Maybe Art

Самое любимое и, на мой взгляд, самое расширяющее, что привнёс Раф в философию французского диоровского, — усвоение бренда макромасштабами через craftsmanship. Пуантилизм? А ты налей и ПОДОЙДИ. Материнская плата.

Всех с гагадельником! Runway styling – Louis Vuitton SS 2014, финальная коллекция Марка Джейкобса

Как и многие, после 30 нахожусь в созависимых отношениях с городами. Лонгслив с шифоном I hate cities, Undercover из Studio Slow.

Вот ради такого контента хочется заходить в интернет. Фолловьте Симона Уткина 🫶

🪻🪻🪻🪻🪻🪻🪻🪻

В гостях у обожаемых House of Leo влетаю в осенний круговорот камербандов.

Ввожу Гагадельники! По понедельникам буду доставать по одному гагадельнику Стефани, потому что их так много наичудеснейших, приятных мозгу и глазу по стайлингу, и по драматургии, что пора бы их повспоминать. Начнём с выхода 2011 года в Iris van Herpen. Конечно же, без старомодного кружева и винтажного vanity case Louis Vuitton этот Спанч Боб из коллайдера не превратился бы в такую кэмповую процессию.

Это, пожалуй, одно из самых бесячих в современной интернет-культуре. Тупая неизбежность лингвистической инфляции. Живёшь себе в понятиях (те же лобные доли, простигосподи), всё ровненько встраивается, шип в паз, потому что они, блин, точно описывают конкретные механизмы! А потом с прищуром наблюдаешь, как всё это становится декоративным фуфлом. Слова ходят, а значения уже мертвы. И цикл такой: сначала термин звучит слишком специальным, потом он распространяется, его подхватывают, и через год-два ты обеднел. Ощущение, что у тебя прокисает словарь. И причём у меня лично всегда есть немой гэп. Сидишь, грустишь в тазу, пока случайно не забредёшь не по теме и не выудишь (или намайнишь))) нового. Потому читаем как не в себя и сталкиваемся с другими средами!

Past, Present & Couture, 2002. Ник Найт пять дней снимал архив Гальяно к выставке, посвящённой его первым пяти годам в Dior — couture от SS97 до SS02. Люди, если биография автора теперь отменяет художественный факт, вопрос уже вообще не в Гальяно вы же понимаете? Вопрос в том, сколько залов и музеев вам придётся закрыть следом.

Воскресное ностальгическое. После просмотра выпускной коллекции Liana Chan меня отбросило в мои детские РАС-приколы домашних чудес начала нулевых. Я не особо любил игрушки и постоянно просил у родителей такие вот «явления». Мой топ: плазменный шар, термометр Галилея, синяя чаша с ультразвуковым туманом (лидер этого списка), лавовая лампа, колыбель Ньютона, Йо-Йо и масляные часы! Такой нежный привкус Discovery Channel. Физику, кстати, я терпеть не мог. Вся надежда была на Зачарованных. Уверен, что многие из вас сейчас такие прям 🥹🥹🥹

Обожаю жесткий свет и тени на Prada. Фото из свежего Enfnts Terribles Magazine

Вот очень сильный пример того, когда занесло в такую сложную нишу, как fashion-tech эксперименты, и не убило все живое. Liana Chan родилась в Гонконге, училась на Performance: Design and Practice в Central Saint Martins (по мудборду видно сразу), а уже потом непосредственно fashion design в Istituto Marangoni London. Деформированная посадка, открытая грудь, съехавшая ткань и выдутые вручную стеклянные формы, внутрь которых закачан ксенон! Каждую камеру выдувают отдельно, откачивают воздух, заполняют газом, герметично запаивают. Подаётся электричество и просыпается плазма, реагирующая на прикосновение тела. Меня цепляет больше самого свечения, что всю эту технологическую нечисть Chan упорно заталкивает внутрь пиджака и узнаваемой социальной формы одежды. Технически ведь могла просто прикрутить светящиеся трусы к манекену и привет, Iris van Herpen. Но в этом смысле она куда ближе к Hussein Chalayan. Он технологией тоже гремел там, где вторгался в систему одежды, а не строил рядом с ней отдельный балаган.

Полетели в Лондон вместе! Мы с командой создателей программы «Теория & индустрия моды» в МГУ делаем исследовательскую программу в Лондоне, с участием в London Fashion Week. Это fashion экспедиция, в которой мы старательно и слегка одержимо разглядываем и анализируем Великобританию. Будем разбирать показы, исследовать британский ритейл, винтаж, концепт-сторы, музеи, архитектуру, креативные районы, встречаться с людьми из индустрии и учиться рассматривать город как систему, которая производит культурные смыслы. Я убежден, что многие вещи становятся понятны объемнее, когда видишь среду, в которой они появились. Практически каждый серьезный скачок в моем профессиональном мышлении происходил именно в поездках. Поэтому я вечно тащу вас куда-нибудь и помогаю замечать, как среда формирует вкус, как устроены музеи, магазины, улицы и выставки. И, что мне особенно интересно, — как люди взаимодействуют с модой в повседневной жизни. Для подписчиков моего канала до 1 сентября по промокоду MaybeArt участие стоит £1500 вместо £2000. Единственное условие — быть подписанным на мой канал.

Переделываю одну из лекций, где есть про женщину Люка Бессона и его любимую фигуру иной, которую жизнь бесконечно сводит с мужчинами разного рода, возраста и качества. И понимаю, что одним из этих мужиков совершенно спокойно мог бы оказаться Максим Фадеев.

Нравятся мысли Ильи Вершинина. Во всей этой истории я думаю об одной бесявой вещи. О сравнении human-made с выдающимся. Мы ведь достаточно с вами плавали для понимания, что эти понятия далеко не всегда совпадают? Люкс действительно продавал нам усилие и handcraft. А теперь «усилием», кажется, постепенно становится просто тот факт, что при производстве изображения присутствовали люди. У нас до Midjourney существовали тысячи очень человеческих кампейнов, эдиториалов и лукбуков, которые были собраны из статистически ожидаемых решений. Их делали люди, но мыслили они примерно как генеративная модель и собирали наиболее вероятные изображения. Теперь же нам достаточно будет положить на лестницу женщину, и все будут обсуждать что угодно, но не силу и экспертность, сопряжённые с этим изображением. Главное, что на нём человек. А если эта женщина ещё и популярна… И вот это «без ГМО» пугает меня даже больше самого AI. Потому что человеческое происхождение изображения начинает восприниматься как его самостоятельное достоинство. Хотя присутствие человека вообще ничего не говорит ни о качестве, ни о сложности, ни об авторской мысли. В моём мире розовых пони, конечно, хотелось бы, чтобы AI не только уничтожал стоимость производства изображения, но и повышал стоимость отбора, вкуса и решения. Да и вообще, речь ведь уже давно не про использование AI. Потому что AI — это не вопрос. Это как электричество. Ну типа… мы же не обсуждаем, стоит ли включать свет (хотя и такие имеются). Вопрос в другом — что ты при этом освещаешь. Где-то на премиальной ветке реальности премиальным станет не человеческое, а непредсказуемое, потому что человеческого слопа у них и до нейросетей было дохуя. Фото Alex Black

Нравятся мысли Ильи Вершинина. Во всей этой истории я думаю об одной бесявой вещи. О сравнении human-made с выдающимся. Мы ведь достаточно с вами плавали для понимания, что эти понятия далеко не всегда совпадают? Люкс действительно продавал нам усилие и handcraft. А теперь «усилием», кажется, постепенно становится просто тот факт, что при производстве изображения присутствовали люди. У нас до Midjourney существовали тысячи очень человеческих кампейнов, эдиториалов и лукбуков, которые были собраны из статистически ожидаемых решений. Их делали люди, но мыслили они примерно как генеративная модель и собирали наиболее вероятные изображения. Теперь же нам достаточно будет положить на лестницу женщину, и все будут обсуждать что угодно, но не силу и экспертность, сопряжённые с этим изображением. Главное, что на нём человек. А если эта женщина ещё и популярна… И вот это «без ГМО» пугает меня даже больше самого AI. Потому что человеческое происхождение изображения начинает восприниматься как его самостоятельное достоинство. Хотя присутствие человека вообще ничего не говорит ни о качестве, ни о сложности, ни об авторской мысли. В моём мире розовых пони, конечно, хотелось бы, чтобы AI не только уничтожал стоимость производства изображения, но и повышал стоимость отбора, вкуса и решения. Да и вообще, речь ведь уже давно не про использование AI. Потому что AI — это не вопрос. Это как электричество. Ну типа… мы же не обсуждаем, стоит ли включать свет (хотя и такие имеются). Вопрос в другом — что ты при этом освещаешь. Где-то на премиальной ветке реальности премиальным станет не человеческое, а непредсказуемое, потому что человеческого слопа у них и до нейросетей было дохуя. Фото Alex Black

Полетели в Лондон на fashion week! Мы с командой создателей программы «Теория & индустрия моды» в МГУ делаем исследовательскую программу в Лондоне, с участием в London Fashion Week. Это fashion экспедиция, в которой мы старательно и слегка одержимо разглядываем и анализируем Великобританию и Лондон. Будем разбирать показы, исследовать британский ритейл, винтаж, концепт-сторы, музеи, архитектуру, креативные районы, встречаться с людьми из индустрии и учиться рассматривать город как систему, которая производит культурные смыслы. Практически каждый серьезный скачок в моем профессиональном мышлении происходил именно в поездках. Поэтому я вечно тащу вас куда-нибудь и помогаю замечать, как город формирует вкус, как устроены музеи, магазины, улицы и выставки. И, что мне особенно интересно, — как люди взаимодействуют с модой в повседневной жизни. Для подписчиков моего канала до 1 сентября по промокоду MaybeArt участие стоит £1500 вместо £2000. Единственное условие — быть подписанным на этот канал.

совершенно случайно обнаружила у Яндекс Маркета впечатляющую книжную полку!! в воскресенье я не смогла в трех (!!!) магазинах купить сканворды (пресса умерла, но не так, как мы думали). заказала их на Маркете и провалилась в печатную кроличью нору: тут нашелся репринт документальной книги о выживании, которую я год высматривала на ресейле; хайповый японский альбом цветовых сочетаний; роман, благодаря которому познакомились Дуа Липа и Каллум Тернер; тонна желанных тейблбуков и даже чтиво про хоккеистов. про букинистику вообще молчу. все это можно собрать в одну литературную корзину и заказать на пункт выдачи у дома. почти бедные мои подоконники, без того ломящиеся от непрочитанного!

Готовим с Димой новый ролик про коллекции, отредактировавшие XXI век. Будет там и Louis Vuitton × Stephen Sprouse, разумеется. И пока варится основной материал, вылетает часть текста из кастрюли. Граффити никогда не существует самостоятельно. Его логика — вторжение в уже существующую поверхность. Оно всегда предполагает чужую собственность. У архитектурного теоретика Леббеуса Вудса, американца, который в начале 90-х поехал в блокадное Сараево и делал там эскизы реконструкции разрушенного города, была такая мысль: здания нужно реконструировать с учётом их разрушений. Раны не нужно зашивать, потому что поломки — не поломки вовсе, а документы. И след насилия интересен не как разрушение объекта, а как момент, когда архитектура впервые становится открытой внешнему воздействию. Раз её можно поцарапать, значит, она открыта, уязвима, и не мертва. И граффити работает похожим образом. Вместо уничтожения поверхности, оно доказывает, что эта поверхность больше не является неприкосновенной, и публично показывает, что неприкосновенных стен не существует! Просто напомню для тех, кто особо трясется над модой.