اکنون در دسترس! پژوهش تلگرام ۲۰۲۵ — مهمترین بینشهای سال 
здесь были драконы
رفتن به کانال در Telegram
3 681
مشترکین
+224 ساعت
+217 روز
+3430 روز
در حال بارگیری داده...
کانالهای مشابه
ابر برچسبها
اشارات ورودی و خروجی
---
---
---
---
---
---
جذب مشترکین
ژوئن '26
ژوئن '26
+64
در 6 کانالها
مه '26
+45
در 2 کانالها
Get PRO
آوریل '26
+89
در 2 کانالها
Get PRO
مارس '26
+44
در 1 کانالها
Get PRO
فوریه '26
+150
در 11 کانالها
Get PRO
ژانویه '26
+143
در 9 کانالها
Get PRO
دسامبر '25
+87
در 6 کانالها
Get PRO
نوامبر '25
+96
در 6 کانالها
Get PRO
اکتبر '25
+276
در 19 کانالها
Get PRO
سپتامبر '25
+104
در 6 کانالها
Get PRO
اوت '25
+187
در 12 کانالها
Get PRO
ژوئیه '25
+92
در 2 کانالها
Get PRO
ژوئن '25
+78
در 0 کانالها
Get PRO
مه '25
+124
در 9 کانالها
Get PRO
آوریل '25
+59
در 5 کانالها
Get PRO
مارس '25
+104
در 5 کانالها
Get PRO
فوریه '25
+322
در 5 کانالها
Get PRO
ژانویه '25
+79
در 4 کانالها
Get PRO
دسامبر '24
+100
در 7 کانالها
Get PRO
نوامبر '24
+117
در 5 کانالها
Get PRO
اکتبر '24
+249
در 12 کانالها
Get PRO
سپتامبر '24
+97
در 1 کانالها
Get PRO
اوت '24
+68
در 5 کانالها
Get PRO
ژوئیه '24
+70
در 5 کانالها
Get PRO
ژوئن '24
+167
در 12 کانالها
Get PRO
مه '24
+66
در 7 کانالها
Get PRO
آوریل '24
+68
در 5 کانالها
Get PRO
مارس '24
+58
در 7 کانالها
Get PRO
فوریه '24
+83
در 2 کانالها
Get PRO
ژانویه '24
+62
در 2 کانالها
Get PRO
دسامبر '23
+69
در 3 کانالها
Get PRO
نوامبر '23
+70
در 4 کانالها
Get PRO
اکتبر '23
+92
در 3 کانالها
Get PRO
سپتامبر '23
+49
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '23
+62
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '23
+83
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '23
+62
در 0 کانالها
Get PRO
مه '23
+97
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '23
+174
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '23
+122
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '23
+169
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '23
+107
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '22
+37
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '22
+75
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '22
+41
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '22
+46
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '22
+117
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '22
+86
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '22
+55
در 0 کانالها
Get PRO
مه '22
+114
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '22
+111
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '22
+421
در 0 کانالها
| تاریخ | رشد مشترکین | اشارات | کانالها | |
| 23 ژوئن | 0 | |||
| 22 ژوئن | +2 | |||
| 21 ژوئن | +7 | |||
| 20 ژوئن | +1 | |||
| 19 ژوئن | +2 | |||
| 18 ژوئن | +3 | |||
| 17 ژوئن | +5 | |||
| 16 ژوئن | +4 | |||
| 15 ژوئن | +1 | |||
| 14 ژوئن | +5 | |||
| 13 ژوئن | +22 | |||
| 12 ژوئن | +2 | |||
| 11 ژوئن | +2 | |||
| 10 ژوئن | +1 | |||
| 09 ژوئن | +2 | |||
| 08 ژوئن | +2 | |||
| 07 ژوئن | 0 | |||
| 06 ژوئن | 0 | |||
| 05 ژوئن | 0 | |||
| 04 ژوئن | +1 | |||
| 03 ژوئن | +1 | |||
| 02 ژوئن | 0 | |||
| 01 ژوئن | +1 |
پستهای کانال
Есть нечто дьявольски гениальное в том, что в метаэтике людей, которые считают, что объективной морали нет, называют «антиреалистами», а тех, кто считает, что мораль существует объективно и независимо от мнений, — «реалистами». Уже этот чисто номенклатурный жест позволяет обнаружить целую прослойку людей, которым настолько трудно смириться с тем, что у терминов бывает техническое значение, что они сходу готовы рвать на себе и ближних рубахи за то, что они за реальную реальность, в которой точно нет никакой морали, кроме реально сложившихся реальных норм реальных обществ в реальной истории. При этом, если их поведение что-то и доказывает, так это реальность боли, которую может приносить выбор слов.
| 2 | Всегда ли апелляция к авторитету – это безусловный грех? В целом – зависит от того, что именно собой представляет подобная апелляция. Например, если человек в чем-то не разбирается, честно признает это и при этом может воспроизвести мейнстримную точку зрения специалистов по обсуждаемому вопросу, то такая ссылка на авторитет внезапно окажется чуть ли не проявлением добродетели интеллектуальной скромности. Правда, даже в таком случае не совсем ясно, как на это реагировать.
Представьте себе такое обсуждение: биохакер приводит основания в пользу того, что некий ноотроп имеет некий эффект, а собеседник в ответ указывает на то, что специалисты считают, что этот ноотроп вообще не работает. Одна сторона непосредственно аргументирует, а другая ссылается на авторитет.
Стоит ли тому, кто непосредственно аргументирует, присуждать победу «по очкам»? Если «да» и обоснованность суждений расценивается только здесь и сейчас в рамках отдельного акта обмена информацией, то мы сразу же распахиваем окно возможностей для шарлатанов, которые могут продвигать заведомо ложные суждения, апеллируя к тому, что их усилия по обоснованию таких суждений всегда должны быть оценены.
Стоит ли игнорировать то, что следует из аргументов, если известно, что авторитетные специалисты сочли бы эти выводы ложными? Если «да» и обоснованность суждений расценивается не только в моменте, но и в более широком контексте (например, истории их коллективного обоснования в рамках научного производства), то мы сходу устанавливаем познавательную иерархию, в рамках которой по некоторым темам неспециалистов заведомо можно не слушать, как бы сильно они ни вкладывались в частное обоснование своих суждений. Отдельный энтузиаст просто не сможет проделать ту же работу и с тем же качеством, что и совокупность подобных энтузиастов, проверяющих друг друга и предъявляющих дополнительные требования к обоснованию в рамках стандартных академических процедур.
Иначе говоря, эпистемическая целесообразность не всегда совпадает с коммуникативной. С эпистемической стороной вопроса всё относительно просто. В той мере, в которой нас интересует, как дела обстоят на самом деле, мы ориентируемся на источники, которые с большей вероятностью сообщат нам, как оно есть, а не как им кажется. В практическом аспекте такие источники, как правило, узнаются по тем процедурам проверки, стандартам обоснования и критериям правдоподобия, которым с необходимостью должны соответствовать суждения, ими производимые. То есть, дело не в том, что принадлежность к некоторому социальному институту (допустим, науке) творит эпистемическую магию, возвышая lv. 1 crook до lv. 35 mafia boss, а в том, что любой отдельный честный энтузиаст, будь у него те же ресурсы и возможности, провёл бы свои суждения через примерно те же процедуры и привёл бы к соответствию схожим стандартам.
Но вот с коммуникативной стороной вопроса всё не так однозначно. На общение с другими людьми мы неизбежно тратим собственные ресурсы в широком спектре – от запаса направленного внимания до имеющегося свободного времени. Ввиду этого, как кажется, коммуникация предполагает негласное соглашение о том, что стороны уважают ресурсные траты друг друга, а в идеале стараются отплатить монетой того же веса и той же пробы. Поэтому, если апелляция к авторитету используется как способ ответить на то, как собеседник обосновал свою позицию, то неудивительно, что это вызовет не самые позитивные чувства.
Если авторитет призван обосновать позицию в моменте её заявления, то это ставит собеседника в не менее странную ситуацию. Человеку говорится, что аргументация есть, но где-то там – у надёжных источников и социальных институтов с респектабельными процедурами производства суждений. Получается своего рода софт-лок для дискуссии: собеседнику ещё нужно ознакомиться с тем, что написано в авторитетных источниках, чтобы его допустили к обсуждению. Однако в целом проблема схожа – одну из сторон в одностороннем порядке подписывают на большие траты коммуникативных ресурсов. Если апелляция к авторитету проходит, то это уже нарушает презумпцию о равноправии сторон в общении.
В итоге и получается, что апелляция к авторитету эпистемически надёжного источника может быть нормальным способом приблизить собеседника к истине или более обоснованным суждениям, но всё ещё не самым корректным способом распорядиться его коммуникативными ресурсами. Иногда такие апелляции можно сгладить. Например, рассказать, какие процедуры обоснования прошли суждения надёжного источника, которые невозможно пройти в рамках отдельной дискуссии. Но тут, как ни странно, уже вы рискуете встрять на ресурсы, если рассказывать придётся уж слишком о многом.
Отчасти проблему можно решить на берегу, определившись с целью беседы. Если цель в том, чтобы узнать, как оно на самом деле (или хотя бы скорее всего), то разумно ориентироваться на лучшие процедуры производства обоснованных суждений и источники, которые не игнорируют эти процедуры. Справедливости ради, если цель беседы сведётся именно к этому, то в большинстве случаев полезнее будет вместо разговоров пойти что-нибудь изучить. Если же цель в том, чтобы хорошо поговорить, поработать с имеющимися доводами и просто приятно провести время, то разумно отринуть все авторитеты и вообще забыть о любых способах приблизиться к истине, кроме тех, которые реди-мейдом возникнут в ходе отдельной беседы. | 1 099 |
| 3 | Самый необычный способ проиграть в споре – слишком долго помнить о том, что он вообще был. Какими бы нелепыми ни были слова оппонента, если они вновь и вновь занимают ваши мысли, то они наносят урон, на который не способны даже лучшие аргументы. | 1 400 |
| 4 | Вспомнил, что восемь месяцев назад русскоязычную философию сотрясло появление «топа публичных философов Евгения Цуркана». Это был уникальный на моей памяти случай специфического академического пиратства – в сеть выложили скриншот таблицы из статьи, которая ещё официально не вышла. В своём посте Евгений находчиво сравнил произошедшее с фильмами, которые записывают с экранов кинотеатров, и указал, что таблицу стоит воспринимать только в контексте статьи, которая, как он надеялся, должна была выйти к концу 2025-го.
Как можно заметить, статья так и не вышла. С учётом прошедшего времени, если Евгений не отзывал текст, а статья не была бесповоротно раскритикована рецензентами, она уже должна была появиться в публичном доступе.
Разумеется, можно лишь предполагать, что именно произошло и какое влияние на последующую судьбу статьи оказала возмущённая общественность. От себя скажу, что, на мой взгляд, такова цена подлинного нонконформизма (и особенно в сообществе, где у каждого первого нетривиальность интересов уступает только незаурядности экспертизы). | 1 596 |
| 5 | Есть люди, которых особенно ценят и уважают за то, что они не имеют значения и не стремятся его обрести. | 1 547 |
| 6 | В последние годы поднялась волна разговоров о терапевтической культуре и проникновении психотерапевтического словаря в обыденную речь. Мы оказались в своего рода гегелевском моменте: когда-то психические расстройства сходу отрицались как фикции, ещё вчера такое отрицание однозначно порицалось как мракобесие с помощью авторитета науки™, а уже сегодня происходит робкий пересмотр популяризации психотерапии, вызванный именно информированностью о тех или иных её аспектах.
Разумеется, всё это может быть лишь минутным сомнением, однако оно уже приобрело интересные формы. Например, на первый взгляд может показаться, что «Закулисье реальности» – это хоррор про лиминальные пространства. Да, соответствующая эстетика, видимо, выдержана, однако, по существу, кино представляет собой довольно прямолинейное, хотя, вероятно, и не самое намеренное высказывание недовольства культурой доступной психотерапии.
Так, у нас есть два героя – психотерапевт Мэри и её клиент Кларк. Как зрителям, нам не очень ясен точный запрос Кларка, и психотерапевт практически сразу явно проговаривает, что её клиент попросту одинок. Ему банально не с кем обсудить бывшую. При этом нам вполне понятно, как Кларк нашёл Мэри – он увидел её рекламу по телевизору, купил её книгу, приобрёл кассету с тренингом и, видимо, по этой незамысловатой воронке продаж дошёл до личных консультаций.
Сама же Мэри показана нам, что называется, с особым цинизмом. На консультациях она безучастна, а за их пределами довольно быстро раскрывается в качестве человека, который не смог отпустить свою личную травму. Более того, у неё есть собственный метод психологической помощи, который на деле является лишь фантазией Мэри о том, как бы она решила собственную детскую травму. Когда же обстановка накаляется, то Мэри даже напрямую признаётся, что никому не помогает, а проблему Кларка видит в том, что он по природе нытик, которому на роду написано до скончания дней питаться собственным прошлым.
Сразу после этого следует хорошая сцена – Мэри разрешает Кларку бесконечно копаться в собственных проблемах и поедать себя изнутри. На мгновение кажется, что Мэри смогла сказать что-то, от чего всем стало лучше, пускай сами слова и выходят за рамки дозволенного в психотерапии. Если бы фильм закончился здесь, то он внезапно стал бы похож на «Я – киборг, но это нормально» (спойлер: это такое корейское кино ещё из нулевых с посылом о том, что иногда простые человеческие отношения помогают людям лучше, чем психиатрия). Однако в «Закулисье» происходит кое-что другое: Кларк в буквальном смысле поедает себя изнутри, а Мэри видит, что происходит, когда её слова всё-таки оказывают на клиента какое-то влияние.
В конце концов всё сводится к тому, что психологическая травма демонстрируется как прогрессирующая сюрреальность, с которой в кино никто не знает, что делать. Она заседает в памяти и по мере того, как детали забываются, становится лишь страннее и оттого ужаснее для человека, который не может не возвращаться к этому воспоминанию.
Собственно, тот факт, что фильм снят по крипипасте двадцатилетним режиссёром, лишь усиливает высказывание. Получается, что когда современный творец пробует испугать зрителя, показав тому нечто совершенно некомфортное и безысходное, то он показывает мир, в котором психотерапия не работает. | 1 907 |
| 7 | Все философы перестают мыслить, некоторым это удаётся ещё при жизни. | 1 895 |
| 8 | Зачем читать, если ты и без того умный? Да, мой единственный читатель, всё понято правильно – я обращаюсь именно к тебе. Кто-то этого не замечает, но я вижу, что сложные вещи тобою схватываются на лету, а правильные ответы находятся с игривой лёгкостью. Пока одним нужно разжевать, ты не раз доказывал, что в вопросах интеллектуального пищеварения обладаешь стальным желудком. То, что не убивает одних и делает сильнее других, у тебя лишь слёзно требует своего внимания, ведь такие мелочи уже и не заметны с тех высот, которых ты достиг.
Признаем объективный факт: образование, публикации, научные степени, тонны сопутствующей макулатуры, бессонные ночи – на что они только не пойдут, чтобы достигнуть частицы твоей мощи. Жизнь несправедлива и так бывает, что человечеству приходится изобретать целый ворох академических дисциплин, чтобы приблизиться к той степени понимания мира, которой ты самостоятельно достиг без спешки и сторонней помощи.
Знаешь, я понимаю, почему тебе не хочется их читать. Нет сомнений, что, будь всё честно, это они бы спрашивали у тебя, что бы такого исследовать, чтобы их вклад имел хоть какую-то пользу. Однако приходится иметь дело с тем, что есть. Я действительно хочу показать, почему тебе имеет смысл читать их, даже с учетом того, что ты лучше понимаешь, о чем они пишут, и на что им реально стоило бы обратить внимание.
Во-первых, в них действительно есть что-то хорошее. Как ни крути, но все эти академические структуры — это способ приблизиться к твоему уровню интеллекта. Пускай и не высказывая этого напрямую, но они верно осознают, куда им стоит двигаться. Следовательно, само их движение не лишено разумности. И раз уж даже на такую почву падают семена познания, то не стоит игнорировать всё, что на ней взрастает.
Во-вторых, даже самый выдающийся интеллект используется впустую, если не выходит за собственные рамки. Позволю себе вновь обратиться к метафоре. Представим, что наши естественные когнитивные способности – это своего рода пахотная земля. Разумеется, ты в этой метафоре – целый сельскохозяйственный концерн, ведь твои поля огромны, а методы их возделывания современны. Они же, сам понимаешь, в лучшем случае довольствуются приусадебными участками и тяпками. Однако это не мешает им вырастить, допустим, лимоны. И если у них действительно это получилось, то почему бы не посадить эти лимоны и у тебя? Но чтобы узнать, что кто-то смог вырастить лимоны, нужно отвлечься от возделывания своих бескрайних полей и заглянуть за оградку того самого участка.
Нет сомнений, что твой интеллект для тебя – это целый мир. Однако, чем больше пространство, тем ему труднее не быть пустым. Может показаться, что нужно лишь немного креативности, чтобы обставить интеллектуальные пространства, но честно признаем, что ты виртуоз интеллекта, а не воображения. Что называется, лимонов не вижу, хотя и места под них ты отвел невероятно много.
Ответ на поставленный в начале вопрос: и без того умному человеку следует читать для того, чтобы обрести своего рода когнитивную гравитацию и не потеряться в космической пустоте своих бескрайних интеллектуальных способностей. | 5 872 |
| 9 | Здесь вышла моя статья о дилемме картезианского заточения. Подойти к ней можно, задавшись двумя вопросами. Так, если когнитивные процессы – это только внутренние процессы субъекта, то что обосновывает такое представление? Довольно быстро выясняется, что какого-то общепринятого и бронебойного обоснования здесь нет, а последовательный интернализм предполагает ревизию «когнитивного словаря» (например, многое из того, что обычно называется «когнитивными искажениями», с такой точки зрения будет не «когнитивными», а поведенческими, экономическими и ещё какими-либо искажениями). В лучшем случае мы можем довольствоваться наличием понятной генеалогии у интерналистских представлений о познании.
Следом стоит задаться иным вопросом: если когнитивные процессы могут происходить не только внутри, но и вовне субъекта, то, где такие процессы не происходят? В литературе это называется проблемой разрастания когнитивного – отказываясь проводить границу «черепа и кожи» для когнитивных процессов, мы рискуем оказаться в ситуации, когда в качестве когнитивного может быть рассмотрен любой процесс, что обессмысливает предикат «когнитивный».
В итоге необходимо выбрать одну из двух опций: (1) либо мы без общепринятого обоснования строго ограничиваем когнитивные процессы областью внутренних процессов, грубо игнорируя как целый ряд актуальных употреблений предиката «когнитивный» и связанных с этим интуиций, так и пограничные случаи, (2) либо мы без общепринятого обоснования постулируем более гибкую границу, рискуя излишне расширить предикат «когнитивный».
В статье я рассматриваю дилемму в контексте гипотезы расширенного познания. Там же вы прочитаете, что я в целом о ней думаю. Здесь же отмечу, что сейчас мне кажется, что структурно такая же дилемма характерна для эпистемического интернализма и экстернализма в целом. С одной стороны, утверждая, что знание конститутивно зависит исключительно от внутренних факторов, мы типа-как-бы-вроде-бы точно указываем, где его искать, но сам процесс поиска отдается на откуп интроспекции, то есть субъективизм и произвольность у нас возникают буквально на следующем шаге. С другой стороны, утверждая, что знание конститутивно зависит ещё и от внешних факторов, мы приобретаем преимущество в виде потенциально большей объективности, хотя влияние таких факторов не всегда легко учесть и порой будет трудно избежать необходимости устраивать ближнему своему эпистемологические кошмары по Смаллиану. | 1 990 |
| 10 | Надеясь увидеть, как усилия со временем окупятся, не стоит забывать: единственная гарантия, которую даёт время, — увидеть, чего они стоили. | 2 160 |
| 11 |  +6Философские полки ещё полны разных книг, поэтому мы продолжаем делиться их частью. Некоторая часть из них представляется как знакомая и привычная для нас классика, а другая — любопытное и нетривиальное столкновение.
Сегодня Алексей Кардаш, автор телеграм-канала «здесь были драконы» поучаствовал в составлении нашей подборки и рассказал о нескольких книгах, которые значимы для него. В карточках вы можете узнать о них больше и понять, что
«безумие единиц — исключение, а безумие целых групп, партий, народов, времён — правило»
Проект «Insolarance Cult»
#ФрагментыКнижныхПолок | 2 332 |
| 12 | Чем чаще собеседник обращает внимание на то, что вы выражаете своё мнение, тем вероятнее, что ваше мнение для него не имеет никакого значения. Каждый выражает собственные мысли от первого лица, однако напоминание об этом тривиальном факте — обычно лишь завуалированный способ сказать, что не с вашим лицом ожидать внимания к собственным мыслям. | 2 291 |
| 13 | Плохие новости для тех, кто считает, что может определять компетенции по впечатлению от разговора с предполагаемым специалистом. По существу, разговор в данном случае – это неструктурированное собеседование, в рамках которого оценивающий вместо ясных и заранее обозначенных критериев компетентности ориентируется на собственную интуицию. Такие собеседования уже давно исследуются эмпирически, и за это время сложился консенсус: они являются плохим способом понять, компетентен человек или нет. Некоторые исследователи даже приводят примеры, когда ориентация на личное впечатление ухудшает надёжность распознавания компетенций.
В литературе по теме довольно часто поднимается вопрос: если наука доказала™,то как так получается, что сплошь и рядом делаются выводы о компетенциях на основании именно неструктурированных собеседований и их неформальных аналогов? Похоже, что такой способ оценки знаний и навыков сразу по нескольким направлениям льстит нашему эго.
Так, здесь проявляется эпистемический эгоизм, то есть склонность по-разному оценивать результаты интеллектуальной деятельности в зависимости от того, получены ли они самостоятельно. Например, некто может считать, что благодаря чутью на людей с философскими компетенциями он знает, что Петя – шарлатан, и поэтому не имеет значения, какие у него публикации и что о нём думают коллеги, поскольку остальные не знают, а лишь догадываются или ошибочно полагают, кем является Петя.
Можно сказать, что эпистемический эгоист по отношению к самому себе применяет своего рода трудовую теорию эпистемической стоимости. Он считает, что ценность его позиций, убеждений и воззрений зависит от количества усилий, вложенных в их формирование. Вероятно, поэтому люди боятся отказываться не столько от заблуждений, сколько от стоящих за ними интеллектуальных усилий. Однако, оценивая убеждения других людей, эпистемический эгоист этой трудовой теорией не пользуется, поскольку со стороны можно лишь по косвенным признакам определить, сколько усилий было вложено в то или иное воззрение.
Опора на личную трудовую теорию – это элемент прагматического вторжения. Вместо того чтобы рассматривать свои воззрения с точки зрения их обоснованности или достоверности, хочется простой отдачи за затраченные усилия и потраченное время. Если вы уже потратили время на интуитивную оценку компетенций в ходе разговора или неструктурированного собеседования, то уже как-то неудобно признавать, что траты были заведомо бесперспективными.
Теперь представьте, что эпистемический эгоист, применяющий личную теорию трудовой стоимости к результатам своей интеллектуальной деятельности, обнаруживает, что в ходе неструктурированных разговоров он просто получает много разнообразной информации. Может показаться, что чем больше узнаёшь о человеке, тем больше факторов можно учесть при оценке его компетенций. Было бы неплохо, однако ничто не гарантирует, что получаемая информация действительно релевантна для такой оценки. Ничто не гарантирует, что релевантным факторам будет придано должное значение на фоне множества несущественных, но кажущихся равнозначными. Наконец, в некоторых случаях действует эффект «чем меньше, тем больше», когда более надёжное предсказание, убеждение или оценку можно сформулировать, как раз таки игнорируя лишние детали.
Что мы в итоге получаем? Сначала возникает желание просто считать личные интеллектуальные усилия заведомо значимыми. Далее, совершая эти усилия, хочется думать, что ценность формируемых убеждений должна напрямую зависеть от вложенных в них усилий. Соблазнившись этими двумя постулатами и оказавшись в ситуации, где можно учесть много информации, нетрудно попасть в ловушку невозвратных издержек, когда уже сделано слишком много, чтобы менять позицию или к кому-то прислушиваться. Как избежать ловушки или, возможно, даже выбраться из неё? Отказаться хотя бы от одного из соблазнительных постулатов эпистемического эгоизма. | 2 593 |
| 14 | Учитывая всё это, по какому признаку вы бы оценивали компетентность соискателей в физике? | 1 779 |
| 15 | Учитывая всё это, по какому признаку вы бы оценивали компетентность соискателей в физике? | 0 |
| 16 | Какой признак наиболее явно коррелирует с наличием у человека философских компетенций? | 1 585 |
| 17 | Ничто так не смиряет высокомерие, как наблюдение за его проявлениями у низких людей. Как только обнаруживаешь, с какой лёгкостью любая низость «обнаруживает» то, что ниже неё, сразу понимаешь, что вся эта обращённость вниз возникает далеко не от взгляда свысока и со стороны. | 2 033 |
| 18 | У Дэвида Готье можно найти любопытное рассуждение о своего рода экзистенциальной претензии к рыночному обществу. Претензию можно выразить так: если булочник не от большого человеколюбия снабжает люд свежим хлебом, да и все вокруг вносят вклад в благополучие других лишь в той мере, в которой это способствует или просто является эффектом преследования собственных интересов, то в итоге мы получаем общество, тяготеющее к взаимному безразличию. Примерно об этом порой слагают тревожные куплеты певцы бед капитализма.
Готье же пробует показать, что взаимное безразличие не так плохо, как может показаться. Для этого он предполагает, что одно из наиболее разумных объяснений того, почему люди вообще о ком-то заботятся, — это наличие особых (например, родственных или дружеских) связей между людьми. Сами по себе эти связи ограничены по своему охвату, поэтому реальная заинтересованность и неравнодушие имеют свойство заканчиваться там, где начинаются совсем уж незнакомцы. Иначе говоря, какая-то степень безразличия возникает просто из-за того, что никто не может обнять загрустившее человечество, хотя каждый способен приободрить павшего духом друга, пускай и ценой избирательности (множество незнакомцев, чьи проблемы, возможно, не менее значимы, окажутся без нашего внимания).
Если бы из констатации факта наличия безразличия Готье вывел, что в нём нет ничего неправильного, то он бы совершил натуралистическую ошибку. Ввиду этого он продолжает свой аргумент. Дело не столько в том, способствует ли та или иная форма организации общественных отношений некоторым человеческим склонностям, сколько в том, что она с этими склонностями делает.
Как выглядят общества, которые не тяготеют к взаимному безразличию? С точки зрения Готье, такие общества характеризуются не тем, что в них все заботятся обо всех, а тем, что в них люди не безразличны к тому, что именно их связывает с другими. Проще говоря, в них имеет значение «свой» вы или «чужой». Теперь же представьте, каково в таком обществе, допустим, устраиваться на работу, если работодатель не безразличен к тому, имеются ли у вас родственные связи, собираетесь ли вы с ним дружить, насколько политически выверенно ваше мировоззрение, тому ли богу вы молитесь и т.д.
Готье предполагает, что различие на «своих» и «чужих», вызванное отсутствием безразличия к статусу других людей, ограничивало возможности сотрудничества на протяжении большей части истории. Соответственно, рыночное общество не снижает степень безразличия, однако даёт преимущество, создавая условия, в которых взаимное безразличие направляется на взаимную выгоду. В такой идеализированной модели работодатель хочет нанять не приятного человека и мастера софт-скиллов, а полезного сотрудника, ввиду чего и оказывается безразличен ко всему, кроме профессиональных компетенций.
Конечно, Готье сам признаёт, что есть и минусы. Например, люди могут освободить себя от свободы выбирать, кому именно они направляют свою заботу, предприняв шаги по установлению общества с меньшей степенью взаимного безразличия. В конце концов можно даже сказать, что всё его рассуждение не избегает путаницы между взаимным безразличием как фактическим состоянием дел и беспристрастностью как нормой человеческого взаимодействия. Та же непредвзятость может быть важна для нас как норма для взаимодействия в некоторых контекстах вне зависимости от фактического положения дел. Например, рецензенту может фактически не нравиться такой-то автор, но из-за системы слепого рецензирования эта предвзятость не оказывает влияния на взаимодействие в значимом исследовательском контексте.
Так или иначе, рассуждение Готье – это неплохое напоминание о том, что некоторые проблемы в нашей жизни возникают не от безразличия окружающих, а от того, что кому-то до нас всё-таки есть дело. | 0 |
| 19 | Фабрики мысли коптят небо и небожителей, а поэтому являются в высшей степени нежелательными организациями для всех, кто уже обжился наверху или хотя бы с почтением устремляет свой взор туда.
Возможно, небожителям помогут строгие экологические стандарты? Кто знает, но в случае с академическим производством «загрязнение» — это нередко лишь иное имя для произведенного продукта. Как писал Рассел, «мысль разрушительна и революционна, губительна и ужасна; беспощадна к привилегиям, установленным институтам и обычаям. Мысль анархична и беззаконна, безразлична к авторитету; она пренебрегает проверенной веками мудростью. Мысль заглядывает в бездну ада и не боится». | 0 |
| 20 | Наблюдение: чем больше гуманитарный исследователь испытывает трудностей с подключением к онлайн-конференции, настройкой звука и включением демонстрации экрана, тем вероятнее, что область его профессиональных интересов – это искусственный интеллект и новейшие технологии. | 0 |
