ECONS

Кажется логичным: чем больше информации, тем лучше понимание происходящего – и тем точнее прогнозы. Однако глобальное исследование потребителей в 47 странах показывает обратную сторону этой логики. Формируя экономические ожидания, люди часто ориентируются на то, что видят непосредственно: цены в магазине, счета за коммунальные услуги, разговоры с друзьями и родственниками. Эти сигналы важны для личного опыта, но далеко не всегда отражают состояние экономики в целом. 🟥Получается парадокс: чем больше люди опираются на подобную «личную» информацию, тем более уверенными – и одновременно менее точными и более предвзятыми – становятся их экономические ожидания. Это объясняет, почему завышенные инфляционные ожидания – глобальный феномен: он тесно связан с предпочтениями «личных», локальных и нерепрезентативных, источников информации. В то же время во всех странах у людей, считающих важным источником официальные отчеты – т.е. агрегированную информацию, – инфляционные ожидания в среднем ниже и ближе к фактически реализуемой инфляции. То же самое касается ожиданий в отношении и цен на жилье, и динамики процентных ставок. Ошибки в формировании ожиданий прежние исследования часто связывали с социально-демографическими факторами (возраст, пол, уровень образования, доход). Новые глобальные данные показывают, что в реальности эти факторы не влияют напрямую. То есть человек, например, без высшего образования не «понимает хуже», чем человек с высшим: если уравнять источники информации – «демографическая» разница в ошибках почти полностью исчезает. Но влияние демографических факторов реализуется косвенно: как раз через выбор источников. Почему же люди предпочитают локальные источники, даже если осознают, что раз за разом ошибаются? Ответ исследователей: причина в доверии к институтам, поставляющим агрегированную информацию. Потребители, не доверяющие этим институтам, игнорируют их данные и не корректируют свои ожидания, когда те не совпали с фактическими макроэкономическими данными, поскольку не считают эти данные достоверными. Вывод для экономической коммуникации от авторов глобального опроса: недостаточно просто публиковать больше данных и объяснять общие цифры. Нужно объяснять, почему личный опыт может расходиться с агрегированной статистикой, почему «локальные» цены могут обгонять общую корзину, – это делает статистику «живой». Потому что важен не только объем информации, но и то, насколько хорошо она помогает связать макроэкономические данные с личным опытом. 🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»

Макроэкономические прогнозы часто предполагают, что безработица в результате экономических шоков – временная: как только шок проходит, занятость и выпуск восстанавливаются. В традиционных моделях, на которых основаны такие прогнозы, все работники обычно взаимозаменяемы: фирмы нанимают обратно, по сути, тех же самых людей. Но в реальности это не так – потому что работники обладают разными навыками. Что если смоделировать более реалистичный рынок труда, ключевую роль в котором будут играть навыки? Такой подход предлагает в своем исследовании эксперт Банка России Александра Глазова. Если процесс найма завязан на навыки, то за время кризиса: 🔻часть навыков уволенных работников будет потеряна; 🔻часть работников могут найти работу в других отраслях. Это означает, что после кризиса структура рынка труда поменяется. Отраслям с высокими требованиями к навыкам труднее найти работников, что может препятствовать восстановлению ВВП. Упрощение рынка труда в традиционных макромоделях ведет к недооценке последствий шоков. Расчеты показали, что при одном и том же шоке в модели с навыками ВВП не восстанавливается даже за пять лет, в отличие от модели-бенчмарка. Если часть механизмов, мешающих восстановлению ВВП, связана именно с навыками, то помогут ли программы обучения вернуть ВВП на докризисную траекторию? Автор проверяет два варианта: 1) обучение случайных безработных случайным навыкам (аналог госкурсов переподготовки); 2) целевое обучение студентов под отрасли с очень высокими навыками. Согласно моделированию, результат обоих вариантов – полное возвращение ВВП на докризисную траекторию. Таким образом, моделирование более реалистичного рынка труда может не только предсказать негативный эффект шока на экономику, но и позволить разработать программы обучения, способные нивелировать этот эффект. 🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»

Когда инфляция замедляется, это означает лишь то, что цены перестали быстро расти. Однако они остаются на том высоком уровне, которого достигли за время предыдущего быстрого роста. Для домохозяйств это создает устойчивое ощущение финансового бремени: привычный набор товаров и услуг по-прежнему стоит значительно дороже, чем год или два назад. Люди продолжают нести «инфляционное бремя» еще месяцы и даже годы после того, как темпы инфляции пришли в норму, показывает новый «индекс инфляционного бремени», который составил американский исследователь. Этот индекс учитывает не только текущие темпы роста цен, но и накопленные за предыдущие месяцы. Если темп инфляции превышает целевой уровень, бремя растет, а после возвращения инфляции к цели – постепенно снижается. Расчет индекса показывает, что после того, как рост цен вернулся к норме, должно пройти не меньше 9,5 месяца, чтобы накопленное инфляционное бремя для людей снизилось хотя бы наполовину. Полное же восстановление занимает около полутора лет. «Индекс инфляционного бремени» имеет устойчивую обратную связь с индексом потребительских настроений: чем выше накопленное бремя, тем ниже уверенность домохозяйств в экономике. Это помогает объяснить, почему потребительские настроения могут оставаться слабыми еще долго после замедления инфляции. А слабый потребительский спрос, в свою очередь, становится фактором, сдерживающим экономический рост. Особенно заметен эффект при длительной умеренно высокой инфляции. Она может восприниматься менее болезненно, чем разовый скачок, однако с каждым месяцем формируемое ею инфляционное бремя нарастает и влияет на расходы домохозяйств. Это еще раз подчеркивает, почему для здоровья экономики так важно поддержание устойчиво низкой инфляции. 🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»

🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐 Топ-10 исследований, которые редакция «Эконс» обсуждала на этой неделе 1⃣Коррекция цен на активы, связанные с ИИ, – ключевой риск для мировой экономики. Обвал рынка ИИ, если он произойдет, будет не похож на типичный финансовый шок, объясняют эксперты Банка Англии. Бум ИИ связан с ожиданиями роста производительности, которые привели к притоку капитала в США; если рост разочарует, инвесторы могут уйти с американских как фондовых, так и долговых рынков – это будет резко отличаться от обычной реакции на кризис в виде «бегства в доллар». Последствия спада в сфере ИИ в США не останутся исключительно американской проблемой, а также могут выйти за рамки финансовых рынков в реальный сектор, отмечают эксперты ЕЦБ, тоже размышляющие о вероятности коррекции бума ИИ. 2⃣Как долгосрочная высокая инфляция влияет на системный риск банковских паник, показывают авторы на модели: фирмы закладывают рост цен независимо от динамики экономики, и на спад спроса цены не реагируют; это вынуждает центробанк меньше снижать ставку, реальные ставки остаются высокими; спрос на активы банков сокращается, их цена падает; чем ниже цена активов при ликвидации, тем больше вероятность, что капитал банков будет уничтожен. 3⃣Иностранные экспортеры приняли на себя 40-50% повышения тарифов США в 2025 г.: исследование на данных 50 крупнейших торговых партнеров США. 4⃣Доклад МОТ о молодежной занятости: в 2025 г. каждый пятый в мире человек 15-24 лет не учился, не работал и не проходил профпереподготовку (+9 млн человек с 2023 г.). Замедление экономического роста и создания рабочих мест, геополитическая напряженность и быстрые технологические изменения подталкивают страны к новому кризису в сфере занятости молодежи. 5⃣Власти округов США, где строятся дата-центры, используют прирост налоговых поступлений от этих объектов для снижения налога на недвижимость, что приводит к росту цен на жилье – наиболее ценного актива домохозяйств. В среднем появление дата-центра повышает стоимость жилья в округе на 4,5%, что в совокупности по стране создало более $100 млрд жилищного богатства. 6⃣Секьюритизация кредитов банками, высвобождая их капитал, должна приводить к меньшей реакции кредитования на рост ставок центробанка, однако на деле все наоборот: банки, использующие секьюритизацию, при ужесточении монетарной политики сокращают кредиты сильнее, чем не использующие. Секьюритизация увеличивает зависимость банков от инвесторов, которые при монетарном ужесточении требуют большей доходности; в итоге она делает кредитование более проциклическим. 7⃣Санкции США в отношении китайских организаций снижают количество, но улучшают качество исследований среди затронутых китайских исследователей. Такие исследователи формируют партнерства с китайскими учреждениями, не входящими в санкционный список, и через них получают доступ к «заблокированным» знаниям. Значительного снижения научного сотрудничества с США не наблюдается: т.е. санкции скорее реконфигурируют, чем разрывают международные научные сети. 8⃣Стандартизация и сертификация могут помочь странам преодолеть нетарифные барьеры и повысить экспорт: двусторонняя торговля, когда одна страна имеет доступ к Международной организации по стандартизации (ISO), на 63% выше, чем торговля между странами без такого доступа, и выше на 95%, если доступ у обеих стран – глобальное исследование на данных 1980-2016 гг.  9⃣С рождением ребенка вероятность стать СЕО для женщины падает на 23-28%, для мужчины – не меняется или даже растет: исследование о «штрафе за материнство» для высшей корпоративной должности на данных Коста-Рики. 1⃣ Замужние женщины, проживающие с матерью, чаще работают, а проживающие со свекровью – реже. Причина в том, что проживание супругов с матерью жены чаще вызвано потребностью в помощи с уходом за детьми, а с матерью мужа – необходимостью ухода за пожилым человеком, что ограничивает занятость. Кроме того, женщины, обладающие большей переговорной силой (например, высоким уровнем образования или доходом), с большей вероятностью настоят на варианте проживания со своей матерью, т.е. они более самостоятельны, что также способствует их большему участию в рынке труда – исследование казахских экономистов на российских данных. 🔴 Econs.online

Мучительная попытка найти на цифровой платформе кнопку, которая избавит от навязанной подписки. Заполнение немыслимо длинной анкеты для оформления возврата покупки. Изматывающий сбор комплекта документов для получения льготы. Очередь на запись в очередь на визу. Все это – сладж (sludge – «густая грязь», «трясина»).   В поведенческой экономике сладж – это процесс, обратный «подталкиванию» (nudge, надж).   🟥Если «подталкивание» мягко направляет людей к полезному выбору, то сладж – напротив, создает искусственные препятствия.   И «подталкивание», и сладж «эксплуатируют» когнитивные искажения людей – такие, как невнимательность и нежелание прилагать дополнительные усилия, эффект статус-кво (страх перемен), «смещение к настоящему» (выгода сейчас важнее большей выгоды в будущем). Но если «подталкивание» делает так, чтобы эти искажения работали на людей, а не против них, то цель сладжа – не помочь, а запутать человека, заставив его отказаться от желаемого выбора. «Изобретатель» теории подталкивания, нобелевский лауреат Ричард Талер, называет сладж спекуляцией на знании этой теории и «подталкиванием к злу».   🟥Как и «подталкивание», сладж не запрещает альтернативу. Он просто ее затрудняет.   Последствия сладжа – не только психологическое истощение, но и прямые и косвенные потери благосостояния, производительности и экономики в целом. Компании и государство могут использовать сложные и «незаметные» бюрократические требования, что наносит людям реальный финансовый ущерб, который они не осознают в момент принятия решения.   🔘 Потери от сладжа в США только в 2015 г. можно оценить в $195,6 млрд.   🔘 Стартапы в Германии тратят около 9 часов в неделю на административный сладж; половину из них это вынуждает поднимать цены на свою продукцию и сокращать ресурсы для инноваций. 🔘 Увеличение регуляторной нагрузки в США с 2012 г. связано с падением производительности труда к 2023 г. на 0,5%. При этом сладж усугубляет неравенство. Из-за него наиболее экономически уязвимые люди теряют доступ к социальным пособиям, налоговым вычетам, медицинской помощи, образовательным грантам.   🔴 Подробнее о механизмах и последствиях сладжа, а также о том, как управлять им, – в статье на сайте «Эконс».

Экономисты исторически относились к взрывному росту как к курьезу на периферии теории роста. Однако за счет развития ИИ идея взрывного роста перестает быть фантастикой и становится вопросом расчета параметров. Их можно рассчитать, зная долю труда в экономике, долю автоматизации и степень отдачи от исследований.   Расчеты показывают, что для технологического взрыва достаточно автоматизации всего 13% задач во всей экономике, показало исследование Антона Коринека, одного из ведущих мировых экспертов по макроэкономике ИИ, и его соавторов. Это число основано на взаимодействии обратных связей в экономике и эффекта масштаба. Логика следующая:   🟥В традиционной экономике есть только одна петля: рост выпуска ➡️ инвестиции ➡️ рост капитала ➡️ рост выпуска. Но капитал не может работать без людей, а труд растет медленно и не зависит от скорости инвестиций. Поэтому отдача от капитала убывающая, а рост экономики стабилен и не может быть взрывным.   🟥В автоматизированной экономике появляются новые петли обратной связи за счет «ИИ-труда». ИИ не просто производит товары и услуги – он также помогает вести исследования для собственного апгрейда: ИИ создает еще более мощный ИИ. Увеличение выпуска позволяет реинвестировать в вычислительные мощности для создания все более совершенных ИИ-моделей. Запускается петля рекурсивного самосовершенствования, где прогресс ускоряет сам себя.   Для того чтобы эти петли привели к взрывному росту, экономика должна перейти в режим возрастающей отдачи. Это значит, что каждый вложенный в ИИ-труд доллар должен приносить экономике больше одного доллара дополнительного выпуска. По расчетам, достаточно заменить 8% задач, чтобы темпы роста экономики удвоились. А 13% – это уже запуск цепной реакции.   Столь низкое число объясняется двумя факторами:   ▶️Исследовательские сектора обладают «рычагом» – мультипликативным эффектом: автоматизация задачи в секторе исследований и разработок (особенно в области создания чипов) примерно в десять раз сильнее влияет на вероятность взрывного роста, чем автоматизация задачи в производстве конечных товаров. Это означает, что автоматизация даже небольшого количества задач, связанных с созданием следующего поколения ИИ, дает непропорционально большой эффект. ▶️Нелинейный эффект автоматизации: первые проценты автоматизации дают скромный эффект, но каждый следующий процент дает все более значительный прирост.    Однако, оговаривают исследователи, пока речь идет именно о возможности взрывного роста. В экономике существуют «узкие места», связанные с задачами, которые по-прежнему остаются за человеком, и физические ограничения на производство вычислительных мощностей, – все это будет тормозить отдачу от ИИ. Но если автоматизация новых задач будет идти достаточно быстро, она сможет компенсировать это торможение. В одном из вариантов расчетов, который абстрагируется от упомянутых узких мест и предполагает полную автоматизацию разработки программного обеспечения, взрывной рост происходит уже через 6 лет.   🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»

Приведет ли внедрение ИИ в России к скачку безработицы? Примерно треть российских работников сталкивается со значимым риском автоматизации своих рабочих задач. Однако риск полной автоматизации затрагивает лишь менее 1% работников, приходит к выводу один из ведущих российских экспертов по экономике труда Ростислав Капелюшников в своем новом исследовании на данных российской статистики. Высокий показатель риска автоматизации для профессии не означает ее скорое исчезновение. Роль ИИ может быть: 🔘 либо замещающей, когда ИИ полностью выполняет задачу (тогда люди теряют работу); 🔘 либо комплементарной, когда ИИ дополняет навыки человека в выполнении задачи (тогда спрос на таких специалистов даже увеличивается). Внедрение ИИ будет сопровождаться не столько вымыванием с рынка труда целых профессий, сколько реконфигурацией задач в рамках существующих профессий, которые никуда не исчезнут. В среднем по миру ИИ может затронуть от 20% до 30% рабочих задач. В России, как и в мире в целом, наибольшему воздействию ИИ подвергнутся «белые воротнички» в сферах финансов, ИКТ и управления. Риск полной автоматизации наиболее реален для офисных служащих (каждый седьмой) и финансистов (каждый десятый). При этом в России не менее двух третей занятых практически полностью выпадают из зоны воздействия ИИ. Впрочем, нельзя исключить, что дальнейший прогресс ИИ намного расширит его возможности, и тогда негативные последствия с точки зрения рынка труда окажутся масштабнее. 🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»

Почему найденные в кармане старой куртки деньги гораздо легче потратить, чем такую же сумму с накопительного счета? Традиционная экономика учит, что каждый рубль в нашем распоряжении имеет одинаковую ценность, независимо от того, откуда он взялся и для чего предназначен, — то есть что деньги взаимозаменяемы. Но человеческий мозг так не считает, рассказывает «Эконс». Люди склонны разделять деньги «на кучки», присваивая им разную субъективную ценность в зависимости от происхождения или предназначения этих денег: 🔘Потратить «на что-нибудь несерьезное» деньги от выигрыша в лотерею или из неожиданной премии психологически намного легче, чем из зарплаты, «серьезного» источника; 🔘Сумма, отложенная на обучение ребенка, психологически намного «ценнее» сопоставимой суммы на обычном счету; 🔘Наличные в кошельке и деньги на банковском счете тоже имеют разную субъективную ценность: с наличными расставаться психологически сложнее — исследования показывают, что при безналичной оплате люди тратят больше и хуже помнят точную сумму своих расходов. Эта особенность мышления называется ментальным учетом. Феномен ментального учета подробно описал в середине 1980-х годов Ричард Талер, один из основателей поведенческой экономики и нобелевский лауреат 2017 года. Кстати, когда самого Талера спросили, как он распорядится $1,1 млн Нобелевской премии, он ответил, что «как можно иррациональнее». В его шутке — явная отсылка к концепции ментального учета. У ментального учета есть плюсы: он может помочь планировать расходы, больше сберегать, формировать полезные финансовые привычки. Но в то же время он может принести финансовые проблемы — из-за импульсивных трат, иллюзии «бесплатных» средств (например, кешбэка) и «изоляции» бюджета (когда решения по каждому счету принимаются отдельно). #Экономика 🙄 Подпишитесь на N + 1

🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐 Топ-10 исследований, которые редакция «Эконс» обсуждала на этой неделе 1⃣Эксперты Банка Португалии и британских университетов – о том, как национальная макропруденциальная политика в странах еврозоны может смягчать последствия внешних для страны инфляционных шоков, когда денежно-кредитная политика едина для всего монетарного союза и не может учитывать особенности отдельных экономик.  2⃣Внедрение ИИ может усиливать дивергенцию между развитыми и развивающимися экономиками Азии. Развитые (Япония, Корея, Сингапур) внедряют ИИ раньше и выигрывают в росте производительности; кроме того, рост их инвестиций в ИИ повышает процентные ставки, что делает капитал менее доступным для развивающихся экономик, которые из-за этого отстают еще сильнее.  3⃣ФРБ Миннеаполиса: несмотря на рекордное повышение ввозных пошлин в 2025 г., реальные объемы импорта в США увеличились. Одна из причин – инвестиционный ИИ-бум: без него импорт сократился бы на 10%, а экономическая активность – на 0,7%. Этот бум создал высокий спрос на капитальные товары, критически важные для ИИ (полупроводники, электроника), импорт которых, в отличие от промежуточных и потребительских товаров, облагался относительно низкими тарифами. 4⃣Интенсивность потребления зависит не только от величины доходов, но и от социального контекста. Если о бонусе сотрудника в 1000 евро узнавали коллеги, его предельная склонность к потреблению снижалась на 3 п.п., показывает исследование на итальянских данных. Если же аналогичный бонус получали все в коллективе, предельная склонность к потреблению росла на 6 п.п.  5⃣Мир ежегодно теряет около $1 трлн из-за кибератак, пришли к выводу исследователи, проанализировав расшифровки ежеквартальных конференц-коллов свыше 14000 компаний более 90 стран за 2003-2025 гг.: высокая подверженность киберрискам связана с более низкой доходностью акций, более высокой премией за риск, снижением рентабельности.  6⃣Грамматическая структура родного языка финансовых аналитиков влияет на их прогнозы. Говорящие на языках, в которых прошлое время сильно маркируется грамматически (например, английский), воспринимают прошлое как более отдаленное от настоящего; на языках со слабой маркировкой (например, китайский, где время выводится из контекста и лексики) – как более связанное с настоящим. Аналитики из стран, в языке которых присутствует сильная маркировка, недооценивают прошлую информацию при составлении новых прогнозов и хуже учатся на своих ошибках. 7⃣14 февраля 1876 г. Александр Грейам Белл и Элиша Грей подали патентные заявки на изобретенный ими независимо друг от друга телефон. Последовали годы судебных разбирательств. В XIX веке «конфликт патентов» возникал в 1 из 20 случаев, спустя 150 лет – почти исчез: изобретатели «рассредоточились по разным нишам». Это повышает ценность каждого изобретения, но ослабляет передачу знаний, влияющую на производительность, – т.е. КПД науки: с середины XX века расходы на НИОКР возросли в 14 раз, а темпы совокупной факторной производительности упали втрое – исследование на данных по США. 8⃣Если на индивидуальном уровне сплетни часто укрепляют нормы (например, как не надо поступать), то на уровне коллектива – наоборот: сплетни в команде подрывают доверие к системе корпоративных правил и ведут к росту контрпродуктивного рабочего поведения. 9⃣Новая книга Барри Эйхенгрина, одного из крупнейших экспертов по мировым валютам, – Money Beyond Borders («Деньги без границ»). Автор размышляет о перспективах доллара в историческом контексте, рассказывая историю мировых валют от изобретения монет в VII веке до н.э. до современных криптовалют. Сам Эйхенгрин признается, что его любимый пример – судьба византийского солида, «доллара Средневековья», который к V в. н.э. использовался в торговле от Индии до Британии, а к концу XI в. сошел со сцены. 1⃣ Еще одна книга – The Unanchored Central Banker («Незаякоренный центробанкир») – исследование бывшего главного советника Банка Англии Чарльза Гудхарта и бывшего управляющего директора Morgan Stanley Маноджа Прадхана о том, какое влияние окажет демография на мировую экономику в ближайшие десятилетия.  🔴 Econs.online

Все слышали о «волке с Уолл-стрит», а что вы знаете о «волчицах»? Паулина Брен, историк и профессор гендерных исследований в колледже Вассар, написала о них книгу. «Волчицы с Уолл-стрит» – книга о том, как первое поколение женщин боролось за право работать в финансовом секторе наравне с мужчинами: брокерами, аналитиками, партнерами и руководителями инвестиционного бизнеса – а не только секретаршами и посыльными. В 1960-х годах женское движение набирало силу и безраздельная мужская власть на Уолл-стрит пошатнулась. Но мужчины продолжали отбиваться с жестокой и в то же время какой-то карикатурной настойчивостью. Женщин подвергали унижениям – например, Элис Ярхо, которая в 1976 году стала первой женщиной – наемным брокером на NYSE, регулярно находила на своем рабочем месте презервативы, наполненные майонезом, и тампоны, облитые кетчупом. После звонков с физическими угрозами ее стал сопровождать до работы полицейский в штатском. Мюриэл Сиберт – первой женщине, купившей место на NYSE – пришлось пригрозить общественным скандалом, чтобы на торговом этаже биржи оборудовали женский туалет. Женщинам приходилось применять хитроумные стратегии, чтобы добиться признания: Барбара Моклер в начале 1980-х годов убедила своих коллег-шовинистов в Lehman Brothers, что у нее есть парень в конкурирующем Goldman Sachs, чтобы они, в надежде вести с ним бизнес, относились к ней с уважением. Книга не заканчивается хэппи-эндом. В 2018 году перед зданием NYSE установили скульптуру «Бесстрашной девочки» с гордо поднятой головой и упертыми в бока руками – символ женской стойкости перед мужским шовинизмом и предвзятостью, которые веками выстраивались на «финансовом олимпе». Но до сих пор женщины составляют лишь 12% среди управляющих директоров и 16% руководителей и партнеров в частных инвестиционных компаниях. «Женский взгляд обычно игнорируют при выработке стратегий, определяющих долгосрочное будущее для всех нас», – заключает автор. 🔴 «Эконс» публикует отрывок из книги, недавно вышедшей в переводе на русский язык в издательстве «КоЛибри».

Говоря об экономическом росте, часто имеют в виду одно число – на сколько вырос ВВП. Однако гораздо важнее понимать, за счет чего этот рост происходит. Экономика может расти потому, что больше людей выходит на работу; потому, что бизнес устанавливает больше оборудования; потому, что простаивавшие мощности снова загружаются заказами; или потому, что те же люди и оборудование начинают производить больше благодаря улучшению технологий, качества управления и распределения ресурсов. Но далеко не все эти источники способны обеспечивать устойчивость роста в долгосрочной перспективе. В своей колонке экономисты Банка России Павел Вихарев и Сергей Ермаков объясняют, почему главный вопрос сегодня – не «какими будут темпы роста экономики», а что именно будет их обеспечивать. Авторы разбирают: 🔘 почему экстенсивный рост рано или поздно упирается в ограничения; 🔘 как демография влияет на потенциал экономики; 🔘 почему производительность становится главным фактором долгосрочного развития. Какие сценарии роста России возможны к 2035 году: 🔘 При адаптации ИИ, доступе к технологиям: около 2,5% в год; 🔘 Усиление геоэкономической фрагментации: около 1% в год; 🔘 Смягчение внешнеэкономических ограничений, вовлечение в международные цепочки: около 3% в год; 🔘 Усиление отставания от технологического фронтира: около 0,5% в год. Главная развилка ближайшего десятилетия – не между «низким» и «высоким» ростом экономики в одном отдельном году, а между экономикой, которая растет за счет перенапряжения ресурсов, – и экономикой, которая учится производить больше при тех же ресурсах. Первая траектория может давать впечатляющие цифры, но недолго. Вторая поначалу может отставать, но именно она позволяет экономике достигать высоких уровней на горизонте десятилетий. 🔴 Подробнее читайте на сайте «Эконс»

Исторический опыт последних 70 лет опровергает тезис о том, что старение населения всегда ведет к снижению ВВП, показал в новой работе нобелевский лауреат Дарон Аджемоглу с соавторами. Старение населения и грядущее сокращение населения мира часто вызывают пессимизм в отношении перспектив экономического роста. Например, и МВФ, и ОЭСР предсказывают его замедление из-за демографических изменений. Однако за последние семь десятилетий мировая экономика уже пережила серьезный демографический сдвиг: рождаемость резко, более чем вдвое, упала, а население «постарело». Но это не повлияло на рост экономики, выяснили исследователи. Наоборот: в странах с низкой рождаемостью ВВП на одного трудоспособного растет. При этом влияния на совокупный рост ВВП не оказалось: это означает, что увеличения ВВП на одного работника достаточно для компенсации любого сокращения рабочих рук. Почему это происходит? Ученые рассматривали несколько гипотез, но все они не подтвердились. Кроме одной: 🔘 Технологический ответ на нехватку рабочей силы. Когда молодых работников становится меньше, у компаний и общества возникает стимул внедрять и разрабатывать трудосберегающие технологии: автоматизацию, роботизацию, высокотехнологичные производства. Доказательства действия именно технологического канала: 🟥в странах с низкой рождаемостью растет доля высокотехнологичного экспорта; 🟥в таких странах наблюдается более высокий рост совокупной факторной производительности – показатель того, что экономика способна делать больше продукции, не увеличивая при этом использование ресурсов труда и капитала; 🟥в таких странах регистрируется больше патентов на трудосберегающие технологии. Ученые предполагают, что лидерство Китая в робототехнике – прямое следствие его политики «одна семья – один ребенок». Чтобы компенсировать дефицит работников и стабилизировать рост ВВП, Китай сделал ставку на технологии: с 2021 по 2024 год страна удвоила число промышленных роботов, сосредоточив у себя почти половину их мирового количества. Однако, хотя тезис о негативном влиянии старения на ВВП опровергается историей, будущие демографические изменения не имеют исторических аналогов. В ближайшие десятилетия они ускорятся до таких масштабов, которые ранее не встречались в исторических данных. Это может либо привести к новым формам адаптации экономик – либо подтвердить пессимистичный тезис. 🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»

🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐 Топ-10 исследований, которые редакция «Эконс» обсуждала на этой неделе 1⃣ФРБ Ричмонда: волатильность рынка увеличивает операционные потери банков (убытки от внутренних сбоев). Увеличение «индекса страха» VIX – показателя волатильности фондового рынка – на одно стандартное отклонение (8,4 пункта) связано с ростом операционных потерь американских банков на 23%, или в среднем на $80 млн. Механизмы: стресс работников банка, приводящий к ошибкам; перегрузка инфраструктуры и IT-систем.  2⃣Повышение минимальной зарплаты побуждает промышленные компании активнее заменять подорожавший труд автоматизацией. В США 10%-ое повышение минимальной зарплаты увеличивает внедрение роботов на 8%: трудовая политика государства влияет на технологические инвестиции бизнеса. 3⃣ЦБ Уганды: данные по цифровым платежам, доступные практически в режиме реального времени, снижают ошибки прогнозирования ВВП на 16% и намного информативнее традиционных индикаторов, таких как экспорт, импорт, госрасходы и пр. (в Уганде данные о ВВП публикуются с задержкой в два квартала, а панель ежемесячных индикаторов скудна). 4⃣ФРБ Кливленда: интеграция банков и производственных цепочек влияет на передачу шоков двумя разными способами. Экстенсивная интеграция, когда «все банки кредитуют всех», совершенствуясь в оценке капитальных активов, усиливает кризис: в условиях шока все банки сокращают кредитование, и для всех фирм ухудшается доступ к кредиту под залог активов. Интенсивная интеграция, когда банки специализируются на отраслях, развивая факторинг (выкуп у продавца права требовать деньги с покупателя), смягчает кризис: дебиторка превращается в ликвидный залог, и пострадавшие от кризиса фирмы получают больше отсрочек от поставщиков. 5⃣Уровень финансовой грамотности низок даже в развитых странах и не растет со временем – исследование на глобальных данных за 2009-2024 гг. Низкая финансовая грамотность делает людей уязвимыми к экономическим шокам, бедности в старости и долговым ловушкам. Однако ситуация поправима: курсы повышения финансовой грамотности в школах дают измеримый и долгосрочный положительный эффект. Поэтому инвестиции в финансовое просвещение так же важны, как в математику или чтение. 6⃣Доля частного сектора в списке 100 крупнейших по рыночной капитализации китайских компаний продолжает расти в 2026 г., достигнув 41%. Ведущие этот рейтинг эксперты Института мировой экономика Петерсона обращают внимание на беспрецедентное обновление списка: 27 компаний никогда ранее в нем не фигурировали, причем почти все они – малоизвестные поставщики микросхем, материалов и оборудования для полупроводниковой промышленности, передовой электроники, оптической связи и ИИ-инфраструктуры. 7⃣Культура может ускорять или замедлять инновации – мощные двигатели экономического роста. Экономист Радослав Стефански доказал это количественно: он смоделировал динамику западной культурной среды, изучив при помощи ИИ 23 тыс. произведений западного литературного канона за 2000 с лишним лет. И, применив типологию культурных измерений Хофстеде, рассчитал единый индикатор – «инновационный клин», отражающий степень культурного сопротивления общества новым идеям. До 1000 года клин рос, а с 1000 по 1920 г. сократился наполовину: это сокращение объясняет две трети первого в истории устойчивого ускорения роста производительности в 1500–1700 гг. и почти 40% роста к 1920 г.  8⃣Доверительное общение с ИИ как с другом не избавляет от чувства одиночества, а, напротив, усугубляет его: общение с ИИ вытесняет живое человеческое общение, а не заполняет пустоту. 9⃣О сне как об инвестиции в производительность. С возрастом последствия недосыпа становятся все более чувствительными; и люди, ориентированные на карьеру, с годами начинают больше заботиться о сне, что поддерживает их здоровье и когнитивные способности, способствуя лучшим профессиональным результатам, показали данные лонгитюдного исследования. 1⃣ Фото с улыбкой – единственный сигнал, который стабильно вызывает доверие к незнакомцу, показала серия экспериментов. 🔴 Econs.online

Спустя десятилетие после принятия Парижского соглашения вредные выбросы продолжают расти, общество недооценивает масштабы рисков, принимаемые меры запаздывают, а климатические риски усиливаются. Большинство ключевых климатических индикаторов не просто растут, но растут с увеличивающейся скоростью.   Если эти тенденции сохранятся, климатический кризис может стать неуправляемым, считают эксперты ЕЦБ.   Они называют сложившуюся ситуацию «загадкой бездействия». Ее причина в том, что климатическая политика сталкивается с «конфликтом интересов». Выгоды от сокращения выбросов распределены между странами и будущими поколениями. Издержки – локализованы и возникают немедленно. Это порождает три классических экономических феномена:   🔻проблему безбилетника; 🔻трагедию общин; 🔻трагедию горизонта.   Бездействию способствуют и «климатический фатализм» – неверие общества в возможность эффективных коллективных действий, и целый ряд кризисов последних лет, от пандемии до геополитических конфликтов. Они вытесняют климатическую политику из зоны общественного и политического внимания. К этому добавляются когнитивные ограничения: эволюционно человеческий мозг «не настроен» на нелинейные и отложенные угрозы.   Мир сталкивается с трилеммой климатической политики – необходимостью одновременно балансировать между тремя взаимосвязанными и взаимоусиливающими направлениями:   1. смягчением рисков (сокращение выбросов, переход на возобновляемые источники энергии); 2. адаптацией к уже неизбежным последствиям изменения климата (от возведения защиты от наводнений до развития засухоустойчивых культур); 3. восстановлением экосистем (лесов, почв), пострадавших от климатических изменений.    Главная проблема в том, что эти три направления не являются взаимозаменяемыми: благодаря строительству дамбы выбросы не сократятся. И все три направления требуют расходов, тогда как государственные бюджеты во всем мире перегружены.   Ключевая опасность: если откладывать смягчение, физические риски нарастают, расходы на восстановление растут, и в определенный момент превентивные меры становятся экономически недоступными – все средства уходят на «тушение пожаров».   Макрофинансовые последствия уже проявляются: экстремальные погодные явления снижают выпуск, ослабляют бюджеты и налоговую базу.   Избежать наиболее опасных климатических сценариев, по мнению экономистов ЕЦБ, все еще возможно. Но для этого необходима смена парадигмы климатической политики – вместо «экологического дополнения» она должна стать основным принципом макроэкономической политики. 🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»

Вопреки ожиданиям о «сворачивании» глобальных производств и их возвращении «домой», ОЭСР фиксирует: глобальные цепочки создания стоимости не сокращаются – они становятся сложнее. Глобальные цепочки создания стоимости (ГЦС) – это международный процесс производства товаров и услуг, в котором разные этапы создания продукта, от идеи до производства и маркетинга, распределены по разным странам. В докладе, посвященном текущим трендам в ГЦС, эксперты ОЭСР приходят к следующим выводам: 🔘 Торговля через ГЦС в 2024 г. достигла исторических максимумов; почти половина глобальной торговли связана с деятельностью фирм, входящих в ГЦС. 🔘 Большинство экономик стали даже в большей степени зависеть от иностранных ресурсов, чем было в 2011 г. 🔘 Производства не уходят в решоринг («домой»): компании выбирают не между глобальными и локальными цепочками, а между несколькими глобальными цепочками; производство усложняется и диверсифицируется. 🔘 Производства не уходят и во френдшоринг (к союзникам). Вместо этого в маршруты создания стоимости добавляются новые производственные и логистические узлы, в том числе в странах-«коннекторах». 🔘 Роль стран-«коннекторов» возросла, и они становятся новыми промышленными хабами, а не просто торговыми посредниками. 🔘 Центральная роль в ГЦС остается у транснациональных корпораций (ТНК). Совместно с материнскими компаниями зарубежные филиалы ТНК обеспечивают более половины мирового экспорта. 🔘 Добавленная стоимость все чаще создается знаниями. Торговля услугами выросла на 64% с 2011 по 2023 г., а торговля товарами на 26%. 🔘 Международная интеграция теперь определяется не только трансграничной доставкой товаров, но и все больше – способностью компаний предоставлять, закупать и комбинировать услуги в разных странах. Диверсификация, появление резервных поставщиков и производственных площадок, перераспределение функций между большим числом стран – все это обычно снижает эффективность, но повышает устойчивость бизнеса к различным шокам. Раньше мир оптимизировал цепочки под эффективность, теперь – перестраивает их под устойчивость. Издержки растут, производство становится сложнее и дороже, но риски его остановки снижаются. 🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»

Кризисы на рынке акций обычно воспринимаются как внезапные обвалы – «черные лебеди». Но это лишь часть истории. Не менее важно, насколько быстро стоимость активов возвращается к уровню, который был до спада. Если измерять кризис не только глубиной падения, но и продолжительностью восстановления до пика, «черные лебеди» превращаются в «черных индеек» – перестают быть внезапными, но становятся длительными, растянутыми на годы и даже десятилетия. Их почти не замечают, но «индейки» могут быть опаснее «лебедей», поскольку системно подтачивают капитал инвесторов. Используя эту оптику, экономисты РАНХиГС провели масштабное исследование 71 фондового рынка за период с 1969 по июнь 2026 года и выяснили: 🔘 «Черные индейки» постоянно присутствуют на рынках – и обычно не одна, а сразу несколько. Из 66 государств, столкнувшихся с кризисом 2008 года, более чем 40% спустя 18 лет так и не достигли докризисных максимумов. 🔘 Самый долгий кризис в Японии длился 36 лет, с 1989 по 2025 г. 🔘 Исходя из индекса РТС, в России сейчас одновременно 4 незавершенных кризисных эпизода. 🔘 Дивиденды частично смягчают негативное влияние «черных индеек». Анализ финансовых кризисов как «черных индеек» показывает, что потенциал роста рынка акций зависит не столько от краткосрочных и малопредсказуемых шоков, сколько от многолетних усилий участников рынка по восстановлению и дальнейшему развитию. Восстановление – не просто «возвращение к норме», а часть самого кризиса, без которой его масштаб может быть серьезно недооценен. Медленное восстановление фондовых рынков может быть таким же источником экономической нестабильности и замедления роста, как и кризис банковской системы или аномально высокая инфляция. 🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»

🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐🌐 Топ-10 исследований, которые редакция «Эконс» обсуждала на этой неделе 1⃣Покупка акций центробанком через биржевые фонды – инструмент нетрадиционной монетарной политики, призванный стабилизировать рынки, – может иметь побочный эффект: снижение качества корпоративного управления, показывают экономисты на примере Банка Японии, который стал одним из крупнейших институциональных акционеров в мире. Центробанк остается «пассивным» акционером, не вмешивающимся в управление, что ослабляет корпоративную дисциплину. 2⃣Обзор литературы о сентимент-анализе – измерении настроения инвесторов и потребителей в отношении экономической ситуации – от Филиппа Картаева из МГУ. Модели, включающие сентимент, улучшают прогнозы макроэкономических переменных, коммуникацию центробанков и трансмиссию денежно-кредитной политики. 3⃣Индийские экономисты ставят под сомнение традиционное представление об односторонней передаче риска на валютных рынках от развитых к развивающимся странам и показывают, как страхи инвесторов и нестабильность на валютных рынках стран БРИКС усиливают волатильность доллара. 4⃣Потребители систематически ошибаются в своих экономических прогнозах, потому что больше доверяют локальным источникам информации (счета за коммуналку, цены в магазинах), отражающим лишь часть экономики, а не источникам агрегированных данных (новости, статистика). Рост доверия к институтам повышает точность ожиданий за счет выбора агрегированных источников. Чтобы улучшить экономические ожидания населения, центробанкам и правительствам нужно не просто публиковать данные, а выстраивать доверие через прямое общение с людьми, – исследование Франческо Д'Акунто и Майкла Вебера на масштабных данных опроса 47 тыс. человек из 47 стран.  5⃣Лет через 10 у каждого будут личные ИИ-агенты, выполняющие разные поручения – организовать поездку, купив билеты и договорившись с отелем о лучшей цене, запланировать посещение мероприятий с учетом личных предпочтений, составить меню. Все это будет происходить посредством взаимодействия сети ИИ-агентов. А значит, бизнес-возможности будущего – не создание агентов для конкретных задач, а создание маркетплейсов, протоколов, сервисов и разветвленной рыночной инфраструктуры для агентов.  6⃣Появление ИИ-агентов приведет к «третьей волне» развития финансовых услуг. Первые две были продуктоцентричными: одна расширила доступ к продуктам, вторая повысила их удобство. Третья будет группировать финансовые услуги вокруг людей, а не продуктов: ИИ-помощники будут анализировать личные профили и предлагать индивидуальные финансовые решения. 7⃣Cтарение населения меняет портфели банков. С возрастом люди берут меньше кредитов и хранят деньги на депозитах (вместо рискованных активов), в ответ банки вынуждены переходить от кредитования к некредитным активам – ценным бумагам, что меняет структуру рисков, – исследование экспертов МВФ на данных азиатских стран.  8⃣Экономическая география европейского ИИ: дата-центры строят там, где дешевы энергия и земля (периферия Европы), тогда как таланты и исследования сконцентрированы в мегаполисах (Лондон, Париж). Но сами мощности не создают ИИ-инновации, они развиваются только там, где есть кадры, способные эти мощности освоить. Общеевропейские программы пытаются искусственно свести инфраструктуру и таланты, но этого недостаточно – необходимо инвестировать в способность талантов использовать инфраструктуру. 9⃣Повышение уровня цифровой грамотности значительно снижает неравенство в распределении богатства домохозяйств, показывают данные Китая. Механизмы: сокращение разрыва в доходах за счет навыков поиска работы через цифровые платформы, онлайн-обучения, участия в электронной коммерции; повышение доходности сбережений (улучшаются финансовые знания) и социального капитала (выход за пределы узкого круга общения). 1⃣ Люди нередко совершают злые поступки без всякой выгоды для себя – из злорадства, желания причинить вред, превентивной мести. Деструктивное поведение можно прогнозировать и смягчать с помощью институциональных и психологических инструментов, – обзор исследований антисоциального экономического поведения. 🔴 Econs.online

Повысить качество корпоративной отчетности, но при этом подорвать доверие кредиторов – как такое возможно? Чем активнее компании используют ИИ в подготовке своих отчетов, тем неохотнее банки выдают им кредиты и тем выше ставка по кредиту, выяснили китайские экономисты на данных китайских публичных компаний. Переход от минимального к максимальному использованию ИИ в выборке увеличивает ставку по кредиту почти на треть от средней стоимости займа. Парадокс в том, что отчеты, написанные с помощью ИИ, становятся качественнее: они легче читаются, содержат меньше «воды» и шаблонных фраз и не теряют в точности. ▶️Аналитики воспринимают улучшение текста положительно: растет аналитическое покрытие компании, снижаются ошибки в прогнозах прибыли. ▶️Банки-кредиторы реагируют совершенно противоположным образом: сокращают кредитование и повышают ставки по кредитам, хотя читают те же самые отчеты. Авторы объясняют это психологическим феноменом – «неприятием алгоритмов» (algorithm aversion). Он заключается в недоверии к информации от автоматизированных систем, даже если она превосходит по качеству человеческие суждения. Особенно ярко этот феномен проявляется, если речь идет о важных и ответственных решениях – как раз как в случае с оценкой кредитоспособности. Кредиторы принимают решения в условиях высокой ответственности и риска потерь. Текст от ИИ имеет свой специфический «отпечаток», который улавливают детекторы и чувствуют опытные читатели. Видя «машинный след», кредитор начинает сомневаться не в самих данных, а в надежности источника информации. И закладывает риск в стоимость финансирования. Авторы исследования предупреждают: если обязать бизнес раскрывать использование ИИ в отчетах, это может ухудшить его положение из-за роста недоверия кредиторов. Но также ученые обнадеживают: неприятие алгоритмов снижается по мере освоения возможностей их корректировки и контроля. Как только банки привыкнут к ИИ-отчетам, «штраф за ИИ» будет уменьшаться. 🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»

ИИ способен кардинально изменить экономическую науку в ближайшие десятилетия. Президент CEPR Беатрис Ведер ди Мауро выделяет три движущие силы этих изменений:  🔘 «Инволюция» в науке. ИИ уже умеет неплохо писать добротные научные статьи. Поток публикаций растет, а топовых журналов мало. Бессмысленная конкуренция будет истощать ученых, не создавая новых знаний. А «сигнал» о ценности работы сместится с текста статьи на имя автора и его репутацию. 🔘 Дезинтеграция науки. Европейские и азиатские ученые в своих исследованиях перестают ориентироваться на США так, как это было последние три десятилетия. Мир исследований может снова фрагментироваться, как в «доглобализационную» эпоху. Регионализация исследований не означает шага назад для прогресса – но «распад» глобального сообщества стал бы большой утратой. 🔘 «Многорукий» экономист vs «однорукий» ИИ. Современный экономист похож на многорукого Вишну: он видит варианты и сценарии, «за» и «против», альтернативы и оговорки. Политикам это не нравится: они предпочитают простые и четкие ответы. ИИ может стать идеальным «одноруким» советчиком, дающим четкий ответ без колебаний. Однако, возможно, главное изменение, которое принесет ИИ, связано не с заменой экономистов, а с переоценкой их роли. ИИ автоматизирует анализ, но ответственность за решения и ошибки может нести только человек.  Парадокс в том, что чем умнее машина, тем дороже человеческое доверие. Чем дешевле и доступнее вычисления и анализ, тем выше становится ценность человеческой экспертизы и профессиональной ответственности. 🔴 Подробнее читайте в статье на сайте «Эконс»