Жирный и слепой

Посмотрел нашу лекцию от Славы Швец про Колизей (чего и вам желаю, классная получилась лекция). И помимо прочего, чего знал и не знал про гладиаторов и игры, особенно понравилось, что большинство гладиаторов были жирненькие. Потому что слой жира давал дополнительную защиту внутренних органов. Вспоминается силач Дельвас из джорджмартиновской «Песни льда и пламени» (в сериале ему места не нашлось), эсосский гладиатор, который позволял противникам сделать надрез на его огромном пузе, после чего убивал их. Вообще если вы хотите всякой неочевидной социальной истории Рима (я вот очень хочу), то горячо рекомендую книгу «Плебс» Николя Трана. Сейчас её почитываю и скоро буду тут спамить всякими римскими подробностями. Мужайтесь. P.S. Если вы не догадывались, фильм «Гладиатор» к реальности отношения вообще не имеет. P.P.S. Мозаика с гладиаторами из Национального археологического в Мадриде, III век (или чуть позже). Вывезена из Рима.

Если есть кто из моих подписчиков в Тбилиси — приходите в пятницу слушать меня про непростую жизнь средневековых животных. Непростой она была в первую очередь потому что средневековые люди о животных что-то думали и обычно это было странное. А ещё средневековые люди заводили себе кошечек, собачек и даже обезьян. Об этом тоже поговорим. Будет много картинок с животными и моих рассказов. Приходите! Когда: пятница, 9 октября, 20:00 Где: бар Papers (ул. Верико Анджапаридзе, 1, вход через отель)  Цена: 20 ₾

Решил по мотивам курса о скульптуре по вторникам рассказывать тут про, вы не поверите, скульптуры. Постараюсь говорить в основном о тех, которые видел лично. Так что начинаем рубрику #скульптура_по_вторникам. И отправляемся в Брюгге, где в соборе Нотр-Дам хранится скульптура как раз Мадонны, которой и посвящён собор. Скульптура важна тем, что это работа самого Микеланджело Буонарроти (оранжевая повязка, если вы говорим о черепашках-ниндзя). Микеланджело делал её с 1503 по 1505 год. И это единственная скульптура мастера, которая при его жизни покинула Италию. Видимо, принципы. Два брата-торговца тканями отвалили за неё мастеру полуторогодовой заработок Микеланджело, так что принципы забылись, а скульптура отправилась на север. Скульптура совсем небольшая, 128 сантиметров, в отличие от гигантского Давида, над которым Микеланджело работал параллельно. Мадонна с малендцем Христом весьма изящны. Младенец опирается на матерь, но уже собирается сделать первые шаги. Мария его придерживает одной рукой, а в другой держит книгу (вероятно, очень благочестивую). Малыш Иисус без одежды, в то время как Мария одета в росокшное, длинное платье, которое складками собирается вокруг её ног. На голову Богоматери тоже накинута ткань, прикрывающая волосы. Из Брюгге скульптуру вывозили дважды. Легко догадаться, кто вывозил (если нет: Наполеон и Гитлер). Но сейчас она выставляется в церкви и в храмовых интерьерах смотрится гораздо изящнее, чем смотрелась бы в музее. Тем более в музее её бы никто не украсил живыми лилиями, а в церкви — пожалуйста.

У нас новости. Страдариум заколлабился с проектом AKRO и теперь мы вместе будем нести в мир древние языки. Для начала — древнегреческий и латинский, а затем — кто знает, какие ещё. В мире, где клод и чатгпт переведут вам любой древний текст, прочитают любую эпиграфику и напишут на латыни любую речь лучше Цицерона, это всё, кажется, быссмысленной фигнёй. И так оно, по сути, и есть. Но чем развитее становится ИИ, тем больше мы сталкиваемся с вопросом: а что вообще значит быть человеком? Что делает нас людьми? И, возможно, бессмысленное занятие мёртвыми языками — один из ответов. Во-первых, потому что язык это какая-то наша базовая настройка. И древние языки, то, как они устроены, как из их слов выростают европейские (в том числе русский!) языки, это знание отбрасывает нас в глубь веков. Мы понимаем с ними что-то про свой язык, про самих себя. И радость узнавания нового смешивается с удовольствием копания в этой самой базовой настройке человека. Во-вторых, потому что это бессмысленно в нашем капиталистическом мире. Занятие быссмысленными вещами, которые кажутся нам прикольными, и составляют суть человека. Мы можем сколько угодно, вслед за Катуллом, призывать себя dēsinās ineptīre, перестань валять дурака. Но именно валяние дурака нас очеловечивает. Древние языки не вырастят вашу зарплату, не дадут крышу над головой. Но удовольствие от них вы получите. В-третьих, я верю в мудрость древних. Понимаю, что это в некоторой степени попытка спрятаться за авторитетом, но всё равно, кажется, что в XXI веке самое правильное, что можно делать — искать ответы в беседе с мёртвыми белыми мужиками, которые говорили и писали на латыни и греческом. Их ответы нам, может быть, не понравятся (абсолютно), покажутся дикими (да) и несовременными (да). Но думать о древних, говорить с ними на одном языке и за счёт этого ставить вопросы и искать ответы — вполне правильная практика. Извините, затянул. Приходите к нам в АКРО, читайте древние тексты, учите древние языки. Будьте людьми! P.S. В честь этого полотна #картина_по_понедельникам переносится на вторник :) P.P.S. Довольно бессмысленный Константин Павлович в окружении Констанция Хлора и Константин Великого в копенгагенской глиптотеке

В августе я доехал до руин Италики, это такой римский город на территории нынешней Испании (к северу от Севильи). Когда римляне в этих землях воевали с карфагеняннами в конце III века до нашей эры, то выделили участок для ветеранов, чтобы они тут жили и удерживали территории. В итоге городок вырос и подарил Римской империи двух императоров: Траяна и Адриана. Адриан был великим перестраивателем и оставил после себя множество построек по всей империи. В том числе, в Италике он отгрохал амфитеатр. Это такая круглая (почти) штуковина, куда приходили горожане смотреть на бои гладиаторов и травлю преступников зверями. Гладиаторские бои изначально посвящались подземным богам, но заодно были и развлечением. Довольно варварским. Поскольку Италика сейчас руины, то, можно догадаться, что город захирел и пришёл в упадок. В упадок пришёл и тамошний амфитеатр, образовав живописные развалины. Настолько живописные, что в них снимали драконьи ямы в «Игре престолов». Это когда все выжившие к тому моменту герои встречаются в одном месте и все ждут друг от друга нож в спину, а потом демонстрируют зомби. Лишнее подтверждение того, что Валирию списали с Рима. К чему это всё? К открытой лекции про Колизей, конечно! Потому что Колизей, на самом деле, никакой не Колизей, а амфитеатр Флавиев. То есть они с амфитеатром в Италике двоюродные братья. И у нас рассказывать о нём будет антиковед и гид по Риму Слава Швец. Хайли рекомендед! Уже сегодня: https://stradarium.timepad.ru/event/4216864/

Откуда взялся флаг Грузии? На общем постсоветском фоне флаг Грузии выделяется — нет типичных почти для всех флагов полос, всё его белое полотнище занято крестами, напоминающими кресты тамплиеров. И такие кресты встречаются по всей Грузии, не только на флаге, но и в архитектуре. И к тамплиерам они никакого отношения не имеют, он возник сильно раньше. Но что это за кресты? История этих крестов уходит корнями в V век, когда в местечке Болниси строят христианский храм, древнейший из сохранившихся храмов Грузии. Простенькая, классическая базилика строится с 478 по 493 год. Сохранилась датирующая надпись, откуда мы знаем такие точные года строительства. Занятно, что надпись датирует постройку не правлением византийского императора (как можно было бы ожидать), а персидского шахиншаха, под властью которого в этот момент находилась вся Картли. Главное, что есть на храме, это болнисский крест, вокруг которого и идёт эта надпись. Да, крест родом со старейшего грузинского храма. Грех было не воспользоваться его необычной формой. Так что именно этот крест перекочевал на многие памятники грузинской архитектуры и, что особенно важно, на современный грузинский флаг (с некоторыми изменениями). А у нас в «Страдариуме» вскоре начнётся курс историка Алексея Муравьева про Грузию! Если вы любите эту страну (как она того и заслуживает!), то курс вам ну очень рекомендую: https://stradarium.ru/kornigruzii

После поездки в Валенсию хочу рассказать про одну скульптуру. Точнее поделиться вчитыванием смыслов, которые вначале в шутку начал писать друзьям, а потом втянулся. Так вот, вылепленный из гипса шахтёра работы валенсийского скульптора Хосе Эстеве Эдо, 1945 год, гипс. С одной стороны, скульптура своей наготой отсылает к античным образцам, которые любили изображать обнажённого человека. С другой — во франкистской Испании изображение гениталий могло быть приравнено к порнографии, так что всё прикрыто киркой. Но вообще-то эту скульптуру явно можно прочитать как критику капитализма. С одной стороны, капитал забрал у шахтёра всё, даже одежду, оставив только каску, как символ его статуса, и кирку — средства производства капитала. Но и этот капитал у него отчуждён, вокруг него нет руды, нет результатов его труда. Зато этому шахтёру навязали стыд, он стыдливо отводит взгляд в сторону и прикрывает свою наготу, чего античные статуи себе не позволяли. Древняя Греция вообще, цитируя Аверинцева, «превратила само гармонически развитое тело полноправного гражданина, не оскверненное ни рабской пыткой, ни рабским трудом, в род инсигний и регалии, в знак общественного ранга». Тут же, кажется, всё иначе, это тело не гражданина, но именно что раба капитала. Капитал даже лишил его права на член, которое было у античных статуй. Вместо члена у него кирка, что, конечно, может прочитываться по-разному, но я бы вчитал тут желание капитализма заменить для рабочего секс трудом. От труда ничего не должно отвлекать, но труд не должен приносить рабочему вообще ничего.

В честь того, что я пошёл в нашу «Пробу» учиться истории искусства, в канале появилась рубрика #картина_по_понедельникам. Сегодня буду рассказывать вам про Хуан (Жоан) Рексача, каталанско-испанского художника XV века, мастера готических алтарей (и готических полов, добавлю я от себя). Основная его жизнь прошла в Валенсии, где в местном Музее изящных искусств осталось много его работ. Оказывается, в барселонском Национальном музее искусства Каталонии он тоже есть, но мне совсем не запомнился, а в Валенсии прямо то, что нужно. Это Успение Богородицы, около 1439 года. Сюжет прост: Богоматерь (она в центре, лежит) умирает в окружении апостолов, которые, согласно преданию, были чудесным образом перенесены к её смертному одру. Апостолы заняты праведными делами: они читают молитвы, один из апостолов с кадилом служит мессу. Над Марией стоит явившийся Христос. Он окружён ангелами, а в руках он держит маленькую женщину в короне — это душа Богоматери, которую Христос сейчас вознесёт на Небеса. Кроме пола, который приводит меня в дикий восторг, в почти такой же восторг меня приводит покрывало, в которое одета Мария. И то, что рисунком это покрывало совпадает с покрывалом, в которое облачён Христос. Оно золотое с чёрным цветочным орнаментом, явно недешёвое, как и подобает Богу и Его Матери. Обратите внимание на великолепные розовые одежды, в которые одеты большинство апостолов (да и большинство персонажей картины). Очень нежные, и, кажется, розовый не так часто используется в настолько промышленных масштабах. Апостолы у Хуана Рексача вышли тоже великолепно: посмотрите, какие они все грустные и плачущие. Так и надо оплакивать смерть Богородицы (даже если Её прямо при тебе возносят на Небеса). И у тех, у кого мы видим раскрытые к нам книги, можно прочитать и буковки, а не просто чёрные полосы. Буковки явно имитируют иврит, что в то время на картинах было сплошь и рядом (если художнику было не лень).

В Средние века (да и позже) судили не только людей, но и животных. Чаще всего на скамье подсудимых оказывались свиньи, но другим зверям тоже доставались вызовы в суд и казни. Одного быка повесили за «его провинности», а уже в XVIII веке ослицу расстреляли из аркебузы (sic!) за то, что она как-то нехорошо приняла свою новую хозяйку. Но к суду могли (лишь в теории, подобной судебной практики, увы, нет) привлекать не только крупных животных, за сельскохозяйственные преступления перед судом могли предстать и всяческие крысы, мыши, слизни, жуки, гусеницы и прочие многочисленные мелкие животные. Их должны были судить епископским судом. И всех зверей могли в качестве наказания предавать анафеме и отлучать от церкви. И вот это уже происходило. Сомнительное, но самое раннее из свидетельств отлучения животных, происходило в Лане в 1120 году, когда местный епископ проклял и отлучил лесных мышей и гусениц, как будто они были какими-то еретиками. В XVI веке всякие французские епископы то и дело повелевали саранче, гусеницам и слизням покинуть подведомственные этим епископам территории (диоцезы) под страхом отлучения от церкви. Заодно это служило поводом напомнить людям-прихожанам, как важно платить церковную десятину. В общем, отношение средневекового человека с животными было на наш взгляд необычным. А в чём-то мы так похожи, что диву даёшься. Об этом всём я буду на днях рассказывать в Валенсии. Приходите, если вы вдруг в тех краях. Иллюстрация: саранча из альбома генерала Иоахима Даниэля Яуха, середины XVIII века.

Дочитав «Кокандский поход» Сергея Абашина, имею сказать следующее. Книга — хорошая, если вам хотелось узнать, что же Россия забыла в Центральной Азии, вам сюда. Как обычно, тут нет какого-то единого фактора, экономика переплетается с личными амбициями офицеров, представлениями о несуществующих угрозах со стороны местных, желание побороться с Британией в «большой игре» и так далее. Если бы переговоры русских с кокандцами чуть затянулись бы, или восстань коканды чуть позже, когда царское правительство было бы занято войной с Турцией, фокуса на Центральную Азию просто бы не хватило и история в этой части планеты пошла бы совсем по другому сценарию. Сам Сергей Абашин этнолог и антрополог, это тоже нужно учитывать, когда читаешь. То есть в книге не будет раскладов мировой политики и реакций Британии и Османской империи на продвижение России, они будут упомянуты, но внимания им почти не будет уделено. Зато будет показано завоевание с точки зрения местного населения, что весьма ценно и подтачивает миф о том, что приходили русские и занимались только тем, что строили дороги, мосты и больницы. Главный минус книги для меня лично (хотя цели книги рассказать об этом не было) в том, что я так и не понял, почему у России в Центральной Азии получилось, а у Британии в Афганистане — нет. Хотя тоже отдалённый от имперского центра регион с отвратительной логистикой, местные тоже не были в диком восторге, что пришли какие-то европейцы и устраивают тут свои порядки. Но если не пытаться вычитать в книге то, чего в ней нет — всем горячейшим образом рекомендую. Тем более что серия «Что такое Россия?», в которой вышла книга, хорошая своей вводностью в тему и краткостью, что позволяет познакомиться с сюжетом. Иллюстрацией, конечно, всё ещё должен быть Верещагин, пусть в этот раз будет «Торжествуют» (1872) из Туркестанской серии.

Поскольку я пошёл учиться истории искусства в нашу «Пробу» (Господи, зачем я это сделал, и так времени ни на что нет), попробую каждый понедельник рассказывать об одной картине #картина_по_понедельникам . Начну с того, что ещё раз расскажу про один экспонат Национального музея искусства Каталонии, где есть целый зал искусства времён Гражданской войны в Испании. Как можно понять по тому, насколько Барселона и Каталония левые, франкистского искусства там нет, только республиканское. Среди всех картин об ужасах войны мне как-то запомнилась, но будто бы не понравилась эта — «Святая Культура, мученица фашизма», каталонской художницы Анхелы Небот Молады. Не самая известная художница, прямо скажем. Да и сюжет будто бы слишком банален и прямолинеен — фашисты замучали учительницу-республиканку и повесили её в разгромленном классе школы. На полу валяются разорванные книжки, глобус опрокинут, а на стене виднеются следы пуль, которые не попали в Культуру (но другие пули всё же достигли цели). Идея проста: культура против звериного варварства, жертва и зверства палачей. Всё это было написано и описано словами и красками тысячи раз. Но что-то в этом есть. Какая-то нездоровая актуальность.

Читая про завоевание Россией Центральной Азии, вспомнил старую историю про императорский титул королевы Виктории. В 1876 году премьер-министр Дизраели придумал, что в связи переходом Индии под прямое британское управление (которое случилось за 18 лет до, но за это время, видимо, никто из премьеров такого королеве не предлагал) королева Виктория обязательно должна короноваться императрицей. Не вся английская общественность была в диком восторге от этой идеи. Оппозиция во главе с Гладстоном (вечным соперником Дизарели) заявляла, что индусы будут оскорблены и поднимут новое восстание (после жуткого и кровавого Восстания сипаев едва 20 лет прошло). Как обычно, припоминали и еврейское происхождение Дизраели. Прямым следствием этого, говорили злые языки, была его тяга ко всему иноземному. Именно таким иностранным институтом для британцев XIX века была империя. Особенно ужасной мысль об империи на британской земле звучала при воспоминаниях, как некогда великий Рим с установлением империи скатился в банальную восточную деспотию. Так что империя была чем-то далёким, азиатским, но никак не британским. Так что Виктория просто обрела ещё один титул — императрица Индии (Empress of India)

Пока что главное расстройство книги «Кокандский поход» Сергея Абашина в генерале Скобелеве. Том самом, воспетом террористом Акуниным на страницах фандориниады (в «Турецкий гамбит» и «Смерть Ахиллеса»). Когда Скобелеву поручают первое крупное командование в Кокандском походе ему всего 32 года, на год младше меня. И это как-то грустно. Не то чтоб я стремился к подобной карьере, да и умер он в 39 лет, что мы осуждаем. Генералу в целом не нашлось место в пантеоне, признанных СССР великих генералов прошлого, потому что все его победы были ну их слишком колониальными. Кокандский поход был первым его крупным военным мероприятием, ставшим трамплином для восхождения генеральской звезды в Русско-турецкой войне 1877–1878 годов. При этом всём Скобелев был явно не самым приятным человеком и поведение его войск в Центральной Азии в наше время могло бы быть квалифицировано как военные преступления. Но, конечно, генерал был сыном своего времени и империалистом (звучит оценочно, но имеется в виду человек, мечтающих о расширении своей империи), мечтавшим, кстати, о Черноморских проливах. Скобелев даже писал, и это приводит Абашин, что захваченный Турменистан ценен не сам по себе, а как военная база для дальнейшего проникновения в Индию для борьбы с ненавистной Англией. Или же можно обменять завоевания в Центральной Азии у той же Англии на заветные Черноморские проливы, мечту многих русским империалистов того времени. Но мирная жизнь и устройство Ферганской долины, коими занимался генерал после подавления всех мятежей и завоевания всех возможных городов, Скобелева тяготила. Как пишет Абашин «он продолжал жить той же войной, уже думая о новых завоеваниях и победах». Так что вскоре Скобелев добился перевода в действующую армию на Балканы, где стал героем Турецкой войны и пересёкся с Эрастом Фандориным. В царской Москве, кстати, даже стоял памятник генералу, его открыли в 1912 году. Время для чествования генерала, мечтавшего о Черноморских проливах, было самое удачное. Через два года Россия влетит в Войну за те самые проливы и расшибёт себе в ней голову. А в 1918 году памятник Скобелеву снесёт новая большевистская власть. На фотографии памятник до и после. Но Скобелева не любили не только большевики. Некоторые современники тоже. Например, вот что писал о генерале Салтыков-Щедрин:

«Скобелев? Да разве это герой? Да ведь вся его слава дутая и пустая ...> Эка важность какая: лезть драться! Сорви голова, может быть, но не герой. <...> Разве такие герои бы вают? Разве в драке геройство? Что пользы для России принес он?»

Начал читать «Кокандский поход» Сергея Абашина, это книга о том, как Россия в XIX веке завоевала Центральную Азию. Расскажу про неё подробнее, когда дочитаю, а пока скажу, что хорошо, что про восточную политику Российской империи пишут, а то в массовом сознании у нас всё Европа да Европа. Отчасти из-за того, что про восточное направление пишут меньше (и читал я меньше об этом, да), вспомнилась другая книжка, монография Игоря Куркукина про Персидский поход Петра. Если в двух словах: императору Петру присралось повернуть все торговые пути через Иран (в первую очередь торговлю шёлком) от Средиземного моря на Волгу. Для этого царь решил быстренько занять Кавказ и северную Персию (благо в то время у шахов было всё не слава Богу). Курукин пишет, что Пётр в целом осознал, какую фигню придумал, но не успел ничего с этим сделать и умер. Персидская эпопея продолжалась аж до 1735 года и ежегодно требовала кучу людей (потому что множество солдат убивали эпидемии, да и местные горцы старались как могли) и денег, не принося примерно никакой выгоды. В итоге царская дипломатия всё разрулила, вернув иранские территории Ирану. Зато какой-никакой опыт. Вот с Центральной Азией в описании Абашина пока (я прочитал треть книги) так же, только Россия в итоге, как мы знаем, не ушла. И экономическая выгода появилась. Через сорок лет. И до каких-то очень уж больших потерь я не дочитал. Всё впереди! Иллюстрацией, конечно, должен быть Верещагин, пусть будет «Нападение врасплох» (1871) из Туркестанской серии. Художник был в тех краях, но за несколько лет до начала действий книги Абашина.

Дочитал тут на днях «Воспоминания Адриана» Маргарет Юрсенар. Давно хотел прочитать, но поскольку заехал в руины римской Италики под Севильей, откуда родом Адриан и его приёмный отец император Траян, то решил, что это знак, что пора. Великий французский исторический роман 1951 года, стилизованный под воображаемую серию писем, написанных от лица пожилого, уже умирающего императора Адриана к своему внучатому преемнику Марку Аврелию, философу-стоику, автору философских трактатов. Не могу оценить величие языка или то, насколько Юрсенар хорошо стилизует свой роман под античные образцы, а она владела и латынью, и древнегреческим, потому что читал в русском переводе. Но звучит это описание правдоподобно, и в него хочется верить. Роман писался в Штатах через несколько лет после войны. И сама Юрсенар говорила, что это своего рода попытка найти опору в рухнувшем в ужасную бездну мире. Что отразилось на несколько идеализированном образе Адриана. Впрочем, жанр романа-автобиографии буквально требует некоторого самооправдания и самоидеализации (если вы не блаженный Августин, ворующий яблоки в детстве). Хотя в итоге есть ощущение, что смотришь на самовлюблённого властного старика. Центральная фигура романа, конечно же, Антиной, возлюбленный (или, как, согласно шутке, сказали бы историки, очень близкий друг) императора, пятнадцатилетний юноша, которого пятидесятилетний Адриан встретил в Вифинии (современная Турция, на восток от Стамбула). С современной точки зрения, конечно, полный кринж, но времена были дикие. Что на первый взгляд удивительно, в книге мы почти не видим портрет мальчика, только отдельные черты, хотя благодаря Адриану у нас буквально тысячи изображений Антиноя, даже в моей фотоколлекции есть с десяток. Главный нерв всей книги — это смерть Антиноя (извините за спойлеры, но…). Когда император со свитой едут в Египет, ты понимаешь, что развязка близка, а образ скорбящего над умершим любовником Адриана прописан весьма достойно и сильно. Император не стесняется слёз ни перед подчинёнными, ни описывая это всё через десятилетие. Ну и в целом скорбь над умершим другом (больше чем другом) для людей, прошедших Войну, более чем понятна. Отдельно радует, что у Юрсенар в смерти Антиноя тоже нет однозначности. Никто не знает, что произошло в тот день на Ниле: несчастный случай, самоубийство, убийство, принесение Антиноя в жертву? Никто не знает, и Юрсенар об этом говорит, смерть Антиноя как бы за кадром, но она транслирует версию, которая явно была понятна и близка самому Адриану. Ну и последняя предсмертная глава, где Адриан описывает всю тягость бытия последних лет, когда он даже ищет способы умереть, тоже получилась сильной. Ощущаешь страдания несчастного старика, у которого осталось лишь одиночество его власти на его любимой вилле. В этом смысле, вдруг подумал, оно перекликается с «Осенью патриарха», другим великим романом о власти и одиночестве. P. S. Во французской вики пишут, что на роман Юрсенар вдохновила переписка Флобера, где он писал:

Les dieux n'étant plus et le Christ n'étant pas encore, il y a eu, de Cicéron à Marc Aurèle, un moment unique où l'homme seul a été (Богов больше не было, Христа ещё не было, и от Цицерона до Марка Аврелия в истории был уникальный момент, когда существовал только человек).

Осевое время, короче. И этим роман тоже хорош. Картинка: Бюст Антиноя. Мрамор. Середина II века. Эрмитаж

Не поделился с вами одной мыслью после перепрочтения первого Гарри Поттера на испанском. Гарри Поттер, да и другие первокурсники, и даже Рон, который чистокровный волшебник и живёт в волшебном мире, не знает, как выглядит церемония распределение по факультетам. С одной стороны это так, потому что читатель ещё не знает, что это и как это. Роулинг только-только вводит читателя в Хогвартс, читателю надо увидеть церемонию глазами Гарри, а не через пересказ Роном рассказа братьев или родителей (или ещё кого из многочисленных Уизли). С другой стороны, распределение по факультетам — типичный обряд перехода, как его описывал антрополог Артур ван Геннеп. Дети через шляпу переходят в новый статус студента Хогвартса: слизеринца, гриффиндорца и прочих пуфендуйцев. Их жизнь делится этим обрядом на до и после, они отделяются от остального мира не-учеников Хогвартса (и от других домов тоже немного отделяются). Отсюда обман Джорджем Рона, что при распределении надо сразиться с троллем — обряд предполагает некоторое опасное и травматичное испытание, пусть и чисто символическое иногда (как удар мечом при посвящении в рыцари или чуть менее символическое отрубание руки падавану, после чего его могли признать полноценным джадаем). И такие обряды перехода часто должны быть тайными, посвящённые не должны рассказывать о них непосвящённым. Особенно когда дело касается магии. Потому что непосвящённые не входят в наш избранный круг, от них знание о наших ритуалах должно быть скрыто.

Про немецкую политику не мне рассуждать, и без меня немецких политологов должно хватать в интернетах. Но про Саксонию-Анхальт и мне есть что сказать. Во-первых, там находится дорогой моему сердцу город Мерзебург, где епископствовал во времена славного императора Оттона III (его называли «Чудо мира», просто прелесть), то есть в конце X – начале XI века некий Титмар, известный как Титмар Мерзебургский. Более известный в мои студенческие годы как Мерзкий Титмарушка, потому что он написал большую хронику о жизни и правлении династии Людольфингов, из которой все эти Оттоны и повылазили, их непростых взаимоотношениях с подчинёнными и другими правителями (в том числе, киевскими князьями, и вообще, помнится, Мерзебургское епископство отвечало за восточную политику). И эту хронику изучала моя дорогая однокурсница Иляна. Во-вторых, прочитал тут про разных депутатов из блока Сары Вагенкнехт. Тут немного контекста из немецкой политики: да, в Саксонии-Анахальт победила «Альтернатива для Германии», но большинства (50%+1) у них нет. Получить они его могут либо от перебежавших депутатов, либо договорившись с фракцией блока Сары Вагенкнехт. Поэтому на этих пятерых человек, от которых зависит будущее Европы (за пафос не буду извиняться, он тут нарочно выкручен на максимум), сейчас много внимания. Так вот. Одна из вагенкнехтовских депутаток, пишут, вообще-то историк-медиевист. Что, конечно, не мудрено в замле Магдебурга и Мерзебурга, но всё равно сердце моё радуется, когда в руках медиевистов находятся судьбы мира. Резко становится спокойнее и появялется вера в будущее. Всё будет хорошо! А на иллюстрации — страница из рукописи с рисунком первого короля из Саксонской династии Генриха Птицелова. Моё любимое прозвище в истории.

Я тут уже рассказывал историю про дипломатический скандал конца XVII века, когда к шведскому королю Карлу XI приехали русские послы, а тот их так долго игнорировал, что послы начали возмущаться от скуки. Дело начинало пахнуть не очень хорошо. В итоге король появился, с послами встретился, конфликт замяли, в том числе, угостив послов всяческими вкусностями, винами и конфектами. Слово конфекты, то есть наши современные конфеты, мне тогда запомнилось. Ну правда, смешная старинная форма. Но как-то сразу не подумал, откуда она и почему она такая. А дело всё, как обычно, в латыни, откуда к нам конфеты и приходят. Точнее вначале конфеты приходят из латыни в итальянский в форму confetti. Слово это происходит от нормального латинского глагола conficere, то есть что-то делать, изготовлять. Так что конфеты это не просто какой-то там кусок сахара, сладкий фрукт или ещё какой-нибудь мёд. Это именно обработанная сладость, что-то, над чем пришлось потрудиться. Вот и за такие внезапные заимствования я и люблю русский язык (и верю, что он переварит любые последующие заимствования). Эх, сейчас бы батончиков «Рот Фронт» навернуть :(

Реку Гвадиану в Мериде пересекает три моста. Один, называемый «Лузитания», открыли в 1991 году, его проектировал знаменитый архитектор Сантьяго Калатрава, он частично пешеходный, частично автомобильный. Но главное его достоинство — с него открывается прекрасный вид на римский мост, построенный в I веке до нашей эры, за две тысячи лет до Калатравы. Римский мост не имеет имени, но насчитывает 721 метр в длину. Что вроде как делает его самым длинным из созранившихся римских мостов. Его часть опирается на приятный островок у одного из берегов, что упростило строительство и позволило снизить давление речной воды на пролёты моста. В итоге часть от старого города до острова сохранилась лучше всего. Другие части моста часто перестраивались начиная как минимум с вестготов. Нынешнее его состояние отнсоится скорее в XVII веку, но считается, что там сохранился значительный римский элемент. Хотя во времена Августа мост был сильно ровнее. И да, в римские времена основные испанские дороги с севера на юг и с запада на восток проходили через Мериду. Так что путникам и товарам волей-неволей приходилось оказываться здесь и переходить мост. Стратегический пункт. Практически дом Фреев из «Игры престолов». С 1991 года мостик вышел на пенсию и стал исключительно пешеходным, никаких машин. Ну а я имел удовольствие ранним утром по этому мосту пробежаться. Приятные ощущения, особенно когда бежишь по древнеримкому мосту под без шуток великий подкаст ROMA о, внезапно, Древнем Риме от Семёна Аксёнова. Да, это рассказ-рекомендация о действительно любимом подкасте (в надежде, что вы послушаете и это поможет выходу новых эпизодов, чтобы была хоть какая-то мотивация бегать).