Maybe Art

В картине с книгой-бабочкой лицо человека скрыто. Но главным инструментом Дины является именно её лицо, и мне не хотелось его прятать. Наоборот, хотелось обрамить его и сохранить композиционную логику. Так появилась идея архитектурной шляпы. Спасибо Веронике Кравченко за мастерство!

Делюсь нашей с Диной съёмкой для Numéro China. Это серия портретов, где центральным медиумом стало лицо Дины. Сохраняя логику исходных произведений современных китайских художников, Дина пропустила их через собственный художественный метод. Картина создаёт невозможный образ, мы находим для него физическую конструкцию, а фотография превращает эту конструкцию обратно в невозможный образ. Нам было важно, чтобы зритель уже не мог восстановить этот путь: понять, что возникло первым и какие техники и средства были задействованы для достижения результата. Проекция, костюм, макияж, вуаль, свет, стекло. Всё должно срастаться и перетекать между собой. Продюсер — Валерия Лебедева Фотограф — Фёдор Битков Стилист по волосам — Дмитрий Абрамович

Послушал новый альбом Чарли три раза в трех состояниях: до, во время и после тренировки. Он однозначно менее хитовый. Но мы понимаем, что это был сознательный шаг не повторять успех Brat, а попытка ответить на вопрос: «А что я после Brat?» Я услышал этот альбом как альбом про страх. Страх потерять способность создавать. Страх стать собственной копией. Страх превратиться в бренд. Поэтому интереснее не то, сколько здесь потенциальных хитов, а насколько убедительно ей удалось сделать этот шаг в сторону. И вообще, если будете слушать альбом, сначала посмотрите ее разговор с Беллой Фрейд. Он помогает понять, как сегодня может мыслить человек, способный одинаково свободно существовать между андеграундом и мейнстримом.

Первый обитатель мира Boloria. Тейскенс подписал его так: Le Monde flottant. С французского это переводится как «ускользающий мир». Этот оборот является калькой с японского понятия «укиё», изначально обозначавшего в буддийской традиции бренность бытия и печальный мир земных страданий, от которого следует отрешиться. В эпоху Эдо понятие приобрело иной оттенок: жизнь ради мгновенных удовольствий. Оливье, как же тебя не хватало

Два тезиса по съемкам и стайлингу на примере моей работы для Marie Claire Netherlands. 1. Иногда, когда я работаю только как стилист, не занимаясь арт- и креативным дирекшеном, я провожу небольшой эксперимент. Обычно я показываю команде все референсы. Но иногда оставляю часть из них при себе, чтобы посмотреть, как это скажется на результате и какие решения родятся на площадке. В этот раз среди моих тайных референсов были стиль Memphis и работы Этторе Соттсасса. 2. Надо понимать, что Memphis это настолько не мое! Поэтому креаторам на заметку: если перед вами стоит задача (в моем случае это были «Восток» и «воздух»), которую не решает ваша собственная эстетика, то именно чуждое может подтолкнуть к решениям, которые никогда не пришли бы вам в голову самостоятельно. Есть замечательная мысль у Бурдье: вкус — это не только то, что мы любим, но и система ограничений. Он определяет не только выбор, но и то, что мы автоматически исключаем. Поэтому иногда самые полезные референсы вовсе не любимые! Часть рефов в комментариях.

Андерсон расширяет культурную территорию дома через возвращение домой 🍀 Заанонсил локацию следующего показа — Trinity College в Дублине. Смотрю на весь этот месс, устроенный им, и пока понимаю, что Джонатан постепенно уводит Dior от наследия «дома женственности» Парижа и превращает его в дом европейской культуры в целом. Ну и знаменитая фраза Кармел Сноу, редактора Harper's Bazaar, как момент рождения мифа о бренде.

Я подостыл и понял, что не хочу тащить вас по всем извивам мужественности в западной модерности. Слишком уж много там разных и очень интересных процессов, которые подробно разбирает социолог Игорь Кон в книге «Мужчина в меняющемся мире». По ней, кстати, и ещё по одной книге Вафин сделал чудный подкаст. Всё это очень рекомендую. Для нырка поглубже. Я же выдам лишь свою высушенную до протеина мысль на всё это. В тексте будет два типа мужчин: нормативный и нарядный. Нормативный мужчина — это культурный шаблон «настоящего мужчины». Как и из чего этот шаблон собирался, можно найти в материалах, указанных в начале. Нарядный мужчина — это тот, у которого слишком хорошо видно эстетическое намерение. Видно, что он не случайно в аутфите извалялся, а посмотрел на себя со стороны, выбрал, составил и захотел произвести определённое впечатление. Нормативный мужчина должен производить впечатление человека, направленного от себя наружу: на работу, созидание, управление миром в общем. Нарядный же мужчина совершает подозрительное движение. Он направляет внимание на самого себя как на явление. Рассматривает себя как поверхность и образ. Признаёт и, что особенно тревожно, осознаёт, что тоже может находиться под взглядом. А мы с вами воспитаны культурой, которая чтит нормативного героя, чья внешность якобы непосредственно выражает его сущность. Он калории не считает. Сложен целиком из цели, вынесенной во внешний мир. Простота его образа сообщает вам: ему нечего скрывать, он занят делом и манипулировать вашим восприятием не намерен. Давайте вспомним художественные произведения: даже если герой в них выглядит безупречно, внутри повествования он обычно типа не знает об этом. Нарядный же мужчина, напротив, демонстрирует разрыв между телом и созданным образом. Этот чертяга продуманный, понимает, что впечатление можно конструировать. Что наружность вообще-то не является прямой и, самое главное, честной трансляцией внутреннего содержания. Отсюда и подозрение: если он так тщательно управляет своим образом, чем этот штрих ещё управляет? Добавьте ко всей литературе после XIX века ещё queer-coded villain в кино и анимации — и всё, тесто закрепилось. Но шик в другом! То была механика. Нарядный мужчина разрушает удобное представление о том, что нормативная мужественность существует естественно и сама по себе. Он показывает, что она тоже составляется и поддерживается. Обычный мужик в серой футболке тоже находится в образе. Просто его образ настолько натурализован, что перестал восприниматься как образ. Поэтому нарядный вызывает тревогу, во-первых своей нарядностью, а во-вторых тем, что через нарушение разоблачает «естественного мужчину» как ещё одну культурную постановку. Между этих срок, запредельно круто исполнял Ван Аш. Виртуозная стилизация под отсутствие стилизации. На фото SS 2006

В 1980 году Дэвид Линч официально отправил актеру Джеку Уолшу письмо с контрактом на 125 долларов за роль мистера Раундхилза в сюрреалистическом фильме Голова-ластик (1977). Режиссер выплатил символический гонорар спустя годы после съемок, как только андеграундный фильм начал приносить прибыль. В одной из сцен главный герой Генри открывает дверь и входит в комнату. Из-за заморозки съемок между поворотом ручки и шагом за дверь прошло 1,5 года. Чтобы прокормить себя и продолжить съемки, Линч несколько лет работал разносчиком газет. Киносообщество десятилетиями пытается узнать, из чего сделан знаменитый деформированный младенец Генри. Дэвид Линч заставил всю съемочную группу поклясться, что они никогда не выдадут этот секрет. Популярная гипотеза гласит, что он использовал забальзамированный плод теленка. После завершения съемок Линч лично закопал ребенка в секретном месте, чтобы никто не смог его изучить.

Люблю линчевский фольклор. В некоторых версиях говорится также о символических похоронах и поминальной церемонии для существа.

Мои младшие из команды SMZV подарили мне backstage-архив Маккуина Роберта Фэйрера Unseen Казалось бы, я столько уже плавал. Тысячи фотографий, архивы, показы, бэкстейджи. Да чего уж там, болота Сатерленда! (северо-запад Шотландии). Но когда в очередной раз идешь по хронологии, перелистывая панораму многих лет, вспоминаешь простую истину: не количеством вштыривает. Даритель очень точно сказал: «В цифре ты смотришь на фотографию. На физическом носителе ты смотришь на то, что на ней». Эмоция тотального слэя с бэка la dame bleue (второе фото)

Насколько же я не согласен! Какой-то московский майндсет что ли)) Пара как социальная конструкция — ок. В паре роли разведены — да, это действительно удобно и привычно, без вопросов. Но всё это для того, чтобы не возникло конкуренции?! Алё, социальная ячейка, за что конкурировать собрались? В этой парадигме выходит, что от мужчины требуется не отсутствие моды, а натурализованная модность. Нельзя, чтобы было заметно, что он старался. Возникает «неловкость, когда видно, что чувак очень старался». Простите, а мы долго ещё будем в нашей «статусной» культуре считать усилие чем-то компрометирующим? Богатство должно выглядеть наследственным, связи — естественными, красота — генетической, а стиль — непреднамеренным? Стараться стыдно почему? Потому что старание выдаёт желание быть увиденным. У этого всего вообще очень увлекательная история, лежащая на полках истории мужественности и того как потребление с каждым веком все больше гендеризировалось. Может разражусь лонгридом на эту тему позже и задену почему мужики в цацках у нас обычно злодеи. А пока еще чуть извергну над специфической логикой. А точнее и проще говоря, банальной традиционной гендерной конструкцией, замаскированной под прогрессивную иронию. Мужское по привычке это территорией смысла, производства, технологий и мяса на шампурах. А женское — территория самопрезентации и рилсиков. То есть мужчина делает мир, а женщина показывает себя миру? Это иерархия и ей место на свалке плохих идей. Концепция, конечно, забавная. Будто в паре существует общий запас маны на видимость. Но раз мы говорим о вкусах, то это точно не моё. Для меня идеал — это Рик и Мишель. Две планеты, существующие в гармонии и без страха внутри собственной галактики. Два самостоятельных ебаната, которые только усиливают друг друга. И помните, дорогие мужчины: Волан-де-Морт был стильной штучкой, делал бимбо-крестражи, и это совершенно не помешало ему стать Тёмным лордом, а Т’Чалле ожерелье не мешало заниматься государственным управлением, и ничего как-то справлялся со всем.

Насколько же я не согласен! Какой-то московский майндсет что ли)) Пара как социальная конструкция — ок. В паре роли разведены — да, это действительно удобно и привычно, без вопросов. Но всё это для того, чтобы не возникло конкуренции?! Алё, социальная ячейка, за что конкурировать собрались? В этой парадигме выходит, что от мужчины требуется не отсутствие моды, а натурализованная модность. Нельзя, чтобы было заметно, что он старался. Возникает «неловкость, когда видно, что чувак очень старался». Простите, а мы долго ещё будем в нашей «статусной» культуре считать усилие чем-то компрометирующим? Богатство должно выглядеть наследственным, связи — естественными, красота — генетической, а стиль — непреднамеренным? Стараться стыдно почему? Потому что старание выдаёт желание быть увиденным. У этого всего вообще очень увлекательная история, лежащая на полках истории мужественности и того как потребление с каждым веком все больше гендеризировалось. Может разражусь лонгридом на эту тему позже и задену почему мужики в цацках у нас обычно злодеи. А пока еще чуть извергну над специфической логикой. А точнее и проще говоря, банальной традиционной гендерной конструкцией, замаскированной под прогрессивную иронию. Мужское по привычке это территорией смысла, производства, технологий и мяса на шампурах. А женское — территория самопрезентации и рилсиков. То есть мужчина делает мир, а женщина показывает себя миру? Это иерархия и ей место на свалке плохих идей. Концепция, конечно, забавная. Будто в паре существует общий запас маны на видимость. Но раз мы говорим о вкусах, то это точно не моё. Для меня идеал — это Рик и Мишель. Две планеты, существующие в гармонии и без страха внутри собственной галактики. Два самостоятельных ебаната, которые только усиливают друг друга. И помните, дорогие мужчины: Волан-де-Морт был стильной штучкой, делал бимбо-крестражи, и это совершенно не помешало ему стать Тёмным лордом, а Т’Чалле ожерелье не мешало заниматься государственным управлением, и ничего как-то справлялся со всем.

В 1879 году Бушерон создал колье Point d’Interrogation. У него не было застёжки: благодаря скрытой пружинной конструкции женщина могла сама надеть его на шею без помощи камеристки. Я это к тому, что фишка не столько в техническом новшестве, сколько в акте телесной эмансипации.

High Jewellery хоть и обитает в поле люкса бок о бок с модой, само по себе модой является редко. Но Клер Шуан удаётся выбивать меня из невозмутимости, а её новая коллекция Human Being для Boucheron из цикла Carte Blanche заставляет поднимать мою отвисшую челюсть руками. Boucheron, пожалуй, один из самых «дизайнерских» и исследовательских исторических домов Вандомской площади, работающих в зоне между fashion design, инженерией и философией материальной культуры. Поэтому я за ним краем глаза поглядываю. Эпоха Клер началась в 2011 году, а в 2020-м началась глава Carte Blanche. Коллекция выходит летом, во время кутюрной недели моды. Шуан и студия получают практически полную творческую свободу. Миссия коллекции восходит к истокам дома, а именно к самому принципу вопроса: как в буквальном смысле — через знаменитый Point d’Interrogation, — так и в концептуальном — через исследование того, что вообще сегодня можно считать драгоценным. Carte Blanche как бы спрашивают: «Драгоценность способна вызвать переживание? Ювелирка может быть инструментом, позволяющим материализовать состояние и эмоцию?» Human Being, надо сказать, вставила меня куда сильнее коллекций прошлых лет. Вместо множества разных силуэтов была выбрана одна классическая форма — кластерное колье, и исполнена в пяти гарнитурах: Rain, Flower, Light, Tattoo и Checkers. Форма остаётся общей, но каждый вариант выполнен в совершенно иной технике. Ну, вы поняли. Такая метафора человечества, где одна базовая структура и бесконечные индивидуальные различия. О техническом задротстве над каждым колье вы можете прочитать на сайте. По каждому имеется отдельный материал. Моё же внимание привлекли Flower и Checkers. В первом каждый элемент из розового кварца индивидуально расписан художником-миниатюристом под бинокулярным микроскопом. Один и тот же цветочный мотив нужно было в точности повторить на каждом камне. В Checkers «гусиная лапка» выжжена на 163 ониксах фемтосекундным лазером так, чтобы камни выглядели как единое драпирующееся полотно. Шуан стремилась создать иллюзию колье, покрытого настоящей тканью. Важная отсылка: Фредерик Бушерон был сыном торговца тканями и пришёл в ювелирное дело не из династии ювелиров. Сколько же человеческого присутствия, ё моё!

Уокер вспоминает культовую съёмку с Карен Элсон и львом для Love и поднимает интересную тему о том, как художественный азарт отключает инстинкт самосохранения и критическое мышление. Каждый, кто снимал в полевых и экстремальных условиях, знает это ощущение ложной храбрости за камерой. Мне оно очень хорошо знакомо. Камера действует как броня: команда перестаёт воспринимать опасность непосредственно, потому что переводит её в изображение. Всё становится материалом.

🦋

Пресс-тур «Одиссеи» подтолкнул меня пересмотреть первую коллекцию Ли для Givenchy. Насколько же сильно в ней ощущается его эмоциональное отсутствие. Вещи, конечно, великолепны по отдельности, особенно если учитывать адски короткие сроки на создание. Но нет между ними того нервного кровообращения, которое объединяло его собственные коллекции. Особенно хорошо эта нелюбовь заметна рядом с его собственной It’s a Jungle Out There, того же 1997 года. Там животное воплощало страх, секс, добычу, агрессию и хрупкость. Газель для него была живым существом, уже при рождении обречённым быть съеденным. В Givenchy же от животного осталась одна геральдика. «Золотое руно».

Дейзи Эдгар-Джонс – новая Austen girl в идеальном платье-рамке LV Гескьера.