Прошла бар-мицва нашего Итая.
Вообще его полное иия - Итай Авраам Майофис.
Итай - потому что нам обоим нравится это имя и Полина сказала, что не встречала среди Итаев плохих людей.
Еще это немного напоминает имя моего папы - Исай.
Авраам - так звали прадеда Полины и моего деда.
Надо сказать, что Итай не очень похож на моего деда Абрама.
Дед был низкорослый и такой, квадратный. Всю жизнь до старости он работал грузчиком. Его даже на фронт не взяли, потому что кто-то должен был разгружать песок и цемент в Томском речпорту.
Еврей-грузчик.
Это я только в Израиле осознал, что евреи бывают разные. А раньше-то меня в основном окружали евреи-гинекологи, евреи-курортологи, был еврей-газетчик, много евреев-историков и физиков. Еще много евреев-директоров филармоний (почему-то в Томске других директоров филармоний не водилось).
И посреди них стоял мой дед Абрам, который мог бы всех этих замечательных умников поставить тянуть канат с одной стороны, и, встав с другой, не сильно напрягаясь, уложить всех разом вместе с их высшим образованием.
У деда не было никакого образования, его семья бежала из Литвы от Первой мировой войны или еще от чего-то, от чего евреи вечно бежали, пока не появился Израиль, и так добежали до Сибири.
Мой дед был страшным матерщинником. Он не ругался матом, он на нем разговаривал. По-русски он говорил с акцентом и букву "а" в конце имен всех своих внуков почему-то произносил как "я". У нас есть семейная группа в вотцапе, она называется по фамилии деда - "Стражи" (девичья фамилия моей мамы Страж), и мы до сих пор так обращаемся друг другу - ВовкЯ, МишкЯ, Томкя. А еще он не мог произнести буквы "ы", и мы все смеялись, когда он говорил, например, "дирочка".
Несмотря на профессию, дед не пил, его норма была 3 стопки водки и только по праздникам под обильную еду.
Ел он очень много. Как-то я был на сьемках в леспромхозе глубоко в Томской области, там прямо в лесу попал на обед заготовителей древесины. Вот они ели примерно, как мой дед. И руки у них были, как у моего деда.
Итай совсем не похож на моего деда. Разве что аппетит у него тоже отменный, и сильный он явно в стражевскую породу. Ну еще по-русски говорит с акцентом.
А так Итай ранимый, нежный, утонченный мальчик.
Вчера на бар-мицве раввин позвал ближний круг семьи, и мы все встали "хронологически" - от самого младшего до самого старшего. От Гура до дедушки Гены. И раввин сказал: на самом деле эта линия очень длинная, представьте, что здесь с вами весь ваш род.
Значит и мой дед Абрам был здесь, прямо представляю, как он стоит, посмеиваясь и покряхтывая, и бабушка Рахиль, она, конечно, плачет, она часто плакала и все время болела, и их дочь Лея, моя мама. И мой папа Исай. И мама Полины Лена... Все, кого больше нет и никогда уже не будет.
Но мы можем жить так, будто они рядом.
В последние годы (возраст, наверное) я часто об этом думаю. Что я не отдельный. И в моем Итае все, с кем мы с Полиной пришли к моменту его рождения 13 лет назад.
Может именно в этом понимании, что мы должны жить, потому что не имеем никакого права прерывать свой род, и есть причина нашей живучести. А вовсе не в том, что мы умнее других.
Итай сам решил отмечать бар-мицву в синагоге. Он сам решил, что надо брать уроки у раввина. И всю последнюю неделю запирался в комнате и пел молитвы. Не знаю, почему ему было это важно. Почему-то было.
Мы совершенно светская семья. Мы не говорим о боге. Я даже не знаю, как мне про него говорить. Мой друг вот нашел как обьяснить что такое бог своим детям. Он им сказал:
"Подумайте о самом прекрасном в жизни: о хорошей погоде, о смехе, о чем-то очень радостном, о людях, которых вы любите. Всё это и есть бог".
Как здорово! Я когда это услышал, решил тоже поговорить с Итаем и Гуром.
Знаете, говорю, что такое бог?
- Бог - это Элоhим? - спрашивает меня Гур?
- Да.
- Так бы и сказал. Тогда это тот, который на небе.
- Ну вот представьте что нибудь самое приятное в жизни, самое радостное. Представили? Вот это и есть бог.
- Тогда вы с мамой - бог, - сказал десятилетний Гур
- Папа, мне нужны новые кроссовки, - сказал тринадцатилетний Итай.
Не умею я, вобщем, говорить о боге.
Тот же Итай долго готовился к своей речи на Бар-Мицве. Переделывал ее несколько раз.
И вот что сказал:
"В недельной главе Хаей Сара есть такой отрывок о смерти Сары.
Авраам хочет купить место для ее захоронения. Продавец хочет отдать Аврааму место бесплатно, но Авраам отказывается и говорит, что хочет заплатить. Тогда продавец соглашается и продаёт ему место за 400 серебряных шекелей, и Авраам платит ему.
Авраам не хотел брать что-либо в жизни бесплатно, потому что, если вдруг у него захотят забрать место захоронения обратно, никто не сможет его у него отнять. Это учит нас быть самостоятельными. Лучше платить и не зависеть ни от кого.
Лично я хочу взять из этой истории идею свободы, чтобы человек сам принимал решения и был финансово независимым.
В завершение я хочу поблагодарить своих родителей за то, что они меня растят, за то, что заботятся обо мне и поддерживают меня. Я рад, что у нас такая большая семья и что в семье так много совместных впечатлений и событий. Мне нравится, когда мы вместе путешествуем, и я желаю, чтобы мы продолжали делать это и в будущем.
Я также хочу поблагодарить всю мою большую семью за то, что вы всегда рядом со мной. Я знаю, что могу рассчитывать на вас. А вы можете рассчитывать на меня.
Спасибо также моим друзьям, которые пришли сегодня порадоваться вместе со мной.
Мне нравится проводить с вами время.
Особая благодарность моему раввину Бенни, который подготовил меня и превратил изучение недельной главы Торы из чего-то сложного и непонятного во что-то гораздо более простое и доступное.
Этот день очень важен для меня, сегодня я становлюсь взрослым и принимаю ответственность за самого себя!"
Вчера, укладывая пацанов спать, я говорю младшему: скоро и у тебя будет бар-мицва.
- Еще 2,5 года. Но я не хочу в синагоге.
- А как ты хочешь?
- Не знаю. Я хочу, чтобы мы все вместе куда-нибудь поехали.
- Куда?
- В Японию, например.
- Если хочешь, то обязательно съездим.
По-моему, богу без разницы, где ты с ним пообщаешься.
Фото Марии Троянкер