Гегельнегоголь
رفتن به کانال در Telegram
Разрушение разрушения разума. Контакт для связи: @dandy_in_the_ghetto
نمایش بیشتر1 192
مشترکین
اطلاعاتی وجود ندارد24 ساعت
-37 روز
-130 روز
در حال بارگیری داده...
کانالهای مشابه
ابر برچسبها
اشارات ورودی و خروجی
---
---
---
---
---
---
جذب مشترکین
سپتامبر '26
سپتامبر '26
+1
در 0 کانالها
اوت '26
+20
در 5 کانالها
Get PRO
ژوئیه '26
+22
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئن '26
+100
در 11 کانالها
Get PRO
مه '26
+85
در 8 کانالها
Get PRO
آوریل '26
+9
در 0 کانالها
Get PRO
مارس '26
+14
در 1 کانالها
Get PRO
فوریه '26
+9
در 0 کانالها
Get PRO
ژانویه '26
+20
در 2 کانالها
Get PRO
دسامبر '25
+26
در 1 کانالها
Get PRO
نوامبر '25
+15
در 1 کانالها
Get PRO
اکتبر '25
+29
در 2 کانالها
Get PRO
سپتامبر '25
+54
در 4 کانالها
Get PRO
اوت '25
+20
در 1 کانالها
Get PRO
ژوئیه '25
+13
در 2 کانالها
Get PRO
ژوئن '25
+39
در 3 کانالها
Get PRO
مه '25
+18
در 0 کانالها
Get PRO
آوریل '25
+33
در 1 کانالها
Get PRO
مارس '25
+72
در 4 کانالها
Get PRO
فوریه '25
+64
در 5 کانالها
Get PRO
ژانویه '25
+25
در 2 کانالها
Get PRO
دسامبر '24
+33
در 3 کانالها
Get PRO
نوامبر '24
+18
در 0 کانالها
Get PRO
اکتبر '24
+57
در 3 کانالها
Get PRO
سپتامبر '24
+134
در 9 کانالها
Get PRO
اوت '24
+107
در 5 کانالها
Get PRO
ژوئیه '24
+77
در 2 کانالها
Get PRO
ژوئن '24
+35
در 3 کانالها
Get PRO
مه '24
+79
در 3 کانالها
Get PRO
آوریل '24
+37
در 4 کانالها
Get PRO
مارس '24
+35
در 3 کانالها
Get PRO
فوریه '24
+86
در 2 کانالها
Get PRO
ژانویه '24
+74
در 1 کانالها
Get PRO
دسامبر '23
+20
در 1 کانالها
Get PRO
نوامبر '23
+67
در 15 کانالها
Get PRO
اکتبر '23
+345
در 1 کانالها
| تاریخ | رشد مشترکین | اشارات | کانالها | |
| 05 سپتامبر | 0 | |||
| 04 سپتامبر | 0 | |||
| 03 سپتامبر | +1 | |||
| 02 سپتامبر | 0 | |||
| 01 سپتامبر | 0 |
پستهای کانال
Вообще, это ведущий мотив кинокартины — разочарование в человеческом разуме. Нолан постоянно акцентирует: люди глупы, жадны, жестоки. Одиссей лишь осознал это и раскаялся: отсюда его финальный монолог о нарушении человечеством «закона Зевса» и горькое неверие, что преподанный и рассказанный урок будет человечеством усвоен.
Это настроение мрачной резиньяции вообще свойственно большим художникам периода упадка капитализма (длящегося уж больше века — но упадок той же античности длился много дольше). В силу своего социального положения эти люди искусства, буржуазные интеллигенты не видят пути выхода из противоречий своего общества. Отсюда упадническое отчаяние, меланхолия и мизантропия современных «мастеров культуры» — и Кристофера Нолана в их числе.
Но дав волю своему пессимизму, Нолан тут же впадает в самопротиворечие: а для кого и для чего тогда всё это масштабное кинополотно, для кого это высказывание, если урок всё равно не впрок? Всё дело в том, что как большой художник, Нолан не верит в собственный меланхоличный нарратив и — несмотря на субъективный настрой самого режиссёра — его фильм всё же звучит предупреждением человечеству, а не панихидой по нему.
#Одиссея #Нолан
| 2 | Само его имя (по одной из версий) переводится как «ненавистный богам». Odi-theos. Отчего же ненавистный? — Оттого, что само существование Одиссея есть посягновение на тотальный авторитет олимпийских богов, слепой объективности сил природы. Одиссей есть символ человеческого ума, дерзновенного познания и пытливого освоения человеком мира. Он и учёный, и мастеровой, атлет — и блестящий ритор, отважный воин — и тонкий дипломат. Потому обычный эпитет Одиссея — многоумный, хитроумный.
Но рядом другой его эпитет — «в бедах постоянный». Именно там, где самомнение человеческого Я переходит границы разума (самый показательный эпизод — когда гордость, субъективное самолюбие заставило его открыть своё настоящее имя циклопу Полифему, с чего и начинаются его многолетние мытарства), именно там, где связь ума с объективной действительностью эгоистично разрушается, где возникает безумие самомнения — там Одиссея начинают преследовать беды. Собственно, это и есть основная мысль гомеровской поэмы.
Нолану эта мысль не только не близка, он о ней вообще не думает. Сложную коллизию человеческого Я и внешнего мира (социальных и природных — для эллинов в первую очередь природных — сил) он просто отбрасывает, не пытаясь понять, что античная мифология с её богами — это (пусть несовершенный, исторически ограниченный) способ постижения древними мироздания.
Нолан выступает как современный позитивист от идеологии: боги для него — лишь суеверия тёмных людей тёмных эпох. (Поэтому — спойлер! — даже Афина в фильме оказывается не Афиной, а галлюцинацией травмированного сознания.)
Но «разве не властвовал древний Молох? Разве Аполлон Дельфийский не был действительной силой в жизни греков?» (Маркс)
Нолан — как это типично для художника позднего буржуазного общества! — не видит этой объективности идеологических форм, он весь сконцентрирован на субъективном, на внутреннем мире героя, на душевных переживаниях Одиссея (Мэтта Дэймона). Эпично-всемирная драма «Одиссеи» рассматривается через эгоистично-субъективные очки.
Отсюда, из этого базисного, методологического субъективизма Нолана следует рецидив неокантианской этики: «закон Зевса», неоднократно упоминаемый в фильме как верховный принцип социального устройства на поверку оказывается банальным «категорическим императивом»: поступай с другими так же, как хотел бы, чтоб поступали с тобой. Надо ли говорить, что в гомеровской поэме нет никакого «закона Зевса»? Обычай гостеприимства — действительно, функционирует в «Одиссее» Гомера как социальная норма — но это общий момент для обществ, ещё сохраняющих остатки первобытно-общинных порядков. Эта общинная традиция — прямая противоположность субъективной этике «категорического императива». Там род — здесь атомизированное Я.
И именно в силу своего методологического субъективизма Нолан максимально далёк от светлой веры во всемогущество человеческого разума, находящегося в гармонии с мирозданием — веры, присущей классической «Одиссее». В поэме сам Зевс капитулирует перед беспокойной энергией пытливого человеческого ума — пусть уже Одиссей возвращается на свою Итаку (если не разрешить, всё равно полмира перевернёт, но пробьётся):
…отчизну увидеть
Срок наступил Одиссею, в бедах постоянному; путь свой
Он совершит без участия свыше, без помощи смертных.
И если у греков перед Одиссеем капитулировал Зевс, то Нолан заставляет капитулировать перед богами своего Одиссея-Дэймона: на Итаку он попадает лишь ценой сознательного смирения, покорности богам, отказа от своей самости. | 375 |
| 3 | Судьба эпоса в эпоху позднего капитализма.
Об «Одиссее» Нолана.
Скажу сразу: фильм весьма и весьма неплох. Посмотреть — тем более, в кинотеатре, с хорошим звуком — точно стоит. Но как рассказана эта древняя история? Как передана эпическая форма средствами кинематографа?
Начнём с апологии: все хейтеры, критикующие картину только за то, что «шлемы не те», «оружие не то» — идут к чёрту. Художественное произведение — а перед нами художественное произведение — это не пособие для кружка реконструкторов или моделистов, тут требования насчёт «достоверности костюмов» просто неприменимы. По логике таких хейтеров и шекспировского «Гамлета» надо осудить как глубоко антиисторическое произведение.
Но есть более хитрый подход. Дескать, Нолан переврал Гомера (и начинается длинный — размером с саму гомеровскую поэму — перечень её несоответствий с фильмом).
Безусловно: большую часть сведений о «тёмных веках», предшествующих классической античности, мы знаем именно через поэмы Гомера. (Кстати, это лучший довод против как-бы-позитивистского — а на самом деле просто глупого — подхода, отрицающего за художественными произведениями роль источника в историческом познании).
Но если мы такую роль за «Одиссей» признаём — то можно ли любые искажения её текста и сюжета трактовать как искажения истории? Вовсе нет. Нолан сразу говорит: «По мотивам поэмы Гомера» — давая понять, что перед нами не исторический фильм об эпохе архаики, и не буквальная экранизация классической «Одиссеи». (Собственно, такая экранизация и невозможна: разные виды искусств непереводимы с буквальной точностью. Например, как литература не может 100%-но адекватно выразить музыку или живопись, так и кино не может буквально экранизировать литературу).
Итак, такая «критика» тоже идёт мимо. Ибо мелочные придирки — это не критика, это буквоедство.
Если уж и предъявлять режиссёру «Одиссеи» — так за рассогласование формы и содержания. Всё дело в том, что Нолан влил новое вино в старые меха. А надо бы — дать нам то старое вино, которое и сейчас как молодое.
Все эти современные темы — феминизм, пацифизм, ПТСР главного героя, антиимпериализм (устами Елены Прекрасной ясно проговаривается чуть ли не марксистский тезис о том, что вся Троянская война — это война за торговые пути и рынки) — все эти современные темы поданы в псевдо-античном антураже. Спрашивается: зачем? У самого Гомера этих тем нет (и не могло быть). Тогда причина эклектичного сочетания современной актуальности и древних декораций — просто в привлечении внимания. Это даже не «деконструкция», ставшая любимым жаргонным словом всех наших кухонных, бытовых постмодернистов. Нет, это не «деконструкция». Это просто элемент PR’а, рекламы. (И, судя по шумихе вокруг фильма, начавшейся задолго до его появления в кинотеатрах, эта реклама удалась вполне.)
Вот и весь смысл вливания Ноланом нового вина в старые мехи. Что же, кинохудожникам лучше вообще не браться за эпические формы прошлых времён? Напротив, можно. И даже нужно. У разных искусств и разных эпох всё же остаётся главное общее — это великая объективная действительность природы и общества, раскрывающаяся пытливому человеческому уму. Поэтому при обращении к такой древней громаде как «Одиссея» вся задача современного художника сводится к нахождению этого главного общего — общего у нас сегодняшних с древними эллинами, у всех людей друг с другом.
Не перечисляя всех актуальных связей мира «Одиссеи» с нашим миром — этих связей много и именно поэтому «Одиссея» была, есть и останется шедевром мировой литературы — так вот, не перечисляя всех этих общих, сближающих нас мотивов, остановимся на главном: на фигуре Одиссея. | 333 |
| 4 |  بدون متن... | 307 |
| 5 | Дойти до самой сути.
Религия — это сердце бессердечного мира. (Маркс.)
Искусство — это прекрасное безобразного мира.
Философия — это разум потерявшего разум мира.
И тут два пути, два варианта: или довольствоваться призрачной декорацией, любоваться цветами, украшающими цепи (снова Маркс) — или проникнуть в саму суть проблемы, разбить эти цепи, вернуть миру сердце, красоту и разум. | 436 |
| 6 | О лозунгах.
Верным лозунгом философии будет не Nosce te ipsum — «познай самого себя» — ибо познать себя можно, лишь познав не-себя, «своё иное», или, говоря попросту — познав мир человеческих отношений.
Но мы познаём этот мир единственным путём: меняя мироздание и меняясь с ним. Поэтому вот верный лозунг философии: Medice cura te ipsum! — «врач, исцелись сам!»
Или как вариант: «Воспитатель сам должен быть воспитан». | 543 |
| 7 |  12 августа в среду в 19:00 презентация «Георг Лукач: диалектика как сохранение разума». Переводчик книги представит новинку нашего издательства #лекция
→ зарегистрироваться
О книге
Пару месяцев назад в издательстве «Умозрение» мы выпустили книгу венгерского философа Георга Лукача «Разрушение разума» — масштабное исследование о судьбе немецкой мысли и возникновении иррационалистической мысли в Германии.
Автор исследует процесс становления иррационализма и его развитие от поздних работ Шеллинга через Шопенгауэра, Кьеркегора, Ницше и «философию жизни» — до политической идеологии фашизма.
Что будет
Презентация пройдет в форме лекции-беседы. Во введении директор Умозрения расскажет о значении творчества Лукача для издательства, а также поделится дальнейшими издательскими планами. Дальше мы поговорим о диалектике в марксизме и о том, как она представлена в философии самого Лукача. В конце спикеры ответят на вопросы аудитории.
Какие вопросы обсудим
• Что такое диалектика вообще и бывают ли разные диалектики?
• В чём самообман известной метафоры о «переворачивании» Гегеля Марксом?
• Можно ли отделить метод от содержания без ущерба для самого метода?
• И как возможна «материалистическая диалектика»?
Кто будет
Владислав Сарычев — философ, переводчик книги «Разрушение разума», автор книг по истории русского гегельянства «Искатели Абсолюта».
Юрий Губницын — директор издательства «Умозрение» и книжного магазина «Даль».
→ Вход свободный, но нужно зарегистрироваться: filosofskiy-knizhny-dal.timepad.ru/event/4134392/ | 673 |
| 8 |  12 августа в среду в 19:00 презентация «Георг Лукач: диалектика как сохранение разума». Переводчик книги представит новинку нашего издательства #лекция
→ зарегистрироваться
О книге
Пару месяцев назад в издательстве «Умозрение» мы впустили книгу венгерского философа Георга Лукача «Разрушение разума» — масштабное исследование о судьбе немецкой мысли и возникновении иррационалистической мысли в Германии.
Автор исследует процесс становления иррационализма и его развитие от поздних работ Шеллинга через Шопенгауэра, Кьеркегора, Ницше и «философию жизни» — до политической идеологии фашизма.
Что будет
Презентация пройдет в форме лекции-беседы. Во введении директор Умозрения расскажет о значении творчества Лукача для издательства, а также поделится дальнейшими издательскими планами. Дальше мы поговорим о диалектике в марксизме и о том, как она представлена в философии самого Лукача. В конце спикеры ответят на вопросы аудитории.
Какие вопросы затронем
• Что такое диалектика вообще и бывают ли разные диалектики?
• В чём самообман известной метафоры о «переворачивании» Гегеля Марксом?
• Можно ли отделить метод от содержания без ущерба для самого метода?
• И как возможна «материалистическая диалектика»?
Кто будет
Владислав Сарычев — философ, переводчик книги «Разрушение разума», автор книг по истории русского гегельянства «Искатели Абсолюта».
Юрий Губницын — директор издательства «Умозрение» и книжного магазина «Даль».
→ Вход свободный, но нужно зарегистрироваться: filosofskiy-knizhny-dal.timepad.ru/event/4134392/ | 59 |
| 9 | Классовая борьба в философии.
#Лукач в «Разрушении разума» сформулировал проблему предельно ясно — хотя и неудобно-бескомпромиссно для тех, кто не желает признавать связи мышления с объективной реальностью:
«Любая философия в своём содержании и методе определяется классовой борьбой своего времени. Философы — так же, как и учёные, деятели искусств и другие идеологи — могут более или менее не осознавать этого обстоятельства, а, возможно, и полностью не осознавать его, но классовая борьба всё-таки влияет на их отношение к так называемым «последним вопросам».
То, что Энгельс говорил о юристах, в ещё большей степени относится к философии: «Отражение экономических отношений в виде правовых принципов… происходит помимо сознания действующего; юрист воображает, что оперирует априорными положениями, а это всего лишь отражения экономических отношений». Поэтому любая идеология сознательно связана с «определённым мыслительным материалом, который передан ей её предшественниками и из которого она исходит».
Но это никак не мешает тому, что отбор этого материала, отношение к нему, метод его осмысления, его критика и выводы, из этой критики следующие и т. д., — всё это в конечном счёте определяется экономическими отношениями и возникающей на их почве классовой борьбой.
Философы инстинктивно знают, чтó им нужно защищать и где находится враг. Они инстинктивно чувствуют «опасные» тенденции своего времени и пытаются философски с ними бороться». | 835 |
| 10 |  بدون متن... | 514 |
| 11 | Классовая борьба в философии.
#Лукач в «Разрушении разума» сформулировал проблему предельно ясно — хотя и неудобно-бескомпромиссно для тех, кто не желает признавать связи мышления с объективной реальностью:
«Любая философия в своём содержании и методе определяется классовой борьбой своего времени. Философы — так же, как и учёные, деятели искусств и другие идеологи — могут более или менее не осознавать этого обстоятельства, а, возможно, и полностью не осознавать его, но классовая борьба всё-таки влияет на их отношение к так называемым «последним вопросам».
То, что Энгельс говорил о юристах, в ещё большей степени относится к философии: «Отражение экономических отношений в виде правовых принципов… происходит помимо сознания действующего; юрист воображает, что оперирует априорными положениями, а это всего лишь отражения экономических отношений». Поэтому любая идеология сознательно связана с «определённым мыслительным материалом, который передан ей её предшественниками и из которого она исходит».
Но это никак не мешает тому, что отбор этого материала, отношение к нему, метод его осмысления, его критика и выводы, из этой критики следующие и т. д., — всё это в конечном счёте определяется экономическими отношениями и возникающей на их почве классовой борьбой.
Философы инстинктивно знают, чтó им нужно защищать и где находится враг. Они инстинктивно чувствуют «опасные» тенденции своего времени и пытаются философски с ними бороться». | 1 |
| 12 | О необходимости друзей.
В продолжение темы.
Что же, человеческая мысль обречена всегда формироваться в борьбе, в вечном противопоставлении себя и не-Я?
И да, и нет.
Нет: антагонистичная философия, рождающаяся из социальных конфликтов — продукт антагонистичного общества, интеллектуальное отражение классовой борьбы. С исчезновением классов философия потеряет и свой социально-антитетический характер. Собственно, такое — бесклассовое — общество и будет осуществлением идеала философии. Снятое (вместе с классами) разделение труда каждого сделает философом — но вместе с тем падёт и само это цеховое, интеллектуально-кастовое деление на философов и не-философов.
Вспомним Ильенкова: когда каждый будет философом — никто уже не будет философом. Это и есть обмирщение философии, её осуществление, чаемое уже более 25-ти веков, но впервые сформулированное с ясностью программы Карлом Марксом.
Но да: и в таком неантагонистичном, бесклассовом обществе сохранится необходимое противопоставление Я и внешнего мира (не-Я). Вот только это элементарное и неизбежное противопоставление (неизбежное — поскольку сознание вообще формируется, оно формируется через отличение себя от всего другого в этом мире), так вот: это неизбежное противопоставление в неантагонистичном обществе потеряет характер борьбы с врагом. Когда весь социальный мир — общий (то есть принадлежит каждому без изъятия), нет места для борьбы. Хотя элементарное отличение себя от мира никуда не денется. Но это будет различение себя в обществе не врагов, но друзей. Не свой среди чужих, и не чужой среди своих — в бесклассовом обществе человек наконец-то станет своим среди своих. (Собственно, когда все свои — само это деление на чужих и своих отпадёт, люди навсегда забудут эти слова.)
Да, но природа, громадный внешний (несоциальный) мир, с его главной угрозой — смертью? Разве с ним человек нового общества не будет вести борьбу? Будет. Но не борьбу, а мирное сосуществование: только в бесклассовом тождестве давно открытая истина тождества как тождества нетождественного будет усвоена и сделана практикой. Как можно мирно жить в едином обществе — равно можно (и нужно!) жить в ладу с природой — со своей! — смертной природой. И само это отношение к природе — оно же всегда социально опосредованно, через труд, производственную практику и мировоззрение, вырастающее на основе отношений производства. Потому через реальное обобществление этого производства и этих отношений исчезнет не только антагонизм внутри человечества — но и антагонизм человечества и природы. Всегда объективное существовавшее тождество человека и природы наконец-то будет человечеством осознано и станет практической нормой.
И как антитетика Фихте, сводящаяся к антагонизму Я и не-Я была уже снята (преодолена и сохранена как преодоленная ступень в развитии) в абсолютной диалектике Гегеля — так в бесклассовом обществе будет снято формирование философии как высшего теоретического мышления через не-Я, через постоянный антагонизм с врагом.
Разделение останется. Но не врагов, а на друзей. Если угодно — товарищей. | 733 |
| 13 | О необходимости врага.
Лукач в «Разрушении разума» пишет о том, как поменялась европейская философия после 1848 и особенно 1870-71 годов: она становится однозначно апологетической, защищает капиталистический status quo. Научная добросовестность при этом неуклонно деградирует.
Историко-социальный фон метаморфозы богат: это кровопускание революции 1848-49 годов, Парижская коммуна как первый опыт диктатуры рабочего класса, окончательное оформление национальных государств — ознаменовавшее собой конец эпохи буржуазных революций (был выполнен основной их пункт: национальное объединение).
Но самая главная причина изменений в буржуазной философии:
Появился новый враг: революционный пролетариат и его идеология — марксизм, он же научный коммунизм, исторический/диалектический материализм (вновь: не надо многих слов, это одно и то же).
Лукач неоднократно указывает: и предмет, и метод, и проблематика современной философии — не имманентны ей, это всё извне, и сама современная буржуазная философия формируется лишь как способ ответа на поставленные перед буржуазным сознанием проблемы. Отсюда и реакционность философии — она реакционна и в политическом смысле, и в смысле формальном — как буквальная реакция на разворачивающуюся классовую борьбу.
Разовьём эту мысль Лукача, эксплицитно у него не высказанную.
Философия — это всё же высшая форма теоретического сознания, это самосознание своей эпохи. Но первым шагом самосознания всегда становится отличение себя от окружающего мира. Тут сохраняет всю силу антитетика Фихте: Я (Субъект) становится собой только через отличение себя от не-Я. Так — через сознательное противопоставление себя другим — формируется всякий социальный класс (поскольку он вообще формируется).
Для буржуазии таким не-Я сначала была феодальная аристократия, затем абсолютный монарх, а потом, после того, как аристократам и королям либо отрубили головы, либо — если не отрубили, то — договорились с ними — так вот, после всего этого место враждебного для буржуазии не-Я занял пролетариат. На этот раз буржуазия сама создала своего врага, но не сама она его себе выбирала.
Аналогично: для буржуазной философии таким врагом, таким не-Я стал марксизм как теоретическое сознание революционного пролетариата.
Становление через борьбу с врагом свойственно не одной только буржуазной философии. К примеру, расцвет ионической философии (колыбель философии мировой) приходится на VI-V век до нашей эры — период персидского нашествия, гибели ионической полисной демократии под игом персидских орд. А великий Сократ? Он сам был результатом разложения традиционной полисной общинности под грузом бурно развивающихся товарно-денежных отношений. Свободно мыслящая личность, Субъект, Я впервые формировалась, становилось в конфликте с не-Я, со старыми обычаями и дряхлеющей государственностью греческих полисов.
А вся средневековая философия — по сути, была идеологическим фронтом между церковной и светской властями. Тут тоже без образа врага, без противопоставления не обошлось (и не могло обойтись). «Верую я, чтобы познавать — или познаю, чтобы верить?»
Итак, философия — всегда производное от социальной (в своей основе — классовой) борьбы, она всегда формируется через отличение себя от не-Я, от враждебно противостоящего врага.
Таким образом, враг, не-Я есть необходимое условие существования философии. И в хорошем, и в дурном смысле. Вопрос лишь в том, кто этот враг. Или наоборот: теоретическим самосознанием какого класса является та или иная философия — класса исторически прогрессивного или реакционного? От этого зависит и суть самой философии: прогрессивна ли она — или реакционна? Открывает ли она человечеству путь в царство свободы — или желает вечно держать его в оковах необходимости классового общества?
Скажи мне: кто твой враг — и я скажу: кто ты. | 668 |
| 14 | И всякий раз, когда буржуазное общество штормит, когда экономический барометр показывает бурю, маятник социальной динамики отбрасывает мелкую буржуазию назад, люмпенизирует её — всякий раз она радикализуется. Но абстрактное недовольство, иррациональный протест этой взвинченной невротизированной массы условных лавочников всегда порождает запрос на Джокера. Самим своим социальным бытием мелкая буржуазия приучена быть ведомой, она не хозяин своей жизни, ибо не она её создаёт — и потому ей в опасные моменты всегда нужен «вождь» (по-английски: leader, по-немецки: Führer).
Хорошо, если революционный рабочий класс и его партия могут и успевают перехватить эту мятущуюся массу — как это получилось у Ленина и большевиков в 1917 году. Плохо, когда это не получается — или просто невозможно по причине слабости пролетариата и его партии: тогда мелкой буржуазией овладевают ультра-правые демагоги (здесь Гитлер как типичный пример — хотя ныне тот же Трамп с успехом играет роль такого Джокера). Овладевают, конечно же, не для того, чтобы повести людскую толпу на штурм капиталистического статус-кво, а наоборот, чтобы сделать его незыблемым (естественно, единственным выигравшим при этом остаётся класс крупной буржуазии).
Но капиталистическое общество — это общество постоянного кризиса; кризис — это необходимая форма его бытия. Поэтому вопрос «Джокер — или Ленин?» будет подниматься перед этим перманентно-кризисным обществом ещё не раз (пока не будет дан верный ответ).
И надо понимать: выбор Джокер — или Ленин есть выбор: фальшивый бунт — или коренное изменение общества, фашизм — или коммунизм, варварство — или цивилизация, деградация человечества — или расцвет подлинно человеческой культуры.
Или, как любил повторять латинскую максиму сам Ленин:
«Aut — aut. Tertium non datur».
«Или — или. Третьего не дано».
#Джокер #Ленин | 596 |
| 15 | Джокер или Ленин?
Часть 4. Tertium non datur.
Итак, уступает ли Ленин Джокеру в деле мобилизации всех недовольных капитализмом?
Всё наоборот: именно здесь Ленин и превосходит псевдо-трикстера Джокера. Ибо истинный радикализм, истинная революционность не в абстрактном — по-просту — мутном — «объединении всех», а в объединении именно тех, кто может и должен изменить историю. Именно потому, что Ленин не призывал к объединению всех со всеми, а поставил задачу прежде всего становления сознательности одного — революционного — класса, именно в силу своей обособленности Ленинская точка зрения и является подлинно революционной. Отсюда его знаменитый афоризм: «Прежде, чем объединяться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определённо размежеваться».
Вот вам блестящий образец диалектики: всеобщая истина становится действительностью, когда воплощается в чём-то особенном, иногда даже единичном. Так и объективная истина общественного развития воплощается в пролетариате и его партии. Пролетариат не большинство общества — но это обобщённый работник-производитель, истинный демиург, творец-создатель общественно-человеческой жизни, пусть и творец, угнетённый собственными творениями (точнее: теми, кто имеет право собственности на эти творения).
Суть человеческого — именно в этой производственной деятельности, в трудовом обмене веществ с природой. И поскольку пролетариат стоит в центре этого сущностного процесса, делающего человека человеком, постольку пролетариат воплощает интересы большинства общества, всех его угнетённых и эксплуатируемых.
И здесь Ленин вновь впереди: отсюда его установка на союз пролетариата с крестьянством (конечно, при руководящей роли более сознательного — и потому более революционного — пролетариата, да и внутри крестьянства опора на пролетаризующиеся слои). Отсюда же Ленинская идея сплочения всех угнетённых империализмом народов вокруг Коммунистического Интернационала, ибо национальное освобождение возможно только через освобождение от мирового капитализма.
(Истоки этой идеи — уже в статьях Маркса по «ирландскому вопросу»: у английских рабочих и ирландских фениев — общие интересы освобождения, которое достижимо только через падение капитализма в UK).
Да и сам рабочий класс становится в полной мере классом как мировой рабочий класс — и освобождение своё он может обрести только в мировом, интернациональном масштабе.
Именно так, говоря философским языком, Всеобщее реализуется через Особенное — или Особенное реализует Всеобщее.
То есть: Ленин и большевики Особенное (пролетариат) сделали органом-выразителем Всеобщего, истины объективной действительности: старое общество должно уступить место новому. И поскольку (и в какой мере) в своей теории и практике коммунисты верно выражали эту всеобщую истину — постольку (и в такой мере) коммунистическому движению сопутствовал исторический успех.
Напротив, Джокер — это даже не Особенное, это Единичное, гипертрофированное (в своём воображении) до Всеобщего. Это эгоистичный индивид-буржуа, недовольный тем, что объективная реальность не желает склониться перед его субъективными желаниями. Отсюда недифференцированность, мутная абстрактность его нигилизма. Джокер — антипод Ленина: он сам создан своими творцами не для того, чтоб конкретизировать, выкристаллизовать из абстракции «народа» революционный Субъект, но чтобы растворить любую классовую субъектность в неразличимой массе «большинства» буржуазного общества.
Но большинством этого общества являются мещане, обыватели, мелкие буржуа — колоссальный промежуточный слой, не имеющий собственного классового сознания, ибо вечно мечтающий «выбраться в люди», стать крупной буржуазией, но практически всегда отбрасываемый вниз, в ряды пролетариата (чаще — деклассированного люмпен-пролетариата). | 573 |
| 16 | Диалектика и трудности начала.
Узнать диалектику не трудно — трудно её понять.
Однако понять = сделать своим, усвоить. Но объективное и всеобщее (а такова истина, такова диалектика) можно усвоить лишь объективно и всеобще. Иными словами: истину можно понять, сделать своей — лишь себя делая её частью, сознательно отождествляясь с ней.
И равно верно:
Научиться «теоретической» диалектике, как она зафиксирована в умных книжках — не сложно; сложно сделать её практикой. Но только так и возможно истинно ей научиться.
Чисто теоретическое научение — не научение. Задача конкретно-диалектической практики — уничтожить саму возможность абстрактного разделения на теорию и практику, устранить разделение в корне. Поэтому истинное научение = истинная практика, а истинная практика — это всегда радикальная практика (radix — корень). Но корнем всего человеческого служат человеческие отношения, определённая их историческая форма, конкретно сложившаяся в ходе трудового процесса (как процесса «обмена веществ с природой»).
И если сложно сделать диалектику практикой (это и есть самый радикальный поступок), то самый сложный здесь — первый шаг: применить диалектику к самому себе. Самому вырваться из замкнутого круга абстрактных противопоставлений, представлений, определений.
Но, как уже понятно, этот шаг невозможен для изолированного индивида, он возможен лишь как шаг в коллективном деле, шаг в общем движении истории (которая всегда есть борьба классов).
Сделать этот шаг, равняющийся на ход истории, не просто. «Всякое начало трудно».
Поэтому:
Учителей диалектики у нас хватает — с практиками диалектики пока не богато.
И проблема не в объективной реальности.
История всегда ступает уверенно. Нужно лишь нам шагать с ней вровень.
#диалектика #практика | 701 |
| 17 | Кстати о Европе. Меньшевики со своим пиететом перед эволюцией капитализма лишь повторяли теоретические схемы теоретиков II Интернационала: тот же Каутский рассматривал всю человеческую историю по аналогии с дарвиновской эволюцией. Дескать, keine Sorge, liebe Kameraden, всё в порядке, дело социализма гарантировано с железной необходимостью закона природы, социализм вырастет из капитализма как человек из обезьяны. А пока поживём по капитализме, liebe Kameraden. Отсюда — несмотря на всю ортодоксально-марксистскую риторику — следовал реформизм, абстрактное (вновь!) единство, ориентация на интересы «общества в целом» (а поскольку общество остаётся буржуазным — то на интересы буржуазии), и вытекающее отсюда же растворение революционного Субъекта (но уже не в «народе», а в союзе с «обществом», с буржуазией). Из этой абстракции, растворяющей пролетариат как субъект классовой борьбы с необходимостью следовал не социализм, а, напротив, его крах в августе 1914 года (в голосовании за военные кредиты на Первую мировую империалистическую бойню).
И надо ли говорить, что именно Ленин был первым среди тех немногих социал-демократов, кто выступил против этой растворяющей пролетариат абстракции?..
Но пролетариат — лишь один класс общества, лишь часть его. Как же он может выразить интересы всего общества, точнее — всех угнетённых в этом обществе? Вся — пусть и абстрактная! — сила Джокера в том, что он кумулирует в себе весь негативизм, всех без исключения. Не уступает ли здесь Ленин Джокеру?
#Джокер #Ленин #марксизм | 549 |
| 18 | Джокер или Ленин?
Часть 3. Конкретизатор Ленин.
Историческая заслуга и роль Ленина как раз в том, что он смог провести конкретизацию абстрактной негативности, ясно сформулировать проблемы и пути их решения. «Что делать?» — таково название его ранней, но важнейшей работы — но это эпиграф ко всей жизни Ленина.
Первый акт его политической биографии — борьба против «народничества». С абстракцией «народа» (который фетишизировали народники, и под которым понималось многомиллионное крестьянство) недалеко можно было уйти.
Во-первых, само крестьянство было не монолитно, в его среде уже шла социальная дифференциация, фермент капитализма стремительно разлагал эту некогда единую массу. Во-вторых, не смотря на свою численность (80% населения Российской империи) крестьянство исторически не могло стать революционным классом, оно никогда не побеждало (а по Марксу — и не могло победить) ни в одном из своих восстаний.
В итоге народники, хоть и были людьми уважаемыми, ветеранами освободительного движения, своей абстракцией «народа» просто обманывали и обезоруживали себя, потому что абстракция не может стать политическим субъектом.
Реальным субъектом грядущих перемен был промышленный пролетариат, порождённый капитализмом, стремительно развивавшимся в России конца XIX века.
Но и здесь — уже на другом фланге — важно было сохранять конкретику. Если народники проклинали капитализм и слепо отрицали реальность (само становление капитализма), то меньшевики — наоборот, слепо его приветствовали. Вновь абстракция: действительно, у пролетариев есть общий интерес с буржуа — борьба против пережитков феодализма; но отсюда, из этой абстрактной предпосылки делался ложный вывод: якобы, пролетариат и его партия должны (пока что) приветствовать развитие капитализма.
Если народники растворяли политический субъект, оставляя столь обожаемые ими массы один на один с феодальной монархией и с капиталистами — то меньшевики, со своим механистическим пониманием исторического процесса (социализм будто бы вырастет из капитализма, как капитализм вырос из феодализма) просто предавали пролетариат, отдавали его в руки буржуазным идеологам (да и сами объективно становились такими идеологами).
Вся деятельность Ленина — в разрушении этой ложной, ибо абстрактной, негативности. Не пустое и тёмное понятие «народа», а ясное и определённое понятие пролетариата как субъекта классовой борьбы. Но класс есть класс лишь когда он отличает себя от других классов, осознаёт различие себя и своих интересов от интересов других классов общества. Отсюда: не абстрактная негативность, не абстрактный антикапитализм народников, отрицающих историю, но и не абстрактный антикапитализм меньшевиков, фетишизирующих эволюцию в истории и потому капитулирующих перед капитализмом.
Напротив, негативность Ленина была исторически-конкретной — и потому становилась позитивной, снималась в конкретной практике. Отсюда — знаменитый спор 1903 года о §1 в уставе социал-демократов: кто может быть членом марксистской партии? Ответ Ленина: только сознательный сторонник партии и её программы, программы классовой борьбы. Меньшевики, как известно, предлагали создавать партию по типу абстрактной «организации сторонников», на манер социал-демократических партий Европы. (Уже механическое, анти-диалектическое копирование, схема, абстракция — вместо Ленинского конкретного понимания реальной политической обстановки и необходимого строения организации в этой обстановке). | 597 |
| 19 | Джокер или Ленин?
Часть 2. Эксплуатация трикстера.
Итак, мы остановились на том, что Ленин — единственная реальная альтернатива абстрактному отрицанию, воплощённому в образе Джокера.
Но прежде чем перейти к Ильичу, проясним вопрос: является ли Джокер настоящим трикстером?
Ранее мы уже выяснили: Джокер — это современный вариант старого, давно укоренённого в массовом сознании архетипа трикстера. Это архетип вышедшего из «народа» (и в силу абстрактности самого понятия «народ» — как бы ниоткуда) доброго и мудрого хитреца, крутого шутника, который с лукавой улыбкой издевательски смеется над формальными «хозяевами жизни» и неизменно оставляет их в дураках. Ходжа Насреддин, Тиль Уленшпигель, бравый солдат Швейк, наш Иван-дурак — вот классические образы-личины трикстера. Глупо устроенное общество называет его дураком — но всё наоборот, трикстер — воплощение народной мудрости (что Гегель назвал бы «народным духом») и поэтому всё становится на свои места: в дураках остаётся дурное общество и его хозяева. (Опять же Гегель: «всё разумное — действительно», следовательно: неразумное — становится недействительным по мере своей неразумности).
Но Джокер не прямой потомок и наследник Швейка и Насреддина, это уже продукт капиталистической культур-индустрии, не отражающей трикстера, а эксплуатирующей его образ, живущий в массовом сознании. Потому здесь и речи нет о добром мудреце, который, чтоб побороть своих (всего народа!) угнетателей, должен трансформировать свою мудрость в хитрость — ибо хитрость — единственное оружие раба против своего господина. (Конечно, это верно лишь до тех пор, пока раб не скидывает с себя рабство.)
Но Джокер — это не выходец из народа, это уже продукт своих создателей, интеллектуалов-декадентов, работающих на капиталистическую индустрию развлечений. Это симуляция трикстера, эксплуатация старого образа, подделка под него (ровно так же, как гамбургер — подделка под нормальную человеческую еду).
Но эта эксплуатация-симуляция не была бы собой, если бы не играла с реальными интересами масс. Отсюда запрос на Джокера.
Запрос, как мы выяснили, абстрактный. «Народ» против — но против кого и чего? — этого он и сам не сформулирует.
А кто и как сформулирует? — об этом речь дальше.
#Джокер | 562 |
| 20 | Джокер или Ленин?
Часть 1. Запрос на Джокера.
Современный кинематограф — зеркало кривое, зеркало насколько искажённое, настолько и искажающее — но всё-таки зеркало современного сознания.
Немало мути в этом зеркале, немало миражей и призраков — но в сокровенной глубине этого (искажённого и искажающего!) зеркала постоянно маячит один образ, принимающий разные личины, но ныне вполне архетипично материализовавшийся в Джокере.
И вот здесь массовое сознание совпало со своим — пусть кривым и искривляющим — кинематографическим зеркалом. Точнее: в фигуре Джокера зеркало вполне оправдало своё название: верно отразило запрос масс на этакого трикстера, выскакивающего как бы из ниоткуда и смешивающего все карты, переворачивающего всю доску мировой истории, и тем самым полностью меняющего всё.
Отсюда популярность современных голливудских фильмов с Джокером (отсюда и эволюция самого этого анти-героя: достаточно сравнить Джокера — Джека Николсона, Джокера — Хита Леджера и Джокера — Хоакина Феникса). Отсюда пресность, бесцветность официальных героев (ну кому интересен унылый — как сентябрьская муха — Брюс Уэйн?!)
И шире: отсюда феномен популярности анти-героики, кинематографических злодеев.
Но сам Джокер — фигура пустая, плоская, это просто абстрактное не-Я супергероя. Последний ассоциирован с существующим мировым порядком, это воплощённый статус-кво. И ровно поэтому массы — стихийно, неосознанно — отдают свои симпатии Другому, не-Я героя, анти-герою, Джокеру.
Зафиксируем: эта пустота и абстрактность Джокера как раз есть залог и причина его популярности. Это пустое и абстрактное отрицание «того-что-есть», и ничего более. По сути, Джокер есть чистое Ничто. Разумеется, у Ничто не может быть позитивной программы, это просто голое отрицание. Но именно поэтому он объединяет симпатии всех недовольных «тем-что-есть», существующим мировым (бес)порядком — всех, от ультра-правых до ультра-левых. Пустая фигура кумира стирает различия между своими симпатизантами. Абстракция делает абстрактными всех поклоняющихся абстракции.
В итоге массовый запрос Джокера объединяет критиков статус-кво лишь абстрактно и негативно (негативно именно в смысле уничтожения конкретности критики). Получается своего рода нигилистический «единый фронт».
Надо ли говорить, что такое неразличимое нечто, абстрактная и потому ни к чему конкретному и серьёзному (ибо конкретность — другое имя серьёзности) не ведущая негативность очень удобна именно мировому (бес)порядку. По сути, это непрямая апологетика статус-кво, апологетика сама себя не сознающая, критикующая социальное бытие внешне и субъективно — но оправдывающая его внутренне и объективно.
Итак: Джокер — явление не случайное, это закономерный запрос человечества, недовольного тупиком современной (капиталистической) цивилизации. В чистой — и потому пустой — негативности Джокера есть истинное зерно.
Но чтоб это зерно проросло, чтобы эта истина осуществилась, чтобы она не превратилась в свою противоположность, в декадентский нигилизм, критикующий буржуазный мир на словах, а на деле оправдывающий его (и своё!) существование — так вот, чтоб рациональное зерно феномена Джокера проросло в действительность, сам Джокер должен быть конкретизирован и тем самым — уничтожен. Ибо конкретизация абстракции всегда есть «снятие» абстракции.
Философский принцип этого снятия: не абстрактный нигилизм, а конкретная критика статус-кво.
Политически: не анархизм, а марксизм. Эстетически: не декадентство, а реализм.
И как запрос на трикстера, переворачивающего доску мировой истории существовал задолго до появления Джокера, так и снятие абстрактной негативности Джокера было осуществлено задолго до Джокера. И кем? — Лениным.
Но об этом в следующий раз.
#Джокер #Ленин #марксизм | 749 |
