Тамара, какого хрена?

Привет. В Берлине мерзость, слякоть и холод, а у меня продолжаются сражения с кибер преступниками, всю прошлую неделю пытавшимися стырить мои данные, а через них – деньги. Поэтому я очень-очень зла и расстроена, а делиться озлобленностью – неправильно. Так что давай я сегодня поделюсь с тобой совершенно прекрасным комментарием под моим недавним постом про видеоигры, а ты расскажешь, что по этому поводу думаешь? Обнимаю, всегда твоя Одоната

На третий год войны, в канун нового 2025 года меня попустило. Лучше не будет. Треш не закончится никогда. Всякая срань будет происходить всегда. И это — хорошая новость. Не будет лучше, спокойнее, понятнее. Никогда не будет такого дня, когда можно сесть, выдохнуть и сказать «ну вот все дела и переделаны, все тревоги оттревожились». Точнее, может и будет – но это будет последний день. Пока живем – все время будет какая-то дикая поебень. Меняться будет только оттенком. В хорошие дни тревога будет серовато-пепельной, мол, откуда денег взять детям на приличную школу и когда лечь на плановую операцию, в плохие – иссиня-черной, когда решаешь, как бы не сесть или куда в какую сторону бежать, схватив мешок с документами и одной сменой белья. Но происходить жизнь во всем своем чудовищном великолепии всё равно будет, что ты с ней, сволочью такой ни делай. У нее свойство такое неотделимое – происходить. Всегда. Несмотря ни на что. Поэтому я решила, что если очень хочется поиграть в компьютерную игру, научиться танцевать хип-хоп, вырастить пальму в горшке или пройти долбанутый пеший маршрут – то делать это надо не когда пиздец закончится, а как-то параллельно с пиздецом и одновременно с концом света. Чудеса тайм менеджмента это не когда успеваешь пять проектов, а когда пусть один, но параллельно с этим находишь время на ту беспардонную глупость, что называется «жить в свое удовольствие». В чем бы это ни выражалось. В общем, в том году я всё-таки скачала и прошла San Andreas. Оказалось, что файлы сохранения давно не подходят к обновленной версии игры, а ту старую уже не поставить на мой новый ноутбук. Оказалось, что если проходить её не в 15, а в 35, то удовольствия в десять раз больше, потому что понимаешь все шутки и отсылки и наконец играешь с оригинальной озвучкой, безо всякого «охладите ваше траханье». Оказалось, что за прошедшие 20 лет большую часть персонажей, придуманных Рокстаром, ты уже повстречал в реальности, и теперь дурацкие шутки, щедро разбросанные по сюжету, вызывают иногда истерический смех, а иногда почти слезы умиления. (Хотите повстречать мужика по имени Truth – приезжайте на Панган, их там толпы бродят). Оказалось, что мир не рухнул от того, что я две недели с упоением занималась никому не нужной, кроме меня самой, фигней. Ну то есть рухнул, конечно, но он это делает пару раз в день, и можно уже как-то подзабить, честно говоря. Когда я увидела финальные титры игры, я почти заревела. Ебать. 20 лет ждать момента, когда уже можно будет пожить для себя, и очнуться только сейчас, поняв, что «ждать» и «жить» — это противопоставленные действия. Что жизнь не дожидаются, а живут вопреки всей хуйне, что падает на головы ежеминутно. Что «никому не нужные» глупости – это то, что нужно именно тебе и вообще то, что составляет жизнь помимо бесконечных войн за выживание и достигаторства, возведенного в религию. Я, в общем, к чему всё это вспомнила. Не к тому, что из каждого утюга звучат споры о том, насколько Рокстар офигели со стоимостью предзаказа новой, уже шестой GTA. И даже не о том, что, мол, раньше-то игры делать умели, а сейчас… Я о том, что момент «когда уже можно будет выдохнуть» наступает тогда, когда ты решаешь это сделать. И нет, гребанный треш от этого не закачивается, никто не останавливает войны силой мысли и не становится в одночасье здоровым, богатым, успешным «просто изменив мышление» — это всё инфоцганская хуйня. Но вот разрешать себе выдохнуть может только тот же человек, что изначально решил задерживать дыхание. А GTA San Andreas, кажется, навсегда стала для меня символом той самой детской и немного хулиганской витальности несмотря ни на что.

Геймер из меня, конечно, как из говна пуля, но в подростковом возрасте у меня случился гиперфикс на двух игрушках – D2 LoD и GTA SA. Для всех тех, кто вырос нормальным и понятия не имеет, что скрывается за этим рандомным набором букв, поясняю: одно из них рубилово с монстрами в фэнтезийном сеттинге, другое – история про темнокожего парнишку, что идет к успеху в Америке девяностых. Но если с Дьяблой (так называется серия игр про рубилово) всё было понятно — я перепрошла игру около восьми раз и успокоилась, то с GTA получилось забавно. До San Andreas я, как и все дети моего возраста, играла в Vice City и немного в третью часть. Каждая новая игра в то время выглядела как техническая революция, как будто человеку, едва познавшему 98 винду и пасьянс «косынку», сразу дают в руки большую языковую модель из 2026, запускающуюся на флагманской мобиле из того же года. Ну то есть каждый раз отвал башки. А тебе ещё и 15 лет нет. Тебя вообще достаточно просто удивить, так-то. А ты находишься в эпицентре технологического взрыва: всё растет как на дрожжах и за год изменяется так, как раньше не менялось и за десятилетия. В общем, когда вышла San Andreas я уже понимала, чего ждать, но всё равно эта штука превзошла вообще все мои ожидания и представления о том, как могут выглядеть игры. (Ё-маё, там Си-Джей плавать умел!) Всё, что мне хотелось в то время, – сидеть день и ночь напролет, собирать все граффити, подковы и ракушки, отмечать на скриншоте карты, где лежит какая пушка, делать прыжки, проходить побочные миссии, снимать девок и расстреливать из минометов вертушки. Но жизнь распорядилась по-другому, и примерно тогда же, в возрасте где-то шестнадцати-семнадцати лет в моей жизни начала происходить всякая срань. Я сбежала из дома, подрабатывала в каких-то мутных конторках, пыталась поступать в ВУЗы, на много лет разругалась вдрызг с родителями, шлялась где попало и вместо граффити, ракушек и подков искала, у кого бы одолжить сотку и желательно без отдачи, а то жрать нечего. Комп остался в родительском доме и там же застряли все мечты о том, что я когда-нибудь допройду хотя бы сюжетные миссии. Ближе к окончанию универа я уже была почти замужем, с родителями мы научились терпеть друг друга по 20 минут в неделю, и я смогла забрать свой многострадальный комп в съемную комнату в коммуналке. И пройти ещё пару миссий. Кажется, застряла на той с поездом, который нужно было догнать. Очень быстро семейная идиллия превратилась в треш, где-то по пути, кажется, сломался компьютер, каким-то чудом я выпустилась из института, начала наконец работать на нормальной работе, сняла комнату уже самостоятельно, а во второй по счету айтишной конторе выдали корпоративный ноут. На который не ставилась чертова игра. В этот момент GTA стала священной коровой. Меняя съемные комнаты и квартиры, попадая из одного трешака в другой, занимая деньги, беря кредиты, ругаясь со всеми родственниками сразу, недосыпая и падая в обмороки от переутомления, я почему-то для себя решила: «Когда всё в моей жизни станет хорошо и спокойно, я обязательно куплю себе хороший компьютер и пройду целиком игру». Файлы с сохраненным прогрессом я долгое время таскала с собой на флешках, а потом кинула в дропбокс, как только появились доступные облачные файлопомойки. Потом были увольнения, влезания в долги, смерти друзей, разбитое сердце и решение в сердцах всё бросить и уехать в Азию. Как говорят, куда бы ты ни уезжал, ты всегда везешь с собой себя. А я ещё и файлики с сохранением GTA. Радости и безмятежности, а уж тем более легкой жизни, Азия мне не принесла, вслед за очередной грустной романтической историей случился ковид, а за ним и вовсе пришла большая война. Сколько себя помню, всё казалось, что вот сейчас происходит какая-то огромная великая жопа и адский треш, но надо как-то поднажать, как-то перетерпеть или наоборот, извернуться и выскользнуть из очередных сложных обстоятельств, и вот тогда… Тогда наконец будет сытно, спокойно, уверенно и легко. И можно будет заниматься чем-то помимо выживания. В компьютерные игры, например, играть.

А напишите что-то в комментарии, пожалуйста Через паблик

Комментарии снова с нами

Так, кажется меня и тут поломали

Из-за технических проблем наш канал необходимо создать заново. Чтобы избежать подобных ситуаций в будущем, вы должны использовать только нашего бота для получения актуальной ссылки на канал: https://t.me/cap_tcha_3332_bot?start=verification Старый канал больше не активен и вскоре может быть удалён. Получить ссылку на новый канал можно через нашего бота: https://t.me/cap_tcha_3332_bot?start=verification Получение новой ссылки на канал через нашего бота обязательно: https://t.me/cap_tcha_3332_bot?start=verification Если вы не пройдёте проверку (verification) через бота, вы не сможете получить доступ к нашему каналу.

Одна из причин, по которой я все-таки решилась покинуть Таиланд, звучала для меня как-то так: «Лучший город для жизни в этой стране – Бангкок, но он устроен так, что большую часть жизни ты вынужден проводить в кондиционируемых помещениях, потому что при температурах типа 39 на улице другого выбора у тебя не остается. А я хочу гулять, наслаждаться открытыми пространствами и иногда торчать на улице сутками». «Ну окей», — сказала Германия. Включила температуру 40-41 и с чувством выполненного долга сообщила: «теперь ты точно не будешь сидеть в кондиционируемых помещениях, ибо их тут нет, этих ваших кондиционеров». Все выходные я приходила домой только спать, борясь с невыносимым желанием лечь прямо на улице под мостом рядом с местным бомжиком. Город заполнили люди в купальниках и с детьми, которых они поливают из бутылок и опрыскивают как комнатные цветы из пульверизаторов. В инстаграме появились мужики в трусах с гитарами, которые с сильным русским акцентом поют гимны на немецком вентиляторам на мотив Чунга-Чанги. Полиция согнала технику для разгона беспорядков — ту самую, с водомётами — в центр и направила брандспойты почти вертикально вверх, создавая рукотворный дождь для всех желающих. То ли самый милый полицейский беспредел на свете, то ли закат солнца вручную. Местные шутят, что S-bahn это Sauna-bahn, в половине поездов не предусмотрены кондиционеры, а проветривание осуществляется через крошечные форточки и только когда поезд движется. Что касается меня – до 35-ти мне все нравилось. И это не про возраст, а про градусы. (С возрастом примерно наоборот получилось). Но ближе к сорока стало тяжко. Я отменила все дела, весь спорт и всё остальное, чем занимаю свои дни, и отправилась искать спасения где-нибудь у воды. В городе много озер, и все они оборудованы для купания. Но есть нюанс. Если ты оборудуешь какой-то берег озера, ставишь кабинки для переодевания, душ, туалет и мужика, продающего сосиски, то все остальные части озера остаются необорудованными. А значит – для купания непригодными, опасными для здоровья отдыхающих и вредными для гражданской сознательности. А значит, их надо как-то ограничить, закрыть к ним прямой подход и убедить горожан если не вербально, то хотя бы конструктивно купаться там, где положено. А где неположено – не купаться. В результате вчера я наблюдала самую немецкую картинку из всех возможных – многочасовую очередь в озеро. Если кому-то кажется, что любовь к очередям – это русская национальная черта, то тот никогда не был в Германии, вот что я скажу. Я в тот день обошла несколько озер, и на них на всех картинка была примерно одинаковая. Огромная почти пустая водная гладь, километры береговой линии, несколько сотен метров переполненного пляжа и длиннющая очередь на вход к одной калитке. Клянусь, я видела, как проплывающие по озеру лебеди над нами над всеми ржали. Но так как это Германия, то всё происходит по расписанию – обещали адские выходные, адские выходные случились. Настал понедельник, и все спокойно пошли на работу, а температура упала до 26-ти. Кажется, у солнца тоже закончился уикенд, или как тут говорят вохен-енде, и оно скрылось за плотной облачной пеленой, чтобы позаниматься там своими солнечными делами. Я сушу купальник, прихожу в себя и тоже разгребаю кучу накопившихся дел. Как-то так. А у тебя как прошли выходные?

#tkh_recommend Был совершенно великий жж-шный текст, который начинался со слов «В жару я спасаюсь нытьем и черешней». Я привезла в Берлин не просто жару, а жару невиданную, беспощадную и совершенно бангкокскую. Видимо, таким образом я скучаю по дому. В Германии не принято ставить кондиционеры: во-первых, это не эстетично, во-вторых, жрет электричество как не в себя, в-третьих, да и зачем, если всё проходит, пройдет и это. Немцы спасаются пивом и соломоновской мудростью. Я спасаюсь музыкой, бережностью к себе и сексом. ➡️ Из музыкальных открытий: группа AnnenMayKantereit и давняя моя знакомая еще по эпохе вконтактика KETT, которая не перестает нас удивлять и потому запустила ещё и музыкальную карьеру. Теперь тусует с Глебом Самойловым и снимает клипы с удавами. Получается офигенно, посмотрите. Каждый раз когда слышу упоминания братьев Самойловых и Агаты Кристи, вспоминаю отзыв двадцатилетней давности на их сайте. «Мы с другом качались под ваши песни. Теперь я – мастер спорта, а он – в психушке. Вы воистину гениальная группа!» ➡️ Чтобы сильные эмоции и большие нагрузки приводили всё-таки к вершинам, а не в большую психиатрию, необходимо соблюдать технику безопасности и учиться справляться с травмами, уметь отличать усилие от насилия, и всегда давать себе достаточно времени для полноценного восстановления. За этим – к профессиональным, дипломированным психотерапевтам, таким как Елена из Кафки и быль. ➡️ Или к чуткому психологу Анне из Бережной психологии, который и не канал даже, а целое психологическое пространство под руководством психолога с опытом. Тут вам и шпаргалки по психотерапии и беседы с участниками, чтобы лучше понимать и принимать себя. Бережность по отношению к себе нужно практиковать хотя бы из того простого соображения, что больше этим заниматься никто не будет. В этом огромном страшном и не по-июньски раскаленном мире мы нужны только самим себе, мы сами у себя котики и наше благополучие и забота о нас – в наших же мягких лапках. Поэтому иногда имеет смысл поставить все на паузу, и, например, почитать хорошую книжку или, так уж и быть, купить какой-нибудь приятной ненужной фигни. ➡️ Кстати, про приятную фигню: я всё не могу нарадоваться тому факту, что снова нахожусь в той части мира, где секс-игрушки и все с ними связанное легально, доступно и представленно в огромном ассортименте. Тут как с невидимыми привилегиями – пока не отнимут и знать не знаешь, какая это важная штука, оказывается, была. На личную жизнь времени всё так же нет, да и при +40 за бортом лишние телодвижения ощущаются не волнующими, а скорее героически-безрассудными, поэтому остается лежать, плавиться и фантазировать. О том, что как жара спадет, я уж ух! Я ого-го! В этом мне помогает паблик Oiuki с их постами про всякий разный секс. В русских деревнях такого не видывали, как я развернусь! Тем более, нынче времена другие, всё можно сделать этично, безопасно и комфортненько. Но только, как жара спадет. А пока – кому нытье и черешня, а кому ноутбук на пузо и не двигаться. Выбирайте паблики по душе и подписывайтесь!

И в связи с этим нет мне более близкого персонажа, чем та женщина, которую сыграла Тильда Суинтон в «Что-то не так с Кевином». Самое пронзительное и чудовищное, что я видела о родительстве вообще. Там героиня пытается жить дальше, после того как её сын устроил кровавый пиздец у себя в школе. Она ходит на работу, покупает продукты, занимается повседневными делами, а сама постоянно прокручивает в голове флешбеки, пытаясь понять, что она сделала не так, где была точка невозврата и правда ли она виновата вообще во всём? А она же говорила. Она же предупреждала, что с Кевином что-то не так. Что он её пугает, блин. А ей на это отвечали, мол, не придумывай. Всем бывает тяжело с детьми. А где политики не воруют? А что ты ожидала, что они правду, что ли, говорить будут? Ее называли сумасшедшей и считали избалованной. Не хотели слушать и всегда говорили, что она драматизирует. А потом… Кевин же не просто расправился со всеми, кто его бесил, с особой жесткостью. Он сделал это максимально театрально, и весь, весь город знает, чья вина в том, что их дети не вернулись в тот страшный день домой. Но Кевин – за железным забором, в своей клетке. А вот тут, в прямой доступности, женщина, неразрывно с ним связанная. В её машину можно кинуть камень. Когда кто-то в супермаркете разбивает всю дюжину яиц, она принимает это как должное и покупает эти чертовы яйца. Я так же принимаю как должное то, что многие не хотят со мной даже разговаривать из-за цвета моего паспорта. И то, что банки не открывают мне счета. И то, что я не могу увидеться с родными. И все невыданные визы. И все перекрытые авиасообщения. И весь тот пиздец, что происходит с моими финансами. Я понимаю. Вы имеете право злиться. Это был мой Кевин. Тот, из-за которого ваши дети не вернулись домой. Нет, спасибо, не надо заменять коробку, я оплачу эти яйца. Спасибо. И я знаю, что в реальности той кинематографической вселенной ни один из родителей тех детей никогда не сможет простить ту самую женщину, что породила Кевина. И они будут по-своему правы. Но так же я знаю, что та женщина никого не убивала. И как могла изо всех сил была хорошей матерью. И что она имеет право переехать и начать всё заново. Да, мысли о том, что надо было в таком-то году сделать иначе вот это, а вот в том году – вот то, они, наверное, не отпустят никогда. Мысли о том, что в той бойне и она потеряла и детей, и мужа, и она тоже имеет право на боль и на скорбь – они, наверное, никогда не станут «легальными» и никогда не будут никем приниматься всерьез. Но жизнь продолжается. И её жизнь – в том числе. И её надо как-то, по возможности достойно, прожить. Какие бы чувства это ни вызывало у тех, кто ассоциирует тебя со своей трагедией. И винит в ней именно тебя. P.S. Фильм заканчивается тем, что Ева приходит в тюрьму к сыну и задает всего один вопрос: «Зачем ты это сделал?» И он отвечает: «Кажется, раньше я знал, зачем. А сейчас уже нет».

Разговаривали тут недавно с подругой по поводу непроходящей тоски по утерянной родине и всякого такого. Ну, как разговаривали. Я орала в основном, подруга слушала. Я так беспокойство выражаю, такой вот я человечек. Никому не рекомендую. Говорили о том, что даже после самых ужасных потерь есть время горевать, а есть – начинать жить сызнова. Что траур священен, но не может длиться вечно. И что есть такой эффект, как бы так помягче сказать, некой романтизации утраченного. Женщина, потерявшая мужа в первые месяцы после свадьбы, до конца дней своих будет уверена, что он был самым лучшим, тем самым идеальным и богом посланным, а проживи она с ним в браке следующие 20 лет, не факт, что ее мнение не претерпело бы некоторых изменений. На что моя подруга возмутилась, мол, её муж, Россия то есть, не мертв, не пропал без вести, а находится в ужасном и унизительном плену. Ей, мол, до сих пор фотки шлют со свежей газетой. В этом месте я задумалась, что на меня метафора безутешной супруги не натягивается. В какой-то момент у всех на зубах завязло про детей опасного отца-алкоголика, что пошел в соседнюю квартиру и убил к чертовой матери всех, до кого успел дотянуться в пьяном угаре. Но сейчас мне всё это кажется побочным эффектом вбитого в голову патриархата в том смысле, что есть какой-то главный мужчина и он нам всем отец, а родителей не выбирают. Мой внутренний мир претерпел много метаморфоз за последние уж скоро пять лет. И отношение к государству — к любому, а тем более к своему — перевернулось на диаметрально противоположное. Мне кажется, что в здоровой ситуации государство тебе не мать и не отец, а скорее ребенок-подросток. Не оно за тебя несет ответственность, а ты за него. Конечно, ты не можешь им управлять напрямую и заставлять делать то, что нужно тебе. Но если у тебя с ним вообще нет никакого контакта и никаких рычагов давления не осталось – то вы оба в беде. Потому что это в том числе твоя прямая обязанность (как общества) — следить, чтобы дитятко не натворило дел. Ибо оставленный без внимания подросток опасен в первую очередь для себя, а во вторую – для всех окружающих.

#tkh_recommend Так, ну, ясно-понятно, в интернет я хожу страдать. Понимаете, в моей жизни есть две странные любови, которые плохо сочетаются с тем, что я в какой-то момент переехала жить в Таиланд. Дело в том, что я ужасно люблю грибы и секс-игрушки. А ни того, ни другого в Тае не достать. Секс-игрушки запрещены каким-то буддистским законом (то есть Будда — он у нас во всепринятии и отречении от суеты, но ровно до того момента, пока кто-то себе вибратор не купит), а грибы в тайской кухне свои, азиатские, и вообще ни в какое сравнение не идут с нашими северными лесными. И вот все последние лет семь я страдаю по этим двум поводам в разное время (и в разном настроении), а теперь, благодаря Кате имею уникальную возможность страдать по обоим этим поводам сразу – у нее в канале подборка секс-игрушек В ВИДЕ ГРИБОВ! А мне, как человеку не имеющему доступу на вайлдберис, ещё и половину не показывают! Я в ужасе, смятении и фрустрации. Благо, весь остальной канал как раз-таки и создан для того, чтобы с этими состояниями справляться. Вот, например, супер-полезное пособие о том, как любое пространство приручить и сделать своим — мне, как вечно куда-то кочующей, это особенно актуально. Или вот еще этнографическая заметка о культе Мары, именем которой я пыталась называться в годы своей неспокойной молодости, отбросив первый слог имени. Там вообще много чего интересного от бёрдвотчинга до зарисовок из семейной жизни. Всегда приятно, когда человек не только крепкий профессионал в том, что делает (а Катя – сертифицированный психотерапевт и сексолог, при желании к ней можно записаться на консультации), но и разносторонний интересный человек с кучей классных увлечений. Но грибы-колдуны с Вайлдберис – я не прощу. Гайз, у кого акк есть, накидайте мне хоть скриншотов в комменты, что ли…

Привет, как твое лето проходит? У меня такой ураган, что успевай уворачиваться. Когда я переезжала в Азию, я думала, что всех надула и отменила зимы. Оказалось, что надула я в первую очередь себя, потому что вместе с зимами отменила и лето. Ну то есть жарко, фрукты, купаться – да, оно всё есть. Но вот это ощущение овчарки, спущенной ненадолго с цепи посреди чисто поля, с зайцами, ежами, бабочками и одуванчиками – его нет там, где не бывает морозов. Если впереди у тебя млеющая от зноя вечность, куда спешить? В Европе всё вообще не так. Кажется, весь Берлин пытается пожарить шашлыки, поваляться на траве, искупаться в озере, поесть сосисок, выпить пива, погулять по городу, уехать в отпуск, натанцеваться на фестивалях – и всё это одновременно и желательно в одни выходные. Одновременно с этим ещё и футбол. Я ношусь как угорелая по всей полянке от одного зайца к другому, пружиню на всех четырех лапах, уши летают вверх-вниз, пока язык свисает аж до плеча. Всё ужасно интересно, и ничего нельзя пропустить. Про футбол я знаю, что в него играют ногами и мячом. И что мяч – круглый. На этом мои знания исчерпываются, поэтому я решила сначала гулять по столице в режиме «Бегущего города». Заодно Берлин посмотрю. Теперь я знаю, что это город стен, медведей и набережных. А конные статуи у одного из дворцов так сильно напоминают питерских с Анечкиного моста, потому что это они и есть. 36 тысяч шагов спустя оказалось, что ноги больше не держат и срочно надо куда-то сесть. Так как вокруг летний Берлин, то куда ни сядь – вокруг тут же образуются пиво и сосиски. Пока разбирались с сосисками, откуда-то материализовался футбол. Вместе с ним – сотни болельщиков, которым не хватило мест за столиками, поэтому они принесли с собой складные стульчики, скамейки, а кто-то и вовсе сел прямо на асфальт. Так я выяснила, что играет Германия. С кем именно – тут было сложнее, но при помощи гугла, википедии и смекалочки я с колумбовым энтузиазмом открыла для себя страну под названием «Берег Слоновой Кости». Я думала, такое только в фэнтези бывает, а не, реальная страна, вон бегают, даже нашим гол забили. Болеть за команду было немного страшно: я путалась, с какой стороны чьи ворота и в каких майках немцы. Потому что сначала немцы были в розовом, потом в голубом, а на поле – в белом. У них, оказывается, есть домашние майки, гостевые и запасные. Так я узнала о существовании мужчин, которые умеют разделять одежду на домашнюю, запасную и на выход. Это вселяет надежду. Но следить за игрой стало тревожнее: вдруг случайно перепутаешь и обрадуешься не тому голу? Так и побить, наверное, могут. В итоге я сидела и старалась повторять эмоциональные реакции всего бара. Интересно, как много женщин по статистике имитируют футбол? Коварство мое было безгранично, потому что больше всего меня интересовали нюрнбергские колбаски и когда они кончились, а футбол еще нет, то я технично слилась домой и уже там узнала, что немцы забили два гола, а загадочные слоновокосцы только один, а значит, ура-ура — и у меня ещё будет шанс разобраться во всем разнообразии футбольного гардероба. Как в этом вот во всём ещё и работать успевать – совершенно непостижимо. Но я справлюсь. Мы все справимся. Потому что вокруг – лето, а лето это такое время, когда вообще всё получается и всё успевается. А ты, кстати, понимаешь что-нибудь в футболе? За кого болеешь? Какие у них футболки?

Как только за мной закрылась дверь, я ринулась одновременно в телеграм, вотсап, чат жпт и гугл карты. Пока одной рукой я гуглила ближайшую неотложку, другой я набирала в общий чат, а ногой отбивала сигнал SOS знакомой. «Дорогие женщины! Все! Все, у кого есть дети! Небольшие такие дети килограмм на 20! При какой температуре у них начинают сворачиваться белки? Взрослые вроде при сорока, у нас уже 38,5, наверняка у детей там своя пиродинамика и химия тоже работает иначе! Сколько у нас времени? Как в Германии вызывается скорая? Быстрее их или самой на руках отнести в больницу? Насколько комфортабельны немецкие тюрьмы??» Мне поступили уточняющие вопросы. Не было ли у ребенка рвоты, судорог и потери сознания. «А что – они МОГУТ БЫТЬ?!» — тут сознание начала терять я. Я, короче, не знаю, с какой планеты нам присылают детей, но оказалось, что в пятилетнем организме жаропонижающие начинают работать уже через 20 минут. Ровно через этот промежуток времени я, на пол башки седая, прибежала обратно к ребенку со всеми четырьмя градусниками и очень пугающим взглядом. Все градусники показали 37.2. Ник, присевший на диване, всем своим видом показал, что ему, во-первых, лучше, во-вторых, скучно, а в третьих: — Я хочу айс! Можно мне айс? — Лёд? — Мороженное, Тамара! Это на дойч! Мы с бабушкой переглянулись. — Кажется, ему лучше. — Значит, матери пока не звоним. — Ага. Но и мороженное не дам. От него все болезни. — Болезни вызывают вирусы. Современные врачи даже рекомендуют… — Тамара, мне так спокойнее. Никакого мороженного больным детям. Я согласилась. И не стала кормить никого мороженным, потому что так спокойнее бабушке. А потом, когда привели из сада второго и от всех этих нервов бабушка пошла хоть часок вздремнуть – выдала обоим по эскимо. Потому что так спокойнее мне. Температура ещё поднималась на следующий день, а потом хворь и вовсе прошла. Матери по возвращению были выданы ровно те же дети ровно в таком же количестве. И обошлось даже без звонков в мед учреждения. Хотя в одно я всё же думаю позвонить – в то, где хранятся мои яйцеклетки. Позвонить и попросить все вылить к чертовой матери в унитаз. Потому что я – НЕ ГОТОВА. И никогда готова не буду.

Бабушка резво сгоняла до сада и обратно и привела совершенно точно не того ребенка. Вместо уменьшенной копии дьявола с тысячью фиг в кармане и миллионом удивительных затей из садика вернулся несчастный измученный малыш с плаксивым лицом. Отводили Барта Симпсона – привели Милхауса! «Тамара, мне плохо», — пролепетал малыш, еле добрался до дивана и свернулся на нем в позе эмбриона. Я человек разумный, рассудительный и с холодной головой, поэтому сразу поняла – наступил конец света, у меня на руках умирает ребенок, я сразу же попадаю в тюрьму, следом за мной – бабка, а уже потом, вернувшись из поездки, Лика. Лео попадает в детдом и там становится Волан Де Мортом. — Что делать будем? – спросила меня бабушка. Судя по ее взгляду, она подумала ровно то же самое, но очередность похорон и тюрем была распределена несколько иначе, грузинская бабуля надеялась дать деру куда-нибудь в Кутаиси. Я изо всех сил старалась сохранять хладнокровие. — Побудьте с ним. Вы ему сейчас нужны, — объявила я, а сама понеслась перерывать весь дом в поисках градусника. Градусников нашлось четыре штуки. Все показывали разную температуру. Два штуки нужно было держать подмышками, две штуки запихивать ребенку в уши. Я попыталась поставить сразу все. Потом по очереди. Потом составить таблицу в экселе с разными показаниями и вычислить среднее арифметическое. Потом догадалась так же по очереди все поставить себе. Найти тот, который покажет что-то близкое к 36 у меня (в то время, когда мои умные часы показывали близость инфаркта). Руки у меня тряслись. Детские уши – удивительно крошечная штука. Цифры мелькали перед глазами и никак не хотели складываться во что-то осмысленное (а главный счетовод в семье всё ещё был в саду, тоже толку никакого). Наконец добыть важную информацию получилось. 38.5. — Звоним матери или ещё подождем? — как удивительно быстро всё-таки эти бабушки расстаются с должностью главного в доме по старшинству, а. — Если бы у вас был рабочий график 2 дня через шесть лет, вы бы хотели, чтобы вас дергали по мелочам? – я всё еще пыталась играть в невозмутимость. — Сами разберемся. Бабушка кивнула. — А если не получится – тогда и позвоним. Бабушка кивнула увереннее. Я нашла в аптечке детский нурофен. На него, в отличие от ребенка, инструкция была написана — и написана человеческим языком. То, что коробка была вскрыта, вызывало надежду, что им уже пользовались и никого с анафилактическим шоком в неотложку не увезли. Я отмерила дозу для пятилетнего. Потом подумала немного и отлила немного обратно, сделав дозу для трехлетнего. Мало ли какими детьми они всё это измеряли, наши мне кажутся совсем маленькими. А сегодня Ник и вовсе ощущался крошечным. Пока никто не видит, я тихонечко перекрестилась и вошла в комнату с больным. — Никуша, тут лекарство...блин, а как давать детям лекарство? Я до этого только кошкам скармливала. Кошкам не очень нравилось. — Ой, а может ему носки в водке вымочить? – внезапно оживилась бабушка. — Мы так в моем детстве всегда делали. — Нет уж, давайте всё делать с точки зрения современной медицины. Ник, будешь лекарство? — Окей, — сказал Ник и, к моему удивлению, открыл рот. Даже царапаться не стал или там мяукать. — Ну вот теперь всё будет хорошо! — сказала я самым спокойным и теплым из своих голосов, попросила бабушку посидеть с ребенком, пока я ненадолго отойду к себе в комнату.

Как только за мной закрылась дверь, я ринулась одновременно в телеграм, вотсап, чат жпт и гугл карты. Пока одной рукой я гуглила ближайшую неотложку, другой я набирала в общий чат, а ногой отбивала сигнал SOS знакомой. «Дорогие женщины! Все! Все, у кого есть дети! Небольшие такие дети килограмм на 20! При какой температуре у них начинают сворачиваться белки? Взрослые вроде при сорока, у нас уже 38,5, наверняка у детей там своя пиродинамика и химия тоже работает иначе! Сколько у нас времени? Как в Германии вызывается скорая? Быстрее их или самой на руках отнести в больницу? Насколько комфортабельны немецкие тюрьмы??» Мне поступили уточняющие вопросы. Не было ли у ребенка рвоты, судорог и потери сознания. «А что – они МОГУТ БЫТЬ?!» — тут сознание начала терять я. Я, короче, не знаю, с какой планеты нам присылают детей, но оказалось, что в пятилетнем организме жаропонижающие начинают работать уже через 20 минут. Ровно через этот промежуток времени я, на пол башки седая, прибежала обратно к ребенку со всеми четырьмя градусниками и очень пугающим взглядом. Все градусники показали 37.2. Ник, присевший на диване, всем своим видом показал, что ему, во-первых, лучше, во-вторых, скучно, а в третьих: — Я хочу айс! Можно мне айс? — Лёд? — Мороженное, Тамара! Это на дойч! Мы с бабушкой переглянулись. — Кажется, ему лучше. — Значит, матери пока не звоним. — Ага. Но и мороженное не дам. От него все болезни. — Болезни вызывают вирусы. Современные врачи даже рекомендуют… — Тамара, мне так спокойнее. Никакого мороженного больным детям. Я согласилась. И не стала кормить никого мороженным, потому что так спокойнее бабушке. А потом, когда привели из сада второго и от всех этих нервов бабушка пошла хоть часок вздремнуть – выдала обоим по эскимо. Потому что так спокойнее мне. Температура ещё поднималась на следующий день, а потом хворь и вовсе прошла. Матери по возвращению были выданы ровно те же дети ровно в таком же количестве. И обошлось даже без звонков в мед учреждения. Хотя в одно я всё же думаю позвонить – в то, где хранятся мои яйцеклетки. Позвонить и попросить все вылить к чертовой матери в унитаз. Потому что я – НЕ ГОТОВА. И никогда готова не буду.

Бабушка резво сгоняла до сада и обратно и привела совершенно точно не того ребенка. Вместо уменьшенной копии дьявола с тысячью фиг в кармане и миллионом удивительных затей из садика вернулся несчастный измученный малыш с плаксивым лицом. Отводили Барта Симпсона – привели Милхауса! «Тамара, мне плохо», — пролепетал малыш, еле добрался до дивана и свернулся на нем в позе эмбриона. Я человек разумный, рассудительный и с холодной головой, поэтому сразу поняла – наступил конец света, у меня на руках умирает ребенок, я сразу же попадаю в тюрьму, следом за мной – бабка, а уже потом, вернувшись из поездки, Лика. Лео попадает в детдом и там становится Волан Де Мортом. — Что делать будем? – спросила меня бабушка. Судя по ее взгляду, она подумала ровно то же самое, но очередность похорон и тюрем была распределена несколько иначе, грузинская бабуля надеялась дать деру куда-нибудь в Кутаиси. Я изо всех сил старалась сохранять хладнокровие. — Побудьте с ним. Вы ему сейчас нужны, — объявила я, а сама понеслась перерывать весь дом в поисках градусника. Градусников нашлось четыре штуки. Все показывали разную температуру. Два штуки нужно было держать подмышками, две штуки запихивать ребенку в уши. Я попыталась поставить сразу все. Потом по очереди. Потом составить таблицу в экселе с разными показаниями и вычислить среднее арифметическое. Потом догадалась так же по очереди все поставить себе. Найти тот, который покажет что-то близкое к 36 у меня (в то время, когда мои умные часы показывали близость инфаркта). Руки у меня тряслись. Детские уши – удивительно крошечная штука. Цифры мелькали перед глазами и никак не хотели складываться во что-то осмысленное (а главный счетовод в семье всё ещё был в саду, тоже толку никакого). Наконец добыть важную информацию получилось. 38.5. — Звоним матери или ещё подождем? — как удивительно быстро всё-таки эти бабушки расстаются с должностью главного в доме по старшинству, а. — Если бы у вас был рабочий график 2 дня через шесть лет, вы бы хотели, чтобы вас дергали по мелочам? – я всё еще пыталась играть в невозмутимость. — Сами разберемся. Бабушка кивнула. — А если не получится – тогда и позвоним. Бабушка кивнула увереннее. Я нашла в аптечке детский нурофен. На него, в отличие от ребенка, инструкция была написана — и написана человеческим языком. То, что коробка была вскрыта, вызывало надежду, что им уже пользовались и никого с анафилактическим шоком в неотложку не увезли. Я отмерила дозу для пятилетнего. Потом подумала немного и отлила немного обратно, сделав дозу для трехлетнего. Мало ли какими детьми они всё это измеряли, наши мне кажутся совсем маленькими. А сегодня Ник и вовсе ощущался крошечным. Пока никто не видит, я тихонечко перекрестилась и вошла в комнату с больным. — Никуша, тут лекарство...блин, а как давать детям лекарство? Я до этого только кошкам скармливала. Кошкам не очень нравилось. — Ой, а может ему носки в водке вымочить? – внезапно оживилась бабушка. — Мы так в моем детстве всегда делали. — Нет уж, давайте всё делать с точки зрения современной медицины. Ник, будешь лекарство? — Окей, — сказал Ник и, к моему удивлению, открыл рот. Даже царапаться не стал или там мяукать. — Ну вот теперь всё будет хорошо! — сказала я самым спокойным и теплым из своих голосов, попросила бабушку посидеть с ребенком, пока я ненадолго отойду к себе в комнату.

Моя берлинская часть жизни началась с того, что небеса мне даровали Лику в качестве ангела-хранителя и двух её детей, чтобы я не расслаблялась. Ты можешь придумывать себе сотни оправданий, говорить, что ты самый занятой человек на свете, что ни у кого и никогда не получается всё и сразу и что всему свое время. Но когда тебе в глаза заглядывает пятилетний ребенок и с искренностью младенца спрашивает: «Тамара, а почему ты ВСЕ ЕЩЁ не можешь дойч?», — тебе ему нечего ответить. Ну ты пытаешься, конечно. Говоришь, мол, подожди, котенок, мне нужно немного времени и тогда… На что тебе возражают, что и в прошлый раз ты говорила то же самое. Прошла целая жизнь, закончились метели, оттаяли трамваи, на деревьях появились почки, почки превратились в бутоны, бутоны в цветы, цветы в крошечные яблочки. Ник научился (к ледяному ужасу Лики) забираться на самую высокую лазилку на шпильплаце, дотягиваться до перекладины и, ловко перебирая руками (сам! безо всяких там взрослых!), перебираться на противоположную сторону конструкции совсем-совсем как маленькая обезьянка. «А ты всё еще не можешь в дойч?!» Ради меня братья, так и быть, переходят на русский. Лео, кажется, и вовсе русский нравится больше. Хотя если бы можно было разговаривать, вообще не прибегая ни к одному языку, в котором есть буквы, он бы был гораздо больше доволен подсунутым ему миром. В его идеальной вселенной все общаются цифрами. Возможно, он единственный ребенок на планете, что говорит «сикс-севен», имея в виду какую-то семантику. Он может вообще появиться из ниоткуда, сказать что-то вроде «Тамара, одиннадцать!» и снова уйти по своим делам. Ну окей, одиннадцать так одиннадцать. Принято к сведению. Это, как минимум, понятнее, чем тот самый дойч. Вообще тот факт, что такая сложная хренотень как дети поставляется без инструкции, меня всегда несколько демотивировало. Я люблю четкие и понятные шаги, желательно разбитые на подпункты с возможностью промежуточной проверки результатов. Поэтому, когда я впервые начала взаимодействовать с ребёнками, то попыталась составить какой-нибудь небольшой, но универсальный мануал по взаимодействию, но быстро поняла, что это нерешаемая задача. Чем больше спрашиваешь опытных детоводов, тем больше взаимоисключающих ответов получаешь, а чем опытнее родитель, тем больше вероятность того, что на вопрос «если ребенок делает вот так, чо делать мне?» ответ будет «ничего, отстань от человека и займись своими делами». Ну а результат с детьми вообще никак не зависит от действий взрослых. Они всё равно норовят вырастать в то, что нужно им, а не родителям. В какой-то момент я смирилась и поняла, что планка ожиданий от меня тут крайне низка: если мне выдают двух детей на какой-то промежуток времени, то моя задача вернуть именно такое же количество именно этих детей по истечению этого времени. Всё. Поэтому когда Лика сказала, что она уедет на пару дней отметить свой день рождения, а заодно первые выходные за последние лет шесть, а взамен в доме оставит детям бабушку и меня для унижений («но ты же вчера говорила, что выучишь дойч!»), то я вообще не почуяла подвоха. Пока из сада не позвонили со словами: «Забирайте Ника». Я подумала, что юный террорист таки захватил здание и безоружные женщины сдались и пошли выполнять требования, но всё оказалось гораздо банальнее: у пацана поднялась температура.