Мобилизационная экономика

Темпы роста корпоративного кредитования упали фактически до нуля (0,1% в июне, для сравнения – в мае было 1,5%). Темп прироста кредита экономике в июне был 0,3% против 1,3% в мае. Этот системный спад. Ещё один тревожный сигнал — крайне высокая концентрация прироста кредитования. Общий прирост в июне — 0,4 трлн рублей. Половина этой суммы (0,2 трлн) пришлась на крупнейшие госкомпании. Это означает, что малый и средний, практически не наращивает заимствования, а рост обеспечивается исключительно за счёт государственного сектора. Замедление корпоративного кредитования означает, что инвестиционная активность бизнеса снижается, а проекты, построенные на заёмных средствах, сворачиваются или переносятся. Особенно уязвимы компании с высоким долгом и слабым денежным потоком. Как тут не вспомнить экономистов из ЦМАКП: российская промышленность в июне 2026 года вошла в фазу околорецессионного застоя. Мобилизационная экономика

Надоели «бизнес-эксперты», которые не видели завод даже на картинке? Канал «ПСМ-Медведь». Его ведет Андрей Медведев — человек, который 20 лет строит реальный производственный бизнес в России. Здесь нет пересказов учебников. Только тактика, операционка, честные мысли о рынке. И решения, которые приходится принимать каждый день, чтобы завод работал. Андрей пишет сам и лично отвечает в комментариях — без копирайтеров и пресс-секретарей. Заглядывайте в канал «ПСМ-Медведь»

Российская промышленность в июне 2026 года вошла в фазу околорецессионного застоя. Официальный индекс роста к прошлому году (100,6%). Но при устранении календарного фактора динамика становится отрицательной: реальный выпуск сократился на 1,2% относительно июня 2025 года. Такой вывод содержится в ежемесячном обзоре Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (Владимир Сальников и Дмитрий Галимов). Документ основан на данных Росстата, но с собственной методикой очистки от сезонных и календарных искажений. В июне рабочих дней оказалось на два больше, чем в июне 2025-го. Именно этот фактор обеспечил формальный рост индекса промышленного производства до 100,6% (после 99,3% в мае). Однако в ЦМАКП оценивают реальную динамику на уровне 98,8% к прошлому году. С мая по июнь, с поправкой на сезонность, выпуск практически не изменился (+0,1%), но этот «уровень закрепления» находится существенно ниже долгосрочного тренда. Иными словами, промышленность не растёт, а застыла на пониженной траектории. Обвальное падение наблюдается в производстве кокса и нефтепродуктов. Индекс к соответствующему прошлогоднему периоду упал до 78,2% против 86,5% в мае. Месячный спад с устранением сезонности составил 6,6%, а за второй квартал в целом — минус 4,7% в среднем за месяц. Причины известны. На этом фоне выделяется металлургический сектор, который в июне прибавил 0,8% к маю (с устранением сезонности). Основная причина — скачок производства труб для нефтяной отрасли, связанный с сокращением складских запасов и временным улучшением экспортной выручки. Однако этот рост носит конъюнктурный характер: индекс к прошлому году всё ещё составляет лишь 96,6%, а устойчивого восстановления спроса со стороны строительства и машиностроения не наблюдается. Автомобилестроение, которое начало оживать с конца 2025 года, в июне замедлилось: прирост к маю составил всего 0,7% против 1,4% в мае и 2,7% в апреле. Высокий годовой индекс (128,4%) объясняется исключительно эффектом низкой базы — в июне прошлого года выпуск был минимальным. Реальный же объём производства держится на уровне 86% от среднемесячного значения 2024 года и лишь 65% от докризисного 2021 года. Без государственных субсидий и льготных автокредитов спад мог бы быть ещё глубже. Самый тревожный сигнал — динамика гражданских производств (за вычетом оборонзаказа). По оценке ЦМАКП, их выпуск в июне составил 97,9% от уровня годовой давности и лишь 96,1% от среднемесячного уровня 2024 года. Это означает, что реальный сектор, ориентированный на потребительский и инвестиционный спрос, сжимается. Производство бумаги и бумажных изделий лишь остановило падение, но не растёт; деревообработка и полиграфия находятся в затяжной депрессии; производство потребительских товаров повседневного спроса в июне сократилось на 0,4% к предыдущему месяцу. Единственная позитивная деталь — рост в производстве компьютеров и электроники, но он слишком мал, чтобы компенсировать общий спад. Без активизации инвестиционной и кредитной поддержки реального сектора стагнация может перерасти в полноценную рецессию уже в 2027 году. Рынкам следует готовиться к длительному периоду низких темпов роста и высокой волатильности в сырьевых секторах. Мобилизационная экономика

Центробанк обещает, что и в 2027 году будет сохранять жёсткую денежно-кредитную политику со всеми вытекающими последствиями. На это, например, указывают прогнозные диапазоны для требований банковской системы к экономике начиная с 2027 года. Требования банковской системы к экономике — это все вложения банкиров в реальный и финансовый секторы. Проще говоря, совокупный долг, который должна выплатить экономика; ещё проще: кредиты и проценты по ним. На 2026 год прогноз ЦБ остался без изменений (+6–10%), что говорит о сохранении инерции ранее выданных кредитов и высокой доле уже одобренных сделок, особенно в корпоративном сегменте. Но уже на 2027 год диапазон снижен до 6–11% (ранее было 8–13%). Сужение и снижение почти на 2 процентных пункта по верхней и нижней границам. То есть, сохранятся текущие темпы кредитования, а в реальоом выражении даже спад банковского кредитования. Если разложить требования по секторам, картина становится более понятной. Кредиты организациям в 2027 году, по июльскому прогнозу, замедлятся до 7–11% против апрельских 8–13% — это означает, что бизнес начнёт сворачивать инвестиционные проекты, а банки — ужесточать скоринг. Но главная драма — в розничном сегменте. ЦБ обещает, что темпы кредитования населению упадут с 8–13% до 5–10% в 2027 году, а по ипотеке коридор сдвигается с 10–15% до 7–12%. Это очень сильное по масштабу охлаждение потребительского кредитования, которое в последние годы было локомотивом спроса. Объяснение простое: при средней ставке 10,5–12,5% в 2027 году (по новому прогнозу) реальная стоимость ипотеки для заёмщиков превышает 8–9% с учётом инфляции, что делает жилищные кредиты неподъёмными для большинства домохозяйств, особенно на фоне сокращения льготных программ. Мобилизационная экономика

Российская Федерация продолжает увеличивать государственный золотой запас, но темпы сильно замедлились. В июле Гохран объявил о заинтересованности в приобретении 1000 кг аффинированного золота в Госфонд драгоценных металлов и драгоценных камней. Это первое в 2026 году сообщение о закупке золота. Для сравнения: в 2025 году активность Гохрана была значительно выше. С начала года ведомство как минимум шесть раз объявляло о заинтересованности в закупках драгоценных металлов. В общей сложности тогда было заявлено о намерении приобрести 11,95 тонны золота, 400 кг палладия и 400 кг платины. Среди объявлений были закупки по 2000 кг в феврале, марте, апреле, а также 1000 кг в августе и 950 кг в сентябре. В ноябре Гохран также объявлял о планах приобрести 1500 кг золота. 2024 год также был отмечен активными закупками. В январе-апреле Гохран сообщал о закупках золота в общей сложности на 9,5 тонны. В феврале было приобретено 1500 кг, в марте объявлено о намерении приобрести 2000 кг. В мае была объявлена заинтересованность в приобретении ещё 2000 кг. Всего в 2024 году из бюджета было выделено 51,5 млрд рублей на приобретение драгоценных металлов и камней.

В 2023 году Гохран также активно пополнял резервы. В феврале было объявлено о закупке 2000 кг золота и 5000 кг серебра, а также по 400 кг платины и палладия. В марте появилось третье объявление о закупке 1500 кг золота. Всего в 2023 году ассигнования на приобретение драгоценных металлов и камней были предусмотрены в размере 51,5 млрд рублей. Пик закупок в последние годы пришёлся на 2022 год. Тогда Гохран приобрёл для Госфонда более 12 тонн аффинированного золота. Это был рекордный объём, который, по всей видимости, был связан с началом СВО и необходимостью наращивания госрезервов в условиях санкций и фактической конфискации валютных резервов.

Объявляемые Гохраном объёмы закупок — это заявленная заинтересованность. Фактические объёмы могут отличаться, так как закупки проводятся на конкурсной основе, и победителями становятся участники, предложившие наибольшие скидки к цене лондонского золотого фиксинга. Гохран не раскрывает итоговые объёмы фактически заключённых сделок, поэтому точные цифры закупок остаются неизвестными. В целом активность Гохрана на рынке драгоценных металлов в последние годы остаётся высокой. Планы на 2026 год предусматривают 50 млрд рублей на закупку золота и алмазов. Но в первую половину года Гохран не проявлял активности. Также отдельно отметим, что большинство аналитиков, блогеров и экономистов по какой-то причине путают международные резервы Центробанка с золотым запасом страны. Международные резервы — это активы ЦБ, которые он использует для поддержания курса рубля и международных расчётов. Их состав и объём регулярно публикуются. Настоящий золотой запас страны, который формируется из аффинированного золота в слитках и стратегически важных драгоценных металлов, хранится в Государственном фонде драгоценных металлов и драгоценных камней (Госфонде), оперативное управление которым осуществляет Гохран. Именно его пополнением и занимается Гохран, публикуя объявления о закупках. В отличие от резервов ЦБ, объёмы золота в Госфонде не раскрываются. Это закрытая информация, доступ к которой ограничен. С 2022 года сведения о золотом запасе и валютных резервах отнесены к государственной тайне. Сам Гохран — крайне закрытая структура, и золотой запас — это стратегический резерв, который используется только в исключительных случаях, в отличие от международных резервов ЦБ, которые являются рабочим инструментом денежных властей. Мобилизационная экономика

⚡Как мы и говорили, совет директоров ЦБ снизил ключевую ставку на 25 б.п., до 14% годовых.

Банковский сектор ожидает некоторого снижения ключевой ставки по итогам пятничного заседания совета директоров ЦБ. На это косвенно указывает объём средств банков на корреспондентских счетах в ЦБ (см. график). С 15 июля начался июньский период усреднения обязательных резервов. Он продлится до 11 августа. Для выполнения нормативов резервирования банкам необходимо держать на своих счетах в ЦБ около 7 трлн рублей. Средства для этого банки привлекают у регулятора по сделкам РЕПО (по ставке, близкой к ключевой). Перед заседанием совета директоров ЦБ существуют две стратегии поведения. Стратегия 1. При ожидании повышения ключевой ставки банки стремятся выполнить усреднение с опережением (до повышения КС) и удерживают на корсчетах повышенный объём средств с целью экономии на процентах. Стратегия 2. При ожидании снижения КС банки не спешат выполнять усреднение и делают это уже после решения совета директоров ЦБ, чтобы привлекать средства для исполнения норматива стало дешевле. По состоянию на 23 июля банковская система находится в состоянии так называемого недоусреднения. Банки держат на корсчетах в ЦБ 6 трлн. Они не спешат выполнять норматив — по всей видимости, сектор рассчитывает, что 24 июля ставка будет снижена. Но возможно, банкиры не ждут снижения ставки. Их поведение укладывается и в этот сценарий тоже. Наша редакция рассматривает два варианта итогов завтрашнего совета: — снижение ключа на 25 базисных пунктов до 14,00%; — сохранение ставки на текущем уровне: 14,25%. Мы призываем Центробанк к снижению! Мобилизационная экономика

Российские компании держат на своих счетах в банках валюты на 10 трлн рублей (≈127,6 млрд в долларовом эквиваленте). В июне средства юрлиц на счетах составили 64,3 трлн рублей. Из них на иностранную валюту приходилось 15,7% — около 10,1 трлн в рублёвом эквиваленте. Этот показатель удивительно стабилен: уже много месяцев он держится вблизи отметки 10 трлн, колеблясь в пределах 9–10,8 трлн. Внешне кажется, что российский бизнес сохраняет неизменный объём валютных накоплений. Однако там сложная динамика. Пик валютных средств пришёлся на март 2026-го, когда компании держали в валюте почти 10,8 трлн рублей (при валютизации 17,2%). Это был момент относительной слабости рубля и высоких валютных остатков. Затем, в апреле и мае, последовал резкий спад: за два месяца объём валюты на счетах юрлиц сократился на 1,3 трлн рублей, достигнув около 9,4 трлн в мае (доля валюты упала до 15,2%). Это стало минимальным значением как минимум за год. Причина падения — не массовый вывод валюты, а две другие силы. Во‑первых, рубль в апреле-мае укреплялся, и рублёвая оценка валютных остатков снижалась автоматически, даже если физический объём валюты не менялся. Во‑вторых, компании активно продавали валютную выручку, гасили валютные кредиты и конвертировали средства в рубли для выплаты процентов и налогов. Реальный объём валюты на счетах действительно сокращался, но масштаб этого сокращения был усилен курсовым фактором. В июне объём валютных средств вновь вырос до 10,1 трлн рублей (+0,65 трлн за месяц). Однако этот рост — почти полностью технический. В июне рубль ослаб на 8,9% к доллару, и рублёвая стоимость тех же самых валютных остатков автоматически увеличилась. Доля валюты в пассивах юрлиц подросла до 15,7%, но это не свидетельствует о возврате компаний к валютным накоплениям. Напротив, физический объём валюты, скорее всего, продолжил снижаться: июнь — месяц уплаты процентов по кредитам, и компаниям снова требовались рубли. Рост рублёвого эквивалента — это просто отражение ослабления национальной валюты. Если посмотреть на динамику с октября 2025 года, то абсолютный объём валютных средств юрлиц сократился с 10,75 до 10,1 трлн рублей (падение на 6%). Доля валюты снизилась с 18,1% до 15,7%. Это устойчивое движение вниз, которое Центробанк рассматривает как часть своей политики девалютизации. Мобилизационная экономика

Дмитрий Белоусов и команда из ЦМАКП продолжают критиковать политику Центробанка, которая привела к «околостагфляционной ситуации» и заводит страну в ловушку. Борьба с инфляцией монетарными методами (за счёт высоких ставок и укрепления рубля) наносит российской экономике больше вреда, чем пользы, подрывая её долгосрочный потенциал. Белоусов и ЦМАКП уверены, что результат денежно-кредитной политики ЦБ — это потери в динамике экономического роста и, прежде всего, в динамике наиболее ценного его компонента — инвестиций в основной капитал. В своём аналитическом тексте «Этюд 2. Инфляция и антиинфляционная политика» эксперты ЦМАКП утверждают, что к 2026 году российская экономика фактически вошла в зону стагфляции. Уже в первом квартале текущего года, по их данным, был зафиксирован спад на фоне сохраняющейся высокой инфляции. Это стало прямым следствием длительного периода жёсткой денежно-кредитной политики, которую регулятор проводил для достижения инфляционного таргета. «Ценой этого стал шок спроса, "разгрузивший" производственный аппарат до нормальной загрузки мощностей... и пришёлся этот шок в большей степени на инвестиционные товары», — отмечается в документе. Ключевой механизм, который описывают авторы, заключается в том, что политика «дорогих денег» делает доходность по безрисковым финансовым инструментам, таким как облигации федерального займа и банковские депозиты, более привлекательной, чем доходность от реальных инвестиционных проектов. В результате предприятия предпочитают не вкладывать средства в развитие производства, а держать их в высокодоходных, но бесполезных для экономического роста активах. Одновременно с этим укрепление рубля, которое является следствием высокой ставки и притока валюты, наносит двойной удар. С одной стороны, оно сокращает рублёвую выручку экспортёров, лишая их собственных средств для инвестиций. С другой — делает импорт более дешёвым и конкурентоспособным, что ведёт к его экспансии на внутреннем рынке. Как следствие, российские производители не только не могут инвестировать, но и теряют свои позиции на растущем потребительском рынке. Главная претензия ЦМАКП к Центробанку заключается в том, что регулятор не учитывает долгосрочные последствия своей политики. Основной удар жёсткой ДКП приходится на частные инвестиции в машины и оборудование, то есть на воспроизводство производственного аппарата страны. «Если предприятия не обновляют оборудование, то спустя время столкнутся с как минимум устареванием производственного аппарата, как максимум – с его выбытием», — сетуют эксперты. Это создаёт порочный круг, который в конечном счёте ведёт к ещё большей инфляции. Когда в будущем потребительский спрос восстановится, он будет удовлетворяться либо за счёт роста импорта (что создаст девальвационное давление и новый виток инфляции), либо за счёт роста цен на отечественную продукцию, производство которой не поспевает за спросом из-за изношенных мощностей. Таким образом, антиинфляционная политика сегодня закладывает инфляционный потенциал завтра. По этой причине эксперты неоднократно заявляли, что для запуска инвестиций ключевую ставку необходимо снизить до 7–8,5%. Авторы «Этюда 2» обращают внимание и на другую важную проблему: российская инфляция не является единым процессом. Они выделяют две группы товаров и услуг. Первая группа — то, что дорожает очень быстро: бензин, регулируемые тарифы и бытовые услуги. Вторая — основная масса товаров, где рост цен гораздо более сдержан. Белоусов и коллеги считают, что повышение ставки в условиях закредитованности и локального монополизма крупных компаний не приводит к замедлению инфляции, а наоборот — переносится в цены. Рост процентных платежей, ставок по лизингу и аренде просто закладывается в стоимость товаров и услуг. Это означает, что монетарные инструменты ЦБ оказываются неэффективными в борьбе с инфляцией издержек, которая носит немонетарный характер. ЦМАКП приходит к выводу, что текущая модель борьбы с инфляцией любой ценой ведёт страну в ловушку. Жёсткая ДКП подавляет инвестиции, что подрывает будущий экономический рост и, как следствие, создаёт условия для новой инфляции. Вместо того чтобы продолжать эту гонку, Белоусов и коллеги призывают к смене парадигмы и переходу к комплексной структурной политике, которая позволит подавлять немонетарные факторы роста цен, одновременно создавая условия для инвестиционного развития. Мобилизационная экономика

«Объем признанных банками потерь по инвестициям в непрофильный бизнес [в июне] вырос более чем в 3 раза (+50 млрд руб.)» — Центробанк. Для сравнения, в 2025 году коммерческие банки признали потери в 226 млрд по прочим активам. ЦБ не раскрывает детали. Но речь идёт о потерях, связанных с вложениями банков в экосистемы (онлайн-сервисы, прежде всего финансовые). Банки развивают собственные электронную коммерцию и логистические услуги, облачные технологии, развлечения, сервисы доставки готовой еды, такси и каршеринг и прочую цифровую инфраструктуру, которые не генерируют стабильного денежного потока и не имеют гарантий возврата. Мобилизационная экономика

По итогам 2026-го почти половина российских предприятий (44%) ожидают снижения чистой прибыли по сравнению с 2025-м. Ещё 30% рассчитывают сохранить показатель на прежнем уровне. Лишь около четверти прогнозируют рост, причём больше половины из них — не более чем на 5%. Данные из опроса ЦБ (опубликован в докладе «Региональная экономика», см.график). Российский бизнес входит во второе полугодие с ощутимо более слабыми финансовыми позициями, чем год назад. ЦБ сообщает, что сальдированный финансовый результат крупных и средних компаний по итогам 2025 года сократился относительно рекордных уровней 2023–2024 годов и вернулся к среднему относительно ВВП значению 2017–2019 гг. Однако в январе-апреле этого года падение ускорилось. Сальдированный финрезультат по сопоставимому кругу организаций снизился на 10,3% год к году. Сильнее других потеряли экспортно ориентированные и смежные отрасли. Отрасли, работающие на внутренний спрос — выиграли. В 2025-м наибольший отрицательный вклад в сокращение показаткля сальдированного финрезультата внесли добыча полезных ископаемых и производство нефтепродуктов — из-за низких мировых цен. В то же время, например, производители напитков и одежды увеличили прибыль более чем на 20%, гостиницы и рестораны — на треть, а электроэнергетика и фармацевтика — за счёт роста тарифов и импортозамещения. В январе-апреле основное падение сальдированного финрезульиата обеспечила финансовая и страховая деятельность, а также отрасли, ориентированные на внутренний спрос. Главные факторы, сдерживающие прибыль, — рост стоимости сырья и комплектующих, увеличение затрат на логистику и снижение спроса. Около половины опрошенных предприятий сообщили об ухудшении финансового результата в первом полугодии 2026 года по сравнению с тем же прошлогодним периодом. Сдержанный спрос и высокая конкуренция не позволяют компаниям полностью переносить возросшие издержки в цены. Для экспортёров дополнительным негативным фактором стало укрепление рубля. На конец апреля 2026 года дебиторская задолженность предприятий выросла на 10,7% год к году, а доля просроченной увеличилась до 6,6%. Ещё более тревожный сигнал — кредиторская задолженность выросла на 15,7%. Рост обязательств перед поставщиками при одновременном увеличении просрочек со стороны контрагентов указывает на нарастающие кассовые разрывы: предприятиям не хватает оборотных средств, они вынуждены задерживать платежи и чаще использовать отсрочки. Наиболее сложная ситуация складывается в экспортно ориентированных отраслях: доля просроченной дебиторской задолженности там достигла 9,2% (+1,6 п.п. год к году). К концу первого полугодия более половины компаний не пересматривали свои планы по чистой прибыли, однако треть скорректировали их вниз. Несмотря на пессимистичные прогнозы, большинство предприятий не планируют значительно сокращать персонал — о таких намерениях сообщали в основном те, чья прибыль уже снизилась. Две трети компаний намерены повышать зарплаты, чтобы удержать сотрудников.

В ЦБ успокаивают, что по мере замедления инфляции (которая не замедляется) и замедления роста операционных расходов финансовые результаты бизнеса начнут улучшаться — как за счёт операционной прибыли, так и за счёт снижения процентных платежей для компаний с высокой долговой нагрузкой. Сомнительные тезисы, конечно!

Мобилизационная экономика

Вы уверены, что Ваш отдел продаж не теряет клиентов прямо сейчас? Этого не знает почти ни один руководитель. Каждый день Ваши менеджеры общаются с десятками клиентов, но без детального анализа переписок невозможно понять: • где теряются заявки; • какие клиенты уходят без ответа; • кто из менеджеров теряет больше всего продаж. Мы создаем сервис, который впервые покажет, где именно отдел продаж теряет клиентов и почему. До запуска осталось всего 5 недель. Сейчас можно получить ранний доступ на специальных условиях. #реклама О рекламодателе

Инвестиции в основной капитал падают четвёртый квартал подряд (см. график). Центробанк называет происходящее «коррекцией вниз с высокого уровня, достигнутого за последние годы». Это ещё один бюрократический эвфемизм наряду с «хлопком газа», «отрицательным ростом», «жёсткой посадкой» и т.д. По данным Росстата, инвестиции в основной капитал в 1-м квартале составили 6,5 трлн руб. — падение на 14,3% в годовом выражении. По прогнозу Минэкономразвития, снижение инвестиций по итогам года составит 1,5%. В Центробанке надеются, что динамика будет околонулевой. Но это не более чем самоуспокоение. Динамика падения очень плохая. Даже в первый год СВО, когда экономика переживала один шок за другим, инвестиции в основной капитал росли. Сокращение инвестиций в основной капитал сегодня — это технологическое и экономическое отставание завтра и послезавтра.

Снижение происходит после нескольких лет роста. В довоенном 2021 году инвестиции выросли на 8,6%, в 2022-м — на 4,6%, в 2023-м — на 9,8%, а в 2024-м — на 8,4%. Однако в 2025 году тренд развернулся: падение на 2,3%, причём в последнем квартале 2025 года спад ускорился до 5,3%.

Главный тормоз инвестиций — стоимость денег. Кредиты по-прежнему остаются недоступно дорогими. Средняя рентабельность бизнеса в России не превышает 10–12%, что делает инвестирование экономически бессмысленным — вся прибыль уйдёт на обслуживание долга. Слабый спрос на продукцию ухудшает ситуацию: бизнесу нет смысла наращивать мощности. Номинальный объём вложений в 2025 году достиг 42,6 трлн рублей, но физический объём за пять лет увеличился лишь на 34,7%. Более половины прироста объясняется ростом цен, а не реальным расширением мощностей (данные Института комплексных стратегических исследований). В обрабатывающей промышленности на каждые 100 рублей инвестиций реальный актив превращается лишь в 60 рублей. Остальное уходит на незавершённое строительство и поддержание текущих мощностей. Износ основных фондов в 2025 году достиг 42,6%, а станки и оборудование изношены уже на 63,8%. Деньги концентрируются в нескольких регионах: Москва, Санкт-Петербург, Татарстан и ещё четыре субъекта формируют почти половину всех вложений. Доля столицы за десятилетие выросла вдвое — до 21,4%. Опросы предприятий показывают, что баланс ожиданий инвестиционной активности в 1-м квартале впервые за три года ушёл в минус (–4,8 п.). Это означает, что бизнес не верит в скорое восстановление. Инвестиционная пауза может затянуться, а значит, экономике потребуется не один год, чтобы вылезти из ямы. Мобилизационная экономика

Если тебя нет в интернете — тебя нет вообще. Таков закон современности. Как малому и среднему бизнесу выжить в онлайне; и не просто выжить, а привлечь к себе внимание целевой аудитории. Ответ один: social media marketing или SMM. Сегодня SMM — это фактически отдельная наука на стыке психологии, маркетинга, аналитики и онлайн-технологий. Хорошо разбираются в этом только профессионалы. Вот один из них. Знакомьтесь — Дмитрий Сапронов, основатель собственного агентства, опыт работы в SMM более восьми лет. От большинства коллег по цеху Дмитрия отличает подход.

Он сам говорит: «Мне не близок инфошум, “волшебные кнопки” и маркетинг ради маркетинга. Я за спокойный, честный и системный подход, где соцсети работают на задачи бизнеса».

О своей работе Дмитрий рассказывает в канале «Сапронов | про SMM». Дмитрий помогает компаниям наводить порядок в соцсетях: от анализа аудитории и стратегии до контента, процессов и понятной рабочей системы. Даже если вы не планируете заниматься smm — подпишитесь или добавьте этот канал в закладки. Иметь представление, как устроена эта отрасль знаний необходимо сейчас почти каждому. Наша редакция рекомендует!

На межбанковском рынке курс доллар превысил 78 рублей. Несмотря на текущее ослабление, национальная валюта остаётся исторически крепкой. Об этом говорит Центробанк со ссылкой на реальный эффективный курс рубля (REER). В отличие от обменного курса, REER — это сложный индекс. Он измеряет стоимость рубля к корзине валют стран — основных торговых партнёров России. При этом REER учитывает также разницу в инфляции внутри страны и за рубежом. По сути, показатель отвечает на вопрос: насколько рубль стал сильнее или слабее в реальном выражении, с поправкой на цены, по отношению ко всем основным торговым партнёрам. По данным ЦБ, в июне реальный эффективный курс рубля вырос на 0,3% по сравнению с маем. С начала года его рост составил уже 7,1%. Это значит, что в реальном выражении российская валюта за первое полугодие стала значительно дороже, чем была. Рост происходит на фоне парадоксальной картины. Номинальный курс рубля к доллару в июне в среднем за месяц снизился на 0,7%, а к юаню — на 1,1%. Однако реальный эффективный курс к доллару упал лишь на 0,5%, а к евро и вовсе вырос на 1,8%. Суть REER: сглаживать колебания и показывать долгосрочный тренд укрепления. Рост REER на 7,1% за полгода — сигнал, что рубль остаётся фундаментально крепким. Заметное ослабление номинального курса к доллару и юаню в июне не смогло переломить тренд. Для экономики это означает, что российские товары на мировых рынках становятся дороже — это сдерживает экспорт. При этом импорт дешевеет, сдерживая инфляцию. На что рассчитывает ЦБ. Мобилизационная экономика

За последний год — с середины 2025-го по середину 2026 года — российский банковский сектор столкнулся с двукратным ростом дефицита ликвидности. Если в середине 2025 года структурный дефицит оценивался в диапазоне 0,6–1,0 трлн рублей, то к июню 2026 года он достиг 2,0 трлн. Прогноз ЦБ на январь 2027 года — 2,4–3,6 трлн. Это больше, чем в начальный период СВО, когда рынок метался в панике (см. график). Также сильно выросла потребность банков в ликвидности на рыночных условиях: с 3,2 трлн до 4,7 трлн. К концу года, по прогнозам ЦБ, потребность может достичь 6,0–7,2 трлн. ЦБ объясняет дефицит двумя факторами. Первый — отток наличных. За январь–июнь объём наличных в обращении вырос на 1,6 трлн. В одном только июне рост составил 0,5 трлн. Темпы значительно превышают динамику предыдущих лет. В 2025 году за тот же период прирост был почти вдвое меньше. По сути, деньги уходят из банковской системы в шкатулки и кошельки граждан по разным причинам (проблемы с интернетом, серый рынок и т. д.). Второй фактор — зеркалирование Центробанком операций Минфина. Если Министерство финансов конвертирует валюту из ФНБ в рубли, то ЦБ фактически изымает эти рубли из обращения. Формально это делается для стерилизации избыточной ликвидности, но в условиях ужесточения денежно-кредитной политики механизм работает как мощный насос, откачивающий рубли из системы. Дефицит ликвидности ведёт к сжатию кредитования. Коммерческие банки, испытывающие дефицит, вынуждены сокращать объёмы кредитования или ужесточать требования к заёмщикам. Это особенно бьёт по малому и среднему бизнесу, которые и без того страдают от высоких ставок. Но это не главное. Дефицит ликвидности ограничивает возможности ЦБ по смягчению денежно-кредитной политики. Пока дефицит растёт, ЦБ вынужден сохранять жёсткую ДКП, даже если инфляция начинает замедляться. Снижение ключевой ставки при высоком дефиците ликвидности может привести к резкому скачку ставок на денежном рынке, что сведёт на нет эффект от смягчения. Впрочем, это сознательная политика Центробанка. Мобилизационная экономика

Граждане России активно используют фьючерсы на золото как защиту сбережений. Также растут вложения в нефтяные фьючерсы (они номинированы в долларах). В июне, когда ослаб рубль, физические лица нарастили длинные позиции именно по нефтяным фьючерсам, чтобы заработать на рублёвой переоценке. Увеличение нетто-позиций по золоту и нефти со стороны розничных инвесторов указывает на сохранение спроса на рисковые и защитные активы даже в условиях падения фондового рынка. Это может быть признаком того, что физлица не намерены уходить с рынка, а перераспределяют капитал. Согласно «Обзору рисков финансовых рынков», на конец июня нетто-позиции физических лиц по фьючерсам на золото и нефть. Чистая длинная позиция по золоту на конец июня составила ~21–22 млрд (средний уровень за предыдущий год около 12–14 млрд). Рост позиций начался ещё в апреле и ускорился в мае-июне, совпав по времени с усилением экономического кризиса и падением фондового рынка. За первое полугодие 2026-го нетто-позиции выросли примерно в два раза (с ~10 млрд руб. в январе до ~22 млрд в июне). Чистая длинная позиция по фьючерсам на нефть на конец июня составила ~16–17 млрд (против ~8–10 млрд в среднем за пролшлый год). Рост позиций был особенно заметен в июне. За месяц примерно +4-5 млрд, что совпало с ослаблением рубля на 9,5% и падением нефтяных котировок. В отличие от золота, динамика нефтяных фьючерсов более волатильна: в течение 2025-го они неоднократно снижались до 6-8 млрд, но с начала текущего года — это устойчивый восходящий тренд. Рост вложений в золото через фьючерсы можно рассматривать как прямую реакцию на ухудшение инвестиционного климата и падение фондового рынка. Плюс ожидаемый всплеск инфляции. Золото традиционно рассматривается как хедж против инфляции. Мобилизационная экономика

Устал думскроллить тонны бесполезных новостей? Мы уже сделали это за тебя.

В АВЕРС — только актуальные новости финансов, недвижимости, экономики и бизнеса в России.

👇🏻 Расстрой коллег, подпишись на Аверс! Ведь все, о чем они могут рассказать, ты уже знаешь. Подписаться Реклама. Семенов Р.И. ИНН 773127351993. erid: 2W5zFGoc5Wh

Кажется, что Центробанк намеренно запутывает информацию о ситуации на валютном рынке. Во всяком случае, понять, как формируется курс рубля, становится очень трудно. Сегодня вышел июньский «Обзор рисков финансовых рынков». Из него мы узнаём, что нефинансовые компании продали иностранной валюты на 27,7 млрд в долларовом эквиваленте. Совокупный спрос на инвалюту со стороны нефинансовых компаний в июне вырос до 14,4 млрд в эквиваленте (1,1 трлн рублей). Ранее ЦБ публиковал, сколько валюты продали крупнейшие российские экспортёры. Теперь статистика идёт о нетто-продажах всех «нефинансовых компаний», а рядом о нетто-покупках всех «нефинансовых компаний» (см. графики). Понять такую статистику решительно невозможно. Как разделить чистые продажи и чистые покупки в единой группе «нефинансовых компаний?»? Причём информация собирается по форме 0409701 (это ежедневный отчет, который сдают кредитные организации об операциях на валютном рынке). Даже по тем цифрам, которые публикует Департамент финансовой стабильности ЦБ, выходит, что предложение иностранной валюты на внутреннем рынке в два раза превышает спрос на инвалюту. При таких условиях рубль должен укрепляться, а он сильно слабел в июне: за месяц к доллару на 9,5%, к юаню на 9,3%. Можно предположить, что на курс влияют не объёмы продаж и покупок, а ажиотаж на рынке. В июне совокупный объем торгов валютного спот-рынка неожиданно вырос до 16,8 трлн рублей. Это максимальное значение с декабря 2024-го (в мае было 12,5 трлн). Среднедневной объем торгов увеличился до 800 млрд (в мае было 626 млрд). Это также максимальное значение с ноября 2024 года (стати, вспомните, что происходило в ноябре-декабре 2024-го). Из всего представленного можно сделать осторожное предположение, что на валютном рынке действует группа крупных системных спекулянтов, которая ради получения прибыли (в виде валютной переоценки) играет в серьёзные игры. Мобилизационная экономика

Экономика, государство и общество ждут сигнала от Центрального банка по ключевой ставке, а ЦБ ещё весной 2026 года опубликовал документ, где фактически было заявлено, что любое необоснованное смягчение денежно-кредитной политики приведёт к катастрофическим последствиям (гиперинфляции и потере доверия к рублю). Аналитическую записку «О макроэкономических последствиях избыточно мягкой денежно-кредитной политики» составили Константин Буряк, Иван Крылов, Алена Нелюбина и Алексей Поршаков — экономисты департаментов денежно-кредитной политики и исследований и прогнозирования. Авторы прямо указывают, что ошибка ДКП может возникнуть из-за политического давления, когда власти требуют от ЦБ более низкой ставки ради оживления экономики. Это прямая отсылка к сегодняшним дискуссиям о независимости регулятора. Авторы считают, что такая логика ведёт в тупик: вместо устойчивого роста экономика получает инфляционную спираль, обесценение сбережений, валютный кризис и, в конечном счёте, многолетние потери потенциала.

 «С точки зрения экономической теории необоснованно мягкая ДКП представляет собой так называемую ошибку политики. Такая ошибка может стать как результатом неверных подходов к реализации ДКП, так и следствием политического давления на центральный банк» (Приложение 1, стр. 21)

Авторы смоделировали четыре сценария, различающихся по степени мягкости и продолжительности ошибочной денежно-кредитной политики. В первом сценарии ЦБ фиксирует ключевую ставку на уровне 3% и удерживает её. Во втором — ставка привязывается к текущей инфляции, то есть реальная ставка околонулевая. В третьем и четвёртом — регулятор сначала совершает «временную ошибку» (снижает ставку до уровня инфляции), но через один или три года возвращается к правилу Тейлора и начинает ужесточение. Результат во всех случаях однотипен. В краткосрочном периоде мягкая политика действительно даёт импульс росту: экономика ускоряется, разрыв выпуска становится положительным. Однако этот рост — неустойчивый, он опирается на перегрев, а не на увеличение производственного потенциала. Инфляция начинает раскручиваться, инфляционные ожидания теряют якорь. В сценарии с фиксированной ставкой 3% инфляция ускоряется до двузначных значений уже через несколько кварталов, а затем переходит в гиперинфляционный режим. Потенциальный ВВП начинает снижаться из-за роста неопределённости, транзакционных издержек и деградации факторов производства. В итоге, несмотря на первоначальный всплеск, экономика выходит на траекторию с устойчиво более низкими темпами роста, чем до начала стимулирования. Во втором сценарии последствия мягче, но принцип тот же: околонулевая реальная ставка подпитывает спрос, а инфляция и инфляционные ожидания неуклонно растут. Потери ВВП ниже, чем в первом случае, но всё равно значительны. Третий и четвёртый сценарии показывают, что даже временная ошибка оставляет долгосрочный след. Если ЦБ исправляет её через год, кумулятивные потери роста ВВП оказываются меньше, чем при трёхлетней ошибке. Однако в обоих случаях итоговый баланс отрицательный: краткосрочный выигрыш в несколько десятых процента роста оборачивается потерями, которые могут измеряться целыми процентными пунктами в течение нескольких лет.   Справедливости ради надо сказать, что записка не является официальной позицией ЦБ и отражает личную позицию авторов (так указано в предисловии), а «результаты исследования являются предварительными и публикуются с целью стимулировать обсуждение и получить комментарии для возможной дальнейшей доработки материала».  Но выводы сотрудников центрального аппарата Банка России невозможно читать вне сегодняшнего контекста. Мобилизационная экономика