Уравнение оптимизма

В женских воспоминаниях о беременности ритуализация предстает в форме примет и магически мотивированных запретов: «Когда беременная, уже живая половина, – говорит бабушка из п. Котлы Лен. области, – когда напугаешься, только за живот не хватайся: это будет черное пятно у ребенка». Подобные запреты, широко известные в сельской местности, получили распространение и в городе, а ныне продолжают распространяться через социальные сети и материнские форумы в Интернете. Это создает нормативное пространство, в котором поведение женщины мотивируется уже не ее желаниями или решениями, а потребностями будущего ребенка (и требованиями, предъявляемыми обществом к этому ребенку – уже на этом этапе артикулируются границы его телесной и психической нормы), причем эти нормы высказываются в форме непререкаемых императивов (именно за счет ритуализации). Второй тип ритуализации беременности – представление о желаниях беременной женщины как о непререкаемой необходимости, их исполнение вменяется окружающим как условие благополучного исхода беременности и родов. Эти желания также считаются связанными с потребностями будущего ребенка или магическими условиями его благополучия, а не ее личными (т.е. изымаются из сферы идентичности женщины); их связывают с полом будущего ребенка (т.е. начинается конструирование идентичности матери, зависимой от гендера дитяти). Таким образом, из сферы идентичности женщины изымаются как ее желания и даже сама способность их испытывать, так и способность и право формировать и контролировать свое поведение. Ритуальная вина матери: идентичность под сомнением. В случае если обнаруживается несоответствие родившегося ребенка требованиям и ожиданиям сообщества (выраженные нарушения здоровья, болезненность, просто непривычный внешний вид, плач, с возрастом – психические особенности или неприемлемое для близких поведение), это может стать поводом к предъявлению претензий матери. Это происходит также в ритуализованной форме публичных «припоминаний», когда кто-нибудь из близких людей – представителей семьи, женского сообщества, знахарь и др. – вспоминают, что во время беременности женщина нарушила какой-то запрет: посмотрела на пожар (поэтому у ребенка смуглая кожа или темное родимое пятно – «как сажей намазано»). Тем самым ставится под вопрос ее соответствие требованиям – и сама идентичность матери. Основанием для признания или отказа в признании материнской идентичности становится, как видим, состояние и качества ребенка (точнее, их соответствие общественным ожиданиям), т.е. посредством этих ритуальных обвинений ее идентичность деприватизируется. Плотность такого рода практик максимальна первое время после рождения ребенка (особенно первого) и ослабевает с возрастом, однако, спорадически они возникают вплоть до подросткового возраста, когда неуспехи в школе, особенности психического развития и поведения порой запускают «воспоминания» о нарушениях во время беременности. Т.Б. Щепанская Ритуализация материнства, идентичность и структуры памяти

#однафеминисткасказала — Блин, как же это жутко и прямо видно, как все изменилось и быстро. нормализация постоянной молодости, знаменитым женщинам не положено стареть — Инфантилизация внешности очень заметна, ну мужики реально инфантилы, а у женщин детский вайб как модный — Нет солидности, в хорошем смысле слова. Есть именно инфантильность, бесконечная незрелость, а зрелости, опыта на лице нет, все стерто — Это чтобы зрелые женщины не перевернули этот мир. У предыдущих поколений у женщин ещё оно подавлялось кротостью, а у современных тем что надо соответствовать детской милоте, и о солидности вообще речь не идет

1,6 миллиона женщин во Франции предупредят: противозачаточные, которые они принимали, по новым данным могут повышать риск опухоли мозга Агентство по лекарственным средствам (ANSM) призывает пациенток обратиться к врачице при настораживающих симптомах: стойкой головной боли, нарушении зрения, потере памяти. Риск невысокий, но он затрагивает миллионы женщин. Во Франции 1,6 млн женщин, принимавших контрацептивы на основе дезогестрела (Antigone, Cerazette, Elfasette и Optimizette...), получат письмо с информацией о повышенном риске развития менингиомы, сообщило Национальное агентство по безопасности лекарственных средств (ANSM). При этом ведомство подчеркивает, что этот риск остается «низким». Параллельно около 90 000 врачиц, назначавших эти препараты, также будут проинформированы. ANSM рекомендует женщинам из группы риска обратиться к врачице при постоянных головных болях, нарушениях зрения, мышечной слабости, нарушениях равновесия или речи, потере памяти, а также при появлении или усилении эпилептических приступов. В таком случае может быть назначена МРТ головного мозга. Менингиома — это опухоль, развивающаяся из мозговых оболочек, мембран, окружающих мозг. Чаще всего она доброкачественная, однако в зависимости от размеров и локализации может вызывать серьезные неврологические нарушения. ANSM призывает женщин из группы риска не прерывать контрацепцию без медицинской рекомендации и советует обсудить этот вопрос со своей лечащей врачицей, гинекологиней или акушеркой при ближайшей консультации. Ведомство также напоминает, что любую схему контрацепции необходимо ежегодно пересматривать совместно с медицинской специалисткой, исходя из потребностей и состояния здоровья каждой женщины. По обращению ANSM Европейское агентство лекарственных средств (EMA) этим летом одобрило внесение сведений о риске развития менингиомы в инструкции к этим контрацептивам. ▪️ФемНовости▪️

#однафеминисткасказала Бог создал Адама первым, чтобы было кому убраться и приготовить обед к созданию Евы 💅💅💅

Гетеросексуальность столь же репрессивна, сколь и незаметна в силу своего нормативного статуса, производимого на всех уровнях общества законодательством, воспитанием, обучением, культурными ритуалами, политикой и массмедиа. Зигмунд Фрейд, например, уже в начале XX века исходил из бисексуальности каждого индивида. В одной из самых значительных своих статей —«Неудовлетворенность культурой» — он подверг критике существующее общество как репрессивный аппарат: культура лишает каждого/каждую полноты жизни, фиксируя их желание на противоположном поле. Гетеросексуальность, как подметил Фрейд, не является интимным делом отдельных индивидов. Культура формирует и регламентирует наши желания. Одну из конститутивных ролей в данном процессе играет и культурное смыслопроизводство. Не существует нейтральных, не использующих гендерных кодировок репрезентаций и концепций. Последние никогда не бывают безобидными, создавая иерархичность, механизмы исключения, подавляющие индивидов по признаку классовой, гендерной или национальной принадлежности. Они лежат в основе ментальности социальных групп, воспроизводящих те или иные властные отношения. В своей рефлексии культура может смещать существующие гендерные координаты, однако современное смыслопроизводство как на Западе, так и в России опирается на гетеросексуальность в качестве «нормы», в основе которой, в свою очередь, лежит бинарная матрица мужчина/женщина. Альтернативные формы сексуальности используются, как правило, для патологизации тех или иных культурных процессов. Например, невозможно представить героя-гея в репрезентациях Второй мировой войны в России. Актуальная гендерная политика исключила из коллективной памяти также и героинь, связав с гетеронормативным мужчиной понятия стойкости, мужества, физической силы и защищенности как представления о сексуальном непроникновении в его тело. Такое представление о солдате включает в себя активное наступление-пенетрацию и распространено практически во всех странах Западной Европы и США . Поэтому в зонах военных действий и на захваченных территориях в основном практикуются изнасилования солдатами женщин противника, на символическом уровне выступающие знаками покорения и униже- ния неприятеля. Или возьмем современную рекламу приправ, соусов или чистящих средств, использующую патриархальные представления о гендерном разделении труда и пространства. Женщина — как правило, ухоженная, красивая, молодая мать двух детей — представлена хранительницей идиллического семейного очага, приправленного кубиком Maggi. В ее обязанности входит рожать детей, готовить еду, следить за порядком и прислуживать своим домашним. На ее здоровую репродукцию, служащую pars pro toto здоровья нации и гарантирующую ее воспроизводство, указывает молодое красивое тело. Такие образы мужчин и женщин не являются ни универсальными, ни «естественными». Например, чувствительность и эмоциональность женщин, их подчинение мужчине и автономность мужского субъекта описал и зафиксировал в гендерном дискурсе как соответствующие «природе» уже Жан-Жак Руссо, чьи произведения сыграли впоследствии большую роль в распространении бинарной матрицы. Представление о мужчине как о воине и герое закрепилось в XIX веке, в период образования национальных государств, обусловившем потребность в активной действующей армии и всеобщей воинской повинности и четко разделившем население по гендерному принципу. Данные примеры демонстрируют к тому же, что сексуальность и гендерная идентичность конститутивно связаны с различными социальными сферами. Не является гетеросексуальность и результатом свободного выбора индивидов. Тело каждой/каждого контролируется обществом и институтами власти, о чем свидетельствуют не только общественная «мораль», охраняющая сексуальную «нравственность», но и переписи населения, сложившаяся система здравоохранения, санэпиднадзор, регулярные проверки мальчиков в военкоматах, законы о мужеложстве, положения о браке, о возрасте вступления в половую жизнь и многие другие нормы и правила, регулирующие сексуальность индивида на всех этапах его жизни. Механизмы такого регулирования, согласно Мишелю Фуко, скрыты и инкорпорированы в наши собственные тела, так что каждый индивид является хорошо отлаженным саморегулирующимся субъектом, который к тому же следит за поддержанием и воспроизводством социальных норм, например, при воспитании собственных детей или участвуя в исключении отдельных маргинальных групп. Родители утверждают гендерную матрицу, регламентируя поведения мальчиков и девочек в соответствии с актуальными представлениями о феминности и маскулинности. Нетерпимость к сексуальным меньшинствам и бытовая гомофобия также служат регулятивными механизмами гетеронормативности, производимыми самими гетеросубъектами «добровольно», что служит одним из примеров инкорпорации и воспроизводства властных отношений. Ирина Градинари Диктатура гетеросексуальности

Тот факт, что идеал красоты изменился даже по сравнению с недавним прошлым, не остается незамеченным. По­всеместно отмечается, что в предшествующие XX в. столетия (по крайней мере, в предшествующие четыреста лет) плотное крупное тело — как мужское, так и женское — считалось более привлека­тельным, нежели худое, и свидетельствовало о здоровье и благопо­ лучии человека. И все же сравнение идеалов прошлого с идеалами современности, как правило, не выходит за рамки констатации, а следовательно, и за рамки нормативного дискурса. Преимущество современных стандартов преподносится как модернизация жизни, как прогресс и свидетельство прогресса, и вопроса о том, чем выз­вана такая модернизация и каковы ее социально-культурные по­ следствия, не возникает. Неуместность критики установленного идеала обеспечивается природой самого нормативного дискурса, который разворачивается вокруг фиксированного способа прочтения ограниченного набора телесных означающих. Нормативный дискурс, утверждаю­щий определенный идеал, стремится закрепить за каждой теле­сной формой одно значение, редуцируя отношение между ними до непосредственной каузальной связи. Именно такая редукция от­ношений между формой и содержанием, между означающим и означаемым, между идеалом и следованием ему позволяет устано­вить новую форму власти, превратить тело в практический, непос­редственный локус общественного контроля. Как отмечает фран­цузский антрополог и социолог Пьер Бурдье, через повседневную практику, включающую в себя поведение за столом и утренний туалет, культура становится телом, превращается в привычное действие и сам собой разумеющийся факт, образуя сферу, плохо поддающуюся сознательным изменениям. В данном случае контроль и власть понимаются не в терминах подавления и ограничения свободы, но в смысле вырабатывания естественного, то есть общепринятого, отношения к телу. Согласно теории власти, разработанной французским философом Мишелем Фуко, власть не принадлежит той или иной группе людей, подавля­ющей другую группу, но представляет собой сеть разных видов об­щественной практики, обеспечивающих сохранение господства и подчинения в той или иной области человеческой деятельности. В работах «Дисциплина и наказание» и «История сексуальности» Фу­ко показывает, как наше тело приучается к определенным действи­ям и как на нем откладывается отпечаток доминирующих в данный период форм желания, методов самоидентификации, идеалов му­жественности и женственности. Такая власть проявляется не по­средством применения оружия, физического насилия или матери­ального давления, но посредством взгляда, который интериоризуется до такой степени, что каждый из нас начинает следить за самим собой, контролируя собственные действия и желания. Коррекция этого взгляда и, соответственно, смена иде­алов красоты и нормативного дискурса обеспечиваются непрерыв­ ностью и многообразием дискурсивной практики, критикой одних дискурсов и появлением других, непрерывностью исторического, экономического, культурного и политического развития общества. Таким образом, каждый нормативный дискурс о теле подвергается деконструкции в дискурсивном поле социума. Елена Барабан В меру упитанный и в полном расцвете сил

Индустрия проституции значительно выросла в размерах, социальной приемлемости и влиянии на мужскую политику в 1980-х и 1990-х годах. Нормализация индустрии совпала с периодом ее наибольшего расширения в 1990 х годах в результате политики администрации Клинтона в США отказа от преследования за порнографию. «Adult Video News» (AVN) — онлайн-журнал о порноиндустрии США — предполагает, что Клинтон любил порно и имел специальный склад на своем самолете Air Force One. AVN утверждает, что Клинтон был распутником и что во время его президентства количество компаний по производству порно удвоилось, и порно вторглось во многие сферы американского общества. Индустрия США приложила огромные усилия, чтобы добиться признания. Она нанимала лоббистов, участвовала в благотворительной деятельности и пропагандировала использование презервативов для предотвращения заражения ВИЧ. Она извлекла уроки из другой очень вредной отрасли, табачной, которая, хотя и потеряла сейчас социальный статус, одно время очень хорошо использовала лоббистов и людинь для защиты этой отрасли. Например, курильщиков-мужчин, олицетворявших мужественность, использовали для продвижения индустрии, пока они не умерли от ее последствий. Американская порноиндустрия организовала выставки секс-индустрии, которые теперь проводятся ежегодно в нескольких странах и нескольких штатах Австралии. Оно изобрело церемонию награждения. Это было начато компанией Adult Video News в 1983 году. Как пишет AVN:

Поскольку с каждым годом все больше и больше внимания средств массовой информации уделяется церемонии награждения, эта феерия также способствовала значительному повышению авторитета отрасли по всей стране и, более того, во всем мире. И их не зря называют взрослым эквивалентом премии Оскар. Как и «Оскар», статуэтка «Лучший фильм» или «Лучший видеофильм» может значительно повысить продажи и прокат этой продукции.

Американская индустрия использовала тактику превращения нескольких ведущих порнозвезд в знаменитостей, которые затем пересекались и использовались для продвижения массовой поп-культуры. Теперь порнозвезды достаточно респектабельны, чтобы участвовать в американских радиопередачах, таких как Говард Стерн (Horward Stern) или принадлежащая Диснею программа ABC Radio, «Порнозвезды тоже людини». Порнозвезды появляются в популярных телешоу. Порно исполнительницы танцуют на сцене музыкальных премий. Одним из примеров того уровня общественного признания, которого достигла порноиндустрия, является успех Ричарда Десмонда, известного британского порнографа, который публикует такие популярные издания, как Big Ones и Horny Housewives, а также «живой» секс-сайт. В феврале 2001 года британское лейбористское правительство одобрило поглощение Десмондом бульварных газет Daily Express и Daily Star. Восемь дней спустя Британская Лейбористская партия выделила 100 000 фунтов стерлингов на расходы на выборы. Несмотря на некоторую критическую реакцию на то, что выглядело как решение передать две крупные британские газеты королю порнографии в обмен на пожертвование, в мае 2002 года Десмонда пригласили на чай на Даунинг-стрит, чтобы встретиться с Тони Блэром. Трудно себе представить такую степень общественного признания порнографии и секс-индустрии как вполне разумных сержантов Лейбористской партии в 1970-х годах, когда порнография еще имела дурную репутацию. Прибыли порноиндустрии сейчас настолько велики, что она способна добиться значительного политического повиновения. Одной из движущих сил нормализации того, что стало называться «мягким порно», стало развитие экстремального жесткого порно в 1990-х годах. За это десятилетие американская порнография, которая доминирует на мировом рынке в этой форме половой эксплуатации, стала гораздо более жестокой и унижающей достоинство по отношению к использованным в ней женщинам. Шейла Джеффрис Красота и мизогиния

Доступ к воде напрямую зависит от обладания домом: «без стабильного жилья или места работы доступ к воде и санитарным условиям становится все более нестабильным, затруднительным и/или невозможным», что является острой проблемой, прежде всего, для бездомных. Однако в некоторых ситуациях и «обладания» домом недостаточно, чтобы иметь безопасный источник воды. Например, в исследовании поселений Бангладеш видно, как гендерные нормы структурируют доступ жителей к воде: «публичные пространства исторически воспринимались как мужские, а личные/домашние пространства — как женские». При этом многие источники воды, которые есть в домохозяйствах, небезопасны — женщинам требуется выходить из дома и идти в публичные пространства в поисках более чистой воды, а эта практика осуждается:

«Страх потери чести и стыда, когда молодые женщины из бари (скопление домохозяйств) ходят за водой в явно публичные пространства или пересекают их, чтобы добраться до чужого колодца, действуют как факторы, препятствующие доступу семей к безопасной воде».

Эта ситуация иллюстрирует невозможность локализации «безопасности» в одном пространстве — так, дом безопаснее для жительниц Бангладеш в контексте их взаимодействий с посторонними мужчинами, но становится источником опасности, когда речь заходит о доступе к чистой воде Мальков Максим Дмитриевич Мы никогда не были дома

#однафеминисткасказала любой метаинструмент - от психиатрии до силовых - в патриархате так. ебуче [и мата тоже, да]. постоянно. скатывается в мизогинию. и это не случайность, не ошибка, а закономерность и прямое следствие. скока раз я слышала "она должна была.." на новый лад, в новой «профем» интонациии. она должна была — записаться к психологу, чтобы уйти из абьюзивного брака. она должна была — заняться боксом, чтобы суметь отбиться от бухого соседа. ебанный фокус остаётся на жертве, не затрагивая агрессора. почему разговор заканчивается, когда я отвечаю «эм, это ОН НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ НАПАДАТЬ» ах, мне отвечают, что я наивная, ведь «смешно, такова реальность» и умолкают, зачем говорить о порожнем. ого как стоически! а нахера было говорить о жертве, уже пострадавшей, вы че блять особо умное предложить можете? помочь ей как-то? машину времени случайно изобрели и вот-вот займётесь её спасением? нет? то есть... просто языком чесать о случившемся с целью исключительно перечислить "ошибки" жертвы это не из пустого в порожнее перегонять? а-а-а-а, когда женщину осуждать, так это благое дело, ну да, да... не то что критика системы, вырастившей дыбом-волосы-поднимающий совершенно дикий перевес соотношения насилия-жертвы по полам. да. чейто я.

#силовойфеминизм Я занимаюсь боксом и кроссфитом. Звучит солидно, не правда ли? Но есть один нюанс: я вешу 45 кг и в жестоком бою смогу победить разве что некрупного второклассника. Если много поколений девочек будут с детства заниматься боевыми единоборствами, а не гимнастикой и балетом, возможно, расклад сил на улице и дома будет совсем другим, и это в какой-то момент снизит количество насилия в обществе. Мой пост о том, почему здесь и сейчас «учись драться, женщина» не работает. 1. Системные проблемы требуют системных решений. Любой индивидуализм - это костыль в прогнившей системе, адаптивное решение. Для снижения уровня насилия нужен секспросвет с детства, учить мальчиков нулевой толерантности к насилию (девочек и так учат), декрет пополам и прочие прелести гендерного равенства, а главное — шведская модель и законы, которые за изнасилование с широкой трактовкой, избиение и убийство дают больший срок, чем за клевету. 2. Мы возвращаемся к виктимблеймингу - не занималась БИ? Беременная, больная, слишком маленькая, слишком старая, с инвалидностью, с детьми погулять вышла, да просто слабая (как я)? Женщин, извините, даже в коме насилуют. В возрасте 5 лет не вырубила одним ударом педофила? Сама виновата, выживает сильнейшая. 3. Почему женщины в принципе должны тратить ресурс на драчку, и откуда взять время и деньги на хорошего тренера, если в России медианная зарплата 30 тысяч рублей, а треть матерей - одиночки? А если я не хочу драться? Если я пацифистка, хочу на йогу и балет? Короткий курс по боевым искусствам не снимет даже блок на удар, а чтобы серьезно заниматься БИ, нужно много времени, здоровья и денег. 4. Благодаря ЖГС у большинства женщин блок на жестокость. Когда тренер первый раз велел ударить его, я не просто не смогла, я чуть не разрыдалась - как это, ударить человека? (Может, конечно, если б на месте тренера был какой профеминист ясный сокол, рука бы легко поднялась, хехе) Тренер говорит - бей, все равно не попадёшь! Но я не смогла ударить по шлему. 5. До критической ситуации не знаешь, что в тебе заложено: «бей», «беги» или «замри». Девочек ломают с детства, «бей» мало у кого остаётся. 6. В Россиюшке принято оправдать мента, который стреляет школьнице в ногу, но за самооборону женщину накажут по максимуму. 7. Насильники и агрессоры готовятся к нападению, они выжидают момент, когда жертва беззащитна. Поэтому надо учить мужчин: напал — под суд и в тюрьму. Фокус должен быть строго на агрессоре. Я за спорт. Бокс очень круто заряжает и полезен для здоровья (нет, на тренировках не бьют по голове до сотрясения мозга и не выбивают зубы, как некоторые мне тут писали). Бойчихи из каналов о силовом феминизме, которых я читаю, восхищают. Но я осознаю, что никакие усилия не приведут меня в форму достаточную для того, чтобы вырубить даже очень хилого мужика. Дополнения из комментариев: Для меня это ещё и о том, что я увернусь, ударю, убегу - но он пойдет искать следующую. Уставшую, беременную, со сломанной рукой или ногой. Все, чего я добилась - изнасиловали не меня, а кого-то ещё. Но я не хочу, чтобы они вообще насиловали, именно поэтому бессмысленно ходить на единоборства и считать это фемпрактикой: это просто попытка жить по законам патриархата, когда слабый должен страдать. Нет, это не фемпрактика и ничего в ней нет феминистского. *** Очень быстро теряются навыки и физуха, если временно не заниматься. Невозможно научиться единоборствам или прокачать мышцы раз и навсегда, а потом жить своей жизнью. К тому же спорт - это привилегия людей с деньгами, которые не устают на работе от физического труда. Силовой феминизм - это троянский конь. Раньше женщины должны были ходить на фитнес и нести денежки, чтобы накачать попу и похудеть. Теперь, если она феминистка, пусть несет деньги тренеру и качает мышцы, чтобы «не быть жертвой». Бьюти-практики переодеваются в овечью шкуру, чтобы стать обязательными для феминисток, в своем новом виде захватить растущую фем-нишу.

Роль жены и матери сказывается на развитии личности женщины и другим образом, как следствие фундаментально раз­личных способов организации современной системы «пола/ тендера» и современного капитализма. Деятельность жены и матери по определению не имеет границ. Она состоит из мно­гочисленных обязанностей, как могут подтвердить все домохозяйки и как описывают поэтессы, писательницы и феминист­ки. Деятельность женщины в доме заключается в непрерывной связи с детьми, в заботе о них, в настроенности на потребности взрослого мужчины. Все это требует связи с другими, а не отделенности от них. Работа по поддержанию и воспроизводству семьи характеризуется циклической и рутинной непрерывнос­тью, в ней нет определенной логики, последовательности или поступательного движения. Наоборот, работа в рядах рабочей силы - «мужская работа» — имеет конкретные ограничения, она определена и очерчена, исходит из представления о про­движении и результате. Даже когда мужчины и женщины меняются сферами деятельности, их роли остаются различными. В семье быть му­жем и отцом — не то, что быть женой и матерью; чем больше женщина занимается семьей, тем меньше это делает мужчина. Парсонс, может быть, слишком резко описывает инструмен­тальную роль мужчины в семье, но он указывает в верном на­правлении. Первая обязанность отца — «обеспечивать» семью денежными средствами. Его эмоциональному вкладу редко придают равноценное значение. Мужская работа по дому, за редким исключением, определяется гендерными стереотипа­ми. Когда мужчина выполняет «женскую» работу по дому - моет посуду, ходит за покупками, укладывает детей спать, - эту деятельность часто организует и передает ему жена/мать, ко­торая несет за нее главную ответственность (мужчина «помо­гает сидеть» с собственными детьми, тогда как у женщины это непосредственная обязанность). Нэнси Чодороу Воспроизводство материнства: Психоанализ и социология гендера

Многим хочется понять «Что у мужчин в голове?», почему они, даже если вполне очевиден и прост путь, которым можно улучшить собственную жизнь, им не пользуются. Почему не вкладываются в отношения с женщиной рядом, почему не заботятся о близкой человеке, отстраненно наблюдая, как ей становится все хуже и хуже, максимум отправляют ее к врачу, пальцем о палец не ударив для того, чтобы не допустить ее болезни, инвалидности, смерти. Мои мудрые подруги говорят, что нечего там копаться, много чести. Но для тех, кто, как я, интересуется этим миром в том числе с точки зрения естественно-научной, поделюсь своим пониманием. Каждая из вас видела фотографии мусорных пейзажей Индии. И конечно, задавалась вопросом, как же они дошли до жизни такой, неужели им нравится жить в этом? Один из факторов, приведших страну к такому положению, - попытка бороться с дискриминирующей кастовой системой. Раньше уборка мусора, грязи, экскрементов была делом одной из каст. А остальные гордились тем, что они выше этого. Не дай Вишна быть «как эти» - поднять обертку, пустую бутылку. Для этого существуют специальные люди. И вот, когда специальные люди решили больше не быть специальными, они перестали убирать. А другие, для которых по-прежнему важно было не осквернить себя прикосновением к мусору, не начали. Ну так вот, то, что мы, женщины, называем «этикой заботы», «возделыванием сада», «близостью», «человеческими отношениями», это все для них просто унизительный, роняющий их статус и оскверняющий присвоенную ими себе божественность жест. А в патриархате именно статус оказывается важнее всего – даже собственного и других благополучия, даже жизни. И мы все ждем, что мы к ним по-человечески, со своей заботой, и они ответят тем же. А они в это время принимают обслуживание, полагающееся им как высшему существу, и оценивают, достаточно ли низко мы при этом кланяемся.

Практики «плодоизгнания» в условиях отсутствиях научных (медицинских) способов регулирования рождаемости относятся к традиционным средствам ограничения рождаемости. Данный способ, несмотря на резко отрицательное отношение социальных норм, имел повсеместную распространенность и устойчивость. Отношение к абортам зависело от развития государственных и социальных институтов. Одна из первых попыток контроля репродуктивного поведения населения состояла в введении уголовного наказания за «плодоизгнание». На пути легализации абортов (1920 г.) и приданию проблеме статуса социально-медицинской можно выделить два основных этапа: религиозно-нравственное осуждение «плодоизгнаний», а с XVII в. введение уголовного преследования за подобные деяния. В XIX в. происходило закрепление в юридических документах особенностей наказуемости и привлечения к суду лиц, виновных в производстве абортов. Совершение «плодоизгнания» относилось к преступлению, совершенному против жизни человека. В то же время законодательный контроль над репродуктивным поведением населения выражал прежде всего демографический интерес государства. С развитием государственных институтов, оформлением абсолютистских тенденций контроль над телом человека также увеличивался. В народной среде сформировались различные способы ограничения рождаемости. Основной канал передачи «особых знаний» - условная «женская сеть», которую составляли сельские повивальные бабки («бабушки»), представительницы народной медицины, более старшие женщины. Данные способы в XIX в. приобрели всесословный характер, проникая в городскую среду через прислугу, нянь, кормилиц, сельских повитух [20]. Распространение имели механические, химические средства (органические и неорганические), ритуальные действия, а также средства народной медицины. Привлечение средств народной медицины было связано с географическим фактором. Крестьянки использовали растения, произраставшие в их климатической зоне проживания. Кроме средств народной медицины применялись различные химические соединения. История уголовного преследования за совершенные «плодоизгнания» показывала неэффективность и сложность привлечения женщин к суду, а значит, и самого государственного контроля. Суровый уголовный закон на практике оказывался малоприменим. Судебные случаи показали ничтожность реальных уголовных приговоров по обвинению в искусственном прерывании беременности. Это было связано как со сложностью доказательства произведенного аборта, так и фактической легитимацией плодоизгнаний судами присяжных. Подобная ситуация требовала нового решения проблемы, что создавало благоприятные условия для придания ей статуса социально-медицинской и внедрения медицинского контроля. Мицюк Наталья Александровна Пушкарева Наталья Львовна "Плодоизгнание" как основной способ контроля рождаемости у крестьянок XIX в

#однафеминисткасказала Увидела статью об исследованиях в сфере преступлений. В 2016 году в Германии была реформа УК. Прошло 10 лет. Вот результаты. Статистика: В случаях сексуального насилия средний срок наказания составлял один год и одиннадцать месяцев; в случаях изнасилования с применением насилия --два года и десять месяцев. Все вынесенные приговоры находились в нижней трети установленного законом диапазона наказаний. Более чем в половине случаев был назначен условный срок. То есть в случаях, когда женщина не сопротивлялась из-за опаивания или опьянения, это скорее всего всегда условно. Для справки: до 2016 года было средневековье: "нет" не играло никакой роли, только следы сопротивления и побои, покушение на убийство и прочая жесть

Ой, а оказывается, существуют способы донести до мужчины информацию о том, что его поведение недопустимо. Не благодарите) «Преступления, вызываемые жестоким обращением мужа с женой, хотя и случаются, но крайне редко. На подобное преступление решается только такая женщина, которой уже положительно нет выхода из своего невыносимого положения. И тяжело приходится иной женщине, но она скорее предпочитает переносить все это на себе, нежели решиться на преступление. Если жена, выведенная из терпения дурным обращением мужа, решилась на преступление, то она обыкновенно прибегает к мышьяку. В одной дер[евне] Мороцкой вол. жена хотела отравить мужа и напекла ему лепешек с мышьяком. Муж поел и почувствовал себя дурно. К счастью, недалеко был фельдшерский участок, и его удалось спасти. Дело было замято и до суда не дошло. Замечательно, что муж после этого случая совсем переменился в обращении с женою» (Новгородская губерния. Архив кн. Тенишева, т.7, ч.2, стр.349). NB: если что, я за ненасильственную коммуникацию, но очень понимаю эту женщину: ядовитые лепешки были последним словом в диалоге, который ей не разрешали вести никак иначе.

Результаты проведенных экспериментов указывают на исторически сложившееся в обществе представление о «мужском» управлении компанией, но только при условии ее стабильного развития. В ситуации, когда компания выходит из равновесного состояния и теряет свою устойчивость, требуется принятие нестандартных решений, и одно из них - назначение женщин-руководителей. Такое назначение имеет под собой ряд обоснований, связанных с присущими женскому полу качествами, в числе которых развитые коммуникационные способности, сильно выраженная эмпатия, способность поощрять и поддерживать других, образ матери с последующими ассоциациями. Стереотипное представление о женщине - как о спасительнице, способной сохранить или вернуть устойчивость компании или даже целого государства. Этим руководствуются общественность и компании, избирающие или нанимающие женщин-руководителей на разные позиции управления. Таким образом, возникновение «стеклянного обрыва» является следствием устоявшихся представлений о гендерных различиях и лидерстве. Однако анализируемый феномен, как подтверждают исследования, неприменим к организациям, в истории руководства которых были женщины. Из этого следует важный вывод: формирование у общества привычки видеть женщин на самых высоких уровнях управления увеличит возможность женщин-лидеров руководить организациями с отличными шансами на дальнейший успех. Наиболее наглядно справедливость концепции «женщины-спасительницы» проявляется в кризисные периоды истории, одним из которых стал период пандемии COVID-19. На глобальном уровне это нашло подтверждение в том, что лучшее решение проблем распространения новой коронавирусной инфекции, сохранения здоровья населения и организации мер по выздоровлению заболевших продемонстрировали страны, возглавляемые женщинами, на долю которых приходится 10 % из числа национальных лидеров. Так, минимальная смертность от COVID-19 была зарегистрирована в Новой Зеландии (премьер-министр Джасинда Ардерн), Тайване (президент Цай Инвэнь), Исландии (премьер-министр Катрин Якобсдоуттир), Германии (канцлер Ангела Меркель), Дании (премьер-министр Метте Фредериксен) и индийском штате Керала (министр здравоохранения К. К. Шайладжа). Ключом к успеху стали использовавшиеся в решении проблем истинно женские качества (доброта, чуткость, открытость в коммуникации и доверительная интонация, забота о ближних, смирение, сострадание, эмпатия, прагматизм и проч.) и подходы (демонстрация совмещения работы и условий домашнего режима, транслируемая через телевидение и соцсети; объяснение гражданам страны на доступном языке необходимости соблюдения режима самоизоляции; осознание высокого риска новой инфекции, повлекшее оперативное принятие комплекса жестких мер по борьбе с ней; бесплатное тестирование на COVID-19 и проч.). При оценке прогноза развития пандемии COVID-19 женщины-менеджеры, по сравнению с мужчинами, высказывали больше опасений по поводу возможности развития негативного сценария - объясняется это не только высокой степенью неопределенности развития событий, но и прежде всего привычкой женщин самостоятельно искать решения, не ожидая, когда его примут другие на более высоких уровнях иерархии. Все это позволило не только максимально быстро и с минимальными человеческими потерями побороть пандемию, но и повысить рейтинг названных лидеров, чего нельзя сказать относительно стран, возглавляемых мужчинами (США - Дональд Трамп, Великобритания - Борис Джонсон, Бразилия - Жаир Болсонару), которые потерпели неудачу на поприще здравоохранения и понесли репутационные потери. Измайлова М.А. Корнева Е.Ю. Цуркан М.В. Проблема женского лидерства в корпоративном управлении

👆 (Продолжение). Фрагмент моего проекта-в-процессе «Liber de Horto Mulierum (Книга о саде женском)». «Обложки» книг женщин, которые дошли до нас, но больше «обложек» тех, которые не дошли. Бумага из чистых растений. Чтобы сделать один лист, нужно от нескольких дней до нескольких месяцев, в зависимости от материала. Лист Кристины Пизанской – из тростника (Phragmites), одного из самых крепких и трудных в обработке злаков; изготовление заняло около двух месяцев. Посвящаю работу забытым или не-ставшим женщинам-писательницам. #Liber_de_Horto_Mulierum

👆 (Продолжение). И не только необратимо. Дискурс первых устроен так, чтобы замалчивать вклад даже тех, чьих имена до нас дошли! Если мы всмотримся в жизненный контекст Кристины Пизанской, то заметим, что она не была одинока и не «опередила свое время», как я слышала недавно в лекции на ютьюбе. У Кристины были соратницы, товарки, возможно, подруги. Она сама упоминает в «Граде женском» художницу-миниатюристку Анастасию, оформлявшую ее рукописи. Учитывая, насколько важны для нее были специалистки (доказательство – вся ее книга), можно допустить, что Кристина брала на работу и других женщин. Мы знаем, что у нее был широкий круг аристократических читательниц, включая королеву Изабо. И были предшественницы в литературном поле – поэтесса Мария Французская, еще одна «первая», писала за два века до Кристины.   Поэтому нет, не первые. Хотя всё это, конечно, не значит, что можно обесценивать труд тех женщин, которые прорвались через барьеры. Они, безусловно, очень крутые. Но было бы вернее говорить не "первая писательница" или "первая философка", а одна из тех, чье имя не стерто из истории.   Или хотя бы: первая известная. #Liber_de_Horto_Mulierum (Продолж. ниже)👇

НЕ ПЕРВЫЕ   Если вы прослушаете любую лекцию о Кристине Пизанской, то, скорее всего, встретитесь со следующим пассажем.   Кристина, авторка «Книги о Граде женском», была уникальна в своем французском XIV-XV веке. Она писала книги, открыла для их продвижения целое издательство, искусно их рекламировала и продавала, содержала мать, троих детей и племянницу, самостоятельно зарабатывала в те времена, когда женщины имели прав не больше, чем цветочный горшок. "Она первая европейская писательница", - скажут вам, - даже "первая феминистка". То есть рассказ обязательно пересечется с дискурсом exceptional woman (исключительной женщины).   Уверена, что вы постоянно видите такие тексты. Первая писательница, хирургиня, астрологиня, альпинистка, импрессионистка. До нее женщин не было. И вот вошла она. Первая и единственная.   Дискурс первых женщин - квази-феминистский рефрен масс-медиа. Кажется, что медийный феминизм и заключается в бесконечном кликбейте первых. Время идет, первые не кончаются. Эксепшенл вуман, уникальная женщина, исключение, подтверждающее правило о том, что не было знаменитых художниц. И не будет.   Но нет, не так. Не первые. Хотя бы на том основании, что патриархат работает. Это работающая машина. Она дает сбои, тогда и появляются «первые». Но это сбои, а не поломка. Машина действует, поэтому мы не можем знать всех. Культурная память работает на стирание женских достижений. Почему Кристина «первая»? Потому что манускрипты других женщин не переписывались, подписывались мужскими именами, разбирались на части, оседали в чужих рукописях. Не дошли до нас. С наследием Кристины тоже всё это проделывали, но уж слишком она постаралась, чтобы встроить в текст свою авторскую индивидуальность. Сама ее книга это подпись. Даже на миниатюрах в ее трактате изображена она сама – женщина в барбетте, прикольном средневековом головном уборе, - пишущая книгу за столом.   А рукописи других женщин исчезли. Или не случились. Чем, в сущности, утраченный текст отличается от ненаписанного? Вирджиния Вульф размышляла в «Своей комнате» о вымышленной сестре Шекспира, которая при схожем таланте никогда не стала бы драматургиней (первой, конечно, первой), потому что ей не позволили бы этого в норме, в среднем, никогда. Кейс Кристины Пизанской сложился благодаря веренице экстремальных обстоятельств: отец по странной прихоти, вопреки желанию матери, дал ей образование, к 25 годам она потеряла всех близких мужчин, на руках остались дети, что не позволяло уйти в монастырь, она была придворной дамой со связями, у нее был железобетонный характер – плакала, билась об острые углы, но преодолевала. Этот кейс поразителен и достоин восхищения. Но он чреват классической ошибкой выжившей. Ошибкой в том смысле, что мы видим Кристину, но не видим мыслимое большинство ее современниц, при равных с ней писательских задатках обреченных на провал.   Южноафриканские феминистки С. Надар и М. Робертсон, рассуждая о чествовании «первых» чернокожих религиозных лидерок, говорят, что этот дискурс обесценивает труд других женщин, ведь пионерки обычно опираются на то, что делали женщины до них и вокруг них. Дискурс маскирует то, что акцент на «первых» это знак проблемы, а не радости. Это сокрытие общественной ответственности за стирание женских достижений, за стеклянный и железный потолок. "Первая" – ну и замечательно, празднуем. Хотя вообще-то это трагедия, – что труд многих женщин необратимо стерт из нашей памяти. (Продол. ниже) 👇

В книге 1995 г. «Что насчет нас?» (What About Us?), ставшей своеобразным ответом на зарождающийся феминизм третьей волны с его пренебрежением к матерям, Морин Фрили описывает поход по магазинам с десятилетней дочерью и взрослой подругой. Фрили примеряет платье, и оно так нравится ее дочери, что та просит купить его впрок, чтобы носить, когда станет постарше. Фрили и ее подруга смеются. «Дочь не поняла, в чем причина нашего смеха. Я сказала, что со временем она поймет все и даже больше, чем хотела бы, особенно если я сдержу обещание. – Но я хочу это платье! – настаивала она. – Перехочешь, когда дорастешь до него. – Откуда ты знаешь? – Просто знаю. – Опять ты за свое! – сказала она. – Думаешь, что знаешь, чего я буду хотеть, когда вырасту. Но ты не можешь знать этого! Так нечестно! Дочь выбежала из примерочной, а я снова заулыбалась. Но, поворачиваясь к подруге, я как будто увидела свое отражение. Вот она. Вылитая моя мать, так же надменно мне улыбающаяся». Фрили застряла между матерью, которая знает ее лучше, чем она себя, и дочерью, убегающей от нее, потому что она знает, что та не захочет носить платье. Мать видит ее насквозь. Дочь не хочет даже взглянуть на нее. Именно так я часто чувствую себя, когда пишу, – застрявшей между двух поколений. С одной стороны – поколение феминисток, убеждения которых я в юности отвергала (Слишком эссенциалистские! Слишком неприличные! Слишком женские!), а когда доросла до них, то высокомерно присвоила себе, как будто сама их придумала. С другой – молодежь, вероятно считающая меня надменным и поучающим предостережением о том, во что нельзя превратиться. В этом смысле средний возраст чем-то похож на подростковый: эдакий переходный период, сложная смесь заносчивости, ужасной неуверенности в себе и множества пугающих открытий. Но есть разница: если в подростковом возрасте я стремилась к бунтарству и искала способы быть не такой, как все, то достигнув среднего возраста, я стала тянуться к своим ровесницам. Стоит добраться до этого страшного места, и становится гораздо проще отбросить мизогинные предрассудки, сделавшие его таковым. Пропадает стыд, и тебе уже не так неловко быть «одной из женщин». «Патриархат, – пишет Герда Лернер, – может существовать только при согласии женщин. Это согласие подразумевает, среди прочего, отказ женщинам в собственной истории и разделение женщин». Моя книга о ненависти к женщинам среднего возраста, которая распространяется и подрывает позиции всех женщин. Но она также и о любви, возможной между нами, – настолько пугающей, тревожной и отторгающей, что нам не позволяют собираться так, как мы бы хотели, определять и называть связующие нас нити, смотреть друг на друга без страха и подозрения. Молодая версия меня отвергла эту любовь из-за ее низкого статуса, но когда она не стоит у моего плеча, спрашивая, кем я стала, я сама шепчу ей на ухо, подначиваю ее и пытаюсь совратить с истинного пути. Как самая настоящая ведьма. Виктория Смит ВедьМЫ