Бла-бла-номика

Разыскивается валютное и не иностранное финансирование 🔸 Вчера на форуме «Деловой России» Президент России указал на риски привлечения иностранного финансирования отечественными компаниями, но при этом также и отметил, что то, что иностранные источники финансирования исчезли - «это не очень хорошо».   И тут важно уточнить проблему. Бизнесу не то чтобы нужно именно иностранное финансирование. Ему нужно долгосрочное, крупное, и часто - валютное финансирование. Такое раньше привлечь можно было только за рубежом. А сейчас - нельзя. В итоге долгосрочного валютного финансирования нет толком ни на внешнем рынке, ни на внутреннем. По данным официальной статистики, объем внешних заимствований нефинансового сектора во втором квартале 2026 года снизился на 17% в годовом выражении до 7,4 трлн рублей, что составляет только 3,3% годового ВВП. Для сравнения, 3 года назад этот показатель был в 2,5 раза выше и составлял 8,8%, а 10 лет назад достигал 15%. Таким образом за этот период доступность внешнего финансирования сократилась почти в 5 раз.   Внутренний рынок компенсировать этот дефицит толком не смог. Не говоря уже о том, что условия по внутренним займам оказались несопоставимы ни по срокам, ни по стоимости. Еще одним важным моментом является то, что внутренне финансирование в любом случае не может полностью заменить внешнее, если мы говорим о работе на зарубежных рынках. Поэтому если российские компании не могут получить доступ к валютному финансированию, под угрозой оказываются планы по расширению не только сырьевого, но особенно - несырьевого экспорта, а также международной кооперации со странами Глобального Юга.   Заместить выпавшие из-за санкций возможности финансирования за рубежом можно несколькими способами. Во-первых, это активизация работы по доступу российских эмитентов и заемщиков на финансовые рынки в странах-партнерах, прежде всего, Китае. Во-вторых, использование имеющихся валютных накоплений внутри страны в качестве источников заемного финансирования. Валютные резервы даже за вычетом замороженных активов остаются сильно выше любых пороговых значений, необходимых для обеспечения стабильности валютного рынка. Да и политика свободного плавания курса, проводимая ЦБ, все равно не предполагает их использования для интервенций. Поэтому чем лежать мертвым грузом, пусть лучше эти активы наконец поработают на экономику. Ничто не мешает отобрать с десяток-два перспективных проектов, требующих серьезных вложений в закупку импортного оборудования или технологий и имеющих экспортный потенциал, и обеспечить компаниям целевое финансирование, например, через программу выкупа их валютных облигаций. Даже при невысокой ставке (5-6% годовых) это будет для государства в несколько раз выгоднее, чем хранить валютные резервы в китайских гособлигациях с доходностью ниже 2%, не говоря уже об эффектах с точки зрения экономического роста и расширения налоговой базы. #бизнес #валюта #финансирование #ВВП #экспорт #санкции #облигации

Отложенный вычет: больше вопросов, чем ответов 🔸 На форуме «Деловой России» прозвучало предложение о новом инструменте поддержки инвестиций – отложенном налоговом вычете, который может использоваться для удешевления финансирования инвестиций. Президент такую идею поддержал, но подчеркнул, что механизм нужно проработать. Пока что параметры этого вычета выглядят довольно туманно. В докладе «Деловой России», распространенном на днях (тот самом докладе, который вызвал неоднозначную реакцию бизнес-сообщества из-за ряда спорных мер), отложенный вычет описан очень сжато. По сути, там указано лишь то, что право на данный вычет, удостоверяемое сертификатом, будет использоваться как «оборотный финансовый инструмент». Сам же вычет будет предоставляться, исходя из прироста прибыли компании после реализации проекта и не будет превышать половину этой дополнительной прибыли. Во время обсуждения на форуме проявилось еще несколько деталей: вычет будет предоставляться спустя 5 лет после инвестиций, но компании с сертификатами на отложенный вычет могут претендовать на финансирование своих проектных компаний (дочерних структур) через ВЭБ, который затем учтет этот вычет для компенсации своих расходов. В таком виде мера больше похожа уже не на налоговый вычет, а на своего рода альтернативу субсидированию процентных ставок. Впрочем, представители Минфина уже заявили, что ВЭБ в этом случае будет нести повышенные риски, которые для начала нужно оценить. Фактически же оценить нужно еще очень и очень многое. Сам по себе вычет, предоставляемый через 5 лет после понесенных расходов, вряд ли будет достаточным стимулом для осуществления инвестиций сейчас, в условиях множества ограничений. Перспектива получения более доступного финансирования, несомненно, более привлекательна – однако и здесь остается много вопросов. Если в случае с субсидиями заемщику и банку было сразу ясно, какая будет ставка для заимствований и какая поступит компенсация от государства, то с отложенным вычетом такой ясности нет. Позволит ли такой механизм сделать финансирование действительно доступным для инвестора? Какой охват такой мерой сможет обеспечить ВЭБ? Похоже, что в «Деловой России» пока что больше упирают на допустимость и безрисковость этой меры для бюджета. Однако с точки зрения запуска нового инвестиционного цикла важно, чтобы эта мера была привлекательной в первую очередь для инвесторов. Если же выигрыши будут неочевидными, то «отложенный вычет» может повторить печальную судьбу многих мер, которые в свое время тоже задумывались как стимулы для инвестиций. #Минфин #налоги #бюджет #отложенный_вычет #инвестиции

Все заколосилось? Почитаем мониторинги ЦБ дальше анонса Вчера Банк России выложил два обзора: бюллетень «О чем говорят тренды» и «Мониторинг предприятий». Тексты анонсов звучат как будто бы ободряюще. Экономика растет «вопреки производственным ограничениям», рост цен замедлился, индикатор бизнес-климата вернулся в плюс (1,2 пункта после -2,4 пункта), ожидания улучшились почти во всех отраслях, инвестпланы максимальные за три квартала. Но если смотреть на цифры из отчетов более детально, вряд ли можно говорить о заметном улучшении ситуации в экономике. 🔸Бизнес-климат. Значение индикатора бизнес-климата в 1,2 пункта ниже, чем во II квартале (1,5), и почти в шесть раз ниже среднего за 2023-2024 гг. Улучшились прежде всего ожидания, а текущие оценки производства и спроса остаются в минусе: компаний, у которых спрос падает, по-прежнему больше, чем тех, у кого он растет. «Максимальные за три квартала» инвестиционные ожидания (1,8 пункта) соответствуют уровню 2022 года и ниже любого квартала 2025-го. Фактическая инвестактивность в III квартале ушла в минус (-0,1, в резюме это названо «на уровне II квартала»). Загрузка мощностей снижается шестой квартал подряд, до 76,3%. Условия кредитования, по оценкам компаний, в октябре ужесточились сильнее, чем в августе и сентябре, хотя ставка уже снижена с 21 до 14%. Ужесточаются неценовые условия: требования к обеспечению и финансовому положению. Компании с рейтингом «А+» и ниже на рынок облигаций почти не выходят: инвесторы требуют все более высокую доходность на фоне роста дефолтов. 🔸Инфляция. Замедление в сентябре есть, но сам ЦБ объясняет его разовыми причинами: стабилизацией цен на топливо и подешевевшими овощами. Раздел так и называется: «Временная передышка?», с вопросительным знаком. После индексации ЖКУ годовая инфляция превысила 7%, то есть уже вышла за верхнюю границу июльского прогноза на конец года (6-7%). Оценка устойчивого роста цен, как мы знаем, повышена до 5-6% с 4-5%. И на фоне супержесткой ДКП последних трех лет инфляционные ожидания населения снова выросли. 🔸Экономика. За «ростом вопреки ограничениям» стоят +0,2% в базовых отраслях за июль-август по отношению ко II кварталу (с учетом сезонности), спад в производстве потребительских товаров и в рознице, потребление домохозяйств в августе оказалось ниже тренда последних лет. Растут инвестиционные отрасли, «в том числе благодаря госзакупкам» (при этом стоит отметить, что без производства готовых металлических изделий и прочих транспортных средств ситуация заметно хуже, чем, например, в 2024 году). Стройку и транспорт подстегнули ремонт и защита инфраструктуры, а также перевозка экспорта по более длинным маршрутам. При этом по данным индекса PMI экспортные заказы сокращались самыми быстрыми темпами с 2022 года, а опросы ИНП РАН показали ухудшение спроса (но об этом Банк России пишет лишь в сноске). 🔸Справедливости ради, улучшения тоже есть. Дефицит кадров смягчается, издержки растут чуть медленнее (хотя все равно растут), в сентябре потребление немного подросло (согласно СберИндексу). Но это улучшения с низкой или с не очень хорошей базы. Текущая активность, загрузка мощностей, инвестиции, условия кредитования – здесь ситуация не меняется или ухудшается. А возвращение к нейтральной ДКП Банк России ждет только к 2029 году. Так что для оптимизма пока оснований нет. #ЦБ #ДКП #инфляция #PMI

Федеральный бюджет: что будет к концу года?   🔸Данные Минфина показывают, что ситуация с федеральным бюджетом пока остается относительно стабильной. По итогам января-сентября доходы федерального бюджета составили 29,6 трлн руб., что означает рост на 10,0% г/г. Как и раньше, отставание нефтегазовых доходов перекрывается ускоренным ростом ненефтегазовых поступлений, которые в январе-сентябре выросли на 18,8% г/г. Главным образом это связано с НДС, поступления которого (по внутреннему и внешнему НДС вместе) увеличились аж на 27,4% г/г. Такие высокие темпы роста – результат действия сразу нескольких факторов, начиная от самого принципа расчета этого налога (по сути, НДС – это накрутка к цене, то есть чем выше цена, тем больше и налог) до повышения его ставки до 22% с начала года и введения системы контроля за ввозным НДС.   В свою очередь, расходы бюджета в январе-сентябре составили 34,8 трлн руб., что означает рост на 14,5% в годовом выражении. Примечательно, что такое соотношение в темпах роста ненефтегазовых доходов и расходов (18-19% и 14-15% соответственно) держится уже третий месяц, что и позволяет постепенно снижать дефицит бюджета. В январе-сентябре дефицит составил 5,2 трлн руб. (по сравнению с 5,8 трлн руб. в январе-августе и 6,5 трлн руб. в январе-июле).   В то же время, судя по опубликованным Минфином ожидаемым параметрам исполнения бюджета в 2026 году, до конца года эти пропорции изменятся. Минфин рассчитывает, что по итогам года доходы федерального бюджета достигнут 41,8 трлн руб., однако при этом рост ненефтегазовой части доходов замедлится до 16,6% г/г (а рост поступлений НДС – до 24,4% г/г). При этом расходы федерального бюджета, по оценке Минфина, вырастут до 48,5 трлн руб. (+13,1% г/г). Результатом этого должен стать рекордно высокий дефицит (7,35 трлн руб.).   Стоит отметить, что несмотря на склонность Минфина к консервативным оценкам доходов, на этот раз ожидаемые результаты исполнения бюджета выглядят вполне реалистичными. Экономика, давно уже находящаяся в сверхжестких денежно-кредитных условиях, а также в условиях инфраструктурных и санкционных ограничений, столкнулась еще и с резким ростом фискальной нагрузки. Стагнация в экономике рано или поздно отражается и на доходах бюджета, поэтому замедление поступлений доходов в конце года вполне может оказаться реальностью. Ну а расходы бюджета, где основная часть приходится на т.н. защищенные статьи, в основной своей массе продолжат исполняться. Поэтому вполне вероятно, что к концу 2026 года федеральный бюджет действительно поставит новый рекорд по объему годового дефицита. #Минфин #бюджет #дефицит #НДС

Курица дорожает, экспорт тает   🔸Непростая ситуация складывается вокруг мяса птицы, причем и у производителей, и у потребителей. Курица дорожает заметно быстрее остальной продуктовой корзины. В августе общая инфляция составила 6,3% г/г, продовольственные товары подорожали на 5,1%, а мясо птицы – на 14,7%. Куры охлажденные и мороженые прибавили 16,1%, окорочка – 11,7%, и обе позиции обновили исторические максимумы: 263,63 и 306,18 руб./кг соответственно. Основной рывок пришелся на лето: с мая куры подорожали почти на 15%.   Производители вынуждены перекладывать выросшие издержки на покупателей, а отыграть потери на внешних рынках при все еще крепком рубле не получается. К тому же поставки крупнейшим зарубежным покупателям, например, Китаю и Саудовской Аравии, заметно просели из-за проблем с сертификацией. Распространено и мнение, что Китай серьезно нарастил собственное производство и интерес к нашей продукции упал. Если так, то это уже, вероятно, долгосрочный тренд.   И почувствуйте разницу: за январь-август 2026 г. экспорт мяса птицы из России в Китай обвалился на 41,6% г/г, до $188,2 млн. Импорт оттуда за тот же период вырос на 83,1%, до $154,7 млн. Наше положительное сальдо в этой торговле сжалось с $237,5 до $33,5 млн, то есть в семь раз. А еще в 2022 г. ввоз из КНР был символическим – $2,2 млн. Пока экспорт формально превалирует, но такими темпами по итогам года мы рискуем стать чистыми импортерами продукции этой категории. Тем более что в августе поставки из Поднебесной в стоимостном выражении впервые превысили наш экспорт.   Китай методично завоевывает наш рынок, и отечественным производителям приходится конкурировать еще и с продукцией оттуда. При этом, стоит заметить, рост цен лишь ускоряется, что и неудивительно в условиях сокращения производства (в январе-августе производство птицы на убой в с/х организациях упало на 3,3% г/г). Ситуация явно требует нестандартных подходов и поддержки отрасли, но ничего подобного на горизонте пока не просматривается… #агро, #птица #Китай #импорт #экспорт

Дайджест Бла-бла-номики. Самое интересное за неделю с 5 по 11 октября: 🔸Бюджет 2027-2029: затягивание поясов 🔸Про «разовые» факторы инфляции 🔸Тарифный скачок и инфляционные ожидания 🔸Проценты вместо станков 🔸Резервы: из кубышки в дело #дайджест

Проценты вместо станков 🔸Сентябрьский мониторинг отраслевых финансовых потоков Банка России на первый взгляд выглядит вполне оптимистично. Входящие платежи выросли на 3,3% к среднему уровню второго квартала, потребительский спрос держится, экспорт оживает. Но если посмотреть, кто именно получает деньги, а кто перестает их получать, то картина складывается куда менее благостная. Деньги все больше уходят от тех, кто что-то производит, к тем, кто деньгами владеет. Значительную часть прироста входящих платежей в отраслях потребительского спроса обеспечили такие сектора, как финансовые услуги и страхование. Поступления в финансовый сектор уже третий месяц подряд идут на 20-30% выше уровня второго квартала. И тут нет ничего удивительного - это прямое следствие денежной политики. Высокая ставка работает как насос и перекачивает доход от заемщиков к кредиторам и держателям депозитов. А потом ЦБ смотрит на устойчивый номинальный спрос и, как обычно, видит в нем перегрев. Хотя заметная часть этого «спроса» - проценты, которые следствием его же политики и являются. Отрасли инвестиционного спроса в третьем квартале потеряли почти 12% объема входящих потоков в годовом выражении. Строительство зданий проседает уже двузначными темпами (-12,9%), производство машин и оборудования в минусе уже пятый месяц подряд. Сокращаются платежи именно в те сектора, которые могли бы помочь в снятии важных ограничений российской экономики: нехватки мощностей, труда и технологий. Инфляцию со стороны предложения таким способом не победить. Но проблемы идут не только со стороны ДКП. Второй контур сжатия - бюджетный. Поступления в отрасли госспроса за год упали более чем на пятую часть (-22,6%), и это уже третий квартал снижения подряд. Иначе говоря, денежная и бюджетная политика сейчас тормозят экономику одновременно. Двойное сжатие при падающих инвестициях. Что имеем в итоге… Из платежных данных все отчетливее видны две экономики. Первая живет на процентном доходе и растет. Недаром ЦБ все повышает прогноз по прибыли банковского сектора. Вторая экономика, в которой что-то строится и производится, сжимается. Индекс входящих платежей в номинале стоит на месте (и даже снижается) с начала 2025 года, хотя номинальный ВВП за это время вырос. И чем дольше сохраняется такая конфигурация, тем дороже обойдется выход из нее. Мощности, не созданные сегодня, завтра обернутся той самой инфляцией, с которой так отчаянно сейчас пытаются бороться сохранением высокой ставки. #ЦБ #производство #строительство #банк #финансы #страхование #ВВП #ключевая_ставка

Тарифный скачок и инфляционные ожидания Пока Банк России проповедует о значимости цели по инфляции в 4% и необходимости заякорить инфляционные ожидания на данном уровне, что реально становится ориентиром? Рост тарифов ЖКХ. И даже не только у населения и бизнеса, но и у госструктур. И это прекрасный пример и рассогласованности политики, и неадекватности и недостижимости в текущих условиях цели по инфляции в 4%, и необходимости пересмотра подходов к управлению инфляционными процессами. #ЖКХ #инфляция #тарифы

Тарифный скачок 🔸Инфляция на 5 октября составила 7,2% г/г, при этом на услуги - 12,4%. Для сравнения, на 28 сентября общий показатель инфляции был еще 6,3% г/г, по услугам - 6,9%. Что случилось за неделю? А случился рост тарифов ЖКХ. Минэкономразвития прямо пишет, что изменение тарифов на услуги ЖКХ внесло основной вклад в скачок недельной инфляции - без учета тарифов цены за неделю с 29 сентября по 5 октября выросли на 0,21%, с учетом - на 0,96%. Как говорится, почувствуйте разницу. Банк России, по всей видимости, скажет, что это «разовый» фактор. Однако текущий всплеск цен - это только прямой эффект. А скоро этот рост тарифов приведет к резкому повышению издержек производителей и соответствующему росту цен на широкий круг товаров и услуг, и общий эффект будет гораздо хуже. Но все эти последствия для инфляции тарифную политику никак не тормозят. В следующем 2027 году мы увидим еще больший рост тарифов, согласно последнему прогнозу Минэкономразвития. И не с 1 октября, а с 1 июля. А цель по инфляции в 4% при этом все время выносится на флаг, как будто мы ее вот-вот достигнем, стоит лишь немножко потерпеть. С текущими противоречиями в экономической политике не достигнем. Только угробим и инвестиции, и экономический рост, и перспективы достижения большого числа других важнейших национальных целей, да и просто возможности повышения качества жизни населения, сколько бы стремлением к низкой инфляции тут ни прикрывались. #Минэкономразвития #инфляция #ЖКХ #тарифы

И опять про «разовые» факторы инфляции   🔸Читая документы Основных направлений денежно-кредитной политики Банка России за последние несколько лет, можно заметить одну интересную деталь. С каждым годом раздел, посвященный разовым факторам инфляции на стороне предложения, становится все объемнее и подробнее. Если в 2023 году, когда этот раздел впервые появился в Основных направлениях, это был скромный описательный блок, которые занимал три с небольшим страницы , то к этому году он разросся уже до 10 страниц, которые содержат подробное описание и разбор самых разных факторов инфляции, таких как повышение НДС и тарифов, ситуация на продовольственном и топливном рынках, в сфере туризма, логистики и на транспорте. В общем проблемы предложения и их вклад в инфляцию становятся с каждым годом все заметнее.   При этом формально эти факторы в документе ЦБ по-прежнему называются разовыми, то есть временными. Но если они определяют инфляционную динамику как минимум четвертый год подряд, возникает резонный вопрос: насколько они все еще временные? Может быть, каждый фактор по отдельности и является временным, но мы видим, как каждый год с завидной регулярностью появляются все новые подобные факторы, а старые при этом особенно не уходят. Санкционные ограничения не исчезли. Логистические цепочки не восстановились в прежнем виде. А издержки между тем все растут и растут. Получается, что это уже не отдельные шоки, а самая настоящая среда, в которой приходится работать экономике. И в этой среде инфляция во многом определяется не спросом, а предложением.   Позиция Банка России при этом остается неизменной. Ставку снижать не будем, пока не добьемся устойчивого замедления инфляции. Объясняя логику своих решений, ЦБ упирает на то, что даже если значительная часть роста цен объясняется факторами, на которые денежно-кредитная политика напрямую не влияет, регулятор не может допустить, чтобы эти шоки переросли в устойчивую инфляцию через вторичные эффекты и рост инфляционных ожиданий. Но чем дольше разовые факторы остаются значимыми, тем сложнее понять и простить принять необходимость высокой ставки, которая бьет не только по спросу, но и по предложению через ограничение доступности инвестиционных ресурсов и повышение их стоимости. Таким образом мы ведь просто усиливаем ограничения на стороне предложения, что никак не способствует исчезновению «разовых факторов» и общему снижению инфляционного давления. Пора уже осознать, что цель по инфляции в 4% в текущих реалиях - это мираж, абсолютная иллюзия. И нет никакого смысла пытаться ломать через колено экономику ради нее. Потому что экономику-то сломать можно, но цель устойчиво все равно достигнута не будет. А к следующем году в Основных направлениях будет уже 15 страниц с описанием разовых факторов инфляции… #ДКП #инфляция #НДС #ЦБ #ключевая_ставка

Резервы: из кубышки в дело 🔸Коллеги подсчитали, что текущие подходы к управлению резервами обходятся бюджету в сотни миллиардов рублей в год. Ситуация, при которой Минфин покупает валюту, которую Банк России складирует в юаневые облигации под 2% годовых, а само финансовое ведомство при этом занимает в рублях на рынке под 16%, действительно выглядит, мягко говоря, странно, особенно на фоне всех перипетий с дефицитом бюджетом и повышением налогов. Сюда еще нужно включить потери экспортеров и бюджета, которые образуются от переукрепления рубля в результате формирования завышенного спроса на валюту со стороны госорганов. Получается мы сами себя лишаем важного ресурса для развития - конкурентоспособного курса на внешних рынках. Всех этих проблем можно было бы легко избежать, если отказаться от концепции накапливания кубышек и задуматься о том, чтобы резервы не лежали мертвым грузом, а начали работать на экономику. Классический пример – Китай. В 2007 году Минфин КНР выпустил специальные облигации, выкупил на эти деньги у центробанка $200 млрд резервов и передал их новому госфонду CIC для диверсификации и вложения в более широкий класс активов (акции, доли в непубличных компаниях и фондах). В 2015 году Китай еще раз провернул похожий трюк и направил $93 млрд из резервов в капитал двух госбанков развития, которые финансируют зарубежные проекты. Российскому бизнесу как раз нужны длинные валютные деньги: кредиты на 5-7 лет, чтобы закупать оборудование и технологии, расширять экспорт, работать над проектами за рубежом. Взять их негде. Западные рынки закрыты: с 2014 года внешний долг компаний и банков сократился почти на $400 млрд. А внутри страны валютные кредиты редко дают больше, чем на полгода, да и объемы невелики. По примеру Китая часть резервов можно было бы направить через институты развития на такое долгосрочное финансирование. Причем можно даже обойтись без заимствований Минфина, отрядив на это средства резервов ЦБ напрямую. При этом должно быть установлено, что деньги идут на целевое использование (экспортная инфраструктура, освоение рынков, и даже закупка импортного оборудования, на которую сейчас нет длинного ресурса, и т.п.), а значит и инфляционного эффекта внутри страны не будет. Наоборот, дезинфляция за счет расширения производственных возможностей. Заодно дополнительный спрос на валюту ослабил бы давление на рубль и решил проблему избыточного укрепления. И при такой ситуации все бы только выиграли - и бюджет, и бизнес, и даже Банк России. В проигрыше оказываются только импортеры, но на них экономический рост не построишь. #Минфин #ЦБ #резервы #Китай #CIC

Бюджет 2027-2029: затягивание поясов   Проект федерального бюджета на 2027-2029 гг. – это попытка свести концы с концами в стагнирующей экономике с масштабными оборонными и социальными задачами. Особенно это заметно в части законопроекта, относящейся к 2027 году и в сравнении с тем, что ранее (закон о бюджете 2026-2028) ожидалось на 2027 год.   Нужно учитывать, что новый бюджет опирается на существенно худшие прогнозные показатели, чем предполагалось ранее на 2027 год: 🔸ожидаемые темпы экономического роста сокращены вдвое (с 2,8% до 1,4%), 🔸стоимостной объем экспорта – на 8,8%, 🔸прибыль прибыльных предприятий – на 7,9%, 🔸экспортная цена на российскую нефть – на 13,1%. 🔸Предполагается, что среднегодовой курс доллара в 2027 г. составит 87,4 руб./$, а не 95,8 руб./$, как ожидалось ранее. 🔸Неизменны только ожидания по инфляции – предполагается, что с 2027 года она выйдет на уровень 4%.   Исходя из этого, какого-либо заметного роста доходов бюджета ждать просто неоткуда. Всего в 2027 г. бюджет должен собрать 43,3 трлн руб. доходов (+5,1% г/г), из которых 84% придется на ненефтегазовые доходы (в 2026 году – 82%). Продолжающееся сокращение нефтегазовых доходов означает, что доходы бюджета все сильнее зависят от темпов роста и развития экономики, формирующего базу налогов, сборов, страховых взносов и т.д.  Однако резкое замедление экономики замедляет и рост бюджетных доходов. Если по итогам 2026 года плановый рост ненефтегазовых доходов составляет 16,6% г/г, то по итогам 2027 г. – только 8,0%. И это – с учетом реализации всех новых предложений о повышении налогов (НДФЛ на пассивные доходы, налог на сверхдоход и др.). Более высокие темпы роста поступлений ожидаются лишь там, где Минфин планирует повышение нагрузки (введение налога на прибыль для ПИФ, повышение НДФЛ на «пассивные» доходы, рост утилизационного сбора и т.д.).   При этом расходные обязательства федерального бюджета меньше не становятся. Суммарный объем расходов федерального бюджета на 2027 г. составляет 48,7 трлн руб. (+0,4% г/г и +5,7% по сравнению с планом на 2027 год в рамках бюджетной трехлетки 2026-2028). По сравнению с ранее утвержденными расходами на 2027 г., резкий рост демонстрируют три основных статьи расходов: 🔸национальная оборона (+26,4%, до 17,1 трлн руб.), 🔸ЖКХ (+30,8%, до 1,8 трлн руб., прежде всего за счет субсидий на поддержку ипотеки), 🔸обслуживание госдолга (+21,6%, до 4,6 трлн руб.). Таким образом, высокие процентные ставки продолжают выкачивать ресурсы федерального бюджета. При этом многие расходы на развитие экономики, науки и технологий, а также социальное развитие, планируется сократить. Например, финансирование затрат на социальную политику в 2027 г. планируется уменьшить на 6,2% по сравнению с ранее утвержденными расходами, на национальную экономику – на 6,0%, на здравоохранение – на 5,5% и т.д.   Разрастается и дефицит федерального бюджета: в 2027 г. его плановый объем составит 5,4 трлн руб., в 2028-2029 гг. – 5,1-5,2 трлн руб. в год. Основным источником его покрытия останутся госзаимствования (на 2027 г. планируется выпуск гособлигаций на сумму 7,7 трлн руб., при этом 1,3 трлн руб. пойдет на погашение ранее выпущенных бумаг).   В целом, бюджетная ситуация и планы на 2027 год могли бы выглядеть более оптимистично, если бы Банк России откликнулся на призывы Минфина к снижению ставки, а бизнес в ответ на это запустил бы новый инвестиционный цикл. Все это создало бы основу для органического роста доходов бюджета и сократило бы потребности в финансировании дефицита. Однако Банк России пока ничего определенного на этот счет не высказал, а бизнес в условиях полной неопределенности (которую власти в очередной раз подчеркнули, введя новые налоги) более склонен к осторожным решениям. Ну а экономический рост тем временем сдерживается (ухудшение прогнозов тому подтверждение) на фоне жесткой политики сразу по двум направлениям: и денежно-кредитной, и налогово-бюджетной. #бюджет

Дайджест Бла-бла-номики. Самое интересное за неделю с 28 сентября по 4 октября: 🔸Налог на условные сверхдоходы 🔸Вместо заводов в ТЦ: новый прогноз Минэкономразвития 🔸Прогноз МЭР: безрадостные ожидания для рядовых россиян 🔸Спрос падает, а цены …? 🔸И снова впадаем в … чистые импортеры?! 🔸Разбираем экономические проблемы на котах: версии от Банка России и Бла-бла-номики 🔸Антиинфляционная политика нового времени 🔸От знания к пониманию: чего не хватает российско-китайским отношениям #дайджест

Безрадостные ожидания Прогноз социально-экономического развития на ближайшую трехлетку, недавно представленный Минэкономразвития, для рядовых россиян не несет позитивных перемен. Хотя формально выполнение социальных обязательств и поддержка семей с детьми остаются приоритетами госполитики. Рост реальных располагаемых денежных доходов может замедлиться до 1% в 2026 году после 7,4% в 2025-ом. В 2027 году восстановление будет более чем скромным и составит 1,4%. Одновременно резко пересмотрена в сторону снижения норма сбережений. Прогнозное значение на 2026 год - 9,5% по сравнению с 16,6% в 2025 году. При этом на фоне спада инвестиций потребительский спрос заявлен в качестве основного драйвера экономического роста на ближайшую перспективу. Попросту говоря, люди будут вынуждены «проедать» все свои слабо растущие доходы, в том числе из-за опережающего роста обязательных платежей. В частности, нам обещают увеличение платы за коммунальные услуги темпами выше инфляции, повышение тарифов на пассажирские перевозки до экономически обоснованного уровня, регулярное увеличение акцизов и сборов, а также рост налогов на пассивные доходы, включая банковские депозиты. Кроме того, вырастет ставка по льготной ипотеке для семей с одним и двумя детьми до 8-10% вместо прежних 6%. В общем, скучно точно не будет, особенно людям с высокими кредитными обязательствами, без финансовой «подушки безопасности», и вообще всем, кто и так еле-еле сводит концы с концами. #Минэкономразвития #сбережения #доходы #инфляция

🔸Банк России решил разбирать экономические проблемы на котах. И начал со своего любимого вопроса - что такое инфляция и почему растут цены. С оппонентом надо говорить на его языке - поэтому мы решили снять ответ ЦБ с более широким взглядом на причины инфляции в России. Почему нужно переключаться на строительство экономики предложения - на языке котиков, специально для ЦБ. #ЦБ #инфляция

Налог на условные сверхдоходы   Одна из интриг последних дней раскрыта: в Госдуму поступил законопроект о налоге на сверхдоходы для компаний горно-металлургического комплекса. Вот основные моменты: 🔸Налог относится к компаниям-недропользователям, добывающим руды черных и цветных металлов, а также неметаллическое сырье (по закрытому перечню), являющимся плательщиками НДПИ.   🔸 «Сверхдоходом» считается повышение средней мировой цены (пересчитанной в рубли) конкретных полезных ископаемых в истекшем году по сравнению с 2025 г. на 10% или более (на 2028 и 2029 год суммы дополнительно индексируются). Средние цены и пересчет в рубли госорганы будут делать сами. Налогоплательщику останется умножить расчетный «сверхдоход» на свой объем добычи, определенный при расчете НДПИ, и рассчитать налог по ставке 30% (для золота – 20%).   🔸Установлен «потолок» отчислений по налогу на сверхдоход, равный разнице между 15% расчетной выручки (произведение средней мировой цены и объема добычи) и суммой уплаченного НДПИ за соответствующий год. Если это соотношение получилось отрицательным, налог на сверхдоход не платится.   🔸Для компаний с более крупным «сверхдоходом» установлена рассрочка: по истечении года нужно уплатить сумму, не превышающую 4% расчетной выручки, а все, что превышает эту величину, можно уплатить в 2029 году.   Симптоматично, что новый налог очень далек от реальных показателей бизнеса. Усредненная цена, условная (расчетная) выручка, условный потолок выплат – из фактических показателей компаний в расчет принимается только объем добычи. «Сверхдоход» в данном случае превращается в сверхусловность. Никого не волнует, действительно ли компания получила вмененные ей сверхдоходы: экспортировала ли она сырье или направила на переработку, сколько в действительности составила ее прибыль.   Точка отсчета для «сверхдоходов» (2025 год) специально выбрана так, чтобы расширить базу налога. В 2025 году рубль сильно укрепился (что привело к масштабным потерям в том числе и экспортной выручки), поэтому сравнение рублевых цен на сырье именно с 2025 годом позволит обнаружить «сверхдоходы» даже там, где компании еще не отошли от потерь, связанных с укреплением рубля. Периоды ослабления рубля, которые раньше могли использоваться компаниями для компенсации потерь от периодов его укрепления, теперь будут сопровождаться дополнительными изъятиями средств. И хотя новый налог пока что предлагается установить на 2027-2029 годы (без введения в Налоговый кодекс), вряд ли кого-то удивит продление такого удобного для Минфина источника доходов и на более длительную перспективу. #налоги #сверхдоходы #рубль #экспорт

Антиинфляционная политика нового времени 🔸 Экономисты Йенс ван'т Клостер и Изабелла Вебер в своей статье для журнала Journal of European Public Policy выступают с критикой антиинфляционной политики ЕС, которая актуальна и для наших реалий. Ключевой тезис работы – повышение процентных ставок оказывается неэффективным для борьбы с инфляцией, а точнее шокфляцией (shockflation), вызванной все более часто повторяющимися проблемами и сбоями на стороне предложения, и весь механизм антиинфляционной политики нуждается в кардинальном пересмотре. Как отмечают авторы, текущий режим, в котором Европейский центральный банк отвечают исключительно за инфляцию, а другие органы ЕС не играют никакой активной роли в обеспечении ценовой стабильности, сформировался в относительно спокойные времена, которые принято называть «Великим успокоением» (Great Moderation), когда глобализация вела к удешевлению товаров массового производства для населения ЕС, а сокращение влияния профсоюзов ослабило связь заработных плат и инфляции. В этих условиях для поддержания ценовой стабильности действительно было достаточно решений центрального банка по ключевой ставке. Однако с 2021 года ситуация радикально изменилась – сначала пандемия коронавируса, а затем рост геополитической напряженности сделали шоки предложения обыденностью в мировой экономике. И если раньше они воспринимались временным явлением, на которые разумный центральный банк не должен реагировать, то теперь при росте инфляции ЕЦБ сталкивается с дилеммой – либо действовать привычными методами, эффективность которых в новых условиях невысока (повышение ставки не решает проблемы на стороне предложения), либо бездействовать, теряя свою репутацию и доверие со стороны общества. В качестве решения авторы статьи предлагают новый механизм антиинфляционной политики в Европе, в котором денежно-кредитная политика играет не главную и единственную, а вспомогательную роль. По мнению экономистов, необходимо усовершенствовать ценовой мониторинг. Евростат и Еврокомиссия должны целенаправленно выявлять и мониторить системно значимые цены в сфере энергетики, продовольствия, логистики, нефтехимии – и заранее отслеживать уязвимости в цепочках поставок (возможно даже на уровне отдельных компаний). В случае наступления ценового шока, в дело в первую очередь вступают меры по стабилизации предложения: стратегические резервы, целевые инвестиции, при необходимости – временные и селективные ценовые ограничения. Более активную роль в обеспечении ценовой стабильности должны играть и антимонопольные органы. Центральному банку при такой системе уже не нужно будет реагировать на любой рост инфляции повышением ключевой ставки, а только в том случае, когда в экономике действительно наблюдается серьезный перегрев. Для России это звучит почти как готовая повестка. Нам тоже нужен тщательный мониторинг цен на ключевые ресурсы, товары и услуги, и более скрупулезный анализ факторов ценообразования. Нужны стратегические запасы и временные интервенции в период шоков. Нужна координация между ведомствами в борьбе с инфляцией, а не просто высокая ключевая ставка, которая вроде как должна способствовать снижению инфляции, но на деле с этим она слабо справляется, но зато приводит к сжатию инвестиций и торможению роста экономики. #инфляция #ключевая_ставка #ЕС #ЕЦБ #ДКП

От знания к пониманию: чего не хватает российско-китайским отношениям   🔸 Результаты недавнего опроса ВЦИОМ об отношении россиян к Китаю, с одной стороны, показывают достаточно благополучную картину. Большинство опрошенных (57%) относятся к Китаю скорее положительно, 48% говорят, что их мнение о Китае за последние 10 лет улучшилось. Но если копнуть глубже, обнаруживается тревожная вещь - мы пытаемся выстраивать с Китаем отношения, толком его не понимая.   Россияне воспринимают Китай, прежде всего, как сильную экономику с производственной мощью (60%), с богатой культурой и историей (47%). При этом 72% россиян не могут назвать ни одного китайского писателя или произведения, список наиболее популярных имен ограничивается стандартным набором - Конфуций (3%), «Искусство войны» (3%), Лао-цзы (2%). И все. Дальше –  тишина. При этом китайцы в отличие от нас прекрасно знают русских классиков - Толстого, Чехова и других, чьи произведения входят в стандартную школьную программу. То есть в этом отношении мы изначально проигрываем китайской стороне: любой образованный китаец на переговорах априори лучше понимает нашу культуру и нас самих, чем мы их.   Дефицит знаний о Китае - это реальная проблема, тормозящая развитие двусторонних отношений, которые можно было бы развивать с гораздо большей пользой для России (а нам явно не хватает совместных проектов, китайских инвестиций, доступа к новым технологиям). Пока же эксперты говорят о том, что «многие дружественные и побратимские связи часто носят номинальный характер», а у региональных властей нет ни навыков, ни особого желания для полноценного развития отношений с Китаем. В результате все сводится к визитам официальных лиц, но ими дело во многом и ограничивается.   Пока в массовом восприятии, да и в элитах, превалирует образ Китая как чего-то далекого и чуждого, рассчитывать на то, что мы научимся извлекать выгоду из отношений с Китаем, не приходится. Не зная китайской культуры, истории, литературы, философии, современной общественной мысли, мы не можем: 🔸понимать логику решений китайских партнеров; 🔸видеть их интересы и красные линии; 🔸предлагать взаимовыгодные схемы сотрудничества; 🔸строить долгосрочные отношения, а не ограничиваться только разовыми сделками. Разворот на Восток - уже очевидно, долгосрочная история. И чтобы в сближении с Китаем чувствовать себя полноценным партнером, политика по интеграции с ним должна быть проактивной. У каждого со школьной скамьи на подкорке «London is the capital of Great Britain», но в новой эпохе подкорку уже давно пора расширять. #Китай #культура #ВЦИОМ

Вместо заводов - в ТЦ: новый прогноз Минэкономразвития 🔸 В свежем сентябрьском прогнозе Минэкономразвития есть примечательный момент. Прогноз по динамике ВВП в нем практически неизменен по сравнению с предыдущим майским вариантом прогноза, и лишь на 2026 год оценка незначительно улучшена - с 0,4% до 0,6%. Но вот прогноз по динамике инвестиций значительно ухудшен. В этом году ожидается падение инвестиций в основной капитал на 5,4% в связи с «сохраняющимися жесткими денежно-кредитными условиями» (в майском прогнозе падение ожидалось на 1,5%). В 2027 году ожидается рост лишь на 0,2% «при складывающихся денежно-кредитных условиях» (в мае рассчитывали на рост на 2% в следующем году). И эти изменения вызывают ряд вопросов. Прежде всего, о качестве самих прогнозов. Между двумя версиями прогноза прошло чуть больше 4 месяцев - достаточно короткий период для столь сильных расхождений оценок по инвестициям. Но более важен другой вопрос - как так получается, что рост ВВП сохранен на фоне провала инвестиций? За счет чего планируется поддерживать рост экономики? Само Минэкономразвития дает такой ответ:

«Основным фактором роста ВВП на среднесрочную перспективу станет внутренний спрос».

По итогам 2026 года рост потребительской активности ожидается на уровне 4,1%, в 2027 году - на 2,7% с ускорением до 3,1% в 2029 году. Растет и розничная торговля, и объем платных услуг, и оборот общественного питания. То есть что получается? Мы опять видим ключевое противоречие российской экономической политики. То ЦБ тормозит динамику по всем направлениям, включая инвестиции, говоря о том, что надо ограничивать внутренний спрос, то Минэк указывает на спрос как на основной фактор роста ВВП, причем сразу в среднесрочной перспективе. Тут как-то все сразу и одновременно «не летает», что называется. И возникает высокая вероятность, что даже весьма невысокие темпы роста ВВП в 2027-2029 гг. (на 1,4-2,4%) окажутся недостижимыми. Ведь Минэк при расчетах опирался на внутренний спрос… При этом если мы делаем ставку на внутренний спрос, но не наращиваем инвестиции, то за счет чего мы этот спрос будем удовлетворять? Первое время, конечно, можно на старых мощностях работать, но постепенно будем неизбежно все больше переключаться на импорт. И вот тут переходим к главному вопросу - а может пойти наконец на разрешение всех этих противоречий в пользу роста и развития? Ведь в конечном счете для достижения национальных целей и решения задач безопасности нужен рост доходов бюджета. Пределы повышения налоговой нагрузки без ущерба для экономики уже достигнуты, и без расширения доходной базы ситуация с бюджетом будет оставаться сложной, сколько бы там Трамп ни шалил на Ближнем Востоке. А для расширения доходной базы нужен экономический рост. Других вариантов нет. Да, опора на внутренний спрос скорее всего выльется в необходимость некоторого повышения целевого уровня инфляции. Ну так и в других случаях пресловутые 4% устойчиво достигнуты не будут. Но в одном случае будет что-то создано для будущего, а во втором – не особо. #МЭР #Минэкономразвития #ВВП #ДКП #инвестиции #импорт #спрос

Спрос падает, а цены…? 🔸 Две новости, опубликованные на прошлой неделе с разницей в две минуты, стоит повесить в рамочку в кабинете каждого, кто отвечает за экономическую политику той или иной направленности, но особенно в ЦБ. В каждой из новостей сформулированы условия, в которых разворачивается экономический процесс, и непосредственно сам процесс. Формулировка описания условий при этом одинаковая: «на фоне снижения спроса…». Но в Китае в этих условиях цены на жилье падают, а в России - растут. Условия те же, но результат противоположный. Это расхождение говорит о российской экономике больше, чем многие доклады и статьи. В Китае рынок ведет себя в целом по учебнику. За годы бума там накопили огромное предложение жилья, поэтому, когда спрос сжимается, цены снижаются. В России спрос тоже падает: в июле выдачи по программам господдержки рухнули более чем на 40% г/г, банки ужесточают требования к заемщикам. Но цены при этом продолжают расти. Когда цены растут вопреки падающему спросу, причина явно не в спросе, а в предложении и/или издержках. Дорожают стройматериалы, рабочая сила, логистика, растут тарифы. А еще проектное финансирование: при нехватке средств на эскроу-счетах застройщик платит банку по ставке, привязанной к ключевой. И поэтому каким бы ни был объем нераспроданного жилья, полноценного снижения цен на рынке никто не ждет. Здесь возникает традиционный уже неудобный вопрос. Если инфляция идет от издержек, то как ее должна победить ключевая ставка? Спрос она уже придавила, это видно по ипотеке. Но издержки высокая ставка только увеличивает, потому что стройка финансируется в долг. Получается ровно та история, когда регулятор лечит симптом и усугубляет болезнь. Спрос падает, цены растут. Более наглядного подтверждения тщетности безапелляционного применения подхода «задавим спрос и победим инфляцию» сложно и придумать. Но в ЦБ, судя по всему, и на этот случай найдется объяснение: наверно, что-то вроде того, что спрос еще недостаточно придавили. Вывод простой. Устойчиво низкой инфляции в экономике, где главная проблема - дефицит предложения и растущие издержки, нельзя добиться одной только жесткостью ДКП. Ее можно добиться, расширяя доступное предложение: строить, производить, инвестировать в мощности, снижать издержки. Для этого же нужны доступный длинный капитал и понятные правила игры. Сначала нужно создать фундамент. Точечные низкие таргеты и прочие красивые цели подождут, когда их будет, на чем достигать. Иначе будем и дальше наблюдать, как спрос падает, а цены растут, и удивляться, почему учебник снова не сработал. Просто читать надо было другую главу… P.S. Спасибо @bankrollo за наводку #жилье #недвижимость #Китай #инфляция #ключевая_ставка #строительство