Все годы войны его антивоенный и проукраинский голос слышен более чем отчетливо.
Роднянский в России осуждён на 8,5 лет и объявлен в розыск. Он с иронией рассказывает, как бывшие российские коллеги, увидев его на международных фестивалях, предпочитают со страху перейти на другую сторону улицы.
Позавчера Александр Роднянский в Тель-Авиве, в Playhouse TLV, показал свой документальный фильм "Записки настоящего преступника", где он после 30-летнего перерыва выступил не только как продюсер, но и как режиссер.
Собственно, фильм и сподвигнул меня написать этот длинный пост.
Я, признаться, нахожусь под большим впечатлением.
Не буду писать рецензии, я в этом не силен, да и многие это уже сделали (фильм был показан на Венецианском кинофестивале). Скажу о том, что больше всего задело меня лично.
Роднянский использует в фильме фрагменты своих собственных документальных работ конца 80-х-начала 90-х годов, а также фильмы своего учителя украинского документалиста Феликса Соболева.
Когда-то Роднянский снимал документальный фильм о Иване Кампфе. Человеке, ставшем полицаем и виновным в массовом расстреле евреев. В этом кино есть Рахиль, чью мать, отца и сестру Кампф среди прочих расстрелял. Рахиль же чудом спаслась. Они оба уже пожилые люди. Ивана осуждают на большой срок, его взрослая дочь от него не отрекается и продолжает к нему приезжать, и за него бороться. И вот Рахиль, надломленная самыми страшными, какие только могут произойти в жизни человека, событиями, спрашивает Александра: а дочь Кампфа смогла передать ему в тюрьму посылку с едой?
Нет, - отвечает Александр.
Как же он без еды? - спрашивает Рахиль.
Или вот, фрагменты из фильмов Соболева.
В одном из них гипнотизер освобождает от страшного заикания группу людей. Эти люди практически не могут говорить, каждый слог даётся им с огромным трудом, как будто все тело, каждый кусочек, сопротивляется, язык становится каменным и не пропускает звуки, заполняя собой весь рот.
Но под влиянием специалиста они начинают говорить, смеяться, кричать, освобождать свое тело и свой язык, продираясь сквозь нагромождение внутренних препятствий, комплексов, страхов, зажимов, постепенно ощущая радость освобождения. Свободы от самого себя прежнего.
А еще старый известный эксперимент, когда вокруг тарелки с кашей сидят дети. Они не знают, что с одного края каша сладкая, а с другого солёная. Всем дают сладкую кашу, и на вопрос "какая каша?" они отвечают "сладкая". А одному дают соленую. И он тоже говорит "сладкая". Все дети, кому дают соленую, говорят, что она сладкая. И только один ребёнок, с виду такой же, как все, откуда-то находит внутренние силы и называет вещи своими именами. Каша солёная. Только один.
И совершенно невероятные съемки российских военнопленных в украинском плену.
Когда они пытаются дозвониться до своих родных и никто не берет трубку, а если берут, то не о чем разговаривать.
Когда один из множества пленных, которых сейчас должны вернуть домой в Россию, решает отказаться от возвращения.
Когда одного беззубого бывшего зэка, ушедшего воевать к Пригожину, спрашивают: "А если опять на фронт заберут?".
И тот, улыбаясь, говорит, что нет, не заберут: "Я оптимист. Я оптимист", - говорит он.
Оптимист ли сам Александр Роднянский?
Как ни странно для его жизненного опыта - еврея, чьи родственники лежат в Бабьем Яре; украинца, чья страна стонет от варварства соседей; жителя Европы, где расцветают левые крайности, ничего хорошего человечеству не сулящие - как ни странно, Александр Роднянский оптимист.
Он верит в Рахиль, способную приподняться над собственной болью; он верит в тех, кто может преодолеть свои личные страхи, предубеждения и комплексы и начать говорить; в того мальчика, который не испугался пойти против всех; в того солдата, который отказался возвращаться туда, где воцаряется фашизм.
В фильме есть кадры вывода советских войск из Германии в начале 90-х, за которым Роднянский наблюдал как документалист.
Тогда он произнёс фразу, которую иначе как пророческой не назовешь. Он сказал, что его не покидает ощущение, что эти войска выводят из одной войны на другую…