Дружок, это Южинский кружок

Здзислав Бексиньский родился в 1929 году в Саноке на юге Польши. Учился архитектуре в Кракове, а после возвращения в Санок несколько лет работал бригадиром на стройке. Тогда же увлекся фотографией, фотомонтажом, скульптурой: делал скульптуры из гипса, металла и проволоки, а его фото-арты уже были похожи на будущие картины – морщинистые лица, неровные ландшафты, бугристые поверхности, изуродованные куклы, портреты с забинтованными лицами или совсем без них.    Позже Бексиньский сосредоточился на живописи. Первые картины были абстрактными, но в шестидесятые он склонился к сюрреализму, а в семидесятые начался период, который художник назвал «фантастическим». Он длился до поздних восьмидесятых. Именно тогда появились самые известные его образы: сюрреалистические, постапокалиптические сцены смерти, распада, пейзажи со скелетами, искаженными телами и пустынями. Все они написаны с почти маниакальным вниманием к деталям, особенно к грубым и неровным поверхностям.   Автор никогда не давал названий своим работам, он не объяснял, что на них изображено, не рассказывал, что хотел сказать, и не отвечал на вопросы о смысле. Он говорил, что все это – его сны, а сны не нуждаются в подписях. Также он утверждал, что многие его работы недопоняты, что они достаточно оптимистичны и даже забавны, но зрители видят другое.   В девяностые его творчество изменилось: появились сюрреалистические портреты и кресты, менее детальные, но не менее сильные. В конце девяностых он открыл для себя компьютеры, интернет и цифровую фотографию – и работал с ними до самой смерти. Последние пять лет жизни его картины выполнены в «готической» манере: в ней доминирует форма, а не наполнение.   Конец был тяжелым. В 1998 году умерла жена художника София. Через год, на рождественский сочельник 1999-го, nechto sdelal с собой его сын Томаш, его тело нашел сам Бексиньский. А 22 февраля 2005 года мертвым нашли уже его самого. Труп лежал в квартире в Варшаве: 17 колотых ран, две смертельные. Убийцами оказались несовершеннолетний сын коменданта его дома и его друг. За несколько дней до смерти Бексиньский отказался дать им деньги в долг.   Бексиньский – великий #зрящий

Концерты с нейроголограммой Хоя незабываемы

Скарлетт О'Хара ❤️ Баки О'Хара 🔥 Секо Асахара 🗿

* * * Что ж, поэтом долго ли родиться... Вот сумей поэтом умереть! Собственным позором насладиться, В собственной бессмыслице сгореть! Разрушая, снова начиная, Всё автоматически губя, В доказательство, что жизнь иная Так же безнадёжна, как земная, Так же недоступна для тебя. Георгий Иванов

Эх, хороший был клуб, Лахесис...

Исследование Фиби Маарес и Грегори Перро (Journalism Studies, 2025) разбирает шесть популярных американских тру-крайм подкастов – от Serial до S-Town – и показывает, как этот жанр ломает границы журналистики. Авторы используют концепцию boundary work: подкастеры вроде бы претендуют на принадлежность к профессии, но на деле вводят еретические нормы.   Главный вывод: тру-крайм подкасты еретичны в трех отношениях. Во-первых, они строят правду субъективно: вместо наблюдателя репортер становится участником, чей голос, вздохи и смех становятся частью повествования, формирующей мнение слушателя. Во-вторых, они ставят развлечение выше линейной информации: саунд-дизайн, клиффхэнгеры, сериальность превращают реальные преступления в захватывающий продукт. В-третьих, они расследуют историю ради самой истории, иногда в ущерб этике.   Архивные записи – звонки в 911, допросы, голосовые сообщения – работают как заявки на истину. Но если подкасты, связанные с традиционными медиа, контекстуализируют эти фрагменты, то независимые медиа иногда просто транслируют их, создавая иллюзию документальности. Особенно остро встают этические дилеммы: использование записей без согласия, посмертное раскрытие личной тайны, ретравматизация близких.   Авторы напоминают, что тру-крайм наследует традиции нарративной журналистики, которые тоже когда-то считались ересью. Но сегодня, когда подкасты стали одним из самых быстрорастущих типов медиа, их этика остается в слепой зоне. Мы слушаем рассказы о чужих трагедиях и не всегда задумываемся, где заканчивается расследование и начинается шоу.   #другойжурнал

Ребят, меня вынуждают тут написать рекламный пост. Хотя я ведь на отдыхе, и у мамы моей любимой день рождения. Вот такой оскал капитализма, но ничего не поделаешь — бизнес есть бизнес. Опять и вновь состоится низовое творческое мероприятие — «Кузлесфест». Хедлайнеры — я, ваш покорный слуга, и философ Йоэль Регев. Ещё будет книжный маркет, всякие малоинтересные перформансы от креативного класса, лекции, муз-группы из Черного вигвама, репер Сладкоежка представит линию своей модной одежды для города, а ещё мои подписчики будут читать вам стихи. Я пока не придумал, что будут делать, ибо понимаю и знаю, что вы приходите на мероприятие только лишь для того, чтобы лицезреть Конунга-мошиаха, ваш жизненный маяк, лучик света, его могучий накачанный торс и тугое острие страсти в лучах софитов. По вашему любимому промокоду Котята Котенева будет скидка на билеты. Билеты уже совсем дорогие, а ведь ещё подорожают. Время теперь такое. С Полиной Музыкой я больше не соревнуюсь. Она сейчас на карате стала ходить, и в случае чего надевает капу и предлагает разобраться по-мужски. Но не буду же я бить женщину. лайн-ап|билетики

Юрий Витальевич Мамлеев с неведомым зверем

#другойжурнал

18 ноября в ДОМе – «Island music III: Куба» гитариста Алексея Чичилина, заключительный в серии его концертов островной музыки. Прозвучат сольные произведения для классической гитары, электрогитарные импровизации на кубинские джазовые темы и дуэт гитары с электроникой. В центре внимания окажется творчество композитора и гитариста Лео Брауэра, чья многогранная музыка, включающая и экспериментальные авангардные сочинения, и элементы неоклассицизма, будет исполнена не только в своём первоначальном виде, но и с добавлением импровизационной электроники. Цикл из 20 этюдов будет сыгран совместно с Алексеем Борисовым и выдержан в постдраматическом духе, предполагающем пропуски, повторения и другие преобразования исходного текста. Также прозвучат импровизации на основе идей Корнелиуса Кардью, чья музыка входит в репертуар Брауэра. Подробнее: https://dom.com.ru/events/5750/ https://vk.ru/event242545730 Стоимость билетов в предпродаже – 1200 руб., в день концерта – 1500 руб. Билеты: https://cuba.ticketscloud.org/

Звуки науки(!) в американских хоррорах 30-х   В начале 1930-х звук в кино был новинкой: его продавали как чудо технического прогресса и предвестника утопичного мира новых технологий…  но хоррор быстро превратил его в оружие. Мартин Хольц (Journal of Popular Film and Television, 2026) разбирает семь фильмов ужасов 1931–1933 годов – от «Франкенштейна» до «Человека-невидимки» – и показывает: звук превратил технический прогресс в новый источник страха.   В эпоху Великой депрессии технологии, обещавшие обществу светлое будущее, постепенно начали окутываться тревожной аурой, и хоррор выразил этот страх через звук. В «Франкенштейне» монстр не говорит, издавая только пугающее рычание, и его неспособность к речи отражает разрыв между создателем и созданием; треск электричества в сцене оживления показывает все чудеса звукового кинематографа – и, одновременно с этим, передает ощущение тревоги перед лицом технического прогресса. В «Докторе Джекиле и мистере Хайде» звуковой коллаж из обрывков диалога, сердцебиения и металлического лязга передает прорыв бессознательного. А в «Человеке-невидимке» голос, не имеющий источника, и радиопередачи сеют панику – отсутствие логики звуков олицетворяет социальный распад.   Хольц показывает: звук в хоррорах 1930-х пугает и, одновременно с этим, подчеркивает важный парадокс: наука, которая должна была спасти общество, порождает монстров. К финалу десятилетия хоррор начал использовать звук иначе, но оставил в себе главную идею урок остался: технологический прогресс всегда имеет свою темную и пугающую сторону. #другойжурнал

Над землей и временем: тургеневские «Призраки» Никаких отцов и детей, никаких тургеневских барышень, никаких споров о нигилизме. Зато, хоть отбавляй ночных полетов и нечисти. Сегодня у нас нетипичный для школьной программы Тургенев. «Призраки» очень нравились Достоевскому.  В письме к Тургеневу от 23 декабря 1863 года он хвалил форму, называл повесть «смелой выходкой», говорил, что в ней «слишком много реального» и что «это реальное есть тоска развитого и сознающего существа, живущего в наше время, уловленная тоска». Правда, в письме брату Михаилу Достоевский дозволил себе колкость: «По-моему, в них много дряни: что-то гаденькое, больное, старческое, неверующее от бессилия, одним словом, весь Тургенев с его убеждениями, но поэзия много выкупит». Герой повести страдает бессонницей и однажды ночью ему является призрак женщины. Она говорит: «Отдайся мне. Я тебе зла не сделаю. Скажи только два слова: возьми меня». Он произносит их и… начинает летать. Его спутницу зовут Эллис, у нее «маленькое нерусское лицо» и кольцо на пальце, а значит, она жила когда-то на земле и была замужем. Но кто она и что ей нужно – непонятно. Она не отвечает на вопросы, только повторяет: «Я тебя люблю».   Вместе они переносятся через пространство и время: над Понтийскими болотами, где квакают лягушки и пахнет серой, над островом Уайт, где волны разбиваются об утес Блэк-ганг, над озером Маджоре, где в мраморном дворце поет итальянская певица, над Волгой, где герой кричит «Сарынь на кичку!» – и слышит голоса разинской вольницы, над Шварцвальдом, над Петербургом, над бесконечными русскими полями.   Но самые страшные видения – исторические. Герой вызывает тень Цезаря у римской развалины – и падает в ужасе. «На языке человеческом нету слов для выражения ужаса, который сжал мое сердце», – говорит он. Потом он видит Степана Разина – разбой, пожар, кровь, дикий хохот… История в «Призраках» – кошмар, который невозможно вынести. Герой не хочет видеть ни Цезаря, ни Разина, он хочет прочь, домой, в привычную жизнь. Но домой возвращаться все труднее, Эллис пьет его жизнь. Она прижимается к герою, ее губы касаются его губ, и «из него что-то сочится, как весной сок из березы». В финале герой и его призрачная мадам сталкиваются со смертью – неопределенной, тягучей, змеиной массой, которая движется над землей. Эллис в ужасе: «Она увидела! Все кончено! Я пропала!.. – шепчет она. – О, я несчастная! Я могла бы воспользоваться, набраться жизни… а теперь… Ничтожество, ничтожество!» Герой падает в обморок, и позже приходит в себя в поле – рядом с ним лежит живая женщина в белом платье. Она обнимает его, говорит «Прощай!» – и исчезает. Так мы отмечаем ДР Тургенева (208 лет), который сегодня родился. А вы как? Пишите, тругенвеские юноши и девушки, бабки и деды: @mamleev_bot #морок На фото: Портрет Ивана Тургенева кисти Эжена Луи Лами, 1843-1844

На хуй Проснуться, протрястись, похмелиться и нажраться А на утро проблеваться, похмелиться и нажраться Хуй на всё на это И в небо по трубе! Головы брюхатые идеями, гробами Вселенные забитые кретинами, рабами Хуй на всё на это И в небо по трубе! Привычка стариться, призвание дышать Наука ненавидеть, гениальность выживать Хуй на всё на это И в небо по трубе! Лопнула пружина, пизданулся механизм. Иде же моя хата, незалежний коммунiзьм?! Хуй на всё на это И в небо по трубе! Мыши в накопителе, окурки в табакерке В планетарном вытрезвителе — последние берсерки Хуй на всё на это И в небо по трубе! Звереет сердце, каменеет кулак В моей душе чёрным пламенем пылает чёрный флаг А значит — Хуй на всё на это И в небо по трубе! На хуй! На хуй! На хуй. Егор Летов

Артур Другой – Автор (2026) 1.    Нейросеть 2.    Олигарх (Художник) 3.    Мост 4.    Вицин 5.    О Кропоткине 6.    Три Медведя 7.    Шансон 8.    Заколдуйте обратно 9.    Автор   Артур Другой – слова, музыка, инструменты, вокал Горлум – вокал в ряде песен   Фото – Антон Сиваков © Артур Другой, 2026 © BoB records, 2026 СЛУШАТЬ АЛЬБОМ

Видеоинсталляция к перформансу Артура Другого Рабы капитализма Идея, тексты: Артур Другой Исполнение песни, музыка: Цвет Жмурика Либретто-концепция находится здесь, в ней отсутствует описание перформ-движений Тайного Ученика Школы Пахома, выпускника заочно-виртуального отделения по классу хлипки Артура Другого. И это (отсутствие) к лучшему. (с) 2024-2025

Просто хотим напомнить, что черепашки - это...

Skinamarink and the algorithmic uncanny   Что, если ваша любимая детская песенка из 90-х вдруг станет саундтреком к паранойе? А если алгоритм социальной сети подсовывает вам видео с ней сразу после отрывка из фильма, где та же мелодия звучит как предсмертный шепот?    В журнале International Journal of Cultural Studies вышла работа Джессики Баласатеги «Skinamarink and the algorithmic uncanny». Автор разбирает феномен микробюджетного хоррора «Skinamarink» (2023), снятого за 15 тысяч долларов в доме детства режиссера Кайла Эдварда Болла. Фильм – это почти два часа зернистой VHS-картинки, снятой на уровне глаз ребенка, который бродит по темному дому, где исчезли двери и окна, а игрушки и мультфильмы начинают шептать жуткие приказы. Картина стала вирусной на TikTok после случайной утечки – и именно там, а не в кинотеатрах, собралась основная масса ее аудитории. Баласатеги показывает, как алгоритм платформы, равнодушный к возрастным рейтингам, смешал контент о фильме с детскими видео на ту же тему – потому что название «Skinamarink» совпадает с популярной канадской песенкой из 1990-х. В итоге под одним хештегом соседствуют жуткие ролики с фрагментами фильма и счастливые мамы, поющие малышам. Эта «алгоритмическая коллаборация» и породила вирусность.   Баласатеги вводит понятие «алгоритмическое uncanny» – состояние, когда рекомендательные системы, не ведая о культурных табу, сводят вместе несовместимые вещи. В случае «Skinamarink» это приводит к тому, что детская культура и хоррор, традиционно разделенные возрастными цензами, оказываются в одном потоке. Пользователи создают челленджи: посмотри фильм в 3 часа ночи, сними свою реакцию, попробуй не испугаться. Даже те, кому фильм показался скучным, становятся частью игры – и тем самым расширяют сообщество. Автор замечает, что фильм, будучи «медленным кино» (почти без действия), парадоксально вписывается в ускоренный ритм TikTok именно благодаря своей неопределенности: зритель должен сам достраивать ужас, а это идеально для коротких эмоциональных «дублей».   Самое тревожное в «Skinamarink» – это то, как он использует наши собственные детские воспоминания против нас. Знакомые игрушки, старые мультфильмы, голоса из телевизора – все это вдруг становится источником необъяснимой угрозы. Этот эффект усиливается за счет TikTok: алгоритм рекомендует фильм в ленте с повседневным контентом, стирая грань между «безопасным» и «пугающим». Баласатеги подчеркивает, что традиционные системы классификации (возрастные рейтинги, жанровые ярлыки) теряют власть в эпоху платформ, где контент перемешивается без оглядки на человеческие нормы. TikTok не спрашивает, для кого этот фильм – он просто показывает его тем, кто проявляет интерес. В результате дети, формально не имеющие доступа к «взрослому» хоррору, оказываются в эпицентре его обсуждения, а взрослые заново переживают детские страхи. Этот сдвиг ставит под вопрос само понятие «детской культуры» как изолированной зоны. #другойжурнал

Один из наших самых ярких и масштабных проектов этого года - фигуры животных для образовательного учреждения в Якутии по проекту Елены Араловой (ED Architecture). Мамонтёнок Юкка, её приёмная мама-слониха (в натуральную величину) и пуфики-лошадки.    Для каркасов мы использовали фанеру и металл, обклеили каркасы толстым слоем жесткого вторичновспененного пенополиуретана (его понадобилось 3.5 кубометра), а затем вручную вырезали фигуры.    Тканевые чехлы для скульптур сделали волшебники из Мебель ПАТЕО Мама-слониха в силу размеров разборная – голова, ноги и уши крепятся к телу большим количеством болтов изнутри. Для подъема тела на ноги нам пришлось построить специальный стапель с лебедкой. Только на упаковку нашего зоопарка ушло 46 листов ОСБ 2500х1250 мм и 60 шестиметровых брусьев 100х40.  А на свитер для Мамы понадобилось 40 мотков пряжи толщиной 15 мм, весит свитер 40 кг.   ED Architecture: https://eddesignmag.com/ https://t.me/eddesign https://vk.ru/eddesignmag   Мебель ПАТЕО https://t.me/mebelpateomsk

С ДР!