение, всё взвесил, распределил свои силы, имел наличность про запас, а такого, который был вынужден бежать от голода и нужды просто в первое возможное место, без документов, перспектив, с одной только надеждой наперевес, но её оказалось мало.  

Только рана знает какова на ощупь боль.

  И ещё, кстати, это один из взглядов как будто из наших 90-х, как если бы на наших соседних улицах росли гуавы, которые можно было бы объедать. Но ощущение безумно похожее. Я прочла эту книгу практически только в метро за три дня, хотя не я ли недавно писала о том, что мне надоели «ностальгии по 90-м»? Надо было, значит, посмотреть с другой стороны.

Обожаю петербургских букинистов и их изысканный стиль 💘

Такота. Учимся, коллеги!

Ах так вот почему цены на книги на ММКЯ от холдинга начинаются от 1100 и якобы со скидкой 50% вам продадут только вторую, если вы берёте две. Таких "скидок" от этого дома я не видела ещё никогда, коллеги. Как будто только у холдинга на складах погорели книги, честное слово, и они отреагировали на это "единственным возможным" способом — повышением цен. Собственно, это одна из причин поэтому книгу "Станция Василиск" я купила на озоне. Ну, сложновато мне сочувствовать участнику огромного процента рынка, который отпечатал свои книги в собственной типографии и продаёт через собственную сеть книжных магазинов, в том числе на ярмарке — уж к своим читателям-то погуманнее могли бы быть.

По пути на ярмарку забрала из озона заказ, и вот не стыдно, нет. Я сделала всё возможное, чтобы не попасть на "подарок" по предзаказу, но, видимо, предзаказов было так мало, что они всё-таки зафигачили эту грёбаную открытку в мой заказ))) Поступлю как взрослый человек и через год продам её на авито по цене книги, это будет моя моральная компенсация. А серию буду собирать, если издательство её довыпустит до конца. Скажите же, так ей лучше?

Это всё было запланировано.

Ричард Овенден. Сожжение книг. История уничтожения письменных знаний от античности до наших дней

Но самой наивной я считаю главу, в которой призывается сохранить в архивах весь интернет. Вроде бы аргументы автор приводит важные — благодаря этим данным можно в ретроспективе посмотреть как реклама в фэйсбуке повлияла на выборы в США и не позволить недобросовестным компаниям обогащаться за счёт граждан. Но проблема совсем не в деньгах на сохранение этих сведений. Автор, мне кажется, на самом деле не представляет, насколько МНОГО в интернете информации. А книга была написана до массового помешательства на ИИ, с тех пор количество информации тоже выросло в геометрической прогрессии, и никто не сможет подсчитать сколько из всего этого — нагенерённая чушь. Я тоже когда-то была и отчасти остаюсь идеалисткой, да, неплохо бы сохранить о нашей истории абсолютно всё, что мы сможем, и каталогизировать хотя бы по датам. Но мы серьёзно заблуждаемся, если думаем, что интернет резиновый, и хранилища там сколько угодно. Наша экология уже страдает от постоянно перегревающихся серверов, которым нужно непрерывное обслуживание. Вырубить ещё лесов и осушить ещё озёр из-за нашей страсти сохранять каждое селфи и каждый твит? Спасибо, нет. Если бы мы придумали как хранить информацию на серверах, например, на космических объектах близ Земли — это другое дело, а сейчас бездумное складирование будет медленно убивать планету, и никому не будет дела до истории, потому что история закончится на нас. И, если честно, иногда я думаю: скорей бы.

«Сожжение книг. История уничтожения письменных знаний от античности до наши дней» Ричард Овенден, перевод с английского К. Плешков, издательство «Питер», 2022 г. Ничто не помогает развитию критического мышления лучше, чем чтение гуманитарного нон-фикшна. Особенно тренирует этот скил продукция этого издательства, которое славится тем, что издаёт книги, скажем так, близкие по взглядам и ценностям главных в этом издательстве людей — можете погуглить что ещё они издают, но лучше не надо. Предисловие тут, конечно, чудовищно пытается натянуть сову на глобус, но его можно пропустить, ничего не теряя.   Автор Ричард Овенден, литературовед и библиотекарь с огромным стажем, исследует вопрос намеренного уничтожения знаний, причём не варварского, а прицельного, по причине того, что кому-то это было выгодно. От битья глиняных табличек до сжигания библиотек и бомбёжек музеев, прослеживается путь того, как книги хранили и как защищали, часто ценой собственной жизни.   Одна из интереснейших тем, которые Овенден затрагивает — уничтожение дневников и переписок знаменитых литераторов. С одной стороны, близкие люди авторов стараются защитить честь и достоинство личностей, зачастую противоречивых и шокирующих «общественность» конкретного столетия. А другие пытаются отстоять литературное наследие для поколений. Так для нас сохранены (против воли автора) сочинения Кафки и дневник Энн Листер, например. Интересно, что Овенден упоминает двойственность этой ситуации, например, с дневниками и собраниями сочинений Сильвии Платт, которые, считается, Тед Хьюз значительно отредактировал — так вот, насколько это этично? Ну, чисто риторический вопрос, но интересный.   Но всё-таки большая часть исследования посвящена как раз уничтожению и попыткам его не допустить в более глобальном масштабе. Когда речь идёт о попытке уничтожить целую область знаний с определённой выгодой для конкретной стороны. И тут явно видна позиция автора, в том числе и политическая, и это не может не вызвать отторжения на определённом этапе.   В главе «Одержимость архивами» рассказывается про Канана Маккию, который из исследователя и политического активиста стал моральным рычагом правительства США для того, чтобы развязать войну в Ираке. Вот тут я, мягко говоря, охренела. Человек, который призывает к войне (на минуточку, в государстве, где он и его родственники не проживают, эмигрировали они оттуда по политическим мотивам) для меня не может прикрываться никакими благими целями, даже защитой уничтожаемых книг. Особенно защитой книг. Особенно книжник. В главе упомянуто, что позже он сожалел об этом решении, но какая разница, если миллионы людей уже поплатились за это жизнями? Кстати, те самые архивы, о которых Маккия так переживал, не попали в руки людей, для которых предназначались и находятся в другой стране и как там обращаются с этими документами и в каких целях — никто не знает. Ничто не оправдывает войну, никакие цели.

Меня больше не зовут ни на какие дискуссии и презентации, но я умудрилась аккредитоваться на ММКЯ как блогер, так что буду там. Работать на стенде Абрикобукс — В10, его надо прямо искать, но вы ищите, оно того стоит. Друзья, я всегда громче всех говорила, что книги лучше всего покупать в независимых книжных магазинах и напрямую у издательств. Я не знаю как ещё объяснить почему это поможет не только нам, издателям, но и вам, читателям, это уравнение из тех, что проходят в начальной школе. Если коротко — то всё намного хуже, чем вы можете себе представить, и да, я это от лица всей индустрии говорю. Книги станут ещё дороже, ещё меньше людей за пределами Москвы и Санкт-Петербурга смогут их получить (если только библиотекари в регионах не горят своим делом и получают хотя бы минимальное финансирование). Я бы могла сейчас заламывать руки, причитая о том, сколько экземпляров Bookship сгорело сами знаете где, но не буду, не только потому что не знаю, да и вряд ли это смогут подсчитать в ближайшее время со всей полнотой. Просто достаточно эгоистично смотреть на смотреть на свои убытки, зная, что где-то полыхает намного серьёзнее. И уж человеческие жертвы не сравнятся ни с какими потерями товара. Короче, друзья, это мы, книжники, делаем в аду меньше ада, продолжаем работать, несмотря ни на что на самых разных ярмарках и фестивалях. Так что если у вас есть любимые издательства, идите и купите у них книги для себя и своих близких прямо сейчас.

А кто объяснит, за что мне впаяли десятку строгого режима и всё время грозят накинуть срок? По Уголовному кодексу нашей страны (я проверяла) столько дают за убийство с отягчающими. Это значит, не просто надо убить человека, а сделать это как-то ужасно, на что у меня фантазии и сейчас не хватит, не то что в семь лет, когда меня приговорили к школе.

#Арабелла Школа — это первое столкновение человека с государственным насилием. У меня точно.

Еретики. Как церковные распри создали мир, в котором мы живем. Сергей Ходнев

«Еретики. Как церковные распри создали мир, в котором мы живём» Сергей Ходнев. Издательство Альпина Нон-фикшн. 2026 г.   Очень правильное название у этой книги, тем она и захватила меня. Именно такой взаимосвязи мне не хватало в уроках истории. В школах историю, литературу и прочие гуманитарные науки умудряются преподавать так, словно эти вещи принципиально отделены друг от друга, а вообще-то совсем наоборот. Христианство когда-то было всего лишь одной из множества сект, но со временем стало могущественной религией, способной определять политику и развитие чуть не половины земного шара и эта вера со временем эволюционировала — вот предмет рассмотрения Сергея Ходнева, искусствоведа и музыкального критика. Книга поделена на две части: одна коротко описывает основные фазы и точки церковных реформ и расколов, как раз показывая как то или иное действие (или бездействие) повлияло в перспективе на весь мир. Вторая часть посвящена отдельным личностям, про одних мы наслышаны (Лютер, Кальвин), про других не знали вообще ничего или крайне мало в данном контексте.   Мне как раз была больше всего интересна первая часть, потому что вся наша цивилизация построена на той или иной Великой Идее, будь то искусство и философия Древней Греции, Библия или Коран или you name it. Религиозные предрассудки часто влияли на развитие человечества напрямую, и не всегда отрицательно (хотя я считаю, что в основном именно отрицательно). И то, что эти Идеи претерпевают изменения — тоже процесс закономерный. Вряд ли Христос, проповедуя любовь к ближнему, представлял себе такой расклад, что через некоторое количество веков ближних будут резать, похлеще жертвенных коз, но не кропя алтари богов, а во славу божию, а вопрос о том, сколько у него, Христа, воль, порвёт в клочки не одну бороду. Обо всём этом Ходнев рассказывает ёмко, коротко и с довольно живым юмором, как хороший педагог. Ну, лично я бы не отказалась от такого разбора на уроках Мировой Художественной Культуры, и вообще настольной эту книгу к каждому историческому периоду лучше иметь.   Во второй части немного больше частностей, вот этих самых наведений мостов через призму личности, которая и творит историю (иногда сама того не желая). Тут уже не только откровенные еретики, сколько политические деятели и учёные, идеи которых влияют на нас до сих пор, в том числе и в музыке (а Ходнев в этой теме специалист) и в одежде.   Резюмируя: это ОЧЕНЬ хорошая книга про культурный контекст, о котором мы часто забываем, пытаясь подстроить под сегодняшний день сюжеты книг или исторические события, которые произошли за века до нашего рождения, и размаха которых мы не понимаем, да и не можем понять. Для меня это было невероятно увлекательное чтение. И потом, это просто забавно, хотя отчасти и горько — наблюдать как горстки космической пыли спорят между собой о том, чьи фантазии наиболее реальны.

Почти дочитала книгу Сергея Ходнева про еретиков, но лучший отзыв на неё уже внезапно дали) Шучу, конечно, вообще не про это книга, да и инквизиция упоминается там реже, чем можно ожидать.

И, наконец, две книги от издательства Подписных изданий: Наталью Гинзбург любим и уважаем. А "Куда ты меня не взяла" я очень ждала — книга о памяти, очень непростой, люблю такие истории, каждая из них уникальна.