Просто о ГЧП

Саудовская Аравия: 220 проектов и 64 млрд. Что за этим стоит В январе Саудовская Аравия запустила новую стратегию: 220 контрактов ГЧП к 2030 году, свыше 64 млрд долларов частного капитала, 18 секторов. Разбирался с ней на неделе. Пара наблюдений. Большая часть пайплайна — это availability-проекты. Госпитали, школы, служебное жильё, часть транспорта. Государство платит не за трафик, а за то, что объект построен и работает по стандарту. Это нормальное ГЧП. Спрос частнику не передаётся — в больнице его передавать и нельзя. Зато передаётся всё остальное: сроки, стоимость стройки, эксплуатация и ремонты на 25 лет, поддержание объекта в рабочем состоянии. Держится вся конструкция на одном — на вычетах за недоступность. Если объект не соответствует стандарту, деньги реально не платятся. А вот если вычеты, что называется, декоративные, а платёж идёт просто за наличие здания, то риск никуда не передан и это лизинг под другим названием. Дальше про бюджет. Платёж за доступность — это прямое обязательство государства. Твёрдое, на 20–25 лет вперёд. То есть 64 млрд частного капитала не заменяют бюджетные деньги, а растягивают расходы во времени — в обмен на переданный риск и на то, что объект будут содержать нормально все 25 лет. Это разумно. Но показывать такую сумму как «привлекли частные инвестиции вместо бюджета» неправильно. Платежи должны стоять в бюджетной рамке сразу, а не всплывать к моменту ввода объекта. Кстати, это довод в пользу availability, а не против. Обязательство считается заранее и помещается в модель. В отличие от гарантий по спросу или по валюте, где никто не скажет ни сумму, ни момент. Про то, чего у нас нет. Риал привязан к доллару. Валютного риска у проектной компании практически нет, банки это видят и легео дают 70–80% долга. Плюс покупатель услуги — квазисуверенный: агннтства SWPC по воде, Matarat по аэропортам, министерства в социалке. Риск не исчез, он просто лежит на суверене, который может его держать. Когда такую структуру переносят к нам без изменений, валютный разрыв просто перестаёт быть чьим-то. По факту его несёт бюджет, если тариф привязан к валюте и выясняется это на первом пересмотре тарифа. Что стоит перенимать: единого институционального игрока на весь цикл проекта, стандартные шаблоны концессий, понятного платящего заказчика, лицензии — внутри тендерной процедуры, а не после подписания. Что перенять нельзя: валютный режим и глубину местных банков. Самое дельное в материале — не про деньги. Прямо сказано: bankability определяется в том числе и условиями досрочного расторжения сильнее, чем тарифом. Кредиторы читают termination sums так же внимательно, как строительный контракт. Согласен. Добавлю то, чего в тексте нет. Termination payment — это условное обязательство государства. В потолок долга не входит, в отчётности не видно до момента срабатывания, при структурировании его почти никогда не считают. Часто вижу, как пишут за неделю до подписания шаблонной формулировкой. А по сумме оно бывает сопоставимо с остатком долга проектной компании. Если Минфин не может назвать общую сумму по всему портфелю — портфеля нет, есть набор договоров. И арифметика, которой в стратегии нет. 220 контрактов за четыре года — это 55 сделок в год. Денег там хватает. Может не хватит другого: людей на стороне заказчика, советников, пропускной способности кредитных комитетов. Когда пайплайн обгоняет эту ёмкость, первым падает качество структурирования. А видно это лет через пять — на первом пересмотре или первом расторжении. Смотрим. У нас та же проблема. Только счёт на единицы проектов, а не на десятки... Канал Просто о ГЧП @ppp_uzb