здесь были драконы
Ir al canal en Telegram
3 729
Suscriptores
+124 horas
+37 días
+5130 días
Carga de datos en curso...
Canales Similares
Nube de Etiquetas
Menciones Entrantes y Salientes
---
---
---
---
---
---
Atraer Suscriptores
julio '26
julio '26
+89
en 2 canales
junio '26
+74
en 7 canales
Get PRO
mayo '26
+45
en 2 canales
Get PRO
abril '26
+89
en 2 canales
Get PRO
marzo '26
+44
en 1 canales
Get PRO
febrero '26
+150
en 11 canales
Get PRO
enero '26
+143
en 9 canales
Get PRO
diciembre '25
+87
en 6 canales
Get PRO
noviembre '25
+96
en 6 canales
Get PRO
octubre '25
+276
en 19 canales
Get PRO
septiembre '25
+104
en 6 canales
Get PRO
agosto '25
+187
en 12 canales
Get PRO
julio '25
+92
en 2 canales
Get PRO
junio '25
+78
en 0 canales
Get PRO
mayo '25
+124
en 9 canales
Get PRO
abril '25
+59
en 5 canales
Get PRO
marzo '25
+104
en 5 canales
Get PRO
febrero '25
+322
en 5 canales
Get PRO
enero '25
+79
en 4 canales
Get PRO
diciembre '24
+100
en 7 canales
Get PRO
noviembre '24
+117
en 5 canales
Get PRO
octubre '24
+249
en 12 canales
Get PRO
septiembre '24
+97
en 1 canales
Get PRO
agosto '24
+68
en 5 canales
Get PRO
julio '24
+70
en 5 canales
Get PRO
junio '24
+167
en 12 canales
Get PRO
mayo '24
+66
en 7 canales
Get PRO
abril '24
+68
en 5 canales
Get PRO
marzo '24
+58
en 7 canales
Get PRO
febrero '24
+83
en 2 canales
Get PRO
enero '24
+62
en 2 canales
Get PRO
diciembre '23
+69
en 3 canales
Get PRO
noviembre '23
+70
en 4 canales
Get PRO
octubre '23
+92
en 3 canales
Get PRO
septiembre '23
+49
en 0 canales
Get PRO
agosto '23
+62
en 0 canales
Get PRO
julio '23
+83
en 0 canales
Get PRO
junio '23
+62
en 0 canales
Get PRO
mayo '23
+97
en 0 canales
Get PRO
abril '23
+174
en 0 canales
Get PRO
marzo '23
+122
en 0 canales
Get PRO
febrero '23
+169
en 0 canales
Get PRO
enero '23
+107
en 0 canales
Get PRO
diciembre '22
+37
en 0 canales
Get PRO
noviembre '22
+75
en 0 canales
Get PRO
octubre '22
+41
en 0 canales
Get PRO
septiembre '22
+46
en 0 canales
Get PRO
agosto '22
+117
en 0 canales
Get PRO
julio '22
+86
en 0 canales
Get PRO
junio '22
+55
en 0 canales
Get PRO
mayo '22
+114
en 0 canales
Get PRO
abril '22
+111
en 0 canales
Get PRO
marzo '22
+421
en 0 canales
| Fecha | Crecimiento de Suscriptores | Menciones | Canales | |
| 27 julio | 0 | |||
| 26 julio | +2 | |||
| 25 julio | +3 | |||
| 24 julio | +1 | |||
| 23 julio | +1 | |||
| 22 julio | +1 | |||
| 21 julio | +4 | |||
| 20 julio | +3 | |||
| 19 julio | +2 | |||
| 18 julio | +3 | |||
| 17 julio | 0 | |||
| 16 julio | +7 | |||
| 15 julio | +2 | |||
| 14 julio | +2 | |||
| 13 julio | +13 | |||
| 12 julio | +1 | |||
| 11 julio | 0 | |||
| 10 julio | +1 | |||
| 09 julio | +4 | |||
| 08 julio | +2 | |||
| 07 julio | +3 | |||
| 06 julio | +4 | |||
| 05 julio | +4 | |||
| 04 julio | +2 | |||
| 03 julio | +6 | |||
| 02 julio | +5 | |||
| 01 julio | +13 |
Publicaciones del Canal
Вышел подкаст, в котором я рассказываю о современной эпистемологии, отвечая на вопросы Андрея Лемана. Получилось затронуть широкий спектр тем: от того, как работают опровержения в духе Геттиера, до того, откуда вообще взялись термины «эпистемология» и «гносеология».
| 2 | В диалоге «Феаг» Сократ общается с юношей, который хочет стать мудрым. Вместо того, чтобы с радостью встретить запрос на мудрость как таковую, Сократ исходит из того, что есть различные виды мудрости со своими областями применения, да и в целом она сводится к частному и ориентированному на практику знанию. Перечисляя такие виды мудрости, как гимнастика, земледелие и вождение колесницы, Сократ методом исключения выясняет, чему же именно хочет научиться Феаг. Когда же оказывается, что юноша хочет поступить на тирана, то эта линия диалога завершается.
Поскольку Феаг всё ещё желает общения с Сократом, последний одновременно и предупреждает, и рекламирует самого себя: он рассказывает о даймоне, который не только лично его отваживает от неправильных решений, но и порой как бы облучает окружающих аурой искусности в интеллектуальных делах. Чтобы это подтвердить, приводится отзыв Аристида, который ничему от Сократа не научился, но делал успехи, когда находился с ним в одной комнате и, в особенности, «тесно прикасался к нему».
В риторических целях в этом и некоторых других диалогах Сократ пользуется концепцией партикулярной природы мудрости, которая контрастирует с его более привычными утверждениями. Например, из «Федона» – о том, что отрешение от опыта и созерцание вещей самих по себе ведёт к чистому знанию. Или из «Алкивиада Второго» – о том, что знание партикулярных вещей ничего не стоит без общего метазнания, то бишь «знания наилучшего».
Вооружая Сократа концепцией партикулярной мудрости, Платон (или же тот, кто писал от его имени) обрисовывает такую форму критики философии и гуманитарных дисциплин, которая выглядит вполне знакомой и по дню сегодняшнему. Ключевыми являются два тезиса: (1) неясность конкретной области применения тех компетенций, которые приобретаются в ходе гуманитарного образования; (2) сомнение в самой природе этих компетенций, предположение о том, что они не имеют ценности за пределами зоны коллективной веры в обратное.
Из того же «Феага» можно изъять яркое противопоставление, как выглядит обучение партикулярной мудрости, воплощённой в отдельном искусстве, и мудрости как таковой. С одной стороны, если человек хочет научиться управлять колесницей, то он идёт к тому, кто уже умеет это делать, и учится. С другой стороны, если человеку нужно преисполниться мудростью как таковой, то он идёт к тем, кто никаких конкретных гарантий не даёт, может даже заявить, что эффективность образования будет зависеть от воли невидимого даймона, а эффект научения порой спадает, если отойти слишком далеко от официального дистрибьютора образовательных услуг.
Тем любопытнее, что в «Клитофонте» соответствующий персонаж напрямую выражает претензию к отсутствию ясной области применения у сократических рассуждений. Концепцию партикулярной мудрости Сократ использует и в «Ионе», чтобы показать, какими искусствами этот самый Ион не владеет. Поскольку в итоге всё приходит к тому, что способность Иона объяснять Гомера и высказывать верные мысли о нём полагается Сократом не результатом наличия у рапсода какой-то компетенции, а причастностью божественному, то мы и получаем это самое сомнение в природе гуманитарных навыков. Здесь возможна и чисто нигилистическая трактовка (Ион вообще ничего не умеет, только паразитирует на продуктах чужого интеллекта), так и нативистская – Ион пользуется талантами, которые даны от природы (богами). Как ни странно, но схожее нативистское соображение – это одна из теней, отбрасываемых современной критикой гуманитарного образования, согласно которой на таких специальностях не учат, а занимаются нетворкингом и отбирают участников для собственной среды.
Разумеется, всё это не следует трактовать как платоническую критику философии и гуманитарных дисциплин вообще. Тут скорее интересно, что сомнение в необходимости неприкладных компетенций – это довольно древняя штука, которая в отдельных аспектах и не очень-то меняется. Платон (или традиция, говорящая от его имени), как мне кажется, в этих диалогах показывает и свою осведомлённость о такой критике, и даже в некотором роде признаёт, что она может звучать убедительно, особенно когда концепцией партикулярной мудрости орудует Сократ. Другое дело, что у диалогов есть и композиционный контекст: за чистую монету такую концепцию принимают юноша и певец.
Обладая мудростью как таковой, нетрудно убедительно представить и взаимоисключающую концепцию партикулярной мудрости. Возможно, есть даже какой-то особый символизм в том, что философски мотивированное разочарование в философии – это тоже заметки на полях Платона. | 1 341 |
| 3 | Чем более поверхностным является произведение, тем шире пространство для интерпретации. Однако поверхностность — это не банальный недостаток содержательности; это иное проявление мастерства, направленное на создание продуктивной пустоты. Если плохое произведение оставляет нас ни с чем, а содержательное предлагает собственный мир, то поверхностное задаёт пространство и условия для того, чтобы проверить, каких глубин в пределе достигает наше понимание (или хотя бы способность его имитировать). | 1 527 |
| 4 | Существует ли сегодня академическая цензура в философии? Кто знает, но давайте приведу два кейса из новейшей истории философии.
Само существование Стивена Кершнера должно нам доказывать, что в мировой философии сегодня царствует абсолютная свобода слова. Это вполне современный философ с университетской аффилиацией, опубликовавший в рецензируемых изданиях статьи, в которых он аргументирует в пользу контрактного рабства, культурной апроприации, дискриминации женщин, дедовщины, романтического предпочтения азиаток и так далее. Его даже характеризуют как человека, построившего себе карьеру «сократического овода», берущегося показать, «как могут быть обоснованы непопулярные убеждения». Несмотря на скандальность, трудоустройство Кершнера на кафедре своего университета, по-видимому, закончится только в августе этого года вместе с упразднением самой кафедры и бакалаврской программы обучения философии. Как я понимаю, во многих случаях Кершнер не заявляет о согласии со взглядами, обоснованность которых показывает и в пользу которых аргументирует, что, видимо, во многом и объясняет его положение в академической среде.
Однако есть и другой кейс, но уже не про ныне живущего философа. Дэвид Стоув известен как автор двух статей. В одной он пытался показать, что расизм является не предубеждением, а здравым смыслом. В другой он отстаивал тезис о том, что женщины в целом уступают мужчинам в своих интеллектуальных способностях. В обоих случаях нет оснований считать, что Стоув не придерживался позиций, которые излагал, хотя во втором случае и сохранилось свидетельство о том, что Стоув был недоволен получившимся текстом.
Изначально статьи не получили широкого распространения, поскольку зачитывались на встречах сиднейского общества Рассела и печатались в соответствующих локальных сборниках. Тексты стали популярными уже после посмертного переиздания.
Если интересно, что там по содержанию, то в тексте про расизм автор в целом использует приём «мотт и бейли», соскальзывая буквально к утверждению позиции в духе Карла Шмитта о том, что существуют антагонизмы, друзья и враги. Расовый аспект вообще возникает через апелляцию к большинству. Что же касается статьи про женщин, то есть хороший разбор Дженни Тейчман, а так Стоув начинает с ошибки утверждения консеквента: он считает, что если есть способности (A), то будут и результаты (B); он принимает, что женщины не показали сравнимых с мужчинами интеллектуальных результатов (B); он выводит, что способности женщин хуже (A). Подкрепляется это соображением о том, что история – это честное испытание способностей и на длительных временных промежутках способные должны проявить себя в любых обстоятельствах. Достаточно будет сказать, что это необоснованная идеализация, которая, как замечает Тейчман, ещё и играет против тезиса Стоува, если учесть XX век.
В дополнение к этому Стоув приводит биологический аргумент, считая, что вынашивание и воспитание детей – это задачи, требующие больших ресурсов, но не интеллектуальных, а потому эволюция должна была порешать этот вопрос. Здесь стоит заметить, что всё-таки странно считать, что у этих задач нет интеллектуальной нагрузки. Другой момент состоит в том, что геном у нас общий – если у кого-то из родителей возникают мутации, увеличивающие или уменьшающие интеллект, то они передаются не избирательно, а детям всех полов. Конечно, тут уже могла бы сыграть свою роль половая специфика в экспрессии генов, но это уже эмпирический вопрос, в чём там специфика и насколько она значима. | 1 995 |
| 5 | В истории американской и канадской евгеники есть одно очень необычное обстоятельство. Исследуя эту тему, Роберт Уилсон обнаруживает, что биологии и генетике в евгеническом движении были отведены неожиданно ограниченные роли, тогда как на практике важную роль в реализации евгенических идей сыграли психология и психиатрия. Здесь стоит на всякий случай уточнить, что есть евгеника как набор идей и как соответствующее социальное движение, продвигавшее принятие законов и мер, направленных на увеличение желательных или уменьшение нежелательных характеристик среди будущих поколений граждан.
Так, а при чём здесь психология? Одна из ключевых идей евгеники – представление о том, что у людей существуют позитивные и негативные наследуемые характеристики. Как указывает Уилсон, когда доходило дело до законов о стерилизации (в США и Канаде), то в качестве негативных характеристик в 70% случаев упоминались признаки, касающиеся когнитивных способностей или психического здоровья. Он же указывает, что чаще всего фигурировали следующие характеристики: слабоумие, безумие, эпилепсия, склонность к криминалу, имбецильность, идиотизм, сексуальная развращённость, ментальная дефектность и моральная порочность.
В евгенических программах у пси-специалистов был понятный пул задач: определять, что является психиатрической нормой, разрабатывать методы измерения ментальной неполноценности и в конце концов тестировать людей на наличие вышеописанных признаков. Уилсон приводит в пример знаменитый тест Альфреда Бине. Обычно рассказывают, что тест был направлен на выявление детей с необходимостью дополнительной поддержки в обучении. Интерпретация результатов теста осуществлялась с помощью таких психиатрических категорий того времени, как «идиот» (человек, чей ментальный возраст по итогам тестирования составляет 2 года) и «имбецил» (ментальный возраст: от 3 до 7). Переведя тест на английский, Генри Годдард дополнил классификацию третьим термином, отдельно выделив «болванов» (moron; ментальный возраст от 8 до 12). Чуть позже этот же тест адаптировали для набора новобранцев в армию во время Первой Мировой, а с 1920-х такие тесты широко использовались для выявления у детей состояний, наличие которых делало людей претендентами на стерилизацию.
Наверное, это даже своего рода победа (или историческое везение) психологии и психиатрии как социальных институтов, что в популярной культуре образом евгеники стало только измерение черепов, а не ещё и прохождение психологических тестов.
Но, возможно, всё это стояло на строгом генетическом и биологическом фундаменте? Уилсон показывает, что евгенические практики стерилизации и ограничения иммиграции практически игнорировали различие между доминантными (чтобы признак проявился, достаточно унаследовать аллель от одного родителя) и рецессивными (нужно наследование от двух родителей) признаками. То есть, чтобы такие практики сработали, они должны были бы применяться и к носителям непроявленного рецессивного признака. Вместо погружения в нюансы генетики сторонники евгенического движения в реализации своих идей просто исходили из того, что признаки, которые они хотят отобрать, определяются одним геном и являются доминантными. Большинство признаков, на основании которых предполагалось стерилизовать людей, не только не сводились к одному гену, а, по Уилсону, практически никогда и не определялись исключительно генетическими факторами.
В итоге получается следующая картина: идеология, которая как бы опирается на авторитет биологической науки, забивает на эту науку, но использует достижения психологической науки, чтобы реализовывать свои идеи на практике. Иначе говоря, политизация науки – это зачастую одновременно и инструментализация, и вытеснение научного компонента в угоду политическому. | 1 615 |
| 6 | Ким Стерелни называет враждебными среды, которые служат интересам одного организма за счёт интересов другого. Сама по себе враждебность проявляется в изменении информационного характера локальной среды, ухудшая ковариацию между сигналами и свойствами, о которых они сообщают.
Стерелни приводит характерный пример из мира животных. Самцы светлячков рода Photinus ищут самок, создавая своими световыми органами вспышки света. В темноте они оказываются самыми яркими. Самка же отвечает одиночной вспышкой, но с видоспецифичной задержкой. Распознавая подобный сигнал, самец движется к источнику этой вспышки – туда, где его должна ждать вторая половинка.
Иногда вместо самки рода Photinus светлячка встречает самка рода Photuris. В таком случае самца съедают. Разумеется, не от какой-то присущей светлячкам рода Photuris кровожадности или межродовой ненависти, а сугубо по прагматическим причинам. В крови светлячков рода Photinus содержатся защитные химические вещества – пауки и некоторые виды птиц просто не хотят съедать такую добычу. Одни светлячки непосредственно производят эти вещества, а другие изымают из тел «наивных романтиков».
Так и возникает эпистемический эффект, да ещё и с практическим последствием. Представители рода Photuris имитируют сигнал, ориентируясь на который представители рода Photinus ищут себе партнёра. То бишь, если в среде есть сразу два рода светлячков, то этот сигнал становится менее надёжным индикатором свойства, которое представитель рода Photinus с помощью этого сигнала идентифицирует.
Разумеется, у подобной враждебности есть и множество более высокоуровневых проявлений. Тот же Райан Тиммс замечает, что схожим образом одни агенты эксплуатируют других в случае обманчивых («тёмных») паттернов в дизайне интерфейсов. Характерный пример – это конфиршейминг, когда вам приходит сообщение, предлагающее перед плачущим маскотом-совёнком подтвердить, что вы больше не хотите изучать итальянский. Иначе говоря, чья-то чувствительность здесь может послужить интересам разработчика приложения.
Собственно, а чем философская среда хуже? Неужели не найдётся тех, кто придумает, как в своих целях использовать чужую тягу к мудрости? Неужто никому не придёт в голову, что можно не просто подделывать сигнал, а проводить целые проповеди о том, что корректных сигналов не существует и вы всегда послужите чьим-то интересам, а поэтому лучше сразу поддаться жвалам того, кто честно заявляет, что заинтересован в ваших защитных химических веществах?
В такие моменты, конечно, понимаешь, откуда брались мысли Ницше о тарантулах. Однако дело не только в пауках: чем плотнее свит для жертвы кокон, тем сильнее она не верит в существование паутины. И даже если по каким-то причинам пауки обходят субъекта стороной, то он всё ещё может купиться на яркие вспышки светлячков, которые совершенно точно тоже никогда в жизни не бывали во власти никакого паука и всегда мыслили свободно, вне догм и авторитетов. | 1 319 |
| 7 | Существуют ли ларп-философы? Наверно, есть люди, которые по каким-то причинам преувеличивают заинтересованность в рассмотрении философских вопросов, но подражатели конкретных философов – это вообще исключительно мифические персонажи. Да и всё это – не то.
На мой взгляд, статус ларперов от мира философии скорее заслуживают публичные деятели, эксплуатирующие стереотипы о философии и философах, которые сложились среди некоторых сегментов непрофессиональной аудитории. Работает это примерно так: сначала есть сегмент аудитории со своего рода реальным рыночным запросом на «философию», соответствующую их предрассудкам о философии. Причём я пишу о «философии» в кавычках не из пренебрежения, а чтобы указать, что у представителей такой аудитории есть запрос на контент и опыт, они для себя описывают этот запрос с использованием слова «философия», но в целом они хотят в первую очередь удовлетворения своего запроса, а не объяснения, стоит ли этот запрос описывать как запрос на философию.
Попытка содержательно удовлетворить запрос такой аудитории без использования слова «философия» — это уже непонимание самой структуры запроса. Ларпер же такой ошибки не допускает. Иногда он искренне и наивно отвечает на запрос, неявно солидаризуясь с предрассудками о философии, свойственными аудитории. Но чаще, как кажется, происходит намеренная лёгкая эксплуатация ожиданий аудитории за счёт асимметрии в компетенциях между специалистом и интересующимися.
Примерами последнего, как мне видится, часто являются всякие школы стоицизма, популярные выступления о «современной философии», да и разнообразный контент о философии [вставьте актуальное в моменте культурное явление или художественное произведение]. Такой контент нередко делается людьми, которые, в принципе, могли бы объяснить, почему аудитория переоценивает философскую значимость всех этих прекрасных вещей.
Однако за такими людьми стоит признать определённую добродетельность. Они не отмахиваются от запросов непрофессиональной аудитории только потому, что многие из этих запросов напрямую конституированы отсутствием багажа фоновых знаний о философии.
Возможно, здесь уместно говорить о белых и чёрных ларперах. Первые работают с предрассудком аудитории, чтобы продвинуть что-то действительно значимое в рамках философии как дисциплины. Вторые же, в свою очередь, рассматривают аудиторию не как цель, а как средство. Предрассудок, которому можно подыграть, – это способ втереться в доверие. Чёрный ларпер использует это, чтобы в конце концов что-нибудь продать: эксплейнер ли, билет на выступление или же попросту собственную говорящую голову.
Когда людям кажется, что философ – это мужчина постарше, который в ненавязчивой манере учит жизни и прогоняет телеги про культуру, религию и иные полнящиеся смыслом темы, то они создают запрос. Иногда действительно находится мужчина постарше, который на запрос отвечает, а соответствующая аудитория с большим удовольствием слушает про обречённость зумеров. Хорошо это иль плохо? Диалектически: неплохо, что так философия реально популяризуется, но так себе, что большая часть аудитории, привлечённой ответом на свои предрассудки, скорее всего не узнает, что более аутентичные или хотя бы традиционные философы постарше занимаются немного иными вещами – например, пишут книги о началах философии.
Ларп-философа рождает аудитория. Если точнее, даже совпадение запроса на философа в нужном образе с чьей-то готовностью подобную роль отыграть. Кому кажется, что философия – это про игривое обращение со странными и необычными вещами, тому и написано на роду листать смешные карточки с упоминанием континентальных философов. Кто от рождения ведает, что «постмодерн – круто», тому и слушать про светлые и тёмные версии Деррифулёзов. Кто видит в высокопарных разговорах изящное украшение для глубокой личности, тому и подан дар плюрализма – редкая возможность послушать не только спикеров-мужчин.
И вот здесь стоит зафиксировать неожиданное наблюдение. Ларп-философия – это практически зона абсолютного сексизма. Женщинам почти некого ларпить в философии, поскольку предрассудки о философии в своих различных вариациях нередко имеют неявную фоновую гендерную окраску. Тёмный урок бимбо-стоицизма состоит в том, что бимбо-стоицизм – это лишь способ скрыть то обстоятельство, что значимая часть аудитории, которой интересен контент, связанный со словом «стоицизм», просто не будет слушать лекцию про стоицизм от женщины.
Ларп-философ – это философ в маске, в которой его хочет видеть некоторый сегмент аудитории контента, сопровождаемого использованием слова «философия». И не каждому лику здесь найдётся по маске, поскольку сами маски делаются не для тех, кому их носить. | 1 691 |
| 8 | Если результаты вашего исследования встречают с неизменно живым интересом и никто не считает, что вы потратили время зря, то, вероятно, вы проделали отличную работу, но точно не философскую. | 1 789 |
| 9 | Есть нечто дьявольски гениальное в том, что в метаэтике людей, которые считают, что объективной морали нет, называют «антиреалистами», а тех, кто считает, что мораль существует объективно и независимо от мнений, — «реалистами». Уже этот чисто номенклатурный жест позволяет обнаружить целую прослойку людей, которым настолько трудно смириться с тем, что у терминов бывает техническое значение, что они сходу готовы рвать на себе и ближних рубахи за то, что они за реальную реальность, в которой точно нет никакой морали, кроме реально сложившихся реальных норм реальных обществ в реальной истории. При этом, если их поведение что-то и доказывает, так это реальность боли, которую может приносить выбор слов. | 2 180 |
| 10 | Всегда ли апелляция к авторитету – это безусловный грех? В целом – зависит от того, что именно собой представляет подобная апелляция. Например, если человек в чем-то не разбирается, честно признает это и при этом может воспроизвести мейнстримную точку зрения специалистов по обсуждаемому вопросу, то такая ссылка на авторитет внезапно окажется чуть ли не проявлением добродетели интеллектуальной скромности. Правда, даже в таком случае не совсем ясно, как на это реагировать.
Представьте себе такое обсуждение: биохакер приводит основания в пользу того, что некий ноотроп имеет некий эффект, а собеседник в ответ указывает на то, что специалисты считают, что этот ноотроп вообще не работает. Одна сторона непосредственно аргументирует, а другая ссылается на авторитет.
Стоит ли тому, кто непосредственно аргументирует, присуждать победу «по очкам»? Если «да» и обоснованность суждений расценивается только здесь и сейчас в рамках отдельного акта обмена информацией, то мы сразу же распахиваем окно возможностей для шарлатанов, которые могут продвигать заведомо ложные суждения, апеллируя к тому, что их усилия по обоснованию таких суждений всегда должны быть оценены.
Стоит ли игнорировать то, что следует из аргументов, если известно, что авторитетные специалисты сочли бы эти выводы ложными? Если «да» и обоснованность суждений расценивается не только в моменте, но и в более широком контексте (например, истории их коллективного обоснования в рамках научного производства), то мы сходу устанавливаем познавательную иерархию, в рамках которой по некоторым темам неспециалистов заведомо можно не слушать, как бы сильно они ни вкладывались в частное обоснование своих суждений. Отдельный энтузиаст просто не сможет проделать ту же работу и с тем же качеством, что и совокупность подобных энтузиастов, проверяющих друг друга и предъявляющих дополнительные требования к обоснованию в рамках стандартных академических процедур.
Иначе говоря, эпистемическая целесообразность не всегда совпадает с коммуникативной. С эпистемической стороной вопроса всё относительно просто. В той мере, в которой нас интересует, как дела обстоят на самом деле, мы ориентируемся на источники, которые с большей вероятностью сообщат нам, как оно есть, а не как им кажется. В практическом аспекте такие источники, как правило, узнаются по тем процедурам проверки, стандартам обоснования и критериям правдоподобия, которым с необходимостью должны соответствовать суждения, ими производимые. То есть, дело не в том, что принадлежность к некоторому социальному институту (допустим, науке) творит эпистемическую магию, возвышая lv. 1 crook до lv. 35 mafia boss, а в том, что любой отдельный честный энтузиаст, будь у него те же ресурсы и возможности, провёл бы свои суждения через примерно те же процедуры и привёл бы к соответствию схожим стандартам.
Но вот с коммуникативной стороной вопроса всё не так однозначно. На общение с другими людьми мы неизбежно тратим собственные ресурсы в широком спектре – от запаса направленного внимания до имеющегося свободного времени. Ввиду этого, как кажется, коммуникация предполагает негласное соглашение о том, что стороны уважают ресурсные траты друг друга, а в идеале стараются отплатить монетой того же веса и той же пробы. Поэтому, если апелляция к авторитету используется как способ ответить на то, как собеседник обосновал свою позицию, то неудивительно, что это вызовет не самые позитивные чувства.
Если авторитет призван обосновать позицию в моменте её заявления, то это ставит собеседника в не менее странную ситуацию. Человеку говорится, что аргументация есть, но где-то там – у надёжных источников и социальных институтов с респектабельными процедурами производства суждений. Получается своего рода софт-лок для дискуссии: собеседнику ещё нужно ознакомиться с тем, что написано в авторитетных источниках, чтобы его допустили к обсуждению. Однако в целом проблема схожа – одну из сторон в одностороннем порядке подписывают на большие траты коммуникативных ресурсов. Если апелляция к авторитету проходит, то это уже нарушает презумпцию о равноправии сторон в общении.
В итоге и получается, что апелляция к авторитету эпистемически надёжного источника может быть нормальным способом приблизить собеседника к истине или более обоснованным суждениям, но всё ещё не самым корректным способом распорядиться его коммуникативными ресурсами. Иногда такие апелляции можно сгладить. Например, рассказать, какие процедуры обоснования прошли суждения надёжного источника, которые невозможно пройти в рамках отдельной дискуссии. Но тут, как ни странно, уже вы рискуете встрять на ресурсы, если рассказывать придётся уж слишком о многом.
Отчасти проблему можно решить на берегу, определившись с целью беседы. Если цель в том, чтобы узнать, как оно на самом деле (или хотя бы скорее всего), то разумно ориентироваться на лучшие процедуры производства обоснованных суждений и источники, которые не игнорируют эти процедуры. Справедливости ради, если цель беседы сведётся именно к этому, то в большинстве случаев полезнее будет вместо разговоров пойти что-нибудь изучить. Если же цель в том, чтобы хорошо поговорить, поработать с имеющимися доводами и просто приятно провести время, то разумно отринуть все авторитеты и вообще забыть о любых способах приблизиться к истине, кроме тех, которые реди-мейдом возникнут в ходе отдельной беседы. | 2 318 |
| 11 | Самый необычный способ проиграть в споре – слишком долго помнить о том, что он вообще был. Какими бы нелепыми ни были слова оппонента, если они вновь и вновь занимают ваши мысли, то они наносят урон, на который не способны даже лучшие аргументы. | 1 984 |
| 12 | Вспомнил, что восемь месяцев назад русскоязычную философию сотрясло появление «топа публичных философов Евгения Цуркана». Это был уникальный на моей памяти случай специфического академического пиратства – в сеть выложили скриншот таблицы из статьи, которая ещё официально не вышла. В своём посте Евгений находчиво сравнил произошедшее с фильмами, которые записывают с экранов кинотеатров, и указал, что таблицу стоит воспринимать только в контексте статьи, которая, как он надеялся, должна была выйти к концу 2025-го.
Как можно заметить, статья так и не вышла. С учётом прошедшего времени, если Евгений не отзывал текст, а статья не была бесповоротно раскритикована рецензентами, она уже должна была появиться в публичном доступе.
Разумеется, можно лишь предполагать, что именно произошло и какое влияние на последующую судьбу статьи оказала возмущённая общественность. От себя скажу, что, на мой взгляд, такова цена подлинного нонконформизма (и особенно в сообществе, где у каждого первого нетривиальность интересов уступает только незаурядности экспертизы). | 2 110 |
| 13 | Есть люди, которых особенно ценят и уважают за то, что они не имеют значения и не стремятся его обрести. | 1 942 |
| 14 | В последние годы поднялась волна разговоров о терапевтической культуре и проникновении психотерапевтического словаря в обыденную речь. Мы оказались в своего рода гегелевском моменте: когда-то психические расстройства сходу отрицались как фикции, ещё вчера такое отрицание однозначно порицалось как мракобесие с помощью авторитета науки™, а уже сегодня происходит робкий пересмотр популяризации психотерапии, вызванный именно информированностью о тех или иных её аспектах.
Разумеется, всё это может быть лишь минутным сомнением, однако оно уже приобрело интересные формы. Например, на первый взгляд может показаться, что «Закулисье реальности» – это хоррор про лиминальные пространства. Да, соответствующая эстетика, видимо, выдержана, однако, по существу, кино представляет собой довольно прямолинейное, хотя, вероятно, и не самое намеренное высказывание недовольства культурой доступной психотерапии.
Так, у нас есть два героя – психотерапевт Мэри и её клиент Кларк. Как зрителям, нам не очень ясен точный запрос Кларка, и психотерапевт практически сразу явно проговаривает, что её клиент попросту одинок. Ему банально не с кем обсудить бывшую. При этом нам вполне понятно, как Кларк нашёл Мэри – он увидел её рекламу по телевизору, купил её книгу, приобрёл кассету с тренингом и, видимо, по этой незамысловатой воронке продаж дошёл до личных консультаций.
Сама же Мэри показана нам, что называется, с особым цинизмом. На консультациях она безучастна, а за их пределами довольно быстро раскрывается в качестве человека, который не смог отпустить свою личную травму. Более того, у неё есть собственный метод психологической помощи, который на деле является лишь фантазией Мэри о том, как бы она решила собственную детскую травму. Когда же обстановка накаляется, то Мэри даже напрямую признаётся, что никому не помогает, а проблему Кларка видит в том, что он по природе нытик, которому на роду написано до скончания дней питаться собственным прошлым.
Сразу после этого следует хорошая сцена – Мэри разрешает Кларку бесконечно копаться в собственных проблемах и поедать себя изнутри. На мгновение кажется, что Мэри смогла сказать что-то, от чего всем стало лучше, пускай сами слова и выходят за рамки дозволенного в психотерапии. Если бы фильм закончился здесь, то он внезапно стал бы похож на «Я – киборг, но это нормально» (спойлер: это такое корейское кино ещё из нулевых с посылом о том, что иногда простые человеческие отношения помогают людям лучше, чем психиатрия). Однако в «Закулисье» происходит кое-что другое: Кларк в буквальном смысле поедает себя изнутри, а Мэри видит, что происходит, когда её слова всё-таки оказывают на клиента какое-то влияние.
В конце концов всё сводится к тому, что психологическая травма демонстрируется как прогрессирующая сюрреальность, с которой в кино никто не знает, что делать. Она заседает в памяти и по мере того, как детали забываются, становится лишь страннее и оттого ужаснее для человека, который не может не возвращаться к этому воспоминанию.
Собственно, тот факт, что фильм снят по крипипасте двадцатилетним режиссёром, лишь усиливает высказывание. Получается, что когда современный творец пробует испугать зрителя, показав тому нечто совершенно некомфортное и безысходное, то он показывает мир, в котором психотерапия не работает. | 2 391 |
| 15 | Все философы перестают мыслить, некоторым это удаётся ещё при жизни. | 2 152 |
| 16 | Зачем читать, если ты и без того умный? Да, мой единственный читатель, всё понято правильно – я обращаюсь именно к тебе. Кто-то этого не замечает, но я вижу, что сложные вещи тобою схватываются на лету, а правильные ответы находятся с игривой лёгкостью. Пока одним нужно разжевать, ты не раз доказывал, что в вопросах интеллектуального пищеварения обладаешь стальным желудком. То, что не убивает одних и делает сильнее других, у тебя лишь слёзно требует своего внимания, ведь такие мелочи уже и не заметны с тех высот, которых ты достиг.
Признаем объективный факт: образование, публикации, научные степени, тонны сопутствующей макулатуры, бессонные ночи – на что они только не пойдут, чтобы достигнуть частицы твоей мощи. Жизнь несправедлива и так бывает, что человечеству приходится изобретать целый ворох академических дисциплин, чтобы приблизиться к той степени понимания мира, которой ты самостоятельно достиг без спешки и сторонней помощи.
Знаешь, я понимаю, почему тебе не хочется их читать. Нет сомнений, что, будь всё честно, это они бы спрашивали у тебя, что бы такого исследовать, чтобы их вклад имел хоть какую-то пользу. Однако приходится иметь дело с тем, что есть. Я действительно хочу показать, почему тебе имеет смысл читать их, даже с учетом того, что ты лучше понимаешь, о чем они пишут, и на что им реально стоило бы обратить внимание.
Во-первых, в них действительно есть что-то хорошее. Как ни крути, но все эти академические структуры — это способ приблизиться к твоему уровню интеллекта. Пускай и не высказывая этого напрямую, но они верно осознают, куда им стоит двигаться. Следовательно, само их движение не лишено разумности. И раз уж даже на такую почву падают семена познания, то не стоит игнорировать всё, что на ней взрастает.
Во-вторых, даже самый выдающийся интеллект используется впустую, если не выходит за собственные рамки. Позволю себе вновь обратиться к метафоре. Представим, что наши естественные когнитивные способности – это своего рода пахотная земля. Разумеется, ты в этой метафоре – целый сельскохозяйственный концерн, ведь твои поля огромны, а методы их возделывания современны. Они же, сам понимаешь, в лучшем случае довольствуются приусадебными участками и тяпками. Однако это не мешает им вырастить, допустим, лимоны. И если у них действительно это получилось, то почему бы не посадить эти лимоны и у тебя? Но чтобы узнать, что кто-то смог вырастить лимоны, нужно отвлечься от возделывания своих бескрайних полей и заглянуть за оградку того самого участка.
Нет сомнений, что твой интеллект для тебя – это целый мир. Однако, чем больше пространство, тем ему труднее не быть пустым. Может показаться, что нужно лишь немного креативности, чтобы обставить интеллектуальные пространства, но честно признаем, что ты виртуоз интеллекта, а не воображения. Что называется, лимонов не вижу, хотя и места под них ты отвел невероятно много.
Ответ на поставленный в начале вопрос: и без того умному человеку следует читать для того, чтобы обрести своего рода когнитивную гравитацию и не потеряться в космической пустоте своих бескрайних интеллектуальных способностей. | 6 271 |
| 17 | Здесь вышла моя статья о дилемме картезианского заточения. Подойти к ней можно, задавшись двумя вопросами. Так, если когнитивные процессы – это только внутренние процессы субъекта, то что обосновывает такое представление? Довольно быстро выясняется, что какого-то общепринятого и бронебойного обоснования здесь нет, а последовательный интернализм предполагает ревизию «когнитивного словаря» (например, многое из того, что обычно называется «когнитивными искажениями», с такой точки зрения будет не «когнитивными», а поведенческими, экономическими и ещё какими-либо искажениями). В лучшем случае мы можем довольствоваться наличием понятной генеалогии у интерналистских представлений о познании.
Следом стоит задаться иным вопросом: если когнитивные процессы могут происходить не только внутри, но и вовне субъекта, то, где такие процессы не происходят? В литературе это называется проблемой разрастания когнитивного – отказываясь проводить границу «черепа и кожи» для когнитивных процессов, мы рискуем оказаться в ситуации, когда в качестве когнитивного может быть рассмотрен любой процесс, что обессмысливает предикат «когнитивный».
В итоге необходимо выбрать одну из двух опций: (1) либо мы без общепринятого обоснования строго ограничиваем когнитивные процессы областью внутренних процессов, грубо игнорируя как целый ряд актуальных употреблений предиката «когнитивный» и связанных с этим интуиций, так и пограничные случаи, (2) либо мы без общепринятого обоснования постулируем более гибкую границу, рискуя излишне расширить предикат «когнитивный».
В статье я рассматриваю дилемму в контексте гипотезы расширенного познания. Там же вы прочитаете, что я в целом о ней думаю. Здесь же отмечу, что сейчас мне кажется, что структурно такая же дилемма характерна для эпистемического интернализма и экстернализма в целом. С одной стороны, утверждая, что знание конститутивно зависит исключительно от внутренних факторов, мы типа-как-бы-вроде-бы точно указываем, где его искать, но сам процесс поиска отдается на откуп интроспекции, то есть субъективизм и произвольность у нас возникают буквально на следующем шаге. С другой стороны, утверждая, что знание конститутивно зависит ещё и от внешних факторов, мы приобретаем преимущество в виде потенциально большей объективности, хотя влияние таких факторов не всегда легко учесть и порой будет трудно избежать необходимости устраивать ближнему своему эпистемологические кошмары по Смаллиану. | 2 006 |
| 18 | Надеясь увидеть, как усилия со временем окупятся, не стоит забывать: единственная гарантия, которую даёт время, — увидеть, чего они стоили. | 2 160 |
| 19 |  +6Философские полки ещё полны разных книг, поэтому мы продолжаем делиться их частью. Некоторая часть из них представляется как знакомая и привычная для нас классика, а другая — любопытное и нетривиальное столкновение.
Сегодня Алексей Кардаш, автор телеграм-канала «здесь были драконы» поучаствовал в составлении нашей подборки и рассказал о нескольких книгах, которые значимы для него. В карточках вы можете узнать о них больше и понять, что
«безумие единиц — исключение, а безумие целых групп, партий, народов, времён — правило»
Проект «Insolarance Cult»
#ФрагментыКнижныхПолок | 2 332 |
| 20 | Чем чаще собеседник обращает внимание на то, что вы выражаете своё мнение, тем вероятнее, что ваше мнение для него не имеет никакого значения. Каждый выражает собственные мысли от первого лица, однако напоминание об этом тривиальном факте — обычно лишь завуалированный способ сказать, что не с вашим лицом ожидать внимания к собственным мыслям. | 2 291 |
