Толще твиттера

#5книг Blue Sisters, Coco Mellors Одна из героинь романа влюблена в своего русского тренера по боксу. Фамилия тренера, разумеется, Петрович, и он, прожив в Нью-Йорке двадцать с хреном лет, по-прежнему спикс фром хиз харт. Вообще эта книга о том, как у трех сестер умирает четвертая, и все они год старательно предаются деструктивному поведению, чтобы в конце концов проработать свою травму, попросить о помощи, вербализовать общее горе и т.д. И все бы хорошо, если ты из текста на читателя то и дело не глядел ледяными русскими глазами Павьел Пьетрович, который настолько суров, что знает: это в Нью-Йорке ты прорабатываешь травму, а в Челябинске травма работает круглосуточно. Grief Is the Thing with Feathers, Max Porter Мужик потерял жену, двое мальчиков – мать, и вместо психотерапевта они разговаривают с собственным горем в образе ворона, который настойчиво выклевывает им мозг, чтобы пробить скорлупу боли и достучаться до общего остановившегося сердца. Emergency, Daisy Hildyard Есть землю, слушать червяков, вытаскивать из болота коров, чуять ноздрями запах лисьего помета, ощущать себя частью большой грибницы, валяться в прели, гнили и перегное, втыкать в наклейки на бананах, вспоминать, как в детстве месила мокрым задом глину и другие вещи, которые были в топе самых недоступных развлечений во время ковидной изоляции в городской квартире. Я не очень люблю романы-идеи, а это он и есть: очень техничный и очень неживой —несмотря на обилие грустного мычанья, задумчивого ржанья и прочего чарушинского порсканья и чвяканья — этюд на тему того, что весь мир — мицелий, мы связаны невидимыми нитями с бананами, жабами, землеройками и изолированными от нас соседями, и неизвестно, есть ли жизнь на Луне, но она точно есть в компосте. В общем, это как «Лесная газета», только с элементами автофикшена, главная идея которого — хорошо, что под кустом насрали, а не в душу. Тайный архив Корсакова. Оккультный детектив, Игорь Евдокимов Наконец пошла изучать, что в этой серии дают кроме Аверина. Корсаков пока что производит впечатление интеллигентного сына маминой подруги, разве что кушает плохо, но это только первый том. Куда больше обращает на себя внимание еле видное и в то же время осязаемое чувство ностальгии — и не по хрусту французской булки, и балам с красавицами, лакеями и юнкерами, а по какому-то сжатому, обозримому чувству реальности, в которой нет интернета и которую приходится проживать целиком и самому. Где-то там есть незакрытая дыра в другой темный мир, из которой периодически нет-нет, да и потянет иным, но в эту бездну глядятся специально обученные люди, и их хлеб горек, а ты еще можешь нюхать свежий снег, пить кофе у окна, глядеть на электрические огни витрин и тебе ни с кем не надо этим делиться. Take Six Girls, Laura Thompson/ Представьте 6 девочек, Лора Томпсон Всю дорогу мешало какое-то прямо не задыхающееся даже, а одышливое преклонение авторши перед красотой Дианы Митфорд — стоило той появиться в тексте, и он начинал рябить мутью обожания: да, фашистка, да, ушла к фашисту, да, антисемитка, да, подруживала с Гитлером, но вы только посмотрите на эту вечную идеальную красоту, на этого английского сфинкса, на эту концентрированную, с норманнских времен доставшуюся нам аристократичность, — посмотрите и вдумайтесь, ведь все могло быть еще хуже, ведь она могла стать коммунистк