fa
Feedback
Гегельнегоголь

Гегельнегоголь

رفتن به کانال در Telegram

Разрушение разрушения разума. Контакт для связи: @dandy_in_the_ghetto

نمایش بیشتر
1 189
مشترکین
-124 ساعت
-37 روز
+1530 روز
جذب مشترکین
ژوئیه '26
ژوئیه '26
+13
در 1 کانال‌ها
ژوئن '26
+100
در 10 کانال‌ها
Get PRO
مه '26
+85
در 8 کانال‌ها
Get PRO
آوریل '26
+9
در 0 کانال‌ها
Get PRO
مارس '26
+14
در 1 کانال‌ها
Get PRO
فوریه '26
+9
در 0 کانال‌ها
Get PRO
ژانویه '26
+20
در 2 کانال‌ها
Get PRO
دسامبر '25
+26
در 1 کانال‌ها
Get PRO
نوامبر '25
+15
در 1 کانال‌ها
Get PRO
اکتبر '25
+29
در 2 کانال‌ها
Get PRO
سپتامبر '25
+54
در 4 کانال‌ها
Get PRO
اوت '25
+20
در 1 کانال‌ها
Get PRO
ژوئیه '25
+13
در 2 کانال‌ها
Get PRO
ژوئن '25
+39
در 3 کانال‌ها
Get PRO
مه '25
+18
در 0 کانال‌ها
Get PRO
آوریل '25
+33
در 1 کانال‌ها
Get PRO
مارس '25
+72
در 4 کانال‌ها
Get PRO
فوریه '25
+64
در 5 کانال‌ها
Get PRO
ژانویه '25
+25
در 2 کانال‌ها
Get PRO
دسامبر '24
+33
در 3 کانال‌ها
Get PRO
نوامبر '24
+18
در 0 کانال‌ها
Get PRO
اکتبر '24
+57
در 3 کانال‌ها
Get PRO
سپتامبر '24
+134
در 9 کانال‌ها
Get PRO
اوت '24
+107
در 5 کانال‌ها
Get PRO
ژوئیه '24
+77
در 2 کانال‌ها
Get PRO
ژوئن '24
+35
در 3 کانال‌ها
Get PRO
مه '24
+79
در 3 کانال‌ها
Get PRO
آوریل '24
+37
در 4 کانال‌ها
Get PRO
مارس '24
+35
در 3 کانال‌ها
Get PRO
فوریه '24
+86
در 2 کانال‌ها
Get PRO
ژانویه '24
+74
در 1 کانال‌ها
Get PRO
دسامبر '23
+20
در 1 کانال‌ها
Get PRO
نوامبر '23
+67
در 15 کانال‌ها
Get PRO
اکتبر '23
+345
در 1 کانال‌ها
تاریخ
رشد مشترکین
اشارات
کانال‌ها
22 ژوئیه+1
21 ژوئیه0
20 ژوئیه+1
19 ژوئیه+1
18 ژوئیه0
17 ژوئیه0
16 ژوئیه0
15 ژوئیه0
14 ژوئیه+1
13 ژوئیه0
12 ژوئیه+3
11 ژوئیه0
10 ژوئیه0
09 ژوئیه0
08 ژوئیه+1
07 ژوئیه+2
06 ژوئیه0
05 ژوئیه+1
04 ژوئیه+1
03 ژوئیه+1
02 ژوئیه0
01 ژوئیه0
پست‌های کانال
Кстати о Европе. Меньшевики со своим пиететом перед эволюцией капитализма лишь повторяли теоретические схемы теоретиков II Интернационала: тот же Каутский рассматривал всю человеческую историю по аналогии с дарвиновской эволюцией. Дескать, keine Sorge, liebe Kameraden, всё в порядке, дело социализма гарантировано с железной необходимостью закона природы, социализм вырастет из капитализма как человек из обезьяны. А пока поживём по капитализме, liebe Kameraden. Отсюда — несмотря на всю ортодоксально-марксистскую риторику — следовал реформизм, абстрактное (вновь!) единство, ориентация на интересы «общества в целом» (а поскольку общество остаётся буржуазным — то на интересы буржуазии), и вытекающее отсюда же растворение революционного Субъекта (но уже не в «народе», а в союзе с «обществом», с буржуазией). Из этой абстракции, растворяющей пролетариат как субъект классовой борьбы с необходимостью следовал не социализм, а, напротив, его крах в августе 1914 года (в голосовании за военные кредиты на Первую мировую империалистическую бойню). И надо ли говорить, что именно Ленин был первым среди тех немногих социал-демократов, кто выступил против этой растворяющей пролетариат абстракции?.. Но пролетариат — лишь один класс общества, лишь часть его. Как же он может выразить интересы всего общества, точнее — всех угнетённых в этом обществе? Вся — пусть и абстрактная! — сила Джокера в том, что он кумулирует в себе весь негативизм, всех без исключения. Не уступает ли здесь Ленин Джокеру? #Джокер #Ленин #марксизм

2
Джокер или Ленин? Часть 3. Конкретизатор Ленин. Историческая заслуга и роль Ленина как раз в том, что он смог провести конкретизацию абстрактной негативности, ясно сформулировать проблемы и пути их решения. «Что делать?» — таково название его ранней, но важнейшей работы — но это эпиграф ко всей жизни Ленина. Первый акт его политической биографии — борьба против «народничества». С абстракцией «народа» (который фетишизировали народники, и под которым понималось многомиллионное крестьянство) недалеко можно было уйти. Во-первых, само крестьянство было не монолитно, в его среде уже шла социальная дифференциация, фермент капитализма стремительно разлагал эту некогда единую массу. Во-вторых, не смотря на свою численность (80% населения Российской империи) крестьянство исторически не могло стать революционным классом, оно никогда не побеждало (а по Марксу — и не могло победить) ни в одном из своих восстаний. В итоге народники, хоть и были людьми уважаемыми, ветеранами освободительного движения, своей абстракцией «народа» просто обманывали и обезоруживали себя, потому что абстракция не может стать политическим субъектом. Реальным субъектом грядущих перемен был промышленный пролетариат, порождённый капитализмом, стремительно развивавшимся в России конца XIX века. Но и здесь — уже на другом фланге — важно было сохранять конкретику. Если народники проклинали капитализм и слепо отрицали реальность (само становление капитализма), то меньшевики — наоборот, слепо его приветствовали. Вновь абстракция: действительно, у пролетариев есть общий интерес с буржуа — борьба против пережитков феодализма; но отсюда, из этой абстрактной предпосылки делался ложный вывод: якобы, пролетариат и его партия должны (пока что) приветствовать развитие капитализма. Если народники растворяли политический субъект, оставляя столь обожаемые ими массы один на один с феодальной монархией и с капиталистами — то меньшевики, со своим механистическим пониманием исторического процесса (социализм будто бы вырастет из капитализма, как капитализм вырос из феодализма) просто предавали пролетариат, отдавали его в руки буржуазным идеологам (да и сами объективно становились такими идеологами). Вся деятельность Ленина — в разрушении этой ложной, ибо абстрактной, негативности. Не пустое и тёмное понятие «народа», а ясное и определённое понятие пролетариата как субъекта классовой борьбы. Но класс есть класс лишь когда он отличает себя от других классов, осознаёт различие себя и своих интересов от интересов других классов общества. Отсюда: не абстрактная негативность, не абстрактный антикапитализм народников, отрицающих историю, но и не абстрактный антикапитализм меньшевиков, фетишизирующих эволюцию в истории и потому капитулирующих перед капитализмом. Напротив, негативность Ленина была исторически-конкретной — и потому становилась позитивной, снималась в конкретной практике. Отсюда — знаменитый спор 1903 года о §1 в уставе социал-демократов: кто может быть членом марксистской партии? Ответ Ленина: только сознательный сторонник партии и её программы, программы классовой борьбы. Меньшевики, как известно, предлагали создавать партию по типу абстрактной «организации сторонников», на манер социал-демократических партий Европы. (Уже механическое, анти-диалектическое копирование, схема, абстракция — вместо Ленинского конкретного понимания реальной политической обстановки и необходимого строения организации в этой обстановке).
156
3
Джокер или Ленин? Часть 2. Эксплуатация трикстера. Итак, мы остановились на том, что Ленин — единственная реальная альтернатива абстрактному отрицанию, воплощённому в образе Джокера. Но прежде чем перейти к Ильичу, проясним вопрос: является ли Джокер настоящим трикстером? Ранее мы уже выяснили: Джокер — это современный вариант старого, давно укоренённого в массовом сознании архетипа трикстера. Это архетип вышедшего из «народа» (и в силу абстрактности самого понятия «народ» — как бы ниоткуда) доброго и мудрого хитреца, крутого шутника, который с лукавой улыбкой издевательски смеется над формальными «хозяевами жизни» и неизменно оставляет их в дураках. Ходжа Насреддин, Тиль Уленшпигель, бравый солдат Швейк, наш Иван-дурак — вот классические образы-личины трикстера. Глупо устроенное общество называет его дураком — но всё наоборот, трикстер — воплощение народной мудрости (что Гегель назвал бы «народным духом») и поэтому всё становится на свои места: в дураках остаётся дурное общество и его хозяева. (Опять же Гегель: «всё разумное — действительно», следовательно: неразумное — становится недействительным по мере своей неразумности). Но Джокер не прямой потомок и наследник Швейка и Насреддина, это уже продукт капиталистической культур-индустрии, не отражающей трикстера, а эксплуатирующей его образ, живущий в массовом сознании. Потому здесь и речи нет о добром мудреце, который, чтоб побороть своих (всего народа!) угнетателей, должен трансформировать свою мудрость в хитрость — ибо хитрость — единственное оружие раба против своего господина. (Конечно, это верно лишь до тех пор, пока раб не скидывает с себя рабство.) Но Джокер — это не выходец из народа, это уже продукт своих создателей, интеллектуалов-декадентов, работающих на капиталистическую индустрию развлечений. Это симуляция трикстера, эксплуатация старого образа, подделка под него (ровно так же, как гамбургер — подделка под нормальную человеческую еду). Но эта эксплуатация-симуляция не была бы собой, если бы не играла с реальными интересами масс. Отсюда запрос на Джокера. Запрос, как мы выяснили, абстрактный. «Народ» против — но против кого и чего? — этого он и сам не сформулирует. А кто и как сформулирует? — об этом речь дальше. #Джокер
242
4
Джокер или Ленин? Часть 1. Запрос на Джокера. Современный кинематограф — зеркало кривое, зеркало насколько искажённое, настолько и искажающее — но всё-таки зеркало современного сознания. Немало мути в этом зеркале, немало миражей и призраков — но в сокровенной глубине этого (искажённого и искажающего!) зеркала постоянно маячит один образ, принимающий разные личины, но ныне вполне архетипично материализовавшийся в Джокере. И вот здесь массовое сознание совпало со своим — пусть кривым и искривляющим — кинематографическим зеркалом. Точнее: в фигуре Джокера зеркало вполне оправдало своё название: верно отразило запрос масс на этакого трикстера, выскакивающего как бы из ниоткуда и смешивающего все карты, переворачивающего всю доску мировой истории, и тем самым полностью меняющего всё. Отсюда популярность современных голливудских фильмов с Джокером (отсюда и эволюция самого этого анти-героя: достаточно сравнить Джокера — Джека Николсона, Джокера — Хита Леджера и Джокера — Хоакина Феникса). Отсюда пресность, бесцветность официальных героев (ну кому интересен унылый — как сентябрьская муха — Брюс Уэйн?!) И шире: отсюда феномен популярности анти-героики, кинематографических злодеев. Но сам Джокер — фигура пустая, плоская, это просто абстрактное не-Я супергероя. Последний ассоциирован с существующим мировым порядком, это воплощённый статус-кво. И ровно поэтому массы — стихийно, неосознанно — отдают свои симпатии Другому, не-Я героя, анти-герою, Джокеру. Зафиксируем: эта пустота и абстрактность Джокера как раз есть залог и причина его популярности. Это пустое и абстрактное отрицание «того-что-есть», и ничего более. По сути, Джокер есть чистое Ничто. Разумеется, у Ничто не может быть позитивной программы, это просто голое отрицание. Но именно поэтому он объединяет симпатии всех недовольных «тем-что-есть», существующим мировым (бес)порядком — всех, от ультра-правых до ультра-левых. Пустая фигура кумира стирает различия между своими симпатизантами. Абстракция делает абстрактными всех поклоняющихся абстракции. В итоге массовый запрос Джокера объединяет критиков статус-кво лишь абстрактно и негативно (негативно именно в смысле уничтожения конкретности критики). Получается своего рода нигилистический «единый фронт». Надо ли говорить, что такое неразличимое нечто, абстрактная и потому ни к чему конкретному и серьёзному (ибо конкретность — другое имя серьёзности) не ведущая негативность очень удобна именно мировому (бес)порядку. По сути, это непрямая апологетика статус-кво, апологетика сама себя не сознающая, критикующая социальное бытие внешне и субъективно — но оправдывающая его внутренне и объективно. Итак: Джокер — явление не случайное, это закономерный запрос человечества, недовольного тупиком современной (капиталистической) цивилизации. В чистой — и потому пустой — негативности Джокера есть истинное зерно. Но чтоб это зерно проросло, чтобы эта истина осуществилась, чтобы она не превратилась в свою противоположность, в декадентский нигилизм, критикующий буржуазный мир на словах, а на деле оправдывающий его (и своё!) существование — так вот, чтоб рациональное зерно феномена Джокера проросло в действительность, сам Джокер должен быть конкретизирован и тем самым — уничтожен. Ибо конкретизация абстракции всегда есть «снятие» абстракции. Философский принцип этого снятия: не абстрактный нигилизм, а конкретная критика статус-кво. Политически: не анархизм, а марксизм. Эстетически: не декадентство, а реализм. И как запрос на трикстера, переворачивающего доску мировой истории существовал задолго до появления Джокера, так и снятие абстрактной негативности Джокера было осуществлено задолго до Джокера. И кем? — Лениным. Но об этом в следующий раз. #Джокер #Ленин #марксизм
460
5
بدون متن...
403
6
Старый бродяга снова в городе. Намедни Трамп произнёс речь на праздновании 250-й годовщины независимости США. Главным героем юбилейного спича стал… коммунизм. «Спустя поколение после того, как мы сражались и победили в Холодной войне против угрозы коммунизма, — сетует Трамп, — коммунистическая угроза возрождается на нашей земле, в том числе из-за новоприбывающих в нашу страну, которые принимают убеждения, абсолютно противоположные нашему образу жизни и нашему великому успеху». Коммунисты, мигранты и мигранты-коммунисты — вот корень всех проблем страны, если верить президенту США. «Коммунизм — смертельная угроза американской свободе. Это величайшая угроза нашей стране из всех, включая Первую и Вторую мировые войны, Перл-Харбор и даже 11 сентября», — пугает американских обывателей Трамп. «[Коммунизм] — враг Конституции. Прежде всего это враг 4 июля 1776 года, воистину так. И притом что радикалы и экстремисты атакуют нашу прекрасную историю при любой возможности, они молчат о жалкой истории самого коммунизма», — продолжал стращать президент США. Короче: «Коммунисты — они мешают мне жить» — мог бы сказать Трамп. И здесь надо уточнить два момента. Во-первых, терминологический. В США есть давняя традиция: каждого, кто в политике стоит хоть чуть-чуть левее обычного либерала — называть коммунистом (так же, как либералов ДемПартии в США величают «социалистами»). Во-вторых, отсюда ясна мишень всех этих диффамаций Трампа — это нынешний мэр Нью-Йорка Зохран Мамдани и группирующиеся вокруг него «Демократические социалисты» — молодёжное, «левое» крыло ДемПартии. Впереди парламентские выборы — и Трампу, как и стоящим за ним наиболее реакционным силам и без того реакционнейшей Республиканской партии, нечего сказать своим избирателям. У них просто нет позитивной программы на фоне унизительно проигранной войны с Ираном, роста цен в США, массового недовольства проводимой политикой. Поэтому отсутствие позитива компенсируется негативом: для глубинных red-neck’ов, этих жертв господствующей идеологии, коммунизм до сих пор является жупелом и страшилкой. Не будем сейчас вдаваться в беспредметный спор, насколько в действительности «коммунистичны» взгляды Мамдани и Ко. Важнее другое. Призрак коммунизма, этот вечный бродяга-вагабонд, которого хоронили упорно и регулярно, оказывается живее всех живых. Пусть как страшилка — страшилка равно для мелкого обывателя и крупного капиталиста, для республиканского red-neck’а из Кентукки и «демократического» IT-миллиардера из Калифорнии. Страшилка неслучайная, ибо: Коммунизм — это муки нечистой буржуазной совести, это кошмар рабов буржуазной идеологии, это совесть бессовестного мира, это не проблема, но разрешение безнадёжно запутанных проблем; коммунизм — не всеобщая любовь хиппи, не цветы на цепях мира, но молот, разбивающий эти цепи. И если этот старый призрак вспоминают его ненавистники — значит, тень может вновь обрести плоть. Не бывает тени без тела. Перефразируя старый Коммунистический Манифест: «Призрак бродит по миру — призрак коммунизма. Все силы старого мира объединились для священной травли этого призрака… Где та оппозиционная партия, которую её противники, стоящие у власти, не ославили бы коммунистической?.. Два вывода вытекают из этого факта. Коммунизм признается уже силой всеми мировыми силами. Пора уже коммунистам перед всем миром открыто изложить свои взгляды, свои цели, свои стремления и сказкам о призраке коммунизма противопоставить манифест самой партии». Именно так. Трамп — глава ведущей империалистической державы мира — выболтал тайну: коммунизм not dead, его смерть была идеологической сказкой. И признал силу коммунизма: ничего так не боятся капиталисты как нового пришествия старого бродяги. Поэтому верно и второе следствие: миру нужен новый, современный Коммунистический Манифест. #коммунизм
740
7
No fate. Вот тут петербургские философы будут обсуждать будущее «русской философии». Занимательно, но вот только: Судьба русс
No fate. Вот тут петербургские философы будут обсуждать будущее «русской философии». Занимательно, но вот только: Судьба русской — как и всякой другой — философии, судьба — давно уже теоретически предсказанная и решённая — практически будет решаться вовсе не на полях философии. Взятая изолированно, сама по себе, философия не имеет ни своей собственной истории, ни судьбы, ни будущности. Ибо: все умозрительные мистерии находят своё рациональное разрешение лишь в предметной человеческой практике и в понимании этой практики.
595
8
Кто ищет, тот найдёт. Издательство «Умозрение» тут обнаружило в своих умозрительных закромах пачку экземпляров 1-го тома «Искателей Абсолюта», вышедшего ещё в 2021 году и давно уже ставшего библиографической редкостью. У букинистов, к слову, за какие-то безумные деньги продается. Кстати, второй том моей истории русских гегельянцев всё ещё в продаже. Так что (если ещё не читали книги) есть редкий шанс взять комбо из двух томов. (Хотя — при всей опосредованной тотальности истории наших искателей Абсолюта — читать можно и отдельно, это завершённые произведения.) И да, заключительный том трилогии в работе. Как раз в процессе написания главы о Лукаче я и отвлёкся на перевод его «Разрушения разума». Да-да, в книге о «русских гегельянцах» будет глава о венгерском марксисте, которого друзья в Москве звали Георгием Осиповичем. Вот прочтёте — и поймёте, почему без Лукача история наших мыслителей, сумевших по достоинству оценить Гегеля, будет неполна. #Лукач #Искатели_Абсолюта
544
9
Итак: в советский период диалог Маркса и Энгельса со своими визави был превращён в монолог, в безапелляционное высказывание «единственно верного учения». И это не только писем касается: тот же Лассаль с начала 1920-х годов на русском не издавался — но без его работ невозможно понять борьбу за создание в Германии первой социал-демократической рабочей партии. Конечно, монолог расширялся дальше, за пределы писем Маркса и Энгельса: скажем, Ленин (справедливо) заклеймил Каутского ренегатом — и всё, работы ведущего идеолога II Интернационала, по которым учился сам Ленин, на русском не публиковались. В итоге Ильич разносит в «Пролетарской революции» Каутского — а что тот написал, каковы его претензии к большевикам, что вообще Ленин критикует — об этом русскоязычным читателям оставалось лишь угадывать по нескольким цитатам из яростной Ленинской полемики. Монолог торжествовал… до поры. С падением страны, возведший его в ранг единственной идеологии, замолк и сам этот монолог. И неслучайно: истины не могут надиктовываться. Они добываются в тяжёлой борьбе, в живом диалектическом столкновении противоречий, в принципиальной полемике с оппонентами. И в этой борьбе необходимо учитывать опыт предшественников, тех гигантов, на плечах которых мы стоим — чтобы видеть дальше их. Не набожное поклонение Марксу и Энгельсу, а критическое издание их работ — той же переписки в первую очередь! — отличное средство усвоить себе всю великую диалектику их мысли и дела. Для этого надо не просто внимать их монологу (сами они такой односторонности не желали, вспомним Энгельса: «марксизм — не догма, но руководство к действию» — а вести с ними диалог, как с живыми товарищами. Вот путь, достойный этих наших предшественников — которые современнее большинства наших современников. #Маркс #Энгельс #Ленин
760
10
Audiatur et altera pars! Читаешь переписку Маркса и Энгельса — и не покидает мысль, что чего-то не хватает. И ведь ясно — чего. Не хватает собеседника, не хватает реплик от адресата. Нет, с перепиской между двумя великими друзьями всё ясно, там прослеживается диалог и живое общение. Но всё не так с перепиской с «третьими лицами». Меж тем, эта часть эпистолярного наследия и по объёму больше междусобойной корреспонденции, да и по значимости не уступает последней. И вот ведь в чём дело: в большинстве своём эти письма третьих лиц к Марксу и Энгельсу как правило, до сих пор не опубликованы на русском. В классическом 50-томном (втором) издании собраний сочинений Маркса и Энгельса письма занимают 13 томов: с 27 по 39 включительно. И каждый из этих томов делится на 2 части: 1) переписка между Марксом и Энгельсом и 2) письма другим людям. Но не от других людей! То есть, например, Маркс и Энгельс пишут Лассалю, он им что-то отвечает — мы не знаем что — и оба друга снова пишут ответ на неизвестный нам ответ. И так несколько раз по кругу. Хрестоматийный пример: полемика с тем же Лассалем по поводу его драмы «Франц фон Зиккинген». Полемика эта известна тем, что легла в основание марксистской эстетики — точнее говоря, высказанные в эпистолярной дискуссии взгляды Маркса и Энгельса были позднее взяты Лукачем и Лифшицем для обоснования марксистской теории искусства. Надо ли говорить, что полемику мы тут видим лишь с одной стороны, мы не слышим ответов Лассаля! Нарушен старый принцип диалектического суждения: Audiatur et altera pars! — Да будет выслушана и другая сторона! От этого доводы Маркса — объективно верные, истинные доводы — теряют в своей субъективной убедительности. Конечно, Лассаль создал не-художественную, сугубо риторическую драму; в угоду своим личным интересам он даже искажает реального исторического персонажа (Зиккинген Лассаля — это сам Лассаль, «героически» противостоящий «единой реакционной массе»). Всё так, но дайте же слово самому Лассалю — и его ошибки, освещённые критикой Маркса, будут вдвойне очевидны! Нет, слова Лассаль не получит. Для советского читателя он был превращён в безмолвную мишень для критических стрел «отцов-основателей». Ясно, что в собрании сочинений слово даётся только автору сочинений — это трюизм — но можно же было издать отдельно полную «Переписку Маркса и Энгельса» — не односторонние послания двух друзей, а именно обмен письмами с их многочисленными корреспондентами. Но дальше эпизодических попыток дело не пошло. Так, редкие отрывки из писем «третьих лиц» публиковались в примечаниях к 17 — 29 томам Собрания сочинений. Кроме того, письма отца Маркса и Женни фон Вестфален были опубликованы в 40-м томе (издан в 1975 году). По случаю, некоторые письма «третьих лиц» включались в сборники: «Союз коммунистов — предшественник І Ин- тернационала». (1964). «Союз коммунистов, 1836-1849. Сборник документов». (1971). «Карл Маркс, Фридрих Энгельс и революционная Россия». (1967). Возможно, желая очеловечить бронзовый идеологический образ Маркса Институт марксизма-ленинизма в 1983 году издал «Переписку Карла Маркса, Фридриха Энгельса и членов семьи Маркса, 1835-1871 гг.» При этом на немецком языке вовсю уже шло издание Полного собрания сочинений Маркса — MEGA (Marx-Engels Gesamtausgabe), в рамках которого издавались уже и письма «третьих лиц». Вероятно, не случись краха 1991 года, эти эпистолярные архивы были бы изданы и на русском; так, в 1990-м были опубликованы письма к Марксу и Энгельсу от их товарищей из Союза Коммунистов в период знаменитого Кёльнского процесса над коммунистами 1851-1853 годов. Но случился 1991 год и об издании полного эпистолярного корпуса пришлось забыть.
745
11
بدون متن...
471
12
Надо сказать, из больших работ Георга Лукача у «Разрушения» — наверное, самая трудная судьба на русском языке, о чём я и рассказываю в кратком предисловии к книге. В Советском Союзе она так и не была издана — Лукач впал в немилость из-за своего участия в правительстве Имре Надя в 1956 году. Уже (как будто) готовый перевод был утерян и с тех пор — как всё утраченное — стал легендой. Конечно, я бы сам лично предпочёл насладиться этим потерянным переводом Игоря Саца и — чего уж там — потратить полтора года трудов на что-нибудь другое (например, дописать третий том «Искателей Абсолюта» или перевести другую большую работу Лукача — «К онтологии общественного бытия»). Игорь Сац, участник «течения» — кружка советских интеллектуалов-марксистов, собравшихся в 1930-е вокруг Лукача и Лифшица — понятное дело, лично дружил с Лукачем, прекрасно знал немецкий и был отлично осведомлён о современной философии, критике которой и посвящено «Разрушение разума». Поэтому — повторюсь — я был бы счастлив, если бы этот перевод Саца был найден и издан. Но вот только он не найден. А реакционная философия иррационализма ежедневно празднует своё торжество: тот же Хайдеггер публикуется постоянно, каждое переиздание «Sein and Zeit» разлетается как горячие пирожки. И современные марксисты (как это ни печально, и как это ни симптоматично) ничего особо и противопоставить не могут этому победному маршу иррационализма. Нет даже попытки марксисткой критики современной буржуазной философии! — более того, нередко можно встретить марксистов-ницшеанцев, марксистов-шеллингианцев, марксистов-хайдеггерианцев и прочих -анцев — что есть лишь проявление идеологической (пусть и неосознанной) капитуляции перед враждебной идеологией. Хрестоматийный пример — история немецких «марксистов»-неокантианцев, как один оказавшихся ревизионистами и ренегатами марксизма (самый известный — Эд. Бернштейн). Случайно ли? — напротив, с необходимостью. Вот одна из коренных идей Лукача: не бывает «невинной» философии — как бы она ни была рафинирована, ей не избежать общей доли надстроечной идеологии — быть полем для классовой борьбы. И «Разрушение разума» как раз даёт ясную и верную точку опоры в борьбе с философией империалистической реакции, вскрывает её социально-исторические основы и общие всему иррационализму идеологические ходы (предельный субъективизм, гипертрофия «теории познания», аристократизм последней, её интуитивизм, отрицание Разума как логического единства человека и мира, религиозный атеизм и прочее). Но если книга Лукача даёт идеологическое оружие марксистам — то не здесь ли причина того, что она за 70 лет, прошедшие с первой публикации, так и не была издана на русском? Вопрос риторический. Разумеется, книга Лукача не может быть последним словом в марксистской критике современной философии, представляющей собой высшую форму господствующего — буржуазного — сознания. Такая критика идеологии эпохи гниющего империализма только должна быть развита. И «Разрушение разума» — есть первое слово, необходимая начальная ступень к этой критике. #Лукач #Разрушение_Разума
975
13
Друзья, отличная новость: «Разрушение разума» издано, тираж лежит в типографии! Материализован итог полутора лет труда (год н
Друзья, отличная новость: «Разрушение разума» издано, тираж лежит в типографии! Материализован итог полутора лет труда (год на перевод и ещё полгода вычитка, редактура, составление примечаний). И, конечно же, это плод трудов корректора, верстальщиков, дизайнеров — в целом, результат подвижнической работы издательства «Умозрение». Кстати, друзья, сегодня ещё можно заказать книгу напрямую у издательства по специальной, вполне демократической (для нашего времени) цене. #Лукач #Разрушение_Разума
1 214
14
Куба и фантомные боли левых. По левой части сети разнёсся плач: власти Кубы (в том числе — как это по-социалистически по-династически! — внучатый племянник Фиделя) решили свернуть на кривую дорожку капитализма! Скорби нет предела: «Остров Свободы» уплывает в туман товарно-денежных отношений! Как в той старой песне: «Всё очень просто: сказки — обман. Солнечный остров скрылся в туман». Утешьтесь, страждущие: переживать нечего. Утрите слёзы, скорбящие: нет причин для плача. Ибо: а что произошло-то? Куба свернула к капитализму? Так. А откуда она «свернула»? Что, кубинский народ уже создал социалистическое общество, зажрался в этом краю молочных рек и кисельных берегов — и вот сдуру решил пощекотать себе нервы капитализмом? Нет. Не было никогда никакого социализма на Кубе. (Если, конечно, не принимать за социализм революционные памятники и культ Че Гевары). Так что нечего оплакивать: никакого добровольного изгнания из коммунистического Рая (и даже из его социалистического предбанника) не произошло. Во-первых, надо совсем не знать/не желать знать азов марксизма, чтоб считать Кубу «социалистической»: отсталая аграрная страна без индустриального пролетариата могла совершить антифеодальную — но не социалистическую — революцию в 1959 году. О социализме не могло быть речи. Собственно, идеология «барбудос» на момент высадки с «Гранмы» и была — самое большее! — абстрактным демократическим радикализмом с националистическим (анти-США) оттенком. Дружба с СССР всегда была корыстно-идеологической конъюнктурой: Кастро поддержка СССР была необходима как воздух, а СССР было выгодно иметь союзника в 100 милях от Флориды. Во-вторых, отсюда искусственный характер кубинского режима. Десятилетия правления Кастро и Ко были обеспечены только постоянными техническими, денежными и людскими вливаниями со стороны стран «соцблока». Весь постсоветский период режим лишь влачил существование, но не жил. Кстати, отличный эксперимент получился: рудименты отжившей идеологии и социальной структуры могут хорошо сохраняться в маленьких странах, и чем меньше страна, чем сильнее она изолирована от мирового (капиталистического) рынка, тем дольше в ней могут сохраняться (в анабиозе) рудименты «некапиталистического» общественного уклада. Но всему приходит конец. Вот он пришёл и кубинскому режиму образца-1959. Грустящие по этому поводу левые — сами того не сознавая — грустят по идеологическому призраку, вновь переживают о давным-давно (часто ещё до их рождения) проигранной битве. В астрономии известен свет погибших звёзд: далёкое светило давно уже погибло — но свет, им излучённый, мы продолжаем видеть. Такой призрак жизни после смерти. То же самое с Кубой и ресентиментом левых. Или другой — менее эфирный и более земной пример: после ампутации конечности человек продолжает чувствовать её, несуществующая рука/нога может зудеть, болеть — как будто она всё ещё на месте. Вот левые и продолжают переживать такие фантомные боли за уже несуществующие страны, за давно ушедшие эпохи. И это вновь — в резком противоречии с Марксом и всем духом марксизма: у всего происходящего есть объективная необходимость. И потому прошлое нечего жалеть: «пусть мёртвые хоронят своих мертвецов!» — любил повторять библейские слова атеист Маркс. Скинувшая с себя колониальный феодализм в 1959 году Куба быстро попала в любящие советские объятия, и в этих тепличных условиях не продумала, не пережила, не построила сама весь необходимый путь к социализму — именно только путь к нему, ибо социализм в отдельно взятой стране невозможен. И это тоже азбука марксизма — иначе социализм был бы возможен в каждой отдельно взятой квартире. Что же теперь ждёт кубинский народ? Откат ли назад на положение колонии США? Или компрадорская буржуазная диктатура внучков героев 1959 года? Или «нормальная» буржуазная демократическая республика, с постепенным формированием сознательного индустриального пролетариата как единственно возможного Субъекта коммунистической альтернативы капитализму? Ответ даст только история, которую своим действием — или бездействием! — творит сам народ. #Куба
12 433
15
7. Как социальность извращена буржуазным обществом, так же в нём извращён и секс. Секс превращён в товар, стал фастфудом, быстро и легко получаемым эрзац-заменителем секса, его суррогатом (как бургер — суррогат еды). Проституция всегда была спутницей капитализма (так, в Неаполе XVII века, который был столицей торгового капитала и вторым по величине городом Европы, на 300 тыс. жителей приходилось 50 тыс. «жриц» — лучше сказать: рабынь — любви). С ростом капитализма росла и проституция, ставшая глобальной вместе с Интернетом. Раньше: хочешь секса — женись. Теперь: мировой интернет-бордель к услугам всех желающих. Но не смартфоны открыли этот бордель — а капиталистические дельцы. 8. Вновь вспомним старину Маркса: заработная плата должна обеспечивать воспроизводство рабочей силы. И она обеспечивает её. Но — только объективно-физически, субъективно-идеально она не удовлетворяет никого. Капитализм попал в собственную ловушку: стимулируя безудержное потребление, занимаясь richness-эксгибиционизмом, он создал слишком высокие, объективно неудовлетворимые запросы. Размыв сознание пролетариата, внушив ему middle-class-сознание, капитализм породил высокие запросы. Отсюда фрустрация («я не могу обеспечить своим детям такой уровень жизни») в странах-метрополиях капитализма. А в капстранах победнее эти психологические проблемы оттесняются проблемами объективными: с ипотеками и кредитами, платным обучением и здравоохранением — опять же, при искусственно высоко заданной планке потребления — много детей рожать накладно. Вот их и не рожают. Секс — поэзия бедняка, вот только и поэзия перестала быть поэзией, буржуазная проза заменила её, да и сам бедняк уже не тот паупер в лохмотьях, ютящийся в конуре-землянке. Абсолютное обнищание пролетариата, господствовавшее в период становления капитализма, в его поздние годы сменилось обнищанием относительным (впрочем, Маркс предвидел и это): масса создаваемой прибавочной стоимости растёт, но рабочему созданное им самим богатство не достаётся, относительно хозяев этого общества рабочий только теряет, только беднеет — и сам чувствует это, впадая во фрустрацию от созерцания выставляемого напоказ богатства «хозяев жизни». 9. И, наконец, причина идеальная — но не менее реальная. Современный капитализм не даёт перспективы, это общество дурной бесконечности, предельного эгоизма, у него нет иной цели, кроме обеспечения самовозрастающей стоимости. И это не мирный-тихий «конец истории», не общество вечного фруктового киселя. Это «град обречённый». Эта обреченность прорывается элементарной неустроенностью социального бытия — и бытия индивидуального. Мировые войны, десятки и сотни тлеющих конфликтов, пароксизмы резни (вспомнить ту же Руанду), постоянная угроза ядерного конфликта — всё это формирует сознание современного человека. Постоянный риск безработицы, необеспеченности висит над головой даже наиболее обеспеченных слоёв населения: тот же хвалёный middle-class — не что иное как промежуточная буржуазия (частью мелкие капиталисты, частью рабочая аристократия), одинаково быстро деградирующая и падающая в ряды обычного пролетариата при каждом экономическом кризисе. Оттого, кстати, рождаемость быстрее всего сокращается именно среди «белых воротничков» в наиболее развитых странах. Всё дело в том, что, как бы их не хотели оболванить, люди — не идиоты. Быть может, они не сознают чётко апокалиптичности общества в котором они живут, но это сознание прорывается. Пусть сначала отрицательно, как потеря перспектив — со многими вытекающими отсюда негативными следствиями, в том числе и с соответствующим падением деторождения. Но — если человечеству суждено вообще жить — это отрицательное сознание рано или поздно сменится позитивным пониманием: альтернатива возможна, и раз само капиталистическое общество не даёт нормально воспроизводиться человеческому роду, то человечеству нужно другое общество. #капитализм #Маркс
1 083
16
1. Разложение «традиционной» семьи. По большому счёту, эта форма семьи, где основным работником является мужчина, а на женщину переложены не менее тяжёлые (но менее производительные, и, как правило, неоплачиваемые) заботы по воспитанию детей и ведению домашнего хозяйства + примитивные домашние промыслы. Очевидно, что такая форма семьи типична («традиционна») лишь для доиндустриального общества. Уже промышленный переворот второй половины XVIII — первой половины XIX века полностью уничтожил патриархальную семью в передовых странах капитализма. Разделение труда, внедрение машин, использование в качестве двигателя пара, а потом и электричества — всё это вырвало женщину из «традиционной» семьи и привело её на фабрику. Без изнуряющего женского и детского труда становление капитализма было бы невозможно (это именно та «промышленная резервная армия», готовая работать за низкую плату, просто чтобы выжить). Но нет худа без добра: это вырывание женщины из патриархальной семьи — и разрушение последней — вело к эмансипации женщины. Это — пусть противоречивая — но неизбежная тенденция капитализма. 2. Эмансипация женщины есть её социализация — и одновременно денатурализация. Женщина стала работницей капиталистического производства, частью социума, но ценой её чисто природной функции: ценой деторождения. Либо женщина — работница, либо многодетная мать (исключения существовали лишь в переходные эпохи — типа раннего СССР). И это one way road: без женщин многие отрасли капиталистической индустрии и инфраструктуры общества просто не смогут существовать. 3. Урбанизация и ритм городской жизни — тоже разрушают патриархальную семью и не способствуют деторождению. Но капиталистическая цивилизация — это необходимо городская цивилизация. 4. Сознание гражданина буржуазного общества — это неизбежно сознание субъективистское. Само товарно-денежное производство основывается на субъективизме и воспроизводит его расширенном масштабе. В психологическом измерении субъективизм буржуа есть эгоизм, «жизнь для себя». Вообще, заботиться о себе — это нормальная тенденция — но, как и в случае с эмансипацией — она извращена капитализмом, превращена в субъективистское самолюбие, в атомарную изолированность. Иного в обществе товарно-денежных отношений быть не может. Но эгоист всё меряет масштабом своего Я, своего частного благополучия. Деторождение означает вторжение в благополучный эгоистичный мирок, поэтому детей их современные родители в лучшем случае терпят, но не желают. 5. Но люди — как бы изолированны они ни были в мире капитализма — всё равно существа общественные. Им свойственно оглядываться на себе подобных. Здесь срабатывает эффект замкнутого порочного круга: люди рожают зачастую не потому, что очень хотят, не по госзаказу («я б для батюшки-царя родила богатыря») — а «чтоб как у всех». Если же все вокруг не чадообильны — отпадает и этот мотив. 6. Вновь: люди — существа социальные. Но где современные люди встречаются? Если не в ТЦ, не в барах-кафе, то на постылой работе. Капитализм на своих фабриках (пусть офисных фабриках) ведёт к отчуждённому, безразличному для самого работника труду, который выполняется одинаково абстрактными, отчуждёнными операциями. Возникает десоциализированная социальность. Нет коллективной и творческой общности — но тогда где и как людям (мужчинам и женщинам) завязывать знакомства? Нет, связи-то будут, но для деторождения эти случайные связи немного дадут. (Про катастрофическое падение нравов в смешанных рабочих коллективах писали ещё английские фабричные инспектора, см. «Капитал»). А рафинированно-мелкобуржуазный служебный роман — это эрзац чувственности, фальсификация настоящей любви и настоящего союза мужчины и женщины.
876
17
Почему цветы жизни плохо растут на грядках капитализма? Официальные счетоводы мирового капитализма бьют в колокол тревоги: человечество при развитом капитализме не хочет размножаться! Озабоченность эта имеет объективное основание: количество рождений на 1 женщину снижается в динамике по всем континентам (даже в Африке), а в 66 (кстати, наиболее благополучных странах) этот коэффициент приблизился к 1,0 — то есть, под угрозой просто воспроизводство населения (это синоним вымирания). Но не филантропия движет экономистами и социологами, бьющими тревогу. Элементарный и базисный интерес капитала движет этими идеологами буржуазии: прибавочная стоимость — сущность и душа капитала — создаётся не машинами, не роботами, не ИИ, а — только и единственно — человеческим трудом. Кроме того, наличие «промышленной резервной армии труда» — то есть, всегда вакантных, перманентно безработных (того самого «избыточного населения») — это залог развития капитализма, так называемого расширенного воспроизводства капитала. Вспомним Маркса: капитал — самовозрастающая стоимость; остановка в росте убьёт его. А как без остановок — если впереди маячит угроза дефицита рабочих рук? Итак: снижение рождаемости — реальная угроза капитализму, но в чём причины человеческого недорода? Буржуазные идеологи видят факт — но не видят (не хотят и не могут — в силу своего классового положения и сознания — увидеть) причин. Поэтому сваливают всё на смартфоны и «жизнь в соцсетях». Но мы не идеологи буржуазии — напротив — вот и попробуем разобраться, в чём же дело.
855
18
Похоже, секс перестал быть поэзией бедняка…
Похоже, секс перестал быть поэзией бедняка…
710
19
Надежда и отчаяние. «Если мы смотрим на нашу эпоху без отчаяния, то только потому, что отчаянное положение самой эпохи даёт нам надежду». Из письма Карла Маркса — Арнольду Руге, 1843 год.
951
20
4. Подытожим. Метод — душа содержания, поэтому для резюме утопии Дугина нет ничего лучше, как проанализировать метод Дугина. Вот его черты: 1) иррационализм. Отрицание рационального познания. Познавать, по Дугину, нужно интуитивно: «Надо схватить ключи, коды мысли, это метаязык» — говорит АГД. Сюда же и «метафизическое вИдение», имеющее долгую предысторию в немецком иррационализме — от «интеллектуального созерцания» Шеллинга до «усмотрения сущности» Шелера. 2) Принципиальный субъективизм. Отрицание разумного (следовательно — объективного) познания имеет одно следствие: произвол субъекта, конструирование им «реальности» из своей головы. Та же «цивилизационная теория» как пример. Или другой перл: «Я никогда строем в жизни не ходил. Но мне нравится, когда люди строем идут к правильной, хорошей цели». Это не просто двойная мораль. Здесь субъективизм дополняется произволом, волюнтаризмом: одни правила для меня (и я их сам устанавливаю), другие — для всех остальных (и меня они не касаются). 3) Отсюда аристократизм такого познания. Слово самому АГД: «Я социолог. Я доктор социологии. Я нахожусь в пространстве неких научных концепций, аллюзий, отсылок, референций, которые не всем понятны» — перед нами классическое credo иррационалиста: «пошли прочь, непосвящённые». 4) Из этого аристократизма следует своего рода ницшеанское «воспитание Сверхчеловека». Репрессии — говорит АГД, — это механизм ротации элит. Übermensch’ей, то есть. Вспомним, как Ницше предлагал «выращивать» «белокурых бестий». Заодно здесь и апология репрессии, подавления. «Что нас не убивает, делает нас сильнее». 5) Из иррационализма вытекает мифотворчество. АГД прямо оправдывает создание современных мифов типа «Сталин — сильный лидер», «красный царь». При том, что к Сталину Дугин симпатий не питает — просто миф вождя очень нужен его «философии». 6) Заигрывание с постмодернизмом — или, по сути, сознательный эпатаж. Здесь АГД внезапно — оппортунист идеологии, идёт на поводу массового сознания капиталистического общества. «Уравновешенные высказывания не воспринимаются», заявляет он. Отсюда — эпатаж как средство (само)рекламы, завладения сознанием масс. Метод ультра-капиталистической индустрии, заметим. И он вообще не стыкуется с антикапиталистической риторикой. 7) Но эклектике — другому важнейшему элементу метода Дугина — непоследовательность не страшна. Надо «уметь сочетать парадоксы» — заявляет АГД. Неразрешимые формальные противоречия? — Ну и что? «Это же краткое содержание», «метафизический teaser», — отвечает философ-социолог. 8) Сама эта эклектика — вынужденное средство. Теория Дугина направлена не на познание мира. Её цель и задача — апология существующего status quo. Пусть и апология не прямая, не «в лоб», апология косвенная, через формальную критику. Но мир-то то объективно меняется, это движущийся, диалектичный процесс. Ещё старик Гераклит заметил, что нельзя в одну реку войти дважды (тоже «атлантист» был, наверное). Но как тогда субъективистской идеологии (нацеленной на сохранение status quo) оперировать, взаимодействовать с этим объективным, изменяющимся миром? Только путём эклектики: объективное целое теоретически разбивается на изолированные фрагменты — и они уже потом миксуются (как стёклышки в калейдоскопе) по прихоти субъективных представлений АГД, в угоду апологетической идеологии. Поэтому перед нами причудливая смесь славянофильства и самых модных западных «теорий», русских космистов и Ницше, «русского купола» и атлантистов-империалистов, постмодернистов и Генона, крестьянско-социалистической утопии — и ультра-национализма. Отсюда, кстати и «национал-большевизм» — АГД ставит себе в заслугу внедрение этой эклектичной формулы (с указанием на авторство Устрялова). Получается очень эластичная теория — так, сейчас АГД всячески открещивается от симпатий своей молодости, и на вопросы Собчак об отношении к фашизму резко заявляет: «Я сформировался как традиционалист». Что ж, можно и так назвать. «Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет». #Дугин #иррационализм
909