ЕГОР СЕННИКОВ

6. В русскоязычной сфере перед премьерой фильма большая часть дискуссий была посвящена любимой теме многих - цвету кожи Елены Прекрасной, роли Эллиота Пейджа и “повесточке”. Честно признаюсь, что меня такие темы никогда не увлекали, я не вижу здесь потенциала для спора, потому что я зритель открытый и готов поверить чему угодно, если мне убедительно это покажут. Спор, в общем, меня не занимал; проблема в таланте преподнести историю убедительно. У Нолана с этим проблемы, но, как я показал выше, к повестке они не относятся. У Эллиота Пейджа (он играет Синона) - одна из лучших ролей в фильме, которая действительно украшает картину и дает хоть немножко глубины. У Лупиты Нионго в роли Елены особенно времени на экране нет; то, что актриса она хорошая я и так знал, но играть ей тут нечего - хоть в виде Елены, хоть в виде Клитемнестры. 7. И да, тут многим нечего играть. Помимо Эллиота Пейджа еще очень повезло Паттинсону - он играет Антиноя; он показан жалким злодеем, для хорошего актера тут есть с чем поработать. Тому Холланду тоже вроде бы есть что делать в роли Телемаха, но с ним, как-то, Нолан не особо заморачивается, хотя казалось бы. А вот Деймону откровенно нечего играть, хотя делать он это умеет замечательно. Но так как он по сути превращен в автомат по произнесению фраз, отчасти отсылающих к оригиналу, а отчасти - напоминающих о том видении, которое пытается показать режиссер, его персонаж оказывается удивительно неживым. Деймон честно старается, но никакой жизни с картонным персонажем показать не получается. Джо Бернталу, играющему Менелая, тоже скорее повезло - в его героя веришь, хотя времени на экране у него маловато. Вместо Терон (Каллипсо) можно было взять буквально кого угодно, ничего бы не изменилось - ей тоже играть здесь особо нечего. Драма настолько не получилась, что даже история пса Аргуса здесь совершенно не выжимает слез, хотя уж казалось бы - сюжет с собакой, которая ждет хозяина должен быть абсолютно беспроигрышным. 8. В англоязычной сфере разговор же в основном крутился вокруг того, что “кажется, это последний массовый исторический фильм, снятый с таким количеством настоящих декораций и статистов”. Это здорово звучит, пока не посмотришь фильм - как я уже говорил, с размахом здесь как раз серьезные проблемы, фильм крайне камерный, и, на самом деле, нет ощущения, что перед нами масштабная история. Это ведь и логично вытекает из этого птсрного сюжета, актуализируемого Нолана. Но потом он как-то спохватывается и показывает нам злобных гигантов с мечами в лесу - вот от них стойкое ощущение, что они тут сугубо для трейлера и афиши, никакой драматургической или символической нагрузки у них нет. 9. Есть еще одна вещь, на которую обратил внимание мой друг Никита Смирнов. Пока в русскоязычной сфере все спорили о цвете коже Нионго, никто не написал о реальной проблеме с кастингом. Фильм открывается такой застольной песнью барда, который начинает петь “Илиаду” на пиру; понятный кивок в сторону, собственно, гомеровской традиции. Барда этого играет рэпер Трэвис Скотт - человек, по косвенной вине которого погибло несколько человек на его выступлениях в США; невзирая на давку, в которой погибли и были ранены, и слыша просьбы зрителей остановить выступление, он продолжал петь - в тот момент, пока через толпу продиралась машина скорой помощи. Я об этом факте не знал, пока мне не рассказал Никита и, если честно, к поддержке такого артиста у меня внутри вопросы появились. 10. Подытоживая эти размышления, хочу сказать, что последний час фильма в целом как раз был наиболее цельным и связным; вероятно, потому что здесь началась очень жанровая и понятная история - перед нами боевик с элементами юмора. Одиссей, сбросив лохмотья бродяги, в одиночку рубит врагов на пиру, как заправский Джон Уик, Паттинсон комично командует людьми из-за угла, а Пенелопа в итоге признает в седом бородаче своего мужа. Здесь все было более-менее собранно. В остальном же, фильм оставил ощущение недоделанной работы, где режиссер не смог себе подчинить материал. Мне это отдельно было грустно увидеть, потому что я и сам за собой часто вижу ту же проблему с большим нарративом, который я пытаюсь собрать - мне очень тяжело дается отбор и редактура материалов, потому что хочется оставить все, а это в итоге превращает часто мои тексты в очень тяжелые конструкции. Добиваться легкости - трудно; у Нолана материал в итоге раздавил все попытки выбраться за его пределы и найти свое звучание. В итоге тяжеловесная картина, рассыпается на эпизоды, большинство из которых смонтированы и нарезаны так, что тебе начинает казаться, что у создателей СДВГ, настолько стремительно они прыгают от одного плана к другому, от одной истории к другой. Понятно, что Нолан, которого так занимает тема времени, не мог не быть заинтригован тем, что основные события самой Одиссеи занимают около месяца, хотя внутри идет рассказ о 10 годах; но и типичных нолановских штучек со временем здесь нет, что уж совсем странно. Когда Одиссей узнает, что провел у Каллипсо 7 лет, в этом нет ни намека на откровение, просто потому что у нас, как у зрителя, нет никаких оснований этому удивляться - это могла быть неделя, месяц, год - все едино, потому что нам никак не показали вообще то, что там у него с Каллипсо вообще происходит. P.S. Напоследок - мысль на полях. Интересно, что вообще в экранизациях Гомера очень любят уклоняться от того, чтобы показывать деятельность богов - их сторону сюжета. Нолан тоже обходится почти без них (это нормально ложится, впрочем, в его основной подход); но вообще интересно - это у нас, воспитанных в монотеистической культуре, есть какие-то проблемы с показом политеистических сюжетов - или дело сугубо в производственных ограничениях?