Итак, после сказанного следует обратиться непосредственно к изучению богини Гекаты. Начну с того, что это странное божество: у Гомера оно совершенно неизвестно, зато в «Теогонии» Гесиода занимает центральное место, которое ей, казалось бы, не принадлежит. В действительности неверно именуемый «Гимн Гекате» (ст. 411–452) представляет собой явную интерполяцию (пусть и восходящую к гесиодовской школе) — как в силу нарушения нарративной структуры поэмы, так и в силу содержащихся в нём противоречий. Наиболее бросающееся в глаза (хотя и не единственное): богиня названа дочерью Перса и Астерии, чтобы вписать её в генеалогический ряд; однако затем о ней говорится: µουνογενὴς ἐκ μητρός, — фраза, смысл которой М.Л. Уэст признаёт непонятным, тогда как, на мой взгляд, она может означать лишь «рождённая только от матери», то есть богиня не имеет отца, будучи сама богиней-матерью.
В том же фрагменте «Теогонии» Геката наделена привилегиями (τιµαί), которые дарует ей Зевс, — по неизвестной причине. Более того, они даруются ей до того раздела прерогатив, который происходит после победы Зевса, хотя последний к тому времени вообще ещё не родился. Наконец, сами привилегии явно чрезмерны для столь малоизвестного божества: она владычествует над небом, морем и землёй, не вступая в противоречие ни с Зевсом, ни с Посейдоном; она хранительница всей природы (мать животных и воспитательница юношей) и господствует над всеми сферами человеческой деятельности: народным собранием, войной и атлетическими состязаниями.
Поскольку культ Гекаты практически неизвестен в западном Эгейском бассейне, тогда как из Карии до нас дошли свидетельства её древнего почитания, вполне обоснованно предположить, что она является малоазийской богиней-матерью, схожей с Артемидой Эфесской, с которой Геката была отождествлена достаточно рано. На это указывает гомеровская двойная формула (Ил. 20.71): Ἄρτεµις ἰοχέαιρα, κασιγνήτη Ἑκάτοιο, свидетельствующая о паре богов-сиблингов Ἑκάτη / Ἕκατος (впоследствии, впрочем, Ἕκατος был переосмыслен как ἐκατηβόλος — «разящий издали», эпитет Аполлона); это, естественно, предполагает весьма ранний синкретизм Гекаты с Артемидой.
Уже в «Гомеровском гимне к Деметре» (ст. 52 и след.) Геката появляется с определенным набором характеристик, которые останутся неизменными в её позднейшем образе: она, наряду с Гелиосом, единственная богиня, услышавшая плач Деметры; она идёт ей навстречу, держа в руках свет, и обе они поднимают и держат факелы. Даже принимая вместе с У. фон Виламовицем, что систематическое присутствие факелов в руках богини не указывает прямо на её лунную природу, всё же очевидно, что синкретизм с Селеной произошёл не позднее V века до н.э.
Этот фрагмент важен ещё и тем, что показывает следующее: уже в ранний период Геката-Селена была отождествлена с иным женским божеством, известным прежде всего в Фессалии (но не только там), — Энодией («Путевой»), богиней дорог и перекрёстков, которой посвящалась трёхликая статуя; ей приносились искупительные жертвы — так называемые ἐκαταῖα, — и она получала эпиклесы τριοδίτις («трёхдорожная») и τετραοδίτις («четырёхдорожная»). Энодия является женским аналогом Гермеса, тоже - бога дорог, чьё прозрачное по своему значению имя отсылает к кучам камней (ἕρµατα), которые складывали путники.
Вместе с тем Энодия отождествляется и с Персефоной/Корой, о чём свидетельствует фрагмент Еврипида («Ион», 1048 и след.), где хор взывает: «О Эйнодия, дочь Деметры, царящая над ночными блужданиями!»
Из всего сказанного следует, что уже к концу V века до н.э. Геката претерпела многократное отождествление: с одной стороны, с Артемидой и всеми богинями, поглощёнными последней (Илифия, Ифигения, Бритомартида и др.); с другой стороны, — с Селеной (подобно Артемиде) и с Персефоной в качестве Энодии. Как Энодия-Персефона, она является земной и подземной богиней, насылающей ночные ужасы, призраков и видения: её призывали как Антею, ибо она является, окруженная воющими псами, со змеями у ног и с факелами в руках.