Бла-бла-номика

Дайджест Бла-бла-номики. Самое интересное за неделю с 15 по 21 июня: 🔸 Какую еще причину найдет ЦБ, чтобы медлить со снижением ставки? 🔸 Решение ЦБ: снизили, не снижая 🔸 Ударим безработицей по инфляции? 🔸 Тревожный разворот в АПК: почти каждое третье хозяйство в минусе 🔸 «Шесть сетей» Китая #дайджест

Решение ЦБ: снизили, не снижая 🔸 Сегодня Банк России снизил ключевую ставку на символические 25 базисных пунктов – до 14,25%. Весьма показательный шаг на фоне разного рода слухов последних недель и слов президента о возможностях снижения ставки. Вроде бы и пошли навстречу ожиданиям, но ровно настолько, чтобы никто не подумал, будто на ЦБ можно повлиять. При этом всем понятно, что четверть процентного пункта не меняет для экономики ровным счетом ничего. Главное же в сегодняшнем решении – беспрецедентно жесткий антибюджетный посыл. В пресс-релизе прямо сказано: бюджетная политика на трехлетнем горизонте окажется более стимулирующей, чем ожидалось, и это «может потребовать более высокой траектории ключевой ставки» https://www.cbr.ru/press/pr/?file=19062026_133000key.htm. По сути регулятор открыто заявляет: мы бы снижали быстрее, если бы не бюджет. Клинч между денежно-кредитной и бюджетной политикой теперь не предмет догадок, он налицо. Но если уж ЦБ перекладывает ответственность на бюджет, хочется задать встречный вопрос: а какие, собственно, варианты есть у бюджетной политики в нынешних условиях? Какие именно расходы регулятор предлагает Минфину сократить? Раз уж выбран такой откровенный тон – стоило бы и договаривать прямым текстом, было бы по-настоящему интересно. Пока же выходит удобная конструкция: ответственность за жесткость ДКП переносится на тех, у кого в текущей ситуации пространства для маневра меньше, чем у самого ЦБ. Отдельно регулятор все-таки указал на снижение производства топлива как на проинфляционный фактор. Тему сильно не раскручивали, но дали понять, что будут принимать ее во внимание – прежде всего через призму инфляционных ожиданий. Логика отчасти понятна (топливный кризис действительно влияет на ожидания), но и здесь получается нестыковка: это шок предложения, на который высокая ставка не влияет никак, кроме как усугубляя ситуацию https://t.me/blablanomika/4814. Вывод напрашивается невеселый. Наблюдая такое противостояние двух политик, очевидно, что продолжение в том же режиме будет лишь ухудшать положение экономики без особых успехов на инфляционном фронте. Бюджет будет резать расходы на заделы для будущего роста, повышать налоговую нагрузку (что и уже сделано) и одновременно тратить все больше на обслуживание долга и субсидирование ставок. А Банк России будет продолжать жесткую денежно-кредитную политику, ссылаясь на несбалансированность бюджета. Из этого замкнутого круга в нынешних условиях страны не выйти простым «продолжением курса». Решение здесь одно – реальная, а не бумажная координация Правительства и Банка России. В том числе через повышение реальной роли Национального финансового совета, о чем недавно говорил депутат Валерий Гартунг https://t.me/blablanomika/4807. Если уж Банк России ассоциирует себя с вратарем (https://t.me/rbc_news/151528), который находится на последнем рубеже обороны, то напоминаем, что футбол – это командная игра, где успех приходит от согласованных действий всех игроков, и в продвинутых командах в настоящее время от вратарей требуют играть не только на ленточке, но и за пределами штрафной, помогая начинать собственные атаки. #инфляция #ключевая_ставка #ДКП #бюджет #ЦБ #Правительство #Госдума #Национальный_финансовый_совет

Новый мандат ЦБ в Индонезии: почему расширение целей центрального банка – это правильный шаг 🔸Парламент Индонезии официально расширил мандат центрального банка страны, добавив к задачам контроля инфляции и обеспечения стабильности курса «рост реального сектора» и «создание рабочих мест». Формально это означает, что ЦБ теперь несет прямую ответственность за содействие экономическому росту, а не только за ценовую стабильность. Сам центральный банк в своем официальном заявлении поддержал внесение изменений, а также заявил о том, что внесет необходимые коррективы в связи с вступлением в силу нового закона и продолжит работать в связке с правительством и парламентом. С точки зрения макроэкономики, такое расширение мандата центрального банка – не отклонение от ортодоксальной теории, а ее эволюция. На самом деле правило «ЦБ отвечает только за цены» мало где применялось на практике в чистом виде (пока не пришел Банк России). Во всех более или менее крупных экономиках регуляторы прислушиваются к состоянию экономики и подстраивают свою политику, ориентируясь на задачи экономического развития. ФРС США прямо учитывает состояние рынка труда при принятии решений по ДКП. ЕЦБ в кризисы не стесняется запускать масштабные программы поддержки экономики. Про Китай даже говорить нечего – центральный банк является фактически одним из подразделений правительства. В таких условиях для остальных развивающихся экономик, где структурные ограничения сильнее, а финансовые возможности существенно ограничены, исключать монетарные власти из процесса стимулирования роста – значит обрекать страну на вечное отставание. #ЦБ #инфляция #ДКП #экономический_рост #экономика

Интрига этой пятницы: какую еще причину найдет ЦБ, чтобы и дальше медлить со снижением ставки? 🔸 К сегодняшнему заседанию Банка России ситуация в экономике складывается таким образом, что активное снижение ключевой ставки выглядит единственно верным решением. Экономика балансирует на грани сваливания в пике: гражданская обработка в минусе, инвестиции сокращаются, доля убыточных предприятий в ряде отраслей бьет многолетние антирекорды. Чтобы не доводить дело до полноценной рецессии, или как предупреждает глава РСПП, «чтобы российская экономика не замерзла окончательно», снижать ставку нужно не на 0,5 п.п., а больше. В пользу снижения ставки сигнализируют даже те непосредственно связанные с инфляцией факторы, на которые привык ссылаться сам ЦБ. 🔸Во-первых, продолжается рекордное за несколько лет укрепление рубля. 🔸Во-вторых, замедляется сам показатель инфляции. 🔸В-третьих, наметились сдвиги в инфляционных ожиданиях, которые снизились до минимума за последние два года. Иными словами, по собственной логике ЦБ условия для снижения если не идеальны, то весьма благоприятны. Но, зная особенности мировосприятия регулятора, не трудно предположить, что Банк России на заседании будет искать любые аргументы против – и найдет их даже там, где их по существу нет. Вот, например, всех беспокоит разворачивающаяся ситуация на топливном рынке. Дефицит бензина уже затронул более 20 регионов, биржевые и розничные цены растут, на АЗС вводят лимиты по отпускаемому объему. Это проинфляционный фактор? Безусловно. Так что явно у ЦБ будет соблазн упомянуть его как аргумент против снижения ставки. Вот только проблема в том, что текущие проблемы с топливом – это классический шок предложения, а не перегрев спроса. Поможет ли решить хоть одну из причин возникших на рынке проблем повышение ключевой ставки или ее удержание на высоком уровне? Очевидно, что нет. Дорогой кредит не построит новый НПЗ, не починит поврежденную установку и не разгрузит железную дорогу – он лишь добьет независимые АЗС. И убьет надежду у тех бизнесов, кто еще пытается выжить в ожидании облегчения процентной нагрузки и оживления спроса. Высокая ставка тут не лекарство, а дополнительный удар. И все же нельзя исключать, что ЦБ перевернет даже это в свою сторону ужесточения. Логика может быть такой: раз цены на топливо растут, давайте через жесткую ДКП придавим спрос на бензин – глядишь, цены и не будут расти так быстро. То есть вместо решения проблемы предложения регулятор предложит «лечить» ее подавлением спроса, а по сути – обеднением граждан и бизнеса. Хоть трава не расти, лишь бы цифра инфляции выглядела поприличнее. Однако будем надеяться, что разум все же возобладает над желанием найти очередной повод не снижать ставку (или снижать ее медленнее,), – потому что цена промедления для экономики растет с каждым месяцем. #ЦБ #ключевая_ставка #инфляция #ДКП #бензин

Ударим безработицей по инфляции?   🔸Зампред Банка России А. Заботкин в недавнем интервью утверждал, что экономика по-прежнему перегрета, поскольку безработица остается низкой, а инфляция - выше целевого уровня в 4%. Соответственно, на заметное смягчение денежно-кредитной политики, по его мнению, рассчитывать преждевременно.   Но при этом министр труда и соцзащиты А. Котяков заявляет, что «глобальных изменений по уровню безработицы не будет» и «в среднесрочной перспективе ожидается закрепление уровня безработицы на отметках 2,2–2,3%». Это почти тот же уровень, что наблюдается сейчас (последние данные Росстата по безработице – 2,2% в апреле 2026 года).   В свою очередь, Минэкономразвития прогнозирует безработицу на уровне 2,3 -2,4% при инфляции 4% с 2027 года, что тоже не сильно выше нынешнего показателя.   Похоже, что профильные министерства, и это неудивительно, учитывают, что обычно российский рынок труда специфическим образом реагирует на снижение экономической активности. Занятость устойчива, безработица растет слабо, а подстройка происходит за счет гибкости зарплаты и рабочего времени. К тому же в последние годы выросли масштабы самозанятости и платформенной занятости, что делает рынок труда еще более адаптивным и устойчивым.   Так что российская реальность сложнее, чем обратная зависимость между безработицей и инфляцией в кривой Филлипса. Можно так и не дождаться роста безработицы как фактора, говорящего в пользу снижения ключевой ставки. #инфляция #безработица #ключевая_ставка

Почти каждое третье хозяйство в минусе: тревожный разворот в АПК   🔸Свежая статистика Росстaта фиксирует тревожный разворот в отечественном сельском хозяйстве: удельный вес убыточных организаций уходит на многолетние антирекорды. По итогам I квартала 2026 года доля убыточных предприятий составила: - в сельском хозяйстве 29,4%, - в растениеводстве – 35,4%, - в животноводстве – 23,5%. Чтобы оценить масштаб: для сельского хозяйства в целом и растениеводства – это худшие значения с I квартала 2006 года, для животноводства – с 2010-го. То есть отрасль откатилась к показателям убыточности пятнадцати-двадцатилетней давности.   Картина по отдельным подотраслям еще резче: - в выращивании пшеницы убыточным оказалось каждое второе предприятие (ровно 50%), - среди производителей риса – более двух третей (73,3%).   По доле убыточных организаций выделяются: - выращивание риса – 73,3% - выращивание рассады – 66,7% - производство сахара – 54,0% - производство пива – 52,8% - производство подсолнечного масла – 50,0% - выращивание пшеницы – 50,0% - выращивание многолетних культур – 41,9% - переработка и консервирование мяса – 39,8% - разведение свиней – 37,7% - выращивание картофеля – 33,3% - производство сухого молока и сливок – 33,3% - производство напитков – 32,2%.   Обращает на себя внимание, что в минусе оказываются не только первичное производство, но и переработка – мясная, молочная, сахарная, масличная. То есть проблема охватывает всю цепочку, а не отдельное слабое звено.   Причины этого разворота вполне системны и складываются в единый узел. Крепкий рубль подрезает экспортную выручку и одновременно усиливает конкуренцию с подешевевшим импортом на внутреннем рынке. Сокращение субсидирования экспортной логистики бьет по зерновикам. Запретительно дорогой кредит (реальная ключевая ставка выше 9 п.п.) делает сложными или невозможными рефинансирование задолженности и инвестиции. Рост издержек по всей линейке – от удобрений и техники до тарифов и оплаты труда – опережает динамику отпускных цен. А слабый платежеспособный спрос населения не дает адекватно переложить эти издержки в цену. Каждый из этих факторов и в отдельности неприятен, но вместе это просто адская смесь для рентабельности. К которой теперь добавились еще и новые исторические максимумы цен на дизтопливо.   И все это – на фоне того, что страна в прошлом году впервые за пять лет стала нетто-импортером агропродукции, а ответственные ведомства советуют аграриям «снижать себестоимость и повышать эффективность». Совет хорош в теории, но при отсутствии доступа к капиталу, экспортной выручке и нормальной марже на внутреннем рынке – источников для этой самой эффективности попросту нет. Тут бы выжить. #АПК #с/х #сельское_хозяйство #Росстат #кредиты

Шесть сетей» Китая: и снова о роли инфраструктуры в развитии экономики 🔸 Китай представил новую инициативу «Шесть сетей», которая включает комплексное развитие инфраструктуры различного типа - водоснабжение, электросети, сети вычислительных мощностей, сети связи нового поколения, городские подземные коммуникации и логистические сети. В 2026 году общий объем инвестиций в эти направления составит свыше 7 трлн юаней (~$1 трлн). При этом в число базовой инфраструктуры наряду с сетями водоснабжения или электрическими сетями впервые включены «сети вычислительных мощностей» (суперкомпьютеры и ИИ-инфраструктура). Это означает, что вычислительные ресурсы отныне признаны стратегическим базовым активом, необходимым для функционирования экономики. Почему именно «Шесть сетей»? Китайские власти делают особенный акцент на том, что современная инфраструктура становится вcе более взаимосвязанной. Сети вычислительных мощностей питаются от электросетей, используют коммуникационные сети для передачи данных и опираются на водные сети и подземные коммуникации для поддержания своей работы. Таким образом, инвестиции в «Шесть сетей» создадут мультипликативный эффект, стимулируя развитие смежных отраслей - от производства чипов до систем энергоснабжения и логистики. Как отметил представитель Государственной комиссии по развитию и реформам (NDRC), инвестиции в различные типы инфраструктуры способны играть синергетическую роль, способствуя оптимизации планирования и работы современной инфраструктурной системы и добиваясь эффекта, когда «один плюс один оказывается больше двух». Интересно, что при всей риторике о необходимости переориентации экономики на потребление, власти Китая продолжают уделять повышенное внимание вопросам инвестиций. Инвестиции в инфраструктуру для современного Китая - это не про закапывание денег в землю, а про создание фундамента для будущего устойчивого роста экономики. Дополнительный спрос на технику, инженерные решения и IT-разработки загружает компании работой здесь и сейчас, не давая экономике замедлиться. В то же время эти же сети, будучи построенными, радикально снижают издержки бизнеса, устраняют «тромбы» в логистике, позволяя предложению товаров более оперативно подстраиваться под спрос. Для Китая инвестиции продолжают оставаться базой, на которой строится вся остальная экономика. И никто не говорит, что инвестиций уже и так много, и расти им вовсе не обязательно. #Китай #инфраструктура #ИИ #инвестиции

Дайджест Бла-бла-номики. Самое интересное за неделю с 8 по 14 июня: 🔸 ПМЭФ-2026: о целях 2030 как будто забыли 🔸Зампред ЦБ А.Заботкин в интервью «Ведомостям»: ДКП и текущие обстоятельства 🔸Депутат Госдумы про координацию между ЦБ и Правительством 🔸Дефицит бюджета: новые рекорды 🔸Глубокие региональные различия остались и при росте благосостояния #дайджест

🔸 Зампред ЦБ дал «Ведомостям» большое интервью с программным тезисом: «Проводимая ДКП соответствует текущим обстоятельствам». Начало выше ⤴️ 6. Про рубль – структурные факторы есть, выбора политики нет. Перечисление причин крепкого рубля (снизился спрос на инвалютные активы, упала доля импорта в ВВП с 20,5% до 16%, выросли цены ненефтегазового экспорта) корректно – но подано так, будто курс сложился сам собой. Не упомянуто главное: у ЦБ есть инструменты влияния (начать хотя бы с операций с резервами), и отказ от их использования – это тоже решение. Решение, которое удобно для цели по инфляции и дорого обходится экспортерам, бюджету и экономике в целом. Признание «жесткая ДКП также вносит вклад, но он не решающий» – изящный способ взять на себя минимум ответственности. 7. И, наконец, определение потенциала. «Экономика выше потенциала, если безработица низкая, а инфляция высокая» – по этой логике экономика России выше потенциала практически всегда, потому что безработица структурно низкая (демография плюс особенности рынка труда), а инфляция структурно повышенная (тарифы, издержки перестройки, санкционная премия). Так, у нас за 2014-2021 гг. среднее значение уровня безработицы составило 5,2% (включая всплеск 2020 г.), что ненамного выше оценок естественного ее уровня, а инфляция в среднем составила 6,6%. Получается замкнутая система: индикаторы, выбранные регулятором, при любых данных оправдывают жесткость. Кстати, 3 года низкой инфляции (2017-2019) во многом стали результатом того, что реальные доходы населения в 2019 году были на 6,6% ниже, чем в 2013 г. (и восстановились до уровня 2013 г., к слову, только в 2023 г.). Что в итоге… «ДКП соответствует текущим обстоятельствам» – возможно. Проблема в том, что сами «обстоятельства» в значительной мере являются продуктом этой ДКП. #ЦБ #ДКП #ВПК #инфляция #ключевая_ставка

🔸Зампред ЦБ А. Заботкин дал «Ведомостям» большое интервью с программным тезисом: «Проводимая ДКП соответствует текущим обстоятельствам». Ну что ж, посмотрим внимательно. 1. «С поправкой на календарный фактор спада ВВП вообще не было». Заботкин объясняет минус 0,2% в I квартале календарным фактором (-0,5 п.п.), морозами и эффектом НДС – и получает «сдержанный, но положительный рост». Арифметика корректная, но в ней за кадром остается то, что в России сегодня фактически две экономики. Одна – связанная с ВПК и госзаказом – еще как-то растет. Вторая – гражданская – в конкретном минусе: в гражданской обработке динамика отрицательна, выпуск стройматериалов падает двузначными темпами, инвестиционное машиностроение – на десятки процентов. Ориентация на средние цифры по экономике – путь к формированию искаженной картины происходящего. 2. «Инвестиции вблизи исторических максимумов». Звучит успокаивающе – пока не вспомнишь, что снижение инвестиций в основной капитал началось в 2025 году, а в I квартале этого года резко ускорилось. Так что по итогам 2026 года показатели инвестиций окажутся сильно хуже прогнозов. Да и от накопленного роста за предыдущие 4 года осталось уже лишь чуть больше половины, по данным за I квартал. Так что «вблизи максимумов» – это описание уровня, а не динамики: с горы вниз тоже какое-то время идешь «вблизи вершины». Для экономики, которой нужны структурная перестройка, преодоление энергодефицита и технологическое перевооружение, стагнация инвестиций на фоне запретительных ставок – это не «нормализация», а сокращение потенциала будущего развития. Признание «в разрезе отраслей картина существенно различается» – единственный намек на проблему, тут же закрытый формулировкой про «структурные сдвиги». 3. Аргумент про безработицу – оторван от российских реалий. «Если бы политика была чрезмерно жесткой, выросла бы безработица» – этот тезис кочует из выступления в выступление. Но российский рынок труда реагирует на спад не увольнениями, а переводом работников в неполную занятость, урезанием премий и сжатием реальных заработков. Сам ЦБ в недавнем резюме обсуждения ставки это признал: «Рынок труда подстраивается преимущественно через замедление роста заработных плат и расширение неполной занятости». 4. Про мандат – много софистики. На предложения расширить мандат ЦБ Заботкин отвечает: «В мире нет центробанков, таргетирующих конкретную цифру роста». Но никто всерьез и не предлагает таргетировать «конкретную цифру роста» – речь о двойном мандате в смысле принятия ЦБ во внимание и других целей (например, поддержки экономического роста), а также о более тесной координации действий ЦБ и Правительства. Заботкин же объявляет российскую формулировку цели ДКП «фактически точно соответствующей» мировой практике полной занятости (двойного мандата), что на самом деле совсем не так: формулировка «ценовая стабильность, в том числе для формирования условий сбалансированного и устойчивого экономического роста» делает рост подчиненной целью, а не равноправной. Разница не семантическая: она определяет, чем регулятор готов жертвовать. 5. Дискуссия о терпимости к инфляции вредна, она тормозит снижение инфляционных ожиданий. Это, пожалуй, самое примечательное место интервью. Инфляционные ожидания не снижаются после трех лет рекордно жесткой политики, а виноватыми оказываются... те, кто эту политику критикует. Логика «ожидания высоки, потому что вы громко спорите о правильности ДКП» снимает с регулятора ответственность за результат собственной работы. Если за пять лет инфляция «в среднем вдвое выше цели» (цитата самого Заботкина), а инфляционные ожидания практически не изменились – это вопрос не к дискутирующим экономистам, а к реалистичности цели и выбранному способу ее достижения. Продолжение следует ⤵️

🔸Вчерашние выступления депутата Госдумы Валерия Гартунга вскрывают системную проблему нашей экономической политики – отсутствие должной координации между ЦБ и Правительством. Правительство пытается сбалансировать бюджет в рамах достижения политических и социально-экономических задач, а Банк России в то же самое время, руководствуясь исключительно узко поставленной целью по инфляции в 4%, задирает стоимость денег в экономике и допускает избыточное укрепление курса национальной валюты. Но экономическая политика не терпит разрозненности. Пока ЦБ «душит» инфляцию завышенной ставкой, тарифы естественных монополий растут опережающими темпами. Инфляция издержек генерируется самими госкомпаниями, а ЦБ реагирует на нее, делая деньги неподъемными для частного бизнеса, но не для монополистов. Еще одно яркое свидетельство несогласованности – курсовая политика. Фактический курс отклоняется от заложенного в бюджет на 20 с лишним процентов (71 вместо 92 рублей за доллар), в результате соответствующим образом проседают доходы экспортеров и поступления в бюджет. В дополнение к этому крепкий рубль делает продукцию внутренних производителей неконкурентоспособной по сравнению с импортом. Как подчеркивает Гартунг, это приводит к «захвату российского рынка иностранными компаниями». Получается парадокс: Правительство требует суверенизации и импортозамещения, а макроэкономические условия, сформированные регулятором, делают ввоз товаров из-за рубежа экономически более выгодным, чем производство внутри страны. Но как же сделать так, чтобы избежать несогласованности в экономической политике, а именно в действиях ЦБ и Правительства? Разговоры о необходимости координации идут давно, а воз, как говорится, и ныне там. Поэтому, очевидно, что нужны институциональные решения. И тут важно вспомнить о том, и об этом говорит Гартунг, что у нас есть Национальный финансовый совет, в который входят представители ЦБ и Правительства (а также представители Госдумы, Совета Федерации и Президента РФ), который как раз и наделен полномочиями для обсуждения и согласования ключевых решений в сфере денежно-кредитной политики – не зря же она называется единой государственной в законе о Банке России. То есть сам механизм уже существует и прописан в законодательстве, нужно только чтобы он реально заработал, и деятельность Национального финансового совета не сводилась лишь к утверждению представленных ЦБ материалов, а была содержательной основой для разработки новых программных документов. #ЦБ #Правительство #Госдума #Национальный_финансовый_совет #инфляция #валютный_курс

Дефицит бюджета: новые рекорды   🔸По данным Минфина, в январе-мае 2026 года дефицит федерального бюджета превысил 6 трлн рублей – дефицита такого масштаба в России еще не было (если не считать времена до деноминации рубля в 1990-е годы). Все это наблюдается на фоне высоких темпов роста бюджетных расходов и крайне слабого роста доходов. Однако дело не только в бюджетной ситуации – масла в огонь подливает и Банк России с его высокими ставками и игнорированием проблемы укрепления рубля. Как сегодня отметил депутат В. Гартунг, важно делать что-то не только с устранением последствий, а воздействовать на первопричины бюджетного дефицита, имея в виду как раз чрезмерное укрепление рубля, на которое ЦБ не реагирует.   Доходы и расходы бюджета продолжают демонстрировать те же тренды, что и раньше. Продолжается медленное восстановление доходов: за январь-май доходы федерального бюджета выросли на 0,3% г/г (месяц назад еще было отставание от прошлогоднего уровня). При этом нефтегазовые доходы все еще отстают на 29,8% г/г, а ненефтегазовые доходы, выросшие на 12,4%, недостаточны, чтобы перекрыть этот провал. При этом темпы роста расходов остаются высокими: в январе-мае они превысили прошлогодний уровень на 17,0%, а в части госзакупок – на 49,5%. Вместе с тем, расходы в рамках нацпроектов при этом снизились на 2,3% г/г – то есть растущие расходы сейчас направлены не на развитие, а на совсем другие задачи.   При этом противоречия между Минфином и Банком России тоже никуда не делись. Сколько ни говорилось о налаживании диалога между этими двумя структурами, но факты говорят сами за себя: дефицит подстегивается совсем не только высокими расходами, но и высокими ставками, а также слишком крепким рублем. Высокие ставки приводят к громадным расходам бюджета и на обслуживание долга, и на поддержку заимствований. В 2025 году на ипотеку с господдержкой и другие программы поддержки заимствований планировалось направить 1,7 трлн руб., а фактически ушло 2,6 трлн., несмотря на сокращение многих программ в середине года – вот цена того, что ставки оказались выше, чем планировалось при составлении бюджета. Такая же ситуация и с укрепляющимся рублем (на который в ЦБ внимания так и не обратили): чем крепче курс, тем ниже становятся нефтегазовые доходы, ввозной НДС, таможенные пошлины и т.д.   В очередной раз эти противоречия проявились на ПМЭФ-2026, где после заявлений главы Минфина о том, что дефицит бюджета «несколько возрастет по сравнению с планом», прозвучали прозрачные намеки зампреда ЦБ о том, что «более позднее достижение нулевого первичного дефицита бюджета тоже может привести к … изменению траектории ключевой ставки» – и конечно же, не к ускоренному ее снижению. Так что выход из «капкана», в который попала наша экономика (и в том числе – бюджет), пока не просматривается. #бюджет #Минфин #ключевая_ставка #дефицит #ДКП

Глубокие региональные различия остались и при росте благосостояния 🔸 Недавно был опубликован свежий рейтинг российских регионов по благосостоянию семей. В нем на основе данных Росстата за 2025 год рассчитывался потенциально возможный остаток денежных средств для семьи с двумя работающими взрослыми с медианной зарплатой по региону (после вычета НДФЛ) и с одним или двумя детьми, с корректировкой на уровень цен в регионе. При этом обязательные минимальные расходы семьи оценивались на основе региональных прожиточных минимумов для трудоспособных и детей. При сравнении с более ранним аналогичным рейтингом по итогам 2020 года обращает на себя внимание тот факт, что в лидерах рейтинга - всё те же сырьевые регионы и «две столицы». То есть ни внешние факторы, ни движение в сторону иной структуры экономики за последние пять лет не изменили состав самых материально устойчивых регионов на уровне домохозяйств. Состав аутсайдеров тоже предсказуем – здесь, как и раньше, широко представлены республики Северного Кавказа. Причем в 2025 году у некоторых из них (Ингушетия, Чечня, Кабардино-Балкария, Дагестан) потенциальный остаток денежных средств в семьях с двумя детьми стал отрицательным. Это указывает на то, что официальные зарплаты в данных регионах не являются основным источником дохода и велика доля пособий. В целом, отсутствие существенных изменений в рейтинге демонстрирует консервацию регионального неравенства. Оно воспроизводится за счет сложившейся отраслевой структуры, нехватки инвестиций и глубоких институциональных различий между регионами. В условиях спада инвестиций и отсутствия резервов для расширения социальных трансфертов глубокие различия между благосостоянием семей в богатых и бедных регионах будут и дальше сохраняться, что означает неравенство возможностей для детей и молодёжи. #рейтинг_регионов #рейтинг #семья

ПМЭФ-2026: о целях-2030 как будто забыли 🔸 XXIX Петербургский форум прошел под девизом «Прагматичный диалог – путь к стабильному будущему». Но вообще после форума в стабильности будущего уверенности не прибавилось, а уж о процветающем будущем, как видим, и заявлено не было. Общее впечатление тревожное: по идее, образ будущего ведь давно уже определен – показателями достижения национальных целей к 2030 году. И все, что остается – это выстроить проактивную и согласованную политику в направлении их достижения. Разработать и реализовать комплекс мер в этом направлении – само по себе непросто, но проблема в том, что нет ощущения, что это в принципе рассматривается как генеральная линия. Судя по характеру дискуссий на ПМЭФ, на первый план все больше выходят не попытки найти решения, а констатация проблем и ограничений. Да и в целом впечатление, что у экономического блока есть единое понимание движения к национальным целям развития до 2030 года, форум не оставил. Хотя фон очень тревожный. Рост ВВП в I квартале 2026 года сократился, гражданская промышленность в минусе, производство инвестиционных товаров - в глубоком минусе, инвестиции обвалились. Все это происходит в условиях длительного периода сверхвысокой реальной процентной ставки, переукрепления рубля, недавно выросшей налоговой нагрузки, ужесточающегося административного регулирования. Так себе «новая модель роста», с которой, впрочем, нам предлагают смириться, и привыкать жить при более крепком рубле, «чем многим бы хотелось», и более высоких, чем могли бы быть, ставках. Отраслевая и финансовая повестка усилила то же ощущение. Зампред ЦБ Филипп Габуния в преддверии форума объяснял, что потерь у экспортеров от крепкого рубля по сути нет, поскольку валютные цены выросли сильнее, чем окреп рубль, – то есть растворение благоприятной конъюнктуры в курсе предлагается считать нормой. Сергей Швецов сравнивал валютный рынок с «надувающимся самоваром» из-за закрытых каналов оттока капитала, признавая ненормальность нынешнего курса. Министр сельского хозяйства Оксана Лут также в преддверии ПМЭФ советовала аграриям «не верить в фантастику об ослаблении рубля» и снижать себестоимость - при том что страна в прошлом году впервые за пять лет стала нетто-импортером агропродукции, а источников для роста эффективности у отрасли попросту нет. Да, с одной стороны, понятно, что ведомства часто работают с очень разными целями, и конфликт интересов где-то бывает неизбежен. Хуже другое – за всеми выступлениями не считывается ни общего понимания, как экономика должна двигаться к целям 2030 года, ни приверженности этим целям как практическому ориентиру, ни – что важнее всего – готовности к серьезным, неудобным шагам ради них. Обсуждаются ограничения (кадры, ставка, рубль), констатируется торможение, аккуратно сдвигается вправо момент «выхода на устойчивый рост». Но сами цели – технологический суверенитет, инвестиционный рывок, рост благосостояния – присутствуют в дискуссии скорее как фон, чем как руководство к действию. Собственно, сам девиз форума симптоматичен: от будущего ожидается не развитие, а лишь стабильность. На этом фоне цели-2030 рискуют остаться декларацией. Напомним: для выхода хотя бы на среднемировые темпы роста и решения задач структурной перестройки экономике нужен рост на уровне 3% и выше – в разы быстрее нынешней траектории. А для этого требуется ровно то, чего на форуме так и не прозвучало: общее видение, согласованная программа и готовность менять саму конфигурацию политики, а не только описывать ее ограничения. #ПМЭФ #экономика #инвестиции #ВВП

Дайджест Бла-бла-номики. Самое интересное за неделю с 27 мая по 7 июня: 🔸 ПМЭФ-2026: когда стиль страшнее шторма 🔸Софистика как коммуникационная стратегия ЦБ 🔸ЦБ и бюджет: о чем не говорит глава Минфина 🔸 Почему инфляционные ожидания населения не снижаются? 🔸Инвестиционная зима стала свершившимся фактом 🔸Обрабатывающая промышленность: почти все отрасли в минусе 🔸С таким курсом проще купить, чем вырастить. Про картошку и не только … #дайджест

#блаблапятница

Когда штиль страшнее шторма 🔸Стабильность, которая якобы наблюдается на рынке труда, преподносится в рамках ПМЭФ как одно из преимуществ российской модели экономики. К примеру, М. Орешкин подчеркнул, что безработица в России является самой низкой в мире. Однако исторически низкая безработица (2,2% в апреле 2026 года) камуфлирует ряд трудноразрешимых проблем. Во-первых, она не учитывает растущей скрытой безработицы в форме неполной занятости (простои и неполное рабочее время). В России неполная занятость неуклонно растет с конца 2024 года, и в I квартале 2026 года - это уже почти 1,6 млн человек в дополнение к 1,7 млн общей безработицы. Во-вторых - неэффективное использование имеющихся трудовых ресурсов и структурный дефицит кадров, особенно по рабочим и инженерно-техническим специальностям. К примеру, в машиностроении 66% компаний указывают на проблему нехватки нужных специалистов. При этом нынешний резкий спад инвестиций и замедление роста зарплат только усугубят структурный дефицит кадров вкупе с технологическим отставанием в промышленности. Конечно, можно и дальше уповать на «управляемое охлаждение» экономики и делать вид, что признаков переохлаждения экономики не наблюдается, раз,«у нас безработица на исторических минимумах» (по логике А. Заботкина). Однако попытки обосновывать избыточную жесткость денежно-кредитной политики низкой безработицей и изначально были тупиковыми, а сейчас, на фоне всего происходящего на рынке труда, и вовсе указывают на беспомощность аргументации ЦБ. Сохраняя непосильные условия для развития бизнеса, можно только усугублять застарелые структурные проблемы. Решить их таким образом невозможно, для этого надо идти вперед, инвестировать и внедрять технологии. А мы пока почему-то продолжаем считать, что корова будет давать больше молока, если ее меньше кормить и больше доить. #экономика #безработица #ДКП #ПМЭФ

Инвестиционная зима стала свершившимся фактом 🔸По оценкам Росстата, составленным по полному кругу организаций, инвестиции в основной капитал сократились в I квартале на 14,3% в годовом выражении. По данным отчетности крупных и средних компаний (без учета малого бизнеса и досчетов Росстата) темпы падения еще выше и составляют 16,7%. Ситуация по отдельным отраслям выглядит еще более драматично. Обрабатывающая промышленность лежит в нокауте от высоких процентных ставок и высокого курса рубля – фронтальное падение по всем видам деятельности, за исключением производства табака, на 22,3%, в том числе в металлургии на 30,8%, в автопроме - на 26,8%. И хотя первый квартал не является основным для инвестиционной деятельности - на него обычно приходится 14-16% от общего объема инвестиций внутри года - такой масштабный спад инвестиций сам по себе является экстраординарным событием. В конце концов, за последние 25 лет квартальные темпы падения инвестиций свыше 10% наблюдались в России только дважды – в 2009 году (на 17,7-20,9%) и в 2015 году (на 10,7-13,1%). И оба раза по итогам этих лет мы получали двузначные темпы падения инвестиций – на 13,5% в 2009 году и 10,1% в 2015 г. Поэтому понятно, что выполнение даже обновленного (ухудшенного) прогноза Минэка о снижении инвестиций по итогам года на 1,5% является практически нереальным, особенно учитывая то, что мы находимся только в начале инвестиционного спада. Масштабный спад инвестиций должен положить конец рассуждениям о том, что за последние годы Россия настолько расширила объемы инвестиций, что их снижение уже не имеет такого большого значения из-за эффекта высокой базы. На самом деле, как показывают данные, падение инвестиций в I квартале уже «отъело» около половины от общего роста за предыдущие несколько лет. Если в I квартале 2025 года накопленный рост инвестиций к аналогичному периоду 2021 года достигал 44%, то в 2026 году от этого роста осталось только 24%. Сколько останется к началу следующего года? Время почивать на лаврах закончилось. #инвестиции #Росстат

С таким курсом проще купить, чем вырастить. Но есть последствия…   🔸 В прошлом году впервые за пять лет Россия превратилась в нетто-импортера агропродукции. В этом году, с учетом складывающихся условий, не исключено повторение этой истории. Пока Минсельхоз исправно отчитывается о росте экспорта, динамика импорта остается в публичной риторике в тени. А она показательна: по данным ФТС, за первый квартал 2026 года экспорт продовольственных товаров и сельскохозяйственного сырья вырос на 18,8% г/г до $10,7 млрд, но и импорт прибавил 7% г/г, достигнув почти сопоставимых с экспортом объемов – $10,3 млрд. Разница в торговом балансе по агропродукции – менее полумиллиарда долларов, и она быстро тает.   Перспективы для отечественных аграриев на экспорт тоже не выглядят радужно. На Всероссийском зерновом форуме уже однозначно предупредили, что субсидирование транспортных затрат для экспорта в этом году сократится. Параллельно рубль продолжает укрепляться, делая российскую продукцию все менее конкурентоспособной на мировом рынке. Глава Минсельхоза в ответ на тревоги отрасли посоветовала «не верить в фантастику об ослаблении рубля» и «жить в рыночных условиях», снижая себестоимость и повышая эффективность.   Совет, что называется, классический. Проблема лишь в том, что в текущих условиях он практически невыполним: источники для инвестиций и роста производительности у российских аграриев просто отсутствуют. Господдержка сокращается, заемные средства под приемлемый процент недоступны (реальная ключевая ставка порядка 9 п.п.), экспортная выручка съедается крепким рублем, прибыль на внутреннем рынке ограничена в условиях сжатия платежеспособного спроса. И все это – на фоне опережающего инфляцию роста издержек практически по всем статьям: тарифы, логистика, удобрения, техника, рабочая сила.   В итоге складывается предельно неприятная картина: «эффективности» взяться неоткуда, а советы ее повышать мало воодушевляют тех, кто все эти годы и так вкладывался в развитие. При сохранении нынешней конфигурации экономической политики остается ровно один канал, через который рост потребительских цен будет сдерживаться, – наращивание импорта. Импорт давит на инфляцию, ЦБ отчитывается о приближении к таргету, бюджет недосчитывается экспортных доходов, отечественные производители сворачивают инвестиции. Такая простая раскручивающаяся спираль движения в никуда.   С таким подходом скоро даже картофель будем в основном завозить, а не выращивать сами. #агро #экспорт #импорт #инвестиции #рубль

Софистика как коммуникационная стратегия: укрепляет ли она доверие к ЦБ?   🔸 Зампред Банка России Филипп Габуния вчера сообщил, что для российских экспортеров никаких проблем с укреплением рубля на самом деле нет:

«Нужно сравнивать не только курс, но и как поменялись цены на продукцию наших экспортеров. Цены остальных продукций нашего экспорта выросли сильнее, чем окреп рубль. Таким образом, здесь нельзя говорить о том, что это негативно влияло на поступление экспортеров»

Это даже на первый взгляд не звучит логично, но если задуматься, что именно из этого следует, так становится совсем грустно.   А следует из этого то, что «страшно далеки они от народа». Если экспортер получил рост цен на свою продукцию в валюте на условные 30%, но из-за укрепления рубля его выручка в рублях осталась прежней – у него, оказывается, все в порядке. Никакого негативного влияния курса. То, что вместо двузначного роста рублевой выручки, который позволил бы в условиях недоступности кредитных средств профинансировать инвестпрограммы, повысить зарплаты и социальные расходы, и наполнить бюджет налогами, – экспортер получил ноль, в логике ЦБ считается «нейтральным результатом». Хорошая, согласитесь, экономическая школа: благоприятная внешняя конъюнктура, которая бывает нечасто, просто растворяется в курсе – и регулятор считает это нормой.   И ведь это не оговорка – это последовательная позиция. Ради достижения цели по инфляции в 4% (которую, к слову, тремя годами жесткой политики так и не удалось сделать устойчиво низкой) ЦБ готов одновременно называть рыночным курс, формирующийся на рынке, где рынка в нормальном понимании по сути нет; считать нейтральной для и так зажатых санкциями экспортеров ситуацию, в которой они не могут воспользоваться внезапно благоприятной конъюнктурой; и игнорировать тот факт, что экспортные сектора – это не только выручка отдельных компаний, но и налоговая база бюджета, и драйвер инвестиций и развития для смежных отраслей.   Логика, в общем, понятна: если экспортеры действительно начнут получать сверхдоходы, экономика перестанет охлаждаться, инвестиционный спрос восстановится – и инфляция, конечно, снова «попрет вверх». А она попрет – потому что устойчиво низкой ее можно сделать только через расширение предложения, а не посредством бесконечных попыток сжатия спроса. Между тем, для расширения предложения за эти три года не сделано практически ничего. Получается замкнутый круг, который ЦБ предпочитает не замечать, а заодно пытаться объяснять обществу, что наблюдаемые проблемы экспортеров на самом деле проблемами не являются.   И главный вопрос: в ЦБ действительно полагают, что подобными приемами укрепляется доверие к регулятору и повышается качество коммуникации? Практика показывает обратное: если после трех лет рекордно жесткой политики инфляционные ожидания не сдвинулись с места – дело не в недостаточно понимающих политику ЦБ людях, и не в том, что аудитория плохо считывает сигналы регулятора. Дело в том, что с самой политикой, и в том числе с ее количественным целеполаганием – что-то структурно не так. Софистикой эту проблему не закрыть: рано или поздно ее придется признать. #ЦБ #валютный_курс #инфляция #инвестиции #экспорт