اکنون در دسترس! پژوهش تلگرام ۲۰۲۵ — مهمترین بینشهای سال 
дом игральных костей
رفتن به کانال در Telegram
Здесь нерегулярно и бессистемно буду пудрить мозги, вешать лапшу на уши и растекаться мыслью по древу Автор всех текстов: @avlakho vk.com/houseofdice
نمایش بیشتر4 883
مشترکین
اطلاعاتی وجود ندارد24 ساعت
-37 روز
-2630 روز
در حال بارگیری داده...
کانالهای مشابه
ابر برچسبها
اشارات ورودی و خروجی
---
---
---
---
---
---
جذب مشترکین
ژوئیه '26
ژوئیه '26
+6
در 0 کانالها
ژوئن '26
+33
در 0 کانالها
Get PRO
مه '26
+40
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '26
+54
در 1 کانالها
Get PRO
مارس '26
+84
در 2 کانالها
Get PRO
فوریه '26
+99
در 1 کانالها
Get PRO
ژانویه '26
+85
در 1 کانالها
Get PRO
دسامبر '25
+122
در 3 کانالها
Get PRO
نوامبر '25
+119
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '25
+165
در 3 کانالها
Get PRO
سپتامبر '25
+136
در 1 کانالها
Get PRO
اوت '25
+55
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئیه '25
+34
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئن '25
+52
در 1 کانالها
Get PRO
مه '25
+123
در 2 کانالها
Get PRO
آوریل '25
+31
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '25
+33
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '25
+130
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '25
+82
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '24
+193
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '24
+36
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '24
+54
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '24
+42
در 2 کانالها
Get PRO
اوت '24
+41
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئیه '24
+32
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '24
+29
در 2 کانالها
Get PRO
مه '24
+48
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '24
+40
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '24
+50
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '24
+40
در 1 کانالها
Get PRO
ژانویه '24
+105
در 2 کانالها
Get PRO
دسامبر '23
+53
در 4 کانالها
Get PRO
نوامبر '23
+52
در 2 کانالها
Get PRO
اکتبر '23
+48
در 2 کانالها
Get PRO
سپتامبر '23
+53
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '23
+81
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '23
+98
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '23
+35
در 0 کانالها
Get PRO
مه '23
+149
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '23
+271
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '23
+67
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '23
+51
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '23
+92
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '22
+50
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '22
+68
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '22
+77
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '22
+233
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '22
+71
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '22
+61
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '22
+51
در 0 کانالها
Get PRO
مه '22
+90
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '22
+833
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '22
+1 203
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '22
+46
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '22
+56
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '21
+34
در 0 کانالها
Get PRO
نوامبر '21
+140
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '21
+106
در 0 کانالها
Get PRO
سپتامبر '21
+557
در 0 کانالها
Get PRO
اوت '21
+62
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئیه '21
+76
در 0 کانالها
Get PRO
ژوئن '21
+52
در 0 کانالها
Get PRO
مه '21
+32
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '21
+45
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '21
+74
در 0 کانالها
Get PRO
فوریه '21
+126
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '21
+159
در 0 کانالها
Get PRO
دسامبر '20
+2 814
در 0 کانالها
| تاریخ | رشد مشترکین | اشارات | کانالها | |
| 08 ژوئیه | 0 | |||
| 07 ژوئیه | +1 | |||
| 06 ژوئیه | +1 | |||
| 05 ژوئیه | +2 | |||
| 04 ژوئیه | +1 | |||
| 03 ژوئیه | +1 | |||
| 02 ژوئیه | 0 | |||
| 01 ژوئیه | 0 |
پستهای کانال
| 2 |  +3بدون متن... | 152 |
| 3 | Всем привет!
Держите немного новостей по настолке(ам)
Уже отыграна пара-тройка тестовых партий. И в связи с этим появились кое-какие корректировки. Самое главное – получилось радикально упростить описание правил без потери механик (наоборот, разнообразие веселых деталей даже увеличилось). Теперь правила – это коротенький буклетик страниц на 15, а система подсчёта стала настолько простой, что бухгалтерии осталось по минимуму.
При этом, судя по отзывам игроков, драйва хватает. Первые час-полтора, конечно, приходится разбираться, но потом все происходит довольно азартно и захватывающе. Наверное, за счёт того, что есть лёгкий эффект казино: одновременно и планирование, и весёлая случайность, с которой ты должен что-то придумывать на ходу. Плюс множество контрищих/троллящих механик и необходимость социального взаимодействия.
Меня особенно порадовало, что игроки сами начали спрашивать про возможность заключения союзов ещё до того, как мы по логике игры до этого дошли. Вот это реально здорово – значит, механики действительно стимулируют договариваться.
А еще был забавный момент, что мы досидели до закрытия ГЭС-2 и нас начали выгонять, но ребята никак не могли отлипнуть от игры и все пытались доиграть еще ход. Меня это очень воодушевило.
Мне все так же нужны добровольцы, которые захотят поучаствовать в тестах. Если вам такое интересно – пишите в комменты, в личку паблика или мне,админу.
P.S. И это ещё не все новости) Тут внезапно так вышло, что игра была одна, а теперь их стало три. На последнем фото вы можете увидеть ещё одну настолку – это уже не стратегия, а тактический варгейм, достаточно простенький, но, вроде бы, глубокий по вариативности планирования. У него уже есть готовый прототип.
И вдобавок есть наработки по третьей – карточной игре. Тоже с одной стороны простая, но глубокая за счёт множества синергических эффектов. Вся её механика строится на дилемме заключённого: очень важный выбор между сотрудничеством и предательством. Игра полностью на этом выстроена.
Так что теперь у нас в разработке целых три проекта: основная стратегия, которую я давно прорабатываю, варгейм (уже почти готов, прототип на фото) и карточная игра (пока в процессе). Дальше будет ещё интереснее, следите за новостями) | 143 |
| 4 |  بدون متن... | 198 |
| 5 | Тревога и работа образуют порочный круг, который является конкретным воплощением социального страдания. Трудовая деятельность, оторвавшись от своих прагматических и социальных корней, становится автономным генератором физиологического стресса. Организм пытается защититься через механизмы торможения и усталости, но они могут перекрываться сиюминутным положительным подкреплением от процесса. В результате человек оказывается в ловушке, где даже оптимальное с точки зрения системы поведение (усердная работа) гарантированно ведет к страданию — не социальному в прямом смысле, а к глубоко телесному и психическому истощению. Этот замкнутый цикл и есть тот самый «большой хвост» современного человека: громоздкий, энергозатратный и часто саморазрушительный атрибут, который он вынужден нести, чтобы оставаться частью социальной реальности. | 191 |
| 6 | Напряжение накапливается в организме, не находя выхода, что напрямую ведет к усилению психосоматических симптомов: головокружению, мышечным зажимам, чувству постоянной усталости, напряжению в голове. Таким образом, даже продуктивная и субъективно приятная интеллектуальная деятельность на нейробиологическом уровне тождественна хроническому стрессу, который может возникать независимо от внешних социальных условий — даже на необитаемом острове.
Это порождает парадокс: работа, изначально возникшая как социально полезная активность, отделяется от своих первоначальных причин. Первобытный импульс — «нужно больше трудиться, чтобы понравиться сородичам» — трансформируется. Остается лишь сама деятельность и ее непосредственные последствия: истощение, перенапряжение нервной системы, накопление усталости. Культурный код труда превращается в своеобразный «искусственный имплант», который, разрастаясь из биологических и социальных основ, начинает работать против своего носителя. Человек может находиться в относительно безопасной среде, без явных травм, но сама практика чрезмерной работы расшатывает его психику, раскручивая тревогу.
В этом процессе задействован встроенный биологический предохранитель, аналогичный тому, что защищает мышцы от надрыва. Нервная система имеет свои пределы работоспособности, определяемые скоростью обмена веществ, тонусом сосудов, ресурсом нейромедиаторов. При истощении этого ресурса включается механизм торможения: пропадает мотивация, наступает «когнитивный ступор», возникает непреодолимое чувство «не могу». Это не лень, а системный сигнал, подобный слабости во время болезни, предупреждающий о реальном риске повреждения. Игнорирование этого сигнала и попытка «превозмочь» себя ведет к дальнейшему углублению истощения.
Однако этот предохранитель часто конфликтует с другой мощной силой — внутренним положительным подкреплением от самой деятельности. Процесс творческого поиска или решения сложной задачи может вызывать интенсивный выброс эндорфинов. Это заставляет продолжать деятельность даже на фоне усталости, по принципу «кошки, которая слизывает свою кровь с лезвия ножа» — несмотря на боль и потерю сил, невозможно оторваться от источника кратковременного удовлетворения. Удовольствие от процесса и предвкушение результата маскируют сигналы истощения, что приводит к перегрузкам и усугубляет симптомы тревоги. Этот парадокс объясняет, почему человек может увлеченно работать над личным проектом после тяжелого дня, хотя физиологически он уже истощен, а также, почему спецэффекты тревожного расстройства могут проявляться у человека без объективных социальных проблем.
Важным фактором является и когнитивная ясность. Мотивация легко запускается при наличии четкого алгоритма действий или вдохновляющей творческой идеи. Когда же цель туманна, а путь к ней неизвестен (например, необходимо осваивать новый сложный навык с нуля), возникает ступор. Деятельность распадается на две фазы: фазу «бега», когда ресурса хватает и процесс идет, и фазу «лежания», когда ресурс исчерпан и требуется восстановление. Ключ к устойчивости может лежать в наличии нескольких параллельных, но различных по характеру активностей, позволяющих переключаться при истощении одной из нейронных сетей. При этом восстановление часто требует недирективного, «глупого» отдыха — простых действий, не требующих умственных усилий.
Восприятие деятельности как «работы» или как «игры» также играет роль. Одна и та же задача может вызывать истощение или приносить удовольствие в зависимости от внутренней установки. Это иллюстрирует принцип множественности истин: объяснение усталости может быть одновременно и физиологическим (истощение ресурсов), и психологическим (отыгрывание социальной роли «усталого взрослого»). Оба объяснения верны и взаимодействуют на уровне нейронных сетей, формируя конечное переживание. | 132 |
| 7 | Некоторые признаки, даже не самые полезные, сохраняются просто потому, что «запас прочности» вида позволяет им существовать. Яркий пример — описанный выше пышный хвост павлина: это обуза для выживания, но он стал инструментом полового отбора. Так что «естественное» — далеко не синоним «правильного» или «оптимального».
Существует фоновая, объективная сложность жизни. Страдание, боль, утраты — это не аномалия, а часть существования, «побочный эффект» самого факта жизни, который терпим, пока не исчерпан некий «запас прочности». Однако важно отличать бытовой дискомфорт (например, чувство упадка в выходной день) от глубокого, экзистенциального страдания, связанного со старостью, болезнью, смертью, нищетой. Сегодня страдание часто формируется не через прямые физические лишения (вроде голода), а через систему социальной тревоги.
Здесь возникает феномен «социального низкого потолка, который делает всех горбатыми». Индивид может выбрать оптимальную, наиболее рациональную стратегию поведения в рамках существующей системы. Он может действовать сознательно и правильно. Однако сами социальные условия — иерархии, конкуренция, требования, структуры власти — устроены так, что даже при следовании по этому оптимальному пути человек будет неизбежно страдать. Система, состоящая из низких потолков, все равно будет делать его горбатым. Его страдание будет меньше, чем при выборе заведомо проигрышных стратегий, но оно не исчезнет. Человек может вести себя безупречно, но жить в социальной среде, которая по своей сути травмирует, вызывая постоянный стресс, страх, унижение или экзистенциальную пустоту. А если условия экстремальные, то и эффекты будут сильнее. Это все показывает, что тревога и связанные с ней расстройства – это не сбой, это просто как ребра, которые сломались от сильной нагрузкии если изначально они несли адаптивную функцию (защищали), то в такой ситуации обломки костей могут порвать легкое, вызвать коллапс. Это плата за адаптивность в других условиях. Социальность в одних условиях помогает корректировать поведение и подстраиваться под близких, в других – запускает паталогические циклические реакции, которые полностью дезадаптируют без каких либо других объективных причин (нет физических опасностей, проблем со здоровьем, есть еда и жилье, но социальные правила требуют соответствия искусственным нормам – и вот человек не выходит на улицу, не работает, объедается и злоупотребляет алкоголем, тем самым разрушая свое здоровье и жизнь уже объективно). У всего есть плюсы и минусы, определяемые контекстом – и у большого хвоста, и у невроза, и у ребер.
Таким образом, социальное страдание — это не всегда следствие ошибки или недостатка. Подобно огромному хвосту павлина, оно может быть системной чертой, парадоксальным образом вплетённой в ткань существования. Оно — цена, которую платит индивид за возможность жить и действовать внутри определённой социальной системы, за право быть выбранным, конкурировать или просто выживать. Это неизбывное, фоновое страдание, которое остаётся даже при самом правильном выборе, и есть суть того «большого хвоста», который человечество несёт как вид, создавший сложную и часто травмирующую социальную реальность.
Социальное страдание, подобно тяжелому и бесполезному хвосту павлина (важно, что понятие гандикапа используется и в биологии, и в психологии), закрепляется в жизни человека через множество механизмов. Одним из самых мощных и повседневных является тревога, раскручиваемая через трудовую деятельность. Этот процесс создает автономную петлю обратной связи, где работа перестает быть просто социальной функцией и превращается в самостоятельный источник страдания.
На физиологическом уровне здесь кроется ключевое различие между трудом физическим и умственным. При физической нагрузке избыток стрессовых гормонов и нейромедиаторов, таких как норадреналин, «сжигается» в мышцах, приводя к естественной разрядке. Умственная работа лишена такого канала. | 91 |
| 8 | Эволюция — слепой часовщик, который иногда еще и пьян. Он нащупывает детали в темноте, и то, что оказывается в его руках, может быть не тем, что нужно для выживания, а тем, что случайно и парадоксально стало преимуществом. Как хвост павлина.
Согласно теории «честной сигнализации», сложные украшения могут формироваться только у особей с выдающимися генетическими качествами. Для создания большого, симметричного хвоста с яркими переливами павлину требуется крепкое здоровье, сильный иммунитет и хорошие гены. Концепция гандикапа (гипотеза Амоца Захави) дополняет эту мысль: размер хвоста служит мерой качества генома, потому что с таким хвостом трудно улететь от хищников. Выживает только тот самец, чьи остальные качества настолько высоки, что перевешивают это обременительное украшение.
Этот признак является фактором внутривидового, а точнее — полового отбора. Он работает не на выживание во внешней среде, а на конкуренцию внутри вида. Чем хвост длиннее и пышнее, тем привлекательнее самец для самки. Когда признак перестаёт служить взаимодействию с миром и начинает работать исключительно на «внутреннем рынке» конкуренции за партнёра, он может принимать самые причудливые и даже абсурдные формы — как рога у оленя, которые в таком виде ему не нужны. Особи с таким признаком живут меньше и уязвимее, но их репродуктивный успех может быть выше. Помимо того, что остальные гены могут компенсировать мешающий, но привлекательный признак, они просто чаще спариваются и передают его своему более многочисленному потомству. Эволюционный баланс смещается в пользу размножения, а не долголетия: например, из десяти особей с короткими хвостами выживает восемь, и в сумме они спариваются восемьдесят раз, а из десяти длиннохвостых выживает лишь пять, но совокупно они спариваются сто пятьдесят раз. Вероятно, все это работает, как градиент: 1) по качеству потомства, 2) по количеству потомства: больше всего потомства дают особи с большим хвостом и хорошими генами (средне выживают, часто и долго размножаются), за ними идут особи с обычными хвостами и хорошими генами (хорошо выживают, размножаются реже, но долго), а потом – с большим хвостом и плохими генами (плохо выживают, размножаются часто, но недолго).
Закрепление подобного признака — процесс, лишённый цели или телеологии. Он возникает из случайной мутации и стечения обстоятельств. Если в популяции случайно устанавливается правило «большой хвост — признак качественных генов», это может привести к парадоксальному результату. Самки, выбирая самцов с большим хвостом, косвенно отбирают тех, кто смог выжить несмотря на это обременение, — а значит, обладает и другими превосходными генами. Вредный сам по себе признак становится маркером общей приспособленности. Этот процесс усиливается фактором полной случайности: изменение русла реки или климата может уничтожить конкурирующие популяции с иными предпочтениями, оставив лишь тех, кто «ценит большие хвосты». Сохраняется не то, что идеально, а то, что оказалось достаточно жизнеспособным в данных конкретных условиях. Недостаточно вредные признаки могут сохраняться в популяции просто потому, что «запас прочности» позволяет им существовать.
Этот биологический механизм служит точной метафорой для понимания природы социального страдания. Подобно тому, как в эволюции закрепляются признаки, вредные для выживания, но полезные для размножения, в социальной реальности закрепляются структуры и практики, порождающие страдание, но поддерживающие функционирование системы.
Часто в спорах о социальных нормах звучит аргумент: «Если что-то существует в природе, значит, это естественно, а следовательно — правильно и хорошо». Этот довод, однако, основан на логической ошибке. В природе встречается множество явлений, которые мы вряд ли сочтем желательными или «нормальными»: сломанные кости, пороки сердца, различные нарушения в развитии организма. Они естественны, потому что возникают в рамках биологических процессов, но они же явно вредны для особи. Эволюция не стремится к идеалу, она действует методом «достаточно хорошо для выживания». | 131 |
| 9 |  بدون متن... | 260 |
| 10 | Даже в случае выдумок, заблуждений, мифов или откровенной лжи и сказок – всегда есть что-то реальное, к чему они отсылают. Вопрос только в правильном вопросе: в правильной интерпретации, выстроенной правильным вопросом. Так как идеи о феноменологии, о научном фактическом знании и культурном коде как детерминанте мышления не складываются в единую сеть связей, очевидно, правильный вопрос о происходящем все еще не был произнесен.
Здесь, помимо прочего, полезно задать дополнительный ракурс: а зачем люди вообще говорят, или, точнее, зачем они «высказывают мнение»? Важно не «о чём» говорит человек, а «зачем». Зачем мой организм прилагает это усилие сейчас? Это почти никогда не связано с задачей «передать информацию А человеку Б». Почти всегда «говорят» о совершенно других вещах, просто на поверхности лежит та или иная тема. По сути, тот же «смол-ток» — это чистая «перестрелка жестов». Большие мастера, наверное, могут вести её, используя абсолютно случайные слова, но при этом совершенно верно выстраивая сам «жест». Это особый вопрос: Люди высказывают мысли, которые подходят им как жесты, соответствующие конституции их личности. А жесты – это инструменты и действия, направленные на результат: передать информацию, убедить другого что-то сделать или парировать, заболтать и исказить смысл высказывания другого, чтобы не делать от него то, что он от тебя хочет (некоторые даже считают, что это последнее назначение речи – самое важное, и что именно оно развило и усложнило культурный код через, условно, «политическое», иерархическое противостояние). В этой плоскости любая самая сложная мысль снова становится равной самому простому – крику-приказу «стоять!» или переданной информации «берегись!» - и в том смысле, что тоже является инструментом, и в том смысле, что может быть даже менее действенной чем простейший крик. | 214 |
| 11 | А вот сложные атмосферные переживания так просто не воспроизвести — ни в памяти, ни с помощью внешних средств, поскольку для них либо нет инструментов, либо они недостаточно точны, либо работают лишь при особом стечении обстоятельств. Но: в конечном итоге, оба ощущения одинаково «базовые», находятся на одном уровне, редкость и сложность воспроизведения на это не влияют.
На уровне слов всё иначе. Слова о квалиа — это, по сути, слова о моделях, описывающих буквально всё, что происходит, и потому они представляют собой максимальную абстракцию, то есть самое сложное. А самые простые слова – это слова, выражающие квалиа, мотивированные ими. Ощущения просты, а вот слова о простейших ощущениях — максимально сложны.
Тут становится понятнее, почему многим эти идеи не даются. Хайдеггер был прав, говоря, что бытие — это ближайшее. Но когда человек научается это видеть, он не внезапно начинает различать то, что у него прямо перед носом – это, в каком-то смысле, буквально, физически невозможно. Скорее, он обходным путём, через усложнение, находит способ взглянуть на это сверху, с позиции ещё более абстрактной, чем фундаментальные законы физики. Это именно усложнение, а не редукция, как полагал Гуссерль. Нужно суметь ухватить вниманием не просто весь мир, а буквально Всё («мир» - это только часть этого Всего). Это иронично и очень красиво, что выше упомянутое «Всё» - это самое близкое, буквально «лежащее на сетчатке, на барабанных перепонках», самое простое, нередуцируемое, фундаментальное, элементарное, из него состоит всё, а оно состоит только из себя самого. И при этом оно же - самое сложное, самое общее, нет того, частью чего оно само было бы.
А еще смешно, что само понимание или непонимание этой концепции — это мелочь, просто жировая ниточка в мозгу - связь между нейронами, «кротовая нора» в терминах Анохина. Она либо есть, либо ее нет, либо мозгу удается ее прорастить, либо нет. Именно от этого зависит, будет ли понятна феноменология человеку или нет. Кстати, с любой другой сферой жизни все аналогично – понимание современного искусства, умение различать ноты, понимать язык – это все определяется наличием комплексов из «кротовых нор». Феноменологическое мышление – это тоже навык, тоже особый язык и способность. Оно отсылает к чему-то реальному, как и любое умение. И это важный момент, который стоит заметить: есть особый мотив в происходящем, в реальности, который является причиной воспроизводимого появления «кротовой норы» феноменологического понимания у разных людей.
Если предположить, не углубляясь в логику и феноменологическую редукцию, что физический мир существует без предварительных оговорок и у него есть некие фундаментальные свойства, более глубокие, чем физические константы, определяемые самим его существованием, — то именно эти свойства и выражаются в том, что люди могут заметить ощущение как что-то фундаментальное, заметить бытие, заметить вопрос о существовании и ощутить удивление от него. На стыке свойств мира и свойств человека лежит это более глубокое, чем «мир» и «человек», скрытое, трудное для восприятия свойство происходящего. У некоторых людей понимание этого свойства воспроизводимо возникает, в этом есть закономерность – и эта закономерность отсылает к этому свойству. Но, помимо всего, действительно важно осознать, что это еще и просто связь в мозге: либо она есть, либо её нет.
А если это просто связь, то что, если это просто мотив в культурном коде?
Конечно, это мотив в культурном коде. Но это не мешает ему быть чем-то реально существующим. Культурные мотивы усваиваются, становятся популярными и понятными не просто так — для этого должна быть почва, выражающаяся в особом «рельефе» происходящего. То есть культурный код, даже порождая противоположные точки зрения, всё равно отсылает к чему-то реальному в мире. Даже когда культурный код создает мысли и ощущения о том, что есть только в нем самом – как в случае некоторых видов современного искусства – у этого его порождения все равно есть связи с «физическим миром». | 141 |
| 12 | Способность к абстрактному мышлению, или экзистенциальный интеллект, — это нечто вроде умения видеть спрятанные рисунки на стереограммах. Нужно особым образом «скрестить глаза» и этим изменить воспринимаемую картину так, чтобы заметить в ней некую скрытую фигуру. Без этого картинка выглядит просто как повторяющиеся мазки, как шум — подобно тому, как для человека, знающего только один язык, шумом, пародией или бессмыслицей будет любой другой язык. Или как музыка для некоторых является просто ничего не значащим звуком, а современное искусство — мазнёй («чёрный квадрат я и сам нарисую»). Это как неспособность различить ноты «до» и «ре». Или зеленый и синий цвет - кстати, древние греки, например, их не различали. Неспособность понять проблему квалиа - это «экзистенциальный дальтонизм», только в отличие от обычного дальтонизма от него можно избавиться.
Но даже если вы умеете, условно говоря, видеть скрытые фундаментальные фигуры на мировых «стереограммах», это не гарантирует того, что вы сумеете различить скрытый узор на самой абстрактной из них. Он просто не складывается в единое целое. В поисках фундаментальной опоры мысль обращается либо к фактам, либо к культурному коду как детерминанте мышления, либо к непосредственным ощущениям. Во всех случаях возникают парадоксы. Факты не объясняют бытие и связь квалиа с активностью в нейронах, установки культурного кода не отменяют факты, а феноменология, хоть и решает пролему квалиа, не отвечает на вопрос о бытии и остается мотивом в культурном коде.
В последнем случае, в случае феноменологии, помимо прочего, возникает особый парадокс. Попытки феноменологической редукции, стремление найти «самое близкое» — непосредственные переживания и квалиа — не приближают к реальности, а, напротив, удаляют от неё даже сильнее, чем самые абстрактные физические теории. Осознающий важность Бытия или ощущений строит не простую мысль, а максимально широкую сеть, соединяющую самые удалённые участки знания, думая буквально обо Всём, что происходит. Теория всего в физике чудовищно сложна, поскольку охватывает весь физический мир; решение трудной проблемы сознания и ответ на вопрос о бытии окажутся ещё сложнее – ведь они должны охватить вообще всё происходящее.
При этом, вероятно, самое простое и близкое для нас — это не заметить красный цвета как цвет. Это как раз максимально сложная абстракция. Самое простое — это «смол-ток», когда ты разговариваешь с кем-то, делишься новостью, высказываешь эмоцию, говоришь о погоде или настроении. Вот что подлинно просто и доступно каждому: такие автоматические, простые вещи и есть элементарный базовый уровень. А когда ты начинаешь искусственно выискивать в своём опыте паттерны и выделять их в отдельные «пиксели» («смотри, вот ощущение красного, как интересно!»), ты совершаешь нечто очень сложное. Ты говоришь о простом, но действуешь на уровне максимальной сложности. Кстати, и с обыденным общением, получается все так же: простейшие вещи — это бытовые вопросы, неформальный разговор ради интереса, незамысловатые комментарии по поводу событий или своих чувств. Само это поведение просто. А вот то, как мы сейчас выделяем это как нечто простейшее, — это что-то максимально абстрактное и сложное.
Путаница возникает из-за того, что существует уровень ощущений и уровень речи. На уровне ощущений действительно существуют простейшие элементы — квалиа. Но проблема в том, что все квалиа в основе своей одинаковы; все ощущения в целом находятся на одном уровне, различаясь лишь редкостью и сложностью воспроизведения. Квалиа «красное», например, легче ощутить, конечно, чем квалиа «saudade». Но это ничего не говорит об уровнях сложности. Красное можно легко ощутить: достаточно взять любой красный предмет или просто вспомнить его. Получается, инструмент доступен, а ощущение настолько знакомо, что его легко можно найти и активировать в памяти по своей воле. | 163 |
| 13 |  بدون متن... | 250 |
| 14 | Просто есть очень разные паттерны поведения, которые совмещаются внутри буквально одного человека. На одном уровне идиллия, на другом - нечто очень болезненное, злое и ужасное. Это как взаимодействие хищников с добычей. Условно говоря, есть, допустим, семейка хищников, каких-нибудь лис, со стороны может выглядеть очень приятно и мило: родители заботятся о детях, есть место для каких-то возвышенных моментов. Переходишь на другой уровень, на взаимодействие с добычей, и получается страшная, ужасная система: жестокость, кровь, убийства, садизм, исчезновение и боль. И ведь иногда в животном мире родители съедают своих детей (в сложные времена). С людьми все еще сложнее: даже в самых близких отношениях могут быть радикальные переходы от любви к садизму и обратно, а иногда одно и другое сосуществуют одновременно. Добро и зло - это то, что буквально определяется сменой уровня или условий взаимодействия, и для наивного взгляда встреча с подобным ошарашивает. «Безумный, безумный мир».
Везде действуют тонкие, многонаправленные, слабые связи, складывающиеся в мощнейшие, абсолютно неочевидные синергические эффекты. Мы живём не в мире отдельных факторов, где «сильная воля» существует отдельно, а «творчество» - отдельно. Мы живём в мире голографическом: в каждом фрагменте личности отражены все остальные. Мелкие особенности среды — культурный код, география, случайная встреча — преломляются через эти голограммы. Эти небольшие изменения точки освещения порождают лавинообразные эффекты. | 229 |
| 15 | И каждый за фасадом своего теперешнего лица несет всю сложность сети взаимодействующих факторов, за каждой видимостью скрыты упущенные возможности, роковые случайности, невероятная удача, постыдные секреты. Это особенно хорошо становится видно, когда ты сам приближаешься к возрасту в котором люди обычно перестают меняться. Тогда в моменте можно увидеть, например, какого-нибудь взрослого серьезного дядечку, семейного человека с двумя детьми, который выступает с лекцией, выглядит как типичный уважаемый преподаватель. А ты-то про него знаешь, как он в более молодом возрасте баловался какими-нибудь интересными веществами, творил глупости и влипал в истории из-за своих чрезмерно обильных сексуальных похождений. Сейчас это совершенно невозможно увидеть в этом человеке. Но это же даёт тебе взгляд, который был недоступен, когда ты был молодым. Тогда ты видел взрослых людей, и они казались абсолютно адекватными, лишёнными чего-то странного, скрытого или секретного. А теперь можешь смотреть на них, видя все эти возможные секреты, иногда нелегальные, иногда постыдные, и это интересным образом лишает их авторитета в твоих глазах.
Состояние человека и общества как сложных систем зависит от совсем небольших мелочей, от маленьких изменений. За счёт синергического эффекта они накапливаются и приводят к качественным переходам. Условно говоря, все люди примерно одинаковые: все ленятся, все боятся ответственности, хотят, чтобы от них отстали и оставили в покое, хотят получать удовольствие, привычную норму и не ощущать дискомфорта и боли. Но небольшие инфраструктурные изменения и особенности в системе приводят к тому, что иногда эти особенности характера почему-то начинают разрушать систему. Это как при сниженном иммунитете: симбиотические организмы в человеке перестают приносить пользу, начинают размножаться и убивать хозяина. Так и здесь. Везде вроде бы все те же самые люди, но что-то чуть-чуть по-другому — и вот уже люди складываются в совершенно другую систему. Это могут быть какие-то тонкие настройки культурного кода, какие-то лёгкие, маленькие, незаметные особенности в духе географического положения или чего-то ещё (может быть, на самом деле они и не такие уж маленькие, но почему-то их не видно с первого раза).
И люди ведь предпочитают интерпретировать происходящее так, чтобы это было для них удобнее и показывало их с лучшей стороны. Мы все, условно говоря, неосознанно воспринимаем себя прошлых как бабочек, а не как гусениц. Часто можно, например, услышать мысль, что добрым, талантливым и старательным детям плохо живётся в школе, что большая часть детей жестоки и глупы. Но на самом деле в этом есть как будто бы некоторое самооправдание. Дети просто ближе к животным, и они реагируют не на ум и талант и не по принципу зависти, а по принципу странности. Если ты странный, необычный и за счёт этого пугающий, тогда ты вызываешь негативные переживания. Дело, вероятно, в том, что талант нередко соседствует со странностями в детском возрасте. Это такая система компенсаций в профиле развития, - который определяется той самой комбинацией огромного множества факторов. Сила в одном деле уравновешивается недоразвитостью в другом. Но человеку, который был в прошлом странным, проще думать, что ему просто завидовали.
На самом деле, эффект самооправдания настолько всеобъемлющ, что ведь даже сама вот эта мысль о том, что проблема неприятия — это следствие странности, а не ума, тоже в каком-то смысле способ показать себя с лучшей стороны. Ты как бы принимаешь на себя ответственность за то, что с тобой происходит, и знаешь, что это может быть полезно и воспринимается другими людьми позитивно.
Есть обычные люди, которые среди себе подобных живут обычно, проявляют друг к другу милые, приятные эмоции и являются друг для друга хорошими людьми и друзьями. Но вот возникает небольшой сбой в системе, появляется участник, который чуть-чуть отличается, и включается реакция, превращающая этих людей в монстров по отношению к этому отличающемуся человеку. Это разрушает привычное представление о мире как о делении на хороших и плохих людей. | 198 |
| 16 | Что, если счастье определяется не тем, сколько радости есть в жизни человека, а тем, сколько путей в жизни человек считает для себя приемлемыми? В том смысле, что тот, для кого дорога кажется узкой и единственной, скорее несчастен, а тот, кто готов к многим путям и все их считает удачными и хорошими, скорее счастлив.
Тут помимо прочего важно то, что часто, когда человек находится на дне - в несчастье, страданиях, каком-то состоянии крушения и идёт к обрыву, у него в эти моменты часто возникает желание не просто избавиться от страданий, а стать известным, супербогатым, быть в топе, оставить след в истории и всё в таком духе. То есть, чтобы нечто уравновесило его страдание не просто точкой равновесия и гармонии, а чем-то похожим по амплитуде, только в другую сторону. И в этом заключается важная проблема. Она существует и на уровне отдельного человека, и на уровне, допустим, государств и их амбиций. Логичнее стремиться к тому, что тебе действительно доступно в тот момент, когда у тебя кризис, когда ты находишься на пути в пропасть. Нужно стремиться просто к стабильности, к отсутствию страданий и к какому-никакому ресурсу, чтобы жизнь не была невыносима. А уже исходя из этого, можно думать о чём-то ещё. Когда же ты стремишься к чему-то максимально большому, ценному и недоступному, ты делаешь очень рискованные ставки, которые иногда могут сыграть, но чаще приводят к ещё большим проблемам.
Здесь на самом деле есть некоторая неоднозначность, потому что и амбиции, и страдания берутся не просто так и не из пустоты. Это всё-таки появляется, когда человек отличается, когда у него есть какие-то перекосы стандартного распределения признаков: где-то дефицит, где-то переизбыток. Это возникает из ощущения, что он всё-таки что-то может сделать, что у него есть способности, что его когда-то заметили, ему когда-то сказали, что он может добиться большего. Это один момент. А второй момент — когда достигается равновесие и довольство, мотивы добиваться чего-то высокого могут уменьшиться. Поэтому здесь получается очень важный, неоднозначный, двойственный баланс между высокими целями и целями более бытовыми, стандартными. Это классическая дилемма журавля в небе и синицы в руке. Некоторым просто не нужна синица. И не факт, что не стоит со дна пытаться попасть на Олимп. Иногда на него можно попасть только после того, как побывал на дне: это создаёт и потребность, и возможность удивительным, неочевидным путём. На самом деле, вероятно, иногда человек и пребывает на эмоциональном дне потому, что ему изначально был нужен не покой, а Олимп.
Всё это, помимо прочего, связано с тем, что абсолютно каждое твоё свойство связано с абсолютно всеми другими твоими свойствами. Всё связано в один клубок, и нельзя заменить что-то одно, оставив всё как есть. Поэтому, в случае мыслей «если бы я был красивее/богаче/сильнее/умнее, я бы большего достиг, меня бы больше любили, я был бы счастливее» — да, так бы и было. Но тогда бы ты не имел того ценного, что у тебя есть сейчас, потому что твоему мозгу не пришлось бы адаптироваться к тому, что есть. Или, допустим, есть более конкретная мысль: «Если бы я был более волевым человеком, заботился о здоровье, вовремя отказывался от всяких глупостей, сейчас бы я был здоровее и мог бы прожить подольше» - да, так и есть. Но если бы ты был тем человеком, который смог это сделать: воздержаться, позаботиться о себе, - ты, скорее всего, опять же не прошёл бы по пути, который привёл тебя к тому, что у тебя есть сейчас.
Учитывать нужно огромное множество факторов, и ни один из них нельзя изменить без изменения жизни целиком, без изменения человека целиком. Вот ты, допустим, видишь человека, который работает большим начальником, отвечает за важный общественный кусок работы. Но стоит подумать о том, что могло измениться совсем немного — и вот этого человека ты бы уже видел на улице проходящим мимо в замызганной куртке и с рюкзаком доставщика еды за плечами. | 159 |
| 17 |  بدون متن... | 239 |
| 18 | В отношении морали всё работает сложнее, не так очевидно, и поэтому гораздо проще бездумно, во вред себе, не подчиняться этому. У тебя есть свобода воли, ты можешь сделать вид, что гравитации нет, спрыгнуть с окна, разбиться, сломать себе кости. Аналогично с моралью и ответственностью: можно легко сломать кости себе и, возможно, тем, кто окажется под тобой. А можно признать существование гравитации как данности, учитывать её в своих действиях – и это не подчинение. И есть еще третий вариант – та самая идея, что нужно опустить руки, лечь на землю и призывать силы гравитации помочь тебе. Так это не работает: нужно не призывать их на помощь, а учитывать, следить за тем, как всё устроено, и использовать. Для этого у тебя есть ноги, голова, предсказуемость и нерушимость мира и его законов (тебя могут обмануть люди, но не Провидение). Эту идею стоит применить не только к гравитации, но и к жизни на социальном и моральном уровне – к тому самому математически обоснованному решению дилеммы заключённого. | 239 |
| 19 | «Король может требовать повиновение, отец – послушание, но запомни, кем бы ни был: государем, владыкой, ты один в ответе за свою душу... Когда тебя призовет Господь, ты не сможешь сказать, что слепо исполнял приказ, не задумываясь о последствиях»
Иногда можно услышать мысль о том, что польза эгоцентризма и связанных с ним идеологий заключается в том, чтобы научить человека быть опорой самому себе. Однако на самом деле это иллюзия. Человек никогда не является опорой для самого себя. Он изначально вплетается в ход человеческих голосов, меняет его, а затем исчезает, но хор продолжает звучать. Суть в том, что мы никогда не бываем опорой самим себе.
Христианская идея о том, что силу можно найти только в Боге, а не внутри себя, отчасти является и психологической практикой, избавляющей от проблемы Мюнхгаузена, пытающегося вытащить себя за волосы из болота, и констатацией истины: ты привязан к своей общине, зависишь от неё, пусть и не напрямую от конкретных людей, но от культурного кода, который ты впитал. У тебя никогда не будет внутренней структуры, выстроенной так, чтобы ты находил опору в самом себе. Люди – не боги, они не вечны. Ты сам на подсознательном уровне знаешь, что появился на свет, что у тебя были родители, что тебя кто-то обучил, кто-то на тебя повлиял, кто-то создал твои идеалы. Из этого и строятся наиболее общие архитектурные, структурные особенности твоего глубинного устройства – основа основ, главные мотивы в твоём устройстве.
Проблема идеи о том, чтобы положиться на Бога, сложить руки, отчаяться и надеяться, что всё разрешится само, заключается не в том, что это неправильно и что нужно брать ответственность на себя, – это очевидно. У человека есть свобода воли, и христианство прямо говорит, что ты отвечаешь за свои поступки. Проблема здесь в подмене: осознание того, что ты не всесилен и не являешься источником силы, подменяется идеей «я ничего не буду делать». Если бы всё можно было разрешить простым бездействием, тебе не была бы дана свобода воли. Поэтому мольба о том, чтобы Бог разрешил проблемы, ничем не отличается от молитв о неправедном – например, завтра он собирается совершить преступление, обворовать кого-либо, и при этом молится Богу: «Помоги мне в этом». Когда ты опускаешь руки, отчаиваешься, ничего не делаешь и перекладываешь ответственность на Бога, ты поступаешь примерно так же.
Даже в отношении женщин эта логика работает плохо. Можно интерпретировать христианскую концепцию так, что жена подчиняется мужу, может быть ведомой и перекладывать на него все свои проблемы. Однако, на мой взгляд, эта идея ущербна, потому что у женщины есть свобода воли – даже в рамках самой консервативной, архаичной христианской интерпретации. Она тоже отвечает за принимаемые решения и не может просто переложить ответственность за свою душу на другого человека.
В конечном итоге нужно научиться принимать жёсткую и отчасти жестокую истину: да, ты слаб, в тебе нет силы в самом себе, но, несмотря на это, ты должен брать ответственность за свою жизнь. И тогда в определённом смысле через эту ответственность ты преображаешься.
Мне кажется, христианство в вопросе подчинения Богу говорит не о подчинении некоей личности, как другому человеку, а скорее о признании законов мира. Существует математическое решение дилеммы заключённого: эксперимент показал, что стратегия «око за око» является самой эффективной. На математическом уровне. Если добавить в систему шум, более эффективной становится стратегия «око за два ока»; если шума ещё больше – «око за три ока», и так далее. В этом можно проследить своего рода эволюцию от иудейской к христианской мысли – и при этом это буквально математика.
Подчинение божественной воле заключается не в том, чтобы сдаться и ждать чуда, а в признании объективной реальности. Например, ты ходишь по земле ногами – в этом смысле ты подчиняешься гравитации, ты не можешь взлететь, но ты можешь быть благодарен за то, что у тебя есть ноги. И ты должен признать данность. | 266 |
| 20 |  بدون متن... | 317 |
